Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 313 (всего у книги 347 страниц)

Глава 9

***

«... Даже после заливки у Игоретты Павловны, голова болела меньше!» – Первая мысль, после взрыва. Голова горела в двух местах, саднили руки и ныли ребра.

"Меня били. Меня били?" – Во рту сушь. Глаза открываются...

"Нет, глаза не открываются! И вообще, что опять за х... происходит!?"

Раз глаза не открываются, будем щупать! Пол – каменный, теплый. До стен руки не достают. Руки-ноги – шевелятся.

"Эй, змейка, где ты, когда так нужна?"

Змеиный язычок пощекотал ухо.

"Ох, ну хоть ты, скажи что опять я не так сделал?"

Змейка снова укусила меня за ухо и заплакала. Тихонько так, сдержанно.

"Ну-ну, ты чего плачешь? Живой я, живой!"

Змейка укусила за ухо еще раз.

От боли в мочке уха, стал соображать быстрее. По крайней мере, понял, что плачет не змейка – она просто не умеет.

"Ох, надо открыть глаза!"

Вам когда-нибудь заклеивали глаза лейкопластырем? Нет? Вот и мне – нет. Но, каково это, я сейчас примерно понимал.

Только у меня на глазах лейкопластыря не было. Ресницы и веки просто склеились, от засохшей крови.

"Черт, где мой рюкзак!" – прошипел я. Кажется, не хватало пары зубов. Передних. – "Где мой рюкзак!"

– Вы на нем лежите. – Мальчишеский голос, чуть сиплый и шмыгающий.

– Это – офигитительное известие...

– Я не смог его с вас снять...

Помогая себе руками и ногами, бестолково отталкиваясь от пола, попытался сесть.

– Прости, я тебя не вижу, где ты? Помоги мне сесть, пожалуйста.

– А здесь темно, так что и я ничего не вижу...

Пацан, по голосу – лет двенадцати. Здорово! Вот, поверьте мне на слово – если небо могло послать мне хорошего помощника, оно не могло сделать лучший выбор, чем двенадцатилетний мальчишка!

Детские руки подхватили меня за плечи, помогая сесть.

– Спасибо, Молодой Человек! – от всей души поблагодарил я.

– Да ладно, в одной лодке тонем...

– Не скажи. – Я стянул рюкзак и расстегнул клапан.

В первую очередь, нашел на ощупь, палочки химфонарей, переломил один, бросил на пол перед собой.

– А-а-а, Чужой!!! – Истошный вопль резанул по ушам. Глаза открылись сразу: оказаться один на один с Чужим, слепым, я вам что, Сигурни Уивер, а ля Элен Рипли? Не дождетесь!

Оглядываясь по сторонам в поисках чужих. Упираюсь взглядом в светловолосого пацанёнка, забившегося в угол.

– Где чужой?

– Вы – Чужой!

– С какого перепуга, я – чужой!?

– У вас кожа змеиная, из под человечьей проглядывает!

–Да ну?!

– А вы правда – чужой?

Вот, вот оно! Ну какой, какой двенадцатилетний пацан, с нормальной, здоровой психикой, переполненный любопытства и любознательности, не сможет пересилить свой страх?

– Я вот сейчас зеркало найду, посмотрю. Но с утра – был нормальный. Только – день не задался.

– Эх, у меня – тоже... – Вздохнул пацан, положив голову на колени.

– Тебя как зовут? – Спросил я, нашаривая в потайном кармане рюкзака маникюрный набор, в крышку которого было встроено зеркальце.

– Вадим... – Снова вздохнул подросток, напряженно наблюдая за мной исподлобья.

– Вадим, а – по батюшке?

– Павлович.

– А я – Данн Игоревич. Лучше просто – Данн. – Набор нашелся.

Надломив второй фонарик, открыл набор и уставился в зеркальце. Если б не сидевший неподалеку пацан, тоже заорал бы. Да еще бы и убежать попробовал!

Действительно, сквозь разрывы плоти на лице, просвечивала змеиная шкура, прикрывая собой мышцы и кровеносные сосуды. На лбу, выше моих собственных, покрытых плотной коркой запекшейся крови, глаз, светились змеиные, с вертикальным зрачком.

Скажу правду. Не знал бы, что смотрюсь в зеркало – уже усрался бы. Страшно. Представляю, что почувствовал пацан!

А змейке – поклон нижайший. Меня, видимо, мордой долго по асфальту шлифовали, вот она и прикрыла, чем смогла, спасая меня от инфекции и прочих прелестей. А то, что она моими глазами работает – фантастика. Расскажу Доку – он удавится от того, что сам такого не наблюдал.

– Ох, Вадим Павлович, прости, что напугал! Это симбионт мой, лицо, как может, лечит. Меня, видимо, по нему, сильно били...

– Не-е-е, – Протянул пацан, – Вас просто по лестнице , лицом вниз спустили. А били вас за то, что рюкзак ни снять, ни открыть, ни срезать не смогли. А вы – точно не Чужой?

– Вадим Павлович, – Строго начал я, – У вас в школе, по биологии, какая оценка была?

– А я – отличник! – Гордо ответил пацан.

– Двоечник, ты. Как бы я попал на планету, минуя биоконтроль, если у меня под кожей – змеиная шкура?

– А может, вы, этот... Абориген! Во!

– Ну, знаешь... Меня, чистопородного землянина, обозвать аборигеном! Все, теперь я тебя точно съем! – Сказал я и засмеялся.

Вадим тоже улыбнулся.

– Давно мы здесь?

– Не знаю, – пожал плечами осмелевший пацан. – Часов у меня нет. Я-то еще со вчерашнего дня у них. Сбежать попробовал, они догнали, а тут вы, из-за угла. Тот, второй, вам и засветил по черепу. Потом, нас в машину запихали и сюда привезли.

– Ладно, Вадим Павлович, сейчас кушать будем. Правда, у меня, кроме шоколада и воды – больше и нету ничего, но и это не мало. Нам силы, ой, как понадобятся!

Пожирая шоколад и запивая его водой из фляжки, Вадька оттаял и начал с жаром рассказывать свои приключения:

– Мы из Концерт-холла вышли, а я в туалет захотел. Там только один дядька сидел, ну я в кабинку зашел, а он ко мне ломиться начал. Я – Орать. А он, хлоп, пузырек об пол, оттуда – пуффф! – дым как повалил, я его как вдохнул, так сразу и вырубился. В себя пришел – комната, с закрашенными стеклами. Меня дважды, с газетой в руках фотали и обратно в комнату уводили, на наручник к кровати пристегивали. Ну, я во-второй раз, сделал вид, что запнулся и очки свои, со стола прихватил. А там дужка тонкая, ну, я наручник и расстегнул, меня тётя Серёжа научила. Папа говорит, что тётя Серёжа – самая крутая, она вообще – Супер!

– Они тебя не обижали? – Вставил я вопрос.

– Не-е-е, они со мной вообще не разговаривали. А, когда завтрак принесли, я одному между ног пнул, а у второго между ног проскочил и к выходу. Если б не эта тётька, я б сбежал. Она мне подножку поставила, – Вадька возмущенно засопел. – А потом вы, из-за поворота вышли. Они вас – бац! – по голове, вы, как рухнете. А они – меня в охапку и в машину, а потом – вас рядом бросили. – Вадька азартно приложился к фляжке. – Эта, с вас давай рюкзак снимать, да часы, а водитель на неё как рявкнет: "Ты что, дура, делаешь? Жить надоело? "

– Не ругайся, – автоматически погрозил пальцем я.

– Так это не я, это он! Потом мы по городу еще минут 30 крутились и сюда приехали.

– Ты сюда с родителями приехал?

– Нет, мы со школой, всем классом приехали.

– Да уж, представляю, что сейчас с сопровождающими делают! – Вырвалось у меня.

– Да, – Загрустил Вадька.

– Знаешь, что, Вадим Павлович, скажи ка мне, они при тебе о чём-нибудь говорили?

– Не-а. Только когда, вас, сюда спустили, сказали, что скоро всё закончится и надо будет сворачиваться по-быстрому.

– Вот что, юный экскурсант, давай-ка думать, как нам отсюда выбраться. У тебя один раз, у одного, едва не вышло, так у нас обоих – точно получится! – Говоря это, я чувствовал, что если похитители собрались "сворачиваться по-быстрому", то ничего хорошего нам точно не светит.

– Ой, дядя Данн, я всю воду выпил!

– Не парься, малый! Через пару часов, она из воздуха стакана два вытянет, ну да к этому моменту, думаю, нас здесь уже не будет.

– Так вам умыться надо!

– Чтоб мою морду отмыть, литров десять надо. Давай, бери фонарик и пошли нашу тюрьму исследуем. Ты в одну сторону, я в другую.

Убрав фляжку в рюкзак, я подхватил второй фонарик и пошел вдоль стены, всматриваясь и пробуя ее на ощупь.

Повезло Вадьке: глазастый пацан и с понятием. Он, в отличии от меня, не только стену щупал, но и, взяв камень, поувесистей, еще и простукивал её! Так и нашел пустоту за стенкой.

– Дядя Данн! Там пусто! – Вскрикнул он.

– Вадим Павлович, хватит меня дядей называть. Я не родственник тебе, я сейчас твой сокамерник. А это, человече, многое значит.

– Значит, просто Данн? – Просиял подросток.

– Просто – Данн. – Согласился я.

– Ну и вы меня, тогда, просто Вадькой зовите!

– Не могу, Вадим Павлович. Ты, своим побегом, честно заработал полное обращение, как к взрослому. Тем более, сейчас не каждый взрослый решится на такое. А Вадькой я тебя звать буду, когда время надо будет сэкономить, договорились?

Вадька кивнул.

– Показывай, что нашел.

– Вот, в этом месте звук другой. Везде глухой, такой. А здесь – звонкий.

Вытащив из рюкзака мультитул, пошкарябал стену лезвием. Обвалилась старая штукатурка, обнажая кирпичную кладку.

"... Уже 40 лет кирпичами никто не пользуется..." – Вот бы тебя, сюда, Стэлла! Вогнав в шов между кирпичами, лезвие ножа, начал вычищать раствор.

– А может, попробовать, внутрь камнем вбить? – Предложил Вадька.

– Устами младенца – глаголет истина! – Вырвалось у меня. Кирпич, провалился внутрь после первого же удара. Закинув в пролом палочку фонарика, постарался хоть что-то рассмотреть. Пол вроде ровный.

– Вадим Павлович, отойди в сторонку. Я попробую... С разгона... Раствор сыпется, думаю, удара с третьего, стенка развалится...

Вы когда-нибудь видели, как киношный герой, с разгона, проламывает стену? Эффектно, правда? Никогда не пытайтесь повторять киношные трюки! Во-первых – неровности стены оставляют очень болезненные синяки на плече. Во-вторых, когда стена трескается, все камни, вдруг, оказываются повернуты углами к вашему плечу. И все эти углы – острые! И, в-третьих, когда стена разваливается, вы оказываетесь лежащим на куче битого камня, что учитывая вашу скорость, массу и инерцию, не является комфортным завершением пути... В общем – это больно.

Вставая с груды кирпича и отряхиваясь от пыли, поймал восхищенный взгляд Вадьки.

– Данн, ты – Супер! – Воскликнул он, поднимая вверх оттопыренные большие пальцы.

– Ох, Вадим Павлович, Вадим Павлович! – Покачал я головой. – Сегодня, все мои идеи – плохие. Так что, останавливай меня. Иначе, нашим похитителям не придется от меня избавляться, я чудесно сделаю это без них...

– Зато сразу, раз и стенка в дребезги!

Покачав головой еще раз, я достал из рюкзака электрический фонарь.

– Давай, Вадим Павлович, осмотримся и решим, как будем дальше действовать.

Пролом в стене вывел нас в короткий коридорчик, заканчивающийся длинным тоннелем, с проложенными по центру, рельсами.

– Ух ты, настоящая штольня! – Радостно подпрыгнул от избытка чувств, Вадим.

– Давай разделимся. – Предложил я. – Ты – направо, я – налево.

– А почему ты – налево?

– Потому что ты – несовершеннолетний! – Рассмеялся я, вручая ему фонарь. – Пройдешь вперед сто шагов. Если будет поворот – возвращайся и жди меня здесь.

– Почему?

– Скрывшись за поворотом, если ты что-то увидишь, то можешь случайно крикнуть. Старые шахты нестабильны. Как лавины. Мне совершенно не улыбается оказаться заваленным или чтоб заваленным оказался ты.

Вадим, задумавшись, кивнул.

– Сто шагов! – Напомнил я и пошел налево.

Тоннель был сухим, с взвивающейся от каждого шага, пылью. Стены носили следы механической обработки, а рельсы блестели в свете фонарика. Через сто шагов, убедившись, что других, примыкающих, коридоров – нет, вернулся к месту встречи.

Вадька понуро стоял играясь с фонариком.

– Что, шахтер, как успехи?

– Там поворот. А за поворотом – завал. В ту сторону ходить нечего. – С грустью в голосе, отчитался Вадим.

– Ну, с моей стороны тоннель сотней шагов не ограничивается. Так что, в этот раз, налево пойдем вместе!

Вадим Павлович просто расцвел.

– Слушай, Вадим Павлович, а с твоей стороны коридоров не было?

–Нет.

– Вот и с моей – нет. А что-то говорит мне, что идти нам с тобой долго придется. А если нас хватятся, то у похитителей, может оказаться либо транспорт, либо карта тоннелей. Так что, идти нам с тобой, надо быстро и внимательно.

– А может, мы входную дверь подопрем? – Вспыхнул подросток. – Здесь, перед поворотом, груда досок свалена!

– Растешь, Вадим Павлович, уважаю!

Захватив из кучи досок штуки четыре, выбрались в комнату.

Крутая лестница, в 15 ступенек, металлическая дверь.

"Хорошая идея, только дверь открывается наружу." – промелькнуло в голове. На двери, с нашей стороны, не было ни ручек, ни шарниров.

–Что ж, раз дверь нельзя подпереть, надо сделать гадость! – Громко сказал я. – Помогай, Вадим Павлович.

– А как делать будем?

– Ты с горки, на лыжах, катался?

– Каждую зиму! – С гордостью ответил пацан. – У меня папа очень лыжи любит.

– Вот мы и прокатим, по ступенькам, наших у... похитителей!

Разложив длинные доски на ступенях лестницы, прихватили концы, вытащенным из рюкзака, скотчем.

– Наступив на край доски, вошедший отрывает скотч. Лестница крутая и, под весом тела, вся эта конструкция катится вниз. – Объяснил я смысл работы, Вадиму. – Только это задержит их минуты на две. Надо еще что-то придумать.

– Ой, я сейчас! – Парнишка метнулся к пролому и, через пару минут, пыхтя и отдуваясь, приволок еще две доски, с торчащими наружу, ржавыми гвоздями.

– Вадим Павлович, вы – страшный человек! – Радостно пожал я ему руку, укладывая доски гвоздями вверх, чуть отступив от лестницы.

Довольные глаза пацана блестели, как тысячи звезд.

– Там еще есть! – Сказал он.

– Нет. Те мы в коридорчике уложим, чтоб врагам нашим, жизнь малиной не казалась! Слушай, а в той куче досок, обломанных нет?

Вадька задумчиво почесал нос.

– Пошли, глянем.

К моей радости, нашлись и обломанные и даже десяток кольев. Потратив остаток скотча, связал из них пики, на упорах и установил возле лестницы, пиками вперед, для остроты – подточил кончики ножом. Упоры получились разной высоты, так что я надеялся, что катящийся сверху, с ними обязательно встретится. Ну, а если нет – тогда надежда на гвозди.

Вытерев пот и отхлебнув из фляжки по глотку воды, мы отправились "минировать" коридор в тоннель.

– Данн, а что у тебя в рюкзаке еще есть?

– Десяток петард, два шоколадных батончика и пакет пищевой пленки.

– А зачем тебе пленка?

– Иногда, надо больного зафиксировать. Особенно если холодно – такая пленка и обматывается ровно и держит крепко.

– А вы врач, да?

– А с чего ты взял?

– Мама говорит, что самая извращенная и жестокая фантазия – у врачей!

– Ну, почти врач. Фельдшер. – Ответил я. А про себя подумал, что было бы здорово познакомиться с такими милыми родителями. – Погоди, Вадим Павлович! Пока мы здесь все не заминировали, возьми фонарик и пройдись по комнате, может, мы что-то пропустили. А глаз у тебя острый.

Вадька, подхватив фонарик, выскользнул в комнату.

Моё внимание привлекли столбы, подпирающие свод коридора. К стенкам они не прикасались. А точно посередине красовался пролом, сделанный моей тушкой.

– Дядя Данн! Я Ваши часы нашел! – Раздался голос Вадима из комнаты. – И, вот еще, моток проволоки! – Добавил он, появляясь в проломе.

– За часы, Тебе, Вадим Павлович, отдельное, огроменное спасибо! А проволоку... – Пока укладывал часы в карман, у меня в голове появилась идея. – Пошли, поможешь.

Отрезав мультитулом двухметровый кусок проволоки, достал из рюкзака пачку сигарет.

– Смотри, надо на проволоку нанизать сигареты.

– Что нанизать?! – Не понял Вадька.

– Вот эти белые палочки. Видишь, с одной стороны у них кончики белые – это фильтр, вот через него и просунуть кончик проволоки. Потом мы их подожжем и будет у нас дымовая завеса.

– Так ее сквозняком сдует. – Резонно заметил Вадим.

– А я, сейчас, столбы пленкой обмотаю.

– Нет, – Рассудительно заметил мальчуган, – если дым из двери повалит, они всполошаться и мы сбежать не успеем.

– Однако. – Согласился я. – Твоя правда. Но столбы я пленкой обмотаю. Хоть пара минут, в плюс, но нам будет.

Вадька кивнул.

Обмотав столбы пленкой, мы выложили все доски с гвоздями, присыпав их сверху пылью и тонким слоем породы. Между досок разбросал все петарды – они ударные, так что, может хоть от испуга, да кто-нибудь напорется.

Отойдя в тоннель, я полюбовался на дело рук наших.

– Ох, Вадим Павлович, все это такое... За уши притянутое... Ну да ладно, Авось да Небось, выручайте! – Махнув рукой на все свои ляпы, мы с Вадькой потопали по тоннелю.

Минут через 30, идти в тишине стало скучно. Достав часы из кармана, на ходу поправил разогнувшееся звено браслета и поднёс их к уху. Часы тикали. Осветив циферблат фонариком, охнул.

– Знаешь, Вадим Павлович, если через четыре с половиной часа я не буду на корабле, меня объявят дезертиром. И вся моя недолгая космическая эпопея, окончится штрафбатом.

– Ничего вам не будет, вы же со мной! – Уверенно заявил Вадька и поперхнулся.

– Ну ты и фрукт, Вадим Павлович! – Вырвалось у меня.

– Так, мы же вместе бежим от похитителей! – Поправился малой.

– Ладно-ладно! Беглец! – Рассмеялся я.

Тоннель, по которому мы брели, явно задирался вверх. Воздух был пыльный, но не затхлый, а значит, у нас был реальный шанс завершить свой побег удачно.

Еще через полчаса, мы, на ходу, подкрепились одним шоколадным батончиком на двоих и отхлебнули по глотку из фляжки.

Тоннель стал сужаться и, через десять минут, мы вошли в большой зал, в центре которого сходилось сразу несколько путей.

– Сортировочная, – Припомнил я название, вычитанное в какой-то книге.

– Ага, – Глубокомысленно ответил мне Вадим, водя по стенам фонариком. – Только? что здесь сортировали?

– Да, нам с тобой – всё едино. Главное, чтоб выход наружу был.

Вадька странно потянул носом.

– Оттуда свежим воздухом тянет!

– Ну, пошли за твоим носом. – Решил я.

Свежим воздухом тянуло от одного из коридоров. В его начале стояло странное творение, словно привет из моих детских лет: грубо сваренная из швеллера платформа , с деревянным настилом-коробом, установленная на колёса от вагонетки. Даже пара деревянных тормозов присутствовала.

– Пошли, осмотримся. – Предложил я. – Или не стоит?

Вадька помотал головой. И закусил губу.

И вправду, зал сортировки, казалось, давил на нас своей темнотой и скрытой угрозой. Задерживаться здесь совершенно не было желания.

– Тогда, полезай в короб! Проверь, чтоб гнилых досок не было, пожалуйста. – Скомандовал я.

Вадька благодарно посмотрел на меня и полез в вагонетку.

– Все нормально, – Через минуту пыхтений и подпрыгиваний, сообщил Вадька. – Давайте рюкзак!

– Я её сейчас разгоню и запрыгну. – Сказал я, закидывая рюкзак внутрь

Платформа, скрипнув осями, вздрогнула и покатилась по рельсам. Метров через десять стало понятно, что толкать её смысла нет.

Оттолкнувшись, перевалился через борт, прямо на уютно устроившегося, Вадьку.

– Ну, все. Едем, Вадим Павлович!

Платформа-вагонетка, поскрипывая колёсами, нырнула в темноту тоннеля, описала пологий поворот и ухнула вниз, всё набирая скорость. Через пару минут, поднять голову над бортом, означало лишиться сорванного встречным потоком воздуха, скальпа. Бесшовные рельсы, разработавшиеся оси и темнота вокруг, наполненная только шумом воздуха.

Жуть!

– Данн, а как мы поймем, что приехали? – Задал вопрос вопросов, Вадька.

– Этот вопрос, Вадим Павлович, задавать надо было до того, как поехали. – Я вытащил фонарик, включил его и направил на потолок. Потолок висел низко. И мелькал очень быстро, намекая, что поднимать голову – не рекомендуется.

– Знаешь, Вадим Павлович... Я так думаю, что пока потолок низко, останавливаться не стоит. Вряд ли кто-то сделал тут перрон.

Вадька кивнул.

Вагонетка продолжала набирать скорость.

Оставив включенный фонарик светить в потолок, достал из потайного кармана чехол с инъектором и десятком ампул.

– Вадим Павлович, ты сколько весишь? – Заправив ампулу в инъектор, поинтересовался я.

– 38 килограмм! – Вадька уютно устроился на дне вагонетки, с интересом наблюдая, как мелькает над нами потолок.

– Да Вы – Мамонт, Батенька! В 12 лет – половина моего веса! – Вырвалось у меня.

– У нас в семье – кости тяжелые! – Гордо заявил пацанёнок.

– Вот и здорово. Давай, закатывай рукав и подставляй руку, будем укол делать.

– А что это?

– А это, Вадим Павлович, боевой коктейль номер пять! Что означает: в течении пяти часов, десантник способен переносить перегрузки в четыре же. – Инъектор пшикнул, вводя в кровь ровно треть от ампулы. Себе я ввел полную дозу. – Минут через пять, ты почувствуешь легкое головокружение, которое очень быстро пройдет. Кровь разнесет препарат по организму и...

Вагонетка снова ухнула вниз, под углом градусов эдак сорок пять. Нас приподняло над полом, а потом фонарик упал.

– Здесь надпись, – Заорал Вадька мне в ухо, показывая на передний борт пальцем.

Вагонетку снова тряхнуло, Вадькин палец едва не вошел мне в глаз.

– Ты лучше держись, а не пальцами размахивай! – Сказал я придерживая детское тельце.

– Тут написано – "Не тормозить!" – Прочитал малой, подсвечивая себе фонариком.

Вагонетку снова тряхнуло и мы выскочили из тоннеля.

Закатное солнце залило нас своим сиянием и я смог разглядеть своего спутника получше.

Пацан, как пацан. Светлые волосы, голубые, горящие огнем приключений, глаза. Синяк на скуле, грязное пятно на щеке и носу. Весёлом, задранном кверху, носу. От глаз вниз – две дорожки слез.

"Ну, уроды, планета круглая, вертится, за углом встретимся!" – Пообещал я самому себе. – "Со мной не встретитесь, так я весь "Лох-Несс" перебаломучу! Десантники, за детей, вам много чего выдернут, без анестезии и при скоплении значительных толп народа!"

Небо над головой вечернее, темнеющее. Свист воздуха, раздвигаемого платформой, плеск волн...

"Плеск волн?!"– Я высунул голову над бортом вагонетки и начал осматриваться.

Вагонетка неслась по рельсам, вделанным в отвесную скалу. Слева мелькала гранитная стена. Позади – сквозь дыры между шпалами, виднелись металлические опоры. Далеко внизу, синие волны плескались о камни, разбиваясь на белопенные брызги.

Платформа вильнула, заставляя меня пригнуть голову. Очень вовремя пригнуть голову. Буквально через десять секунд мы влетели в следующий тоннель. Пятно света стало стремительно удаляться, пока не скрылось за поворотом. Вагонетка стала сбрасывать ход, карабкаясь наверх.

– Вадим Павлович, думаю, скоро наша остановка! – Радостно объявил я, оглядываясь на подростка.

Вадька лежал на дне платформы, судорожно сжимая фонарь, освещавший его белое, как молоко, лицо.

– Ты чего? – Испугался я, а руки уже шарили в рюкзаке, нащупывая противошоковое и прочие лекарства.

"Коктейль!" – Мелькнула в голове догадка.

– Я высоты боюсь! – Лязгнул зубами Вадька.

– Ох, дорогой ты мой человечек, как же ты меня напугал! – Вырвалось у меня, с облегчением. – Ты... Предупреждать же надо!

Потрепав пацана по волосам, попытался забрать у него фонарик. Не тут-то было! Малец вцепился в него так, что костяшки побелели!

– Вадька, отдай фонарик, а то я шоколадку найти не могу! – Попросил я, надеясь, что коктейль уже должен начать действовать. Вадька, шмыгнув носом, протянул мне фонарик.

–Спасибо! – Взяв фонарик, осветил им нутро рюкзака, заодно глянув на часы.

– Вадька, у меня полтора часа осталось! – Ахнул я. – Так, давай нашоколадимся, водички пивнем и успокоимся.

Разломив батончик напополам, протянул одну половину Вадьке, вторую сунул в рот.

Вагонетку снова тряхнуло и мы стали набирать скорость.

"Да когда это закончится!?" – Промелькнуло у меня в голове.

– Может, мы потом поедим? – Спросил Вадька. – Я, вот, нисколечко не устал.

– Дело не в усталости. Дело в коктейле. И ты и я, используем его впервые. Наши организмы, сейчас, тратят калории на свою перестройку. Так что, надо кушать!

Пока мы питонили шоколадку, вагонетка описала плавную дугу и снова выскочила волю. Скорость была небольшая, поэтому, я решительно высунул голову, осматриваясь по сторонам.

Мы скользили в двух метрах над уровнем воды и ехать нам оставалось, судя по быстро приближающемуся, причалу, качающемуся на волнах, совсем недолго.

– Вадька, держись! – Только и успел крикнуть я, как наше транспортное средство коснулось колесами воды. Еще через мгновение мы пролетели по пирсу, вагонетка ткнулась в ржавый отбойник, наш деревянный кузов сорвало и мы полетели в воду, больно стукнувшись лбами о борта.

– А-а-а-а! – Мой вопль, казалось, должны были услышать на Земле. Теплая, но жутко соленая, морская вода, встретилась с моим ободранным лицом!

Пытаясь одновременно грести, отмыть глаза и найти взглядом Вадьку, мысленно матерясь и шипя от боли, я вертелся в воде. Наша деревянная платформа, мужественно выдержавшая всю дорогу, геройски затонула, мой рюкзак – плавал рядом. А хитрый Вадька уже выбирался на пирс.

"Ну, Вадим Павлович, ну, шустрый малец!" – Восхитился я про себя.

В три гребка, подплыл к пирсу, закинул на него рюкзак и остался в воде, смывая с себя кровь. Через пару минут, произошло открытие века! Еще через минуту – второго. Мир мигнул и изменился. Словно камеру опустили ниже и сняли светофильтры. Змейкины глазки, всё же, видят несколько иначе.

– Ой, а у вас глаза пропали! – Отметил внимательный Вадька.

– Не пропали, а открылись! – Поправил я. – И вообще... Ты, Вадим Павлович, никому, о том что видел, не рассказывай!

– Даже Папе? – Насупился мокрый пацан.

– Папе – можно! – Разрешил я, обнимая мальца. – Папе – даже нужно! Станешь старше, у тебя появятся тайны, которые ты даже папе рассказывать не будешь. А пока, просто запомни: папы тоже умеют хранить секреты!

– А как мы отсюда выберемся? – Спросил Вадька, снимая с себя курточку и начиная ее выжимать.

– А вон тот кораблик, нам в этом поможет. – Ответил я, наблюдая за растущей точкой на горизонте.

Через пару минут, я понял, что ошибся. Это – не кораблик! Это – вертолёт! Здоровенный! Бело-красный!

– Круто! – Восторженно завопил Вадька, размахивая мокрой курткой над головой. – Это спасательский борт! Настоящий! Эй, к нам! Мы – здесь!

Вертолёт, не долетая до нас метров сто, замер, сложил винты, аккуратно приводнился и, покачиваясь с боку на бок, поплыл в нашу сторону. Развернувшись у пирса боком, открыл люк и перекинул трап, по которому к нам устремилось сразу человек десять.

Из них трое – вооруженные!

– Вадька! Вадька, живой! – Пожилой мужчина, в такой же, как и у Вадьки, куртке, вырвался вперед. – Живой!

Трое вооруженных, профессионально отсекли меня от объекта спасения.

– Мужики, – Взмолился я, – Сколько времени?

– 21.05 – Ошарашенно ответил один из охранников. – А вы кто?

– Он со мной! – Проорал Вадька, вырываясь из рук своего сопровождающего. – Он – хороший, не смотрите, что весь побитый! Он столько...

– Люди! У меня меньше часа осталось!

– Анжей Саввич, давайте его на космодром отвезем! – Попросил за меня, Вадька. – Ну, пожалуйста!

– Так он должен показания дать, ему надо раны обработать, ты хоть понимаешь, ЧТО просишь?

– Ну, пожалуйста! А иначе... Я скрипку брошу! – Пригрозил Вадим Павлович.

–Хорошо! Пусть будет по Твоему, шантажист! Но! Отцу я всё расскажу!

– Ой, мне ему столько рассказать надо будет! – Подмигнул мне заговорщицки, Вадька. – Ну, что, полетели?

***

"... По просьбе капитана Малиш, я повторно провела анализ образцов ДНК, полученных от «найдёныша». Обычный, во всем средний, человек. Средний вес, рост – чуть выше среднего, сухощавое телосложение. Из отклонений – невозможность сделать обычную генную очистку. Либо делать идеальную – либо не делать ни какой. Это тоже не выходит за пределы статданных. – Игоретта Павловна, с удобством устроилась в кабинете Чердыева, развалясь в гостевом кресле. – Девочка нагнала на Вас, Артём Савельевич, панику. Нет ни малейшего сомнения, что это обычный человек. Из очень больших отклонений – не совпадение физического и биологического возраста. Разница в десять лет – очень большая редкость. Но, если учитывать пример Императора Тимура I, который в свои 79 лет, успевал волочиться и не безуспешно, за многими юбками – это тоже не показатель его странности или уникальности.

– Так что, наш найдёныш – человек?

– Несомненно. Обычный, средний, не тренированный, но занимавшийся спортом, мужчина, сорока лет отроду. – Игоретта закинула ногу на ногу. Это по ДНК – анализу.

– А по психологическому? – Артём Савельевич встал из-за стола, чтобы собственноручно налить Игоретте кофе.

– О, а вот по психологическому, тут надо мою невестку. Бы. Ей бы это понравилось ...

– Так что там? – Заинтересованно вскинулся Чердыев.

– Он, несомненно, из другого мира. В голове более десятка специальностей, все – разной направленности. И ни в одной из них он не считает себя профессионалом. – Игоретта с блаженством сделала глоток кофе. – Очень большой пласт, просто, я бы даже сказала – огромный, посвящен различным эзотерическим, эмоциональным и психо-физическим практикам, развитию интуиции и предвиденья или предчувствия. Опять же, по его мнению – это просто горы мусора.

– Так он что... – Чердыев повертел пальцем у виска.

– В его памяти, я встретила термин – "контролируемая шизофрения". В его голове сидит шесть "личностей". Но, они развивались им, для защиты собственного Я, от целенаправленного воздействия со стороны социума. По меркам обеих миров, он – ненормален, именно из-за отношения к социуму. Он его изучает со стороны. А при попытке социума, "подмять" его под себя, просто меняет личность.

– Игоретта Павловна, вы не могли бы, всю псевдонаучную ахинею, отложить подальше?

– Вот уже три недели я пользуюсь одной из его "псевдонаучных ахиней". Хотите увидеть результат?

– Если Вас не затруднит. – Улыбнулся Чердыев.

Игоретта, улыбнувшись, покачала головой и начала таять, как кусок льда в горячей воде. Через мгновение она исчезла.

– Что за!!! – подпрыгнул Чердыев и кинулся к креслу, проверять увиденное. Упёршись руками в женские прелести Игоретты, Артём Савельевич отпрыгнул, ругаясь.

Игоретта Павловна Карван-Терновская, смеясь материализовалась на прежнем месте.

– Как видите, некоторые наработки нашего найдёныша вполне работоспособны. Как он и думал, тут дело в двух параметрах: Воображении и Спокойствии.

– И что, так сможет любой? – Полковник вернулся на своё место.

– Нет. Нужно – поверить. А чтоб поверить – необходимо увидеть эту разработку так, как её видел Данн. А теперь, её увидят немногие. Я закрыла его сканирование тремя красными литерами и переслала Императору. Три дня тому назад, Его Императорское Величество подтвердил моё решение и добавил личный красный литер. Так что, лет на пятьдесят, больше Никто не влезет в сканирование нашего найдёныша.

– Вы сделали это через мою голову! – Обиделся Чердыев.

– Простите, Артём Савельевич, даже Ваше звание и должность, недостаточны. Уровень допуска и специальная тематика – у Вас нет шансов... – Игоретта вздохнула.

– И что будет с найдёнышем?

– У него будет интересная жизнь. – Криво усмехнулась Карван-Терновская. – Очень интересная..."

"...Стана, у нас убийство! – Услышала капитан Кейт в трубке, в чудесное воскресное утро.

– Кевин, у меня выходной! – Пробормотала Стана, надеясь, что Патрик просто забыл о её выходном.