Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"
Автор книги: Сергей Бадей
Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 304 (всего у книги 347 страниц)
– Что с того, что мы на корабле?! – Махал руками Балы. – Кто мы? Зачем мы? Вот идут люди, нам на встречу, что я сделал им плохого, что они смотрят на меня, как на дикаря?!
– Ты и ведешь себя, как дикарь! – Усмехнулся Аюб. – Кричишь, руками машешь… Зачем? Привлечь к себе внимание? Хорошо, привлек. Дальше, что делать будешь? Танцевать?
Балы замолк, переваривая услышанное.
– Балы… – Начал я, осторожно подыскивая слова. – Чем громче человек кричит, тем хуже он слышит. Помни, мы молимся шёпотом и его хватает… Когда вокруг кричат сотни людей…
– Их голоса становятся подобны селю, сметающему все, на своем пути! – Хвастливо вставил свое сравнение Балы.
– Вот именно, что – селю! – Вздохнул Аюб. – Селю, понимаешь, селю!
До паренька дошло его собственное сравнение, и он замер, застыв у стены.
– Зерн Фад-Тажал! – Спереди и сзади, взяв нас в клещи, словно грибы из-под земли выросли, нарисовались бравые ребята из МП.
– Да. Это – я! – Отойдя от своих спутников на пару шагов и делая знак, чтобы меня не ждали, я замер перед невысоким русым мужчиной, в чине капитана. – Чем-то могу быть?
– Зерн Фад-Тажал! Вы арестованы по обвинению в убийстве генерала Роллингза. – Кодовая фраза, отмены моего "изгнания", благодатным дождем пролилась на мою душу. Даже Зараза, удвоил усилия по своему освобождению, от ограничивающих директив.
Спокойно протянув руки перед собой, позволил одеть себе наручники и, не опуская головы, последовал за капитаном.
В лифте, капитан с улыбкой снял с меня наручникии почесал затылок.
– Ну, Тортик, ты даешь!
Удержавшись от пошлой шутки, в тему и на тему, размял запястья и потребовал, от камеры над головой: – Заразу, на свободу, выпустите!
Подумал и добавил: – Пожалуйста!
От тепла, хлынувшего от искина в мою сторону, можно было всю оставшуюся жизнь спать в снегу, не боясь замерзнуть.
Лифт открыл свои двери на третьем, из пяти, технических, этажей.
Отсюда, до каюты капитана – пятнадцать метров.
Всего – 15!
Но – Каких! – метров!
При включении тревоги, эти 15 метров превращаются в кошмар любого нападающего.
Участок коридора, может оказаться под силой тяжести в 27 же – участками, как шахматное поле – приблизительно. Стационарные излучатели, лазерные лучи и, как венец, шедевр – заключительный аккорд – даже если вы пробились к двери, то это не значит, что она ведет в каюту капитана!
Мини портал, сработал, как его и настраивали – меня за стол, капитана с охраной – в караулку...
– Всем – Здравствуйте! – Поприветствовал я "честную компанию". – С чего это, гнев на милость, поменяли?!
– Балабол. – Вздохнул Летунец. – Отработали, мы. И "тройку", твою и тетку – твою… Тоже – отработали. Через сорок часов, первых выход – для коррекции курса. Вот тогда и устроим, большое шоу…
– Но перед этим, придется вернуть лейтенанта Коржика, в "исходное" состояние! – Лииттах, довольно скривился. – Надеюсь, наш адарийский коллега уже готов?
Адариец, пожал плечами и жестом пригласил меня занять легкую кушетку, рядом с которой уже стоял на маленьком столике чудо-прибор "Суххамелль".
Устроившись на кушетке, дождался, когда адариец сделает укол и благополучно ушел в сон – "Суххамелль", пока еще прототип и на хомо сапиенсах, тестируется впервые.
По ТТХ, образ, навешанный на меня, без поддержки, может просуществовать не более трех месяцев. День задержки и результат не предсказуем.
Адариец, на мой прямой вопрос, чем мне может грозить, "опоздание", светло и чисто улыбнулся и провел большим пальцем себе по шее.
Даже сквозь сон, я чувствовал, как с неохотой тело меняется.
Потеря 20 килограмм веса, проходила с дикой болью и ломотой, во всем теле. Не взирая, на все обезболивающее, что адариец в меня залил.
Из состояние "Тортик", в состояние "Викинг", меня переделывали девять часов.
Бедная капитанская каюта!
– Тамир! Просыпайтесь! Просыпайтесь! – Услышал я сквозь сон, наполненный кошмарами и скрежетом моих собственных, зубов. – Подъем, лейтенант! Смирно!
Командный голос капитана, своё предназначение выполнил – поставил меня из горизонтали – в вертикаль.
Мозги вяло бухали в черепной коробке, глаза слепило яркое освещение и взволнованные лица окружающих меня существ, носили следы усталости и недоумения.
– Как самочувствие, лейтенант? – Лииттах неведомо как оказался за моей спиной, толи в ожидании моего падения, толи… Чего-то совсем другого!
– Неплохо… – Сказал я и поразился собственному голосу – сиплому и дрожащему. – Что случилось?
– Аппарат дал сбой. – Адариец смотрел на меня так потрясенно, что становилось очень страшно. За себя. – Процедура заняла больше времени, чем мы рассчитывали!
– В три раза больше, чем… в первый раз. – Ответил на мой не заданный вопрос, будущий Император Керраны.
Я постоял, качаясь, еще пару минут и на подгибающихся ногах, добрел до стула, на спинке которого лежал красно-коричневый теплый плед.
– Вот так и разрешай, над собой экспериментировать… – Шмыгнул носом я. – Мало того, так еще и с голоду, подохнешь!
Стол, стоящий в центре каюты, был завален всевозможными пакетами, пакетиками и пакетушками – все, с дивными названиями и чудными шрифтами. Вот только еды, среди этого великолепия – не было.
– Анжелика! Обед в каюту! – Потребовал капитан Летунец у корабельного искина. – На всех, пожалуйста!
– Я – сильно буянил? – Голос начинал походить на мой, уже без скрежещущего акцента моих "соплеменников".
Адариец, побросав все на кушетку, накрыл ее пледом и сел напротив меня.
– Буянили? Нет! – Тан сел рядом со мной. – Кричали, Тамир, очень громко.
– Отключение болевых ощущений прервалось на третьем часу морфинга. – Адариец посмотрел на меня и поежился от воспоминаний. – Если бы не таланты многоуважаемого Таррэля Грранаха…
Лииттах отмахнулся.
Открывшаяся дверь, пропустила кухонного дроида, толкающего перед собой пятиярусную тележку, заставленную едой так тесно, что колесики жалобно поскрипывали и норовили отвалиться на ходу.
Дроид мгновенно протер стол и принялся составлять кушанья, по видовому признаку – каждому свое.
Закончив, дроид скользнул за дверь, оставляя нас наедине с едой и самими собой.
Летунец, заглянув мне в глаза, хмыкнул и пошел к бару – за выпивкой.
Если об этом узнают на флагмане – "пасодют"!
– Коньяк армянский. – Продемонстрировал простенькую бутылку, без всяких украшений, капитан. – Выдержка, хм, со мной летает уже 24 года. А подарили ее, еще моему отцу… Думаю, самое время, выпить!
Коньячных бокалов капитан не нашел. Пришлось пить из стаканов, что совсем не испортило вкус коньяка – хваленный армянский коньяк оказался подделкой!
Однако, его солидный градус, в моем случае оказался решающим фактом – после горяченького, спиртное заняло свое место в животике и надавило на сонную кнопку!
Минут двадцать, я тщетно боролся с дремой, отгоняя то яблоком – краснобоким и хрустким, то чашечкой кофе – сперва сладкого, а следом и с солью.
Сдавшись, положил руки на стол и опустил на них тяжеленую, как целая планета, голову, давая себе слово, что вот сейчас, я прикрою глазки, на минуточку…
В себя пришел в момент открывания медицинской ванны.
И если присутствие корабельного врача, еще можно было объяснить, присутствие Ми-Ко – с трудом, то вот лыбящихся Мэгги и Регона – нет.
– Поздравляю с завершением полного цикла оздоровительных процедур! – Подмигнул мне врач. – Ваша форма, лежит в шкафчике, на стене.
– С-с-с-с… Собака, синяя… – Вырвалось у меня.
По умолчанию, в ванну кладут голышом.
Впрочем, мне ли быть в печали – сколько раз мы уже видели друг другв в неглиже и голышом, не счесть!
Выбравшись из ванны, протопал к шкафчику и достал свою форму.
С майорскими погонами и щитами контрразведки!
– Давно бы так! – Ми-Ко провела по погонам ладошкой, словно сметая пыль. – А то все лейтенант, да лейтенант!
– Так и майором, он долго не пробудет. – Голос старпома, вошедшего в медотсек, заставил всех вскинуться по стойке смирно. – Вольно. Через два часа – выход из прыжка, для корректировки курса. В "реале" проведем 12 часов. Готовьтесь к большим маневрам!
Откозыряв, старпом покинул помещение, оставляя нас в недоумении – что именно вот это было? Предупреждение? Скрытая угроза? Или с меня снова снимут звездочку?
– Давайте скорее, на тренажеры! – Потребовал Пистон. – Ми-Ко, нацелуешься потом! Мартиго, ну, что, в самом-то деле!
Поймав затылком ладошку Мэгги, Регон успокоился, хотя… Ворчать так и не перестал.
Шагая по коридору, так и чувствовал на затылке настороженные глаза Маргариты – вот не поверила она, в мое "тяжелое" ранение. А значит – либо был опыт, либо – тоже знает намного больше, чем говорит!
Что-то вокруг меня слишком много людей, с "тайнами". Уже стало напрягать, прям-таки – жестко, напрягать.
Решив, что Маргарите сегодня быть битой, предложил разделиться два на два: "Мальчики против Девочек"!
Как выяснилось – зря.
Первое поражение мы получили на четвертой секунде боя.
Дальше – больше.
Наши "девочки", разошлись не на шутку, гоняясь за нами по всему имитационному пространству, отстреливая нас, как слепых щенков.
Не зря бытует мнение, что женщина – самый лучший солдат – быстрый, жестокий и бескомпромиссный.
Тренинг-капсулы, установленные на "Гаване", были последнего, девятого поколения, то есть с эффектом перегрузок и частично – болевых ощущений.
После одного из разворотов, тренажер отыграл похоронный марш и сообщил об отключении компенсатора.
На "Снежинках" – верная смерть пилота.
Однако Ми-Ко так удачно подставилась под удар коррект-аннигилятора, что просто грех было не воспользоваться!
"Отпилив" пилотскую кабину, я расслабился – Пистон гонялся за Мэгги, Ми-Ко пошла на рестарт а я, пока, болтался без дела. Если Регон прикончит Мэгги – наша победа. Ну, а если нет… На нет и суда нет, как говорится!
Два этих придурка, заставили меня неслабо так поволноваться – не придумав ничего более мудрого, они пошли в лобовую!
И не один не отвернул!
Едва обе "Снежинки" ушли на рестарт, я стал волноваться еще сильнее – по правилам, мне уже тоже пора на рестарт, но система зависла.
– Система! Рестарт! – Приказал я.
Ноль внимания.
"Почесав затылок", призвал Заразу – две железки всегда и всяко, договорятся быстрее, чем такой, как я – ни разу не программист!
Зараза, довольный разблокированными мощностями, "засучил рукава" и обиженно ойкнул. Потом еще и еще раз.
– Система не реагирует на программные коды… – В голосе искина звучало почти человеческое потрясение. – Висит, зараза! Хотя… Какие-то процессы – шевелятся!
– Да на ср…! – Разозлился я. – Открывай, аварийно!
Я потянулся, ожидая, что вот сейчас появится тоненькая щель, в которую хлынет свет, и я смогу выйти и поругаться с техниками, эту самую капсулу, обслуживающими.
Потом, с ужасом вспомнил, кто именно, обслуживает эти капсулы, лица своих, еще недавно – Тюпиков и приготовился к самому худшему.
На моей памяти, капсула-девятка, повисла всего один раз.
Пока до Леши Хаесса дошло, что надо вызвать специалиста, прошло почти тридцать минут!
Приготовившись ждать, тяжело вздохнул и ругнулся в полголоса.
Ответом мне стал тихий смешок в наушниках.
Похолодев от ужаса, задал самый дурацкий вопрос в своей жизни: "Кто здесь?"
– Привет, "племянничек"! Не ждал? А я– приперлась! – Алена Иоганновна, точнее, ее голос, торжествующе лился мне в уши. – Попался, засранец! Всегда знала, что поймать пилота можно только в кабине!
– Поймала. И что дальше? – Ух, как же я ненавижу эти "злодейские" разборки. Хочешь убить – убивай, только молча, молча и быстро. Нет, обязательно надо повыеживаться!
– Судя по тому, что ты в кабине, а я не отзываюсь на вызов… Меня повязали. – Тетка легко и спокойно констатировала факт, отдаю должное ее уму и смекалке. – А значит, дражайший мой племянник, у тебя пять часов, чтобы Меня отпустили. Иначе…
– Иначе – что? Пукнешь? – Принялся издеваться я. – Не надсадишься, тетенька?! Ты на корабле. Корабль – в прыжке. Выйдешь ты, летишь, а тут БАХ! И вышел линкор, размазывая твой кораблик по броне! И всех проблем – то будет – поцарапанная краска!
– Вирус, племянничек, вирус! Вот моя страховка, от всяческих случайностей. Так что… Сообщай командованию, что "Гавана" инфицирована и у них есть пять часов, чтобы меня отпустить. Не захотят – подорву, ко всем Звездам. Поставлю реакторы в рассинхрон и собирайте элементарные частицы!
– Тогда, взрывай прямо сейчас! – Ухмыльнулся я. – Никому и ничего я сообщать не буду.
– Зря. – Голос тетушки не предвещал мне ничего хорошего. – Зря ты так!
В следующее мгновение моя правая нога оказалась точно в архимедовом винте мясорубки.
Все правильно – компенсаторы отключены…
Перемолов мне ногу до колена, тетушка дождалась срабатывания аптечки и ехидно поинтересовалась, мол, не хочу ли я еще?
– Командование в курсе. – Заверил меня Зараза. – Тяни время.
– Если думаете начать эвакуацию… – Алена Иоганновна прищелкнула языком. – Вот вам еще сюрприз!
– Вирус заблокировал переборки и шлюзовые камеры. – Зараза заверещал, как резанный. – Спасательные капсулы на десятисекундном старте. Реактор А1 вышел из под контроля систем искинов. Ситуации присвоен статус "Пыль".
– О! Вот и "Пыль", объявили! – Тетушка виртуозно владела голосом. – Значит, таки сообщил, племянничек…
Зараза, пользуясь своими возможностями, уже вторую минуту крепко связал нашу четверку, нитями соединения. Все, что видел и слышал я – видели мои друзья, позволяя одновременно корректировать множество служб и процессов.
В первую очередь – эвакуация ВИП.
Адариец, лииттах, керранец, уже сидели под защитой силового поля в десантном боте, способном выдержать и взрыв реактора – для того их и создавали.
"Тяни время. Разговори ее!" – Услышал я ушами Регона просьбу, обращенную ко мне.
Было очень "своеобразно", быть одновременно четырьмя разными людьми.
Ми-Ко, оказывается, не различала оттенки красного. А Мэгги – не слышала звуки, свыше определенной частоты. Один Регон, красавчик, оказался близок к идеалу: и видел он все и слышал – лучше меня.
– Хорошо, тетушка. Твоя взяла. – "Сдался" я. – Через 50-т минут, "Гавана" покинет пространство и…
– Через тридцать! А лучше – прямо сейчас! – Алена Иоганновна, точнее ее копия, записанная на искин, разительно отличалась от хорошо известной мне женщины. Пропала ясная дикция, в голосе слышались истерические нотки. – Давай, передавай!
Озвучив требования, я замер, сосредотачиваясь на собственных ощущениях.
Ногу саднило.
Голова – чистая и свежая, под действием препаратов.
– Даже если мы выйдем прямо сейчас… Тело надо вывести из "холодной" комы, а это – семь – восемь часов! – Быстрее не получится! – Корабельный медик, сидел боком к Мэгги и объяснял прописные истины капитану. – Если быстрее – пациент останется растением!
– Тетушка… У меня для вас плохие новости! – Обрадовался я. – Могу обрадовать – вашу тушку, выводить из крио будут не менее восьми часов! Так что – сдохнем – вместе! Как последние из Горен! Ты же их так ненавидишь!
– Ненавижу?! – Изумилась тетка. – Поверь, фамилия Горен открыла для меня Такие двери, что ненавидеть ее, по меньшей мере, просто глупо!
– Тогда – почему? – Вырвалось у меня.
– Я сделала то, что испугался сделать твой прадед. Впрочем, тебе не понять – ты все еще живешь под спудом навешанных на тебя ограничений – не ходи туда, защищай тех и прочая, прочая, прочая. Так было легко и просто, обмануть корпорантов – им, бедненьким, всегда мало. Жадность, дорогой мой племянничек, жадность и тщеславие – вот две самые мощные движущие силы во всей вселенной. Жадность давит, а тщеславие легко закрывает глаза. Хочешь, маленький фильм?!
– Давай. – Легко согласился.
Сказали – тянуть время, будем тянуть время!
Звезды, перед моими глазами мигнули и пропали оставив после себя огромный кабинет, с длинноворсным, старинным персидским ковром, столом, чистым, без единой бумажки или пылинки. Чуть в стороне от стола, в зоне "свободного общения равных", в кружок выстроилось пяток кресел, вокруг журнального столика, с аппаратом головидения, под столешницей.
Тетка, а в том, что это именно она, сомнений не было – витой перстень, на безымянном пальце левой руки, "сдавал" ее с потрохами – прошла по ковру, до окна, во всю стену и уставилась в него.
– Вид на Москву. – Голос мужчины, поставленный и чистый, отвлек тетку от окна. – Хоть Мы и далеко, но терять корни не намерены!
– Придется найти новые, корни. – Отрезала Алена Иоганновна. – Вы уже собрали?
– Да. Всего двенадцать кораблей. Все – по новейшей технологии, что Вы нам передали. Первый удар будет нанесен в системе Ригель 3, по санитарным и медицинским, учреждениям. Наши аналитики считают, что…
– Это вызовет новый виток агрессии и продолжение войны станет более… Зрелищным. – Тетка кивнула головой, соглашаясь. – Думаю, стоит разыграть и еще одну карту, от которой пора избавиться – Ваши старые знакомые: Vini, Vedi, Vici. Не так ли? Пора выводить их. В ноль!
Арлан Выших, некоронованный король военного бизнеса, поморщился.
– Не стоит отказываться от профессионалов, душечка!
– Я вам не "Душечка", господин Выших. Не забывайтесь! За последний год, пользуясь моим влиянием и связями, вы сделали значительный шаг. Избавьтесь, от балласта. А эти трое – балласт, который в случае чего, потянет Вас на дно быстрее, чем тонна кирпичей!
Картинка стала блекнуть и вот, перед моими глазами уже чистый экран, открывающейся капсулы.
– "Мартиго"! Валим отсюда! Шустро! – Регон схватил меня за одну руку, Мэгги за вторую и потащили в сторону ангара с нашими "снежинками".
Глава 45
«Бур-бур. Бур-бур-бур. Бур? Бур-бур!» – Весьма занимательная речь.
Никогда не любил Ити. Вечно у них поток самосознания… И умственные завихрения – куда там бедным землянам! Это только в книжках, все красиво и чинно – Земля – "Колыбель" и прочая чухня… На деле – Земля опоздала выйти в космос, лет эдак на семьсот – девятьсот.
Если бы не орда экзотов, расселившаяся по планетам, быть Земле придатком, для воинственных соседей, поставляя "пушечное мясо".
С другой стороны – войны с керранцами и не было бы.
Увы, история не любит сослагательного наклонения.
Вот и сижу я в одиночке, как прыщ на филейной части, вымершего враз, слона.
И никого из тех, с кем мы выбрались с "Гаваны" – не наблюдаю.
Судя по освещению – попали мы на корабль адарийцев. Только вот что делает адарийский корабль, здесь, на полпути между землей и…
Загоревшийся свет больно ударил по глазам, принуждая прикрыть их ладонью.
Щелкнул замок двери и на пороге появилась странно мерцающая фигура, не высокая, мне по плечо.
– Кха. Лейтенант Мартиго. – Фигура откашлялась и мерцание пропало. – Добро пожаловать на борт корабля корпорации "Самара".
"Млятт!" – Привычно откликнулось подсознание. – "Ну, этим то, что надо?!"
Видимо на моем лице вопрос отразился очень явно, и фигура снова покрылась мерцанием защитно-маскировочного поля.
– Прошу пройти со мной. – Фигура сделала шаг от двери, пропуская меня в коридор корабля, залитый мягким светом, больше подходящим по своему наполнению, жителям земли. – Проходите, пожалуйста. Нам налево.
Пройдя по коридору, мы оказались перед створками лифта и поднялись наверх.
Снова, прогулочным шагом, не торопясь, профланировали по коридору и на мгновение замерли перед закрытыми дверями, отреагировавшими на прикосновение моего сопровождающего, мягким всхлипом пневматики, гостеприимно распахнувшей перед нами дверь в кают-компанию.
"Последнее время, все мои неприятности начинаются с кают-компании…" – Приготовился я к долгим и душещипательным, беседам.
Надеюсь, без членовредительства.
– Добро пожаловать на борт "Александра Македонского", господин Коржик. – В кают-компании, за круглым столом сидело несколько человек, из них – трое – женщины.
И двоих из них, я точно знаю.
Сложно не узнать девушек, с которыми ты спал, не правда ли?
Женька и Ми-Ко.
Регон, широко улыбаясь, встал из-за стола и довольный, сделал шаг в мою сторону.
– Что, Мартиго, не ожидал? – Голос моего напарника, чуть озорной, дрожал, предчувствуя неприятности. – Позволь Тебе представить моих прекрасных спутниц: Vini, Vici, ну а я, как ты понимаешь – Vedi!
– Жесть. – Вырвалось у меня. – Никогда не умел выбирать…
– Это – точно! – Усмехнулась Женька. – И торговаться – тоже!
Я склонил голову, признавая ее правоту.
– Садись уже. – Ми-Ко, она же – Vini, подтолкнула в мою сторону кресло. – В ногах правды нет.
– Да ее нигде нет… – Привычно откликнулся я.
– С тебя – десятка! – Ми-Ко довольно обернулась к Женьке. – Я же сказала – предсказуемый!
– "Гавана" – то, хоть цела? – Поинтересовался я, дотягиваясь до графинчика с водой. – Или, тоже пошла под "списание"?
– Цела твоя ненаглядная "Гавана", цела. – Регон скривился. – Что ей будет, железной…
– Что-то я Мэгги не вижу… – Я уставился на третью женщину, до сих пор молчащую.
– В карцере, Мэгги. – Регон провел по щеке, словно в очередной раз поймал от Мэгги плюху. – Остынет – выпустим. По-позже.
– Не сошлись в характерах… – Оскалился я. – Рассказывайте, что от меня надо… Не верю я, в доброту человеческую.
– Меня зовут Лин Каэль Тассах. – Представилась женщина и от звука ее голоса меня передернуло – если можно было представить самый мерзкий из механических голосов – он показался бы соловьиным пением.
– Явно не хомо… – Оценил я вслух. – Внимательно слушаю, госпожа Тассах.
– Тассах – это имя. – Поправила меня Женька. – Следует обращаться…
– Да плевать, что и кому следует! Достали вы меня, убогие! – Меня понесло. – Что Вам Нужно?
– Несомненно, все черты своего предка, унаследовал он. – Еще один голос, такой же мерзкий, только – мужской. – Тэсси, может стоило просто изолировать…
– Стоило – не стоило. – Женщина вздохнула. – Чего гадать? Давай расскажем, а там уже и видно будет! Держите его!
Женька и Ми-Ко, оказавшиеся в этот момент позади меня, навалились, прижимая плечи к креслу.
Тассах изящно выскользнула из кресла и замерла напротив меня и положила руки мне на виски.
Сразу стало горячо и боль из перекрученной ноги, показалась по сравнению с этой болью – укусом комара. Точнее – комарихи.
Мир, полный чужих образов и красок, чужих страхов и бури эмоций.
Основная проблема, что не – чужих, а – чуждых!
От обилия цветов, запахов, вторичных звуков, в животе связался приличных размеров ком, просящийся наружу.
Удерживая себя в состоянии, чуть отстраненном, от всего льющегося мне в голову, успевал замечать обрывки бесед, встреч и деловых переговоров.
Бедная тетка – ее так же поимели, как и меня: простенько и со вкусом…
Подсунули две бумажки и все, крышу снесло!
Я видел со стороны нашу с Женькой встречу и слышал ее мысли. В отношении меня – не лестные. Да и после – не особо радостные, ведь задание и в Африке, ныне сгинувшей, есть задание.
Милашка Ми-Ко, хотя бы, относилась ко мне по-хорошему.
Где-то, в глубине ее души, я ей даже нравился.
А Землю, так же как и до этого Керрану, просто "стерли" из исторической линии.
Как нарыв, что вскрывает хирург, а затем его прижигает.
Вот так и с нами.
Зачем нужна планета, плодящая канцелярских крыс? Или, как Керрана – сдвинутых на дворянстве и потомственных привилегиях?
Те, кто хоть нечто из себя представлял – уже давно собрались на планетах, типа Марса, Венеры, Меркурия – Пусть всецело замкнутых на своих узких специализациях, зато не мешающих, молодым, искать себя.
Шутка ли сказать – перелет между Марсом и Меркурием, для абитуриента стоит… НОЛЬ! А между Землей и Венерой – стоимость билета сравнима с ценой спортивного флаера!
Видел я и Мэгги, с синяком под правым глазом, полученным в процессе вытаскивания ее из "Снежинки".
А вот себя самого, наблюдать со стороны было не приятно – обычный лопух, мнящий себя крутым офицером контрразведки. Всё, как в плохих фильмах, где главный герой узнает правду последним и в самом конце.
И, тем не менее, чем то я был интересен, этой корпорации.
– "Не обижайся. Единственное, что нас заинтересовало – твоя способность взаимодействовать с искинами." – Тихий шепот дребезжащего голоса пилил мозги не хуже тупой ножовки, отдаваясь болью в крепко сжатых, зубах. – "Ты привлек к себе внимание…"
Да, уж тут-то я действительно увидел, что привлек к себе внимание.
Зря я рыжей "Психушке", срубил голову.
Лучше бы мозг, нашинковал.
Жесть, это сколько же человек, прошло под контролем этой дамочки!?
Зря, Ксорер дал человечеству шанс, зря.
Сознание, наконец-то, показало красную черту и я смялся, проваливаясь в темноту бессознательного состояния, такую теплую, ласковую и ничуть не тревожную!
Последнее воспоминание, уже перед самой отключкой, почему-то сильно испугало мою "мучительницу", отлетевшую от меня так, будто ее шибануло током!
И снова, снова, снова – бегут воспоминания по кругу, бегут, иногда чуть меняясь местами, забегая друг за друга, играя в прятки.
Волчий вой, на моей первой и последней, охоте.
Первый раскат грома.
Первый теплый дождь и беготня по лужам.
Первый поцелуй.
Всё.
Больше ничего первого у меня и не было.
Всё остальное – "как у всех"!
Сбежавшее, от школьных заморочек – детство.
Исчезнувшие друзья, успевшие оставить гадостный след предательства и лицемерия.
И пьянящий запах свободы, когда стало "не нужно".
Не нужно соответствовать.
Не нужно казаться.
Не нужно терпеть и улыбаться, когда хочется дать в морду!
"Свобода" – это краткое состояние пера, выпавшего из хвоста парящего орла, пока оно не коснулось земли!
Да и то – перо – всего лишь игрушка ветра!
Вложенные воспоминания, словно ржавый ключ, что подошел к старинному замку, и теперь, с болью проворачивался в замочной скважине, открывая все новые и новые воспоминания.
Иногда такие, что просто хотелось выть и бежать вешаться.
"Врешь, собака серая! Не сдамся!" – Привычно стиснул зубы я. – "Пусть все плохо. Я буду улыбаться!"
Сложив губы в подобии улыбки, наткнулся и на другие, воспоминания.
И уж точно – не мои!
Серые коридоры с коричневыми паркетными полами, грязное окно, которое надо вымыть.
Два десятка воспитанников, мучительно пялятся, каждый в свое ведро с плавающей тряпкой.
Пока окна не будут вымыты, еды не получит никто!
Год за годом обучения – жесткая специализация.
Отсев за отсевом – на контрольных, на дистанции, на дуэлях.
Из двух десятков – осталась жалкая троица.
Холодные глаза.
Сорванные голоса.
Стремительные движения.
Замершие, навытяжку, перед директором своего учебного заведения, в просторечии именуемого "скотобойней", они ждали ее последних слов.
Эта седая ведьма, хрипящая искусственными легкими и сверкающая имплантированными глазами, сейчас их самый страшный сон и личный ад.
Два светила над головой.
Зеленая трава, голубое небо, синяя вода.
Черное пятно, оставшееся от стоящих рядом, испепеленных волей старой ведьмы.
"Выбор сделан. Лучший определен."
Четыре слова.
19 лет подготовки.
Вот и не верь после этого в "третью силу!"
Точнее – Нечистую, силу…
Быстрый скачок и вот оно, сознание существа, отупевшего от постоянного принятия наркотиков.
Плохо, конечно, но на первый раз, на первое время – сгодится.
Год за годом, прыгая от головы к голове, поднимаясь все выше, раскидывая свою паутину.
Всё, как учили.
Жадность. Зависть. Тщеславие.
Три слагаемых кита, двигавших человечество к катастрофе.
Ксорер переломил хребет только одному киту, давая человечеству шанс на Звезды.
Остальные два – разрослись и слились воедино, возродив третьего.
А дальше – все просто.
Нельзя остановить войну, если нет мира в душе.
А мира не будет – мы перестали смотреть друг другу в глаза, прикрываясь красивыми фразами, выдернутыми из книг, отретушированными фото – пряча свой облик. От человечество осталась лишь голографическая проекция, наполненная псевдо героями, псевдо мудрецами, псевдо красавицами и псевдо отличными от остальных.
Разбираясь в воспоминаниях, постоянно чувствовал чье-то присутствие рядом, словно некто пытается погладить меня, как маленького ребенка, по головушке, подбадривая и успокаивая.
Увы, с самого моего "зеленого" детства, подобные вольности в отношении себя я не переносил, так и оставшись "дичком" в своей собственной семье.
Вот, именно сейчас, мне была нужна – иная помощь…
В который раз, за свою жизнь я пишу, произношу, слово "УВЫ".
Так не хватало искина, способного просеять…
А способного ли?!
Ну, раз "бананьев нэма", будем дальше ковыряться.
Моего терпения хватит на десяток человек.
Раскладывая воспоминания на виртуальные полочки, разгромождал собственный чердак, приближаясь к выходу. Или – закапываясь все глубже?
Не знаю – света я не видел и потому брел в потемках и обломках, раскладывая яркие видения, вешая их на гвоздики и распихивая по сундукам.
Бедные адарийцы!
Технология, которую они считают своим изобретением – лишь жалкий клочок того, чем владеет "третья сила".
Знаменитые Vini, Vici, Vedi – хоть и являются всего Тремя сущностями, но управляют сотней "кукол".
И что им потери нескольких – всегда есть сонмы погрязших в жадности, упивающихся своей властью, раздираемых завистью – которых так легко поставить "под ружье".
Иногда, мое сознание делало "финт ушами" и я получал благодатную передышку, погружаясь в тишину и темноту.
Мне слышались голоса и мелькали смутные образы, навевая тепло и согревая.
Подозреваю, что "паучиха" – так я прозвал про себя госпожу Лин – свалила в мои мозги все, что успело накопиться, за много лет ее деятельности…
Я видел себя в ее глазах и соглашался с Женькой – не тот у меня тип, чтобы обращать на себя внимание.
Я слышал свой голос и соглашался с теткой – иногда лучше молчать.
Если мне загадили мозги, получается, что я – карта памяти?!
Сравнение помогло.
Взмахом руки очистил оглавление и создал архив "Хрень".
Вокруг стало намного просторнее и чище.
Вдохнув полной грудью, в собственном сознании, рассмеялся – вот и самое простое решение – разом, слить воедино сотни файлов, заархивировать и…
Удалить!
По мозгам ударил жуткий визг.
Еще архив и снова – оглушительный вой.
"А вот вам!" – Мстительно ухмыльнулся я, заархивировал очередной комок воспоминаний, ко мне не относящихся. – "Удалить!"
Вой превратился в дикий рык и зверь, выросший передо мной, оскалил клыки.
"Заархивировать. Удалить!"
Зверь брызнул во все стороны желтой кровью, сжался до размеров коробки для обуви и исчез, оставив после себя грязные полки и смрад падальщика.
"Я – Творец! Хочу – Творю! Хочу – Вытворяю!"
Все, что валялось.
Все, что было не мое.
Все, что мешалось.
Всё – "Заархивировать. Удалить!"
И Женьку, с ее красотой.
И бывшую, с ее правдой.
И работу, с ее необходимостью.
Вы ждали, что я буду терпеливо сидеть и перебирать Ваши воспоминания?!
А "Птичку" – не желаете?!
Вой, вой, собака!
Уже не рада, что забила память?
Я не флешка.
А вы – не пользователи!
Вы – вирусы!
