Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Соавторы: Михаил Усачев,Дэйв Макара
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 347 страниц)

Глава 11

***

– Данн... Вот скажи мне, человеку с опытом, как ты умудряешься найти неприятности, на ровном месте?! – Док втирал мне в ногу мазь от растяжения.

– Так, подлые десантники, играют в волейбол при двух же!

– А ты, это сразу не почувствовал?

Я почесал макушку, по которой прилетело волейбольным мячом.

– Да нет. Я подумал – жирком зарос, вот и тяжело!

Петрович отошел от меня на шаг и потрясенно уставился мне в лицо. Осмотрев внимательно, захохотал.

– Жирком зарос! Ой, не могу! В каком месте, осмелюсь спросить?

Пришлось снова чесать макушку.

– Данн, ты не человек, ты – глобальное происшествие!

– Неправда! – Я приготовился перейти в атаку.

– Загибай пальцы! – Потребовал док. – В стазис-камеру – влез! В морозилке – закрылся! Полигон – сломал! Аттестационной комиссии – нахамил! Спустился на планету и там тоже – учудил! Да ещё и не по разу! Да Ты, за два месяца, все нормы перевыполнил! А теперь ещё и с дЕсантами, в волейбол поиграл. При 2-х же! А кто Алекс, на вахте, вместе с капитаном, до нервного срыва довел?

– И ничего я не довел. – Пробормотал я, пытаясь сползти со стола.

– Куда?! На пузо ложись! Сейчас я тебе спину натру, игрок недотёртый!

Под шутки и издёвки Дока, получив все предписанные процедуры, я поплелся на камбуз. За две недели, что я мотался по вахтам, валялся в колбе регенератора и учился пилотировать спускаемый модуль, запасы на камбузе сильно пострадали. Возросший экипаж, здоровый аппетит, отсутствие кока на своём рабочем месте – всё, близко донышко кубышки! Так что, на ближайшие пару дней я на своей кухне буду дневать и ночевать, восстанавливая заполнение стазис-камеры.

– Данн, а мороженое, кончилось?

Зад нашего инженера, торчащий из стазис-камеры, наглядно демонстрировал, как близко дно кубышки.

– Ага. Часа через три, сделаю. – Пообещал я, облачаясь в "белые одежды".

– Здорово! Ну я, пока, желе догрызу! – Вынырнул из камеры Анастас, с тарелкой в руках.

Нет, его любовь к мороженому, я понимаю. А вот желе? Бр-р-р.

Оберин, согнав с кресла Фэодора и вооружившись ложкой, устроился на быстрый перекус.

– Хорошо тут, у тебя! – Внезапно сказал он. – Только тихо.

Усмехнувшись, я включил мясорубку. И шинковку. А еще – тестомес. Дроид только успевал подносить продукты и раскладывать полуфабрикаты.

– Музыку бы тебе! – Снова сказал Анастас, вставая с кресла.

"Музыку? А ведь есть у меня музыка! Отборная, проверенная временем и подобранная именно для меня!" – Промелькнуло в голове.

– Анастас, у меня есть музыка. На устройстве... – Ну, вот как объяснить, что такое мобильник? – Только у меня зарядки к нему нет... Может, посмотришь? А я пока мороженное сделаю.

– Тащи свой девайс, – разрешил довольный инженер. – Нет такого устройства, перед которым бы спасовал человеческий разум!

Загрузив дроида чисткой картошки, шинковкой овощей и заготовкой фарша, метнулся в свою каюту.

Уже давно, мои старые вещи были убраны на самую нижнюю полку. Там же лежала и верная "сонька", с карточкой в 4 гб, три из который были забиты музыкой.

– Что это за... чудо? – Анастас вертел в руках мою мобилу, с удивлением изучая алюминиевый корпус, узкие кнопки и маленький экранчик. – Из какого века, это у тебя осталось?

– Из 21-го! – Честно ответил я. – У неё две проблемы – контакты вечно окисляются и батарейку, новую, не купишь. Да, вот теперь еще и зарядки нет.

– У неё еще и батарея съёмная?! – Поразился инженер. – Вот шайтан машина!

"Шайтан машина", это любимое присловье нашего старпома. Я, когда его впервые услышал, аж в ступор впал. Как в родное время вернулся.

Показав Оберину, как снимается аккумулятор и достаются симка с картой памяти, вновь вернулся к своим делам.

Мороженое у меня порошковое, так что дел на пять минут. На вкус – так себе, поэтому я всячески стараюсь туда что-нибудь добавить. Так что клубника, ежевика, малина, вишня и даже дыня с ананасом, всё идет в ход. Сочетания получаются самые дикие, но экипаж, раз попробовав, стал требовать, чтоб я продолжил "извращения". Результатом стало плодово-ягодное, по которому тащился Анастас, клубничное – для женской части коллектива, шоколадное и отдельно, для капитана – киви и ананас.

Дроид пискнул, обращая моё внимание на законченную программу. Длинный стол кухни, на две трети оказался завален полуфабрикатами. Пришла пора превращать их в еду.

– Данн, я что-то не понял, это что, правда из 21-го века? – Анастас, вертевший в руках мой телефон вот уже минут десять, вышел из задумчивости.

– Правда.

– Быстро не обещаю, дай пару-тройку дней. – Задумчивый инженер покинул камбуз.

Фэодор тут же запрыгнул обратно в кресло.

– Данн, тут десанты нам о твоей, особой пицце рассказали. Экипаж в обиде – мы не пробовали. – Улыбка Дока не предвещала ничего хорошего.

– На обед – будет. – Опрометчиво пообещал я, мечтая сделать две вещи: Запереть дверь в кухню и отключить панель связи, чтоб не отвлекали.

Дроид снова пискнул.

– КР-213! – Обратился я к дроиду и замер. Пора дать железяке имя. Надоело вечно каркать, с цифрами.

"Как же тебя назвать?" – Мозг начал лихорадочно перебирать варианты. – "Поварёнок? Нет, так и останется вечным поварёнком. Что у нас там было? Знаменитого? О, точно – Стив!" – Когда-то, по молодости, фильм "В осаде", со Стивеном Сигалом долго хранился в папке "любимые".

– КР-213, сменить идентификационные данные, на имя Стив!

Дроид пискнул, принимая команду.

"Отлично!"

– Стив, на тебе – овощные салаты. "Винегрет", "Оливье", "Капустный", "Цезарь". По окончании – доложить.

Дроид пискнул и смылся на другой край стола, делать салаты.

– Данн, у меня двое хитрых появилось, займёшь делом? – На камбузе появилась фигура лейтенанта Хару.

– Кто такие и в чем штраф? – Пока руки катали тесто на пиццу, можно было и поболтать.

– Стандартно – кушать хотят.

– Ну раз хотят, веди. Дело всегда найдется.

Лейтенант исчез.

У меня складывается такое впечатление, что мой камбуз, чаще всего, используют не для наказания, а для поощрения. За пару дней, здесь побывало шесть человек, из десантников. Не спорю, ребята сильные, выносливые, но, что-то мне говорит, что попасть на камбуз, для них – это как в дождливый день, оказаться дома, сидя перед камином и потягивая горячий глинтвейн!

Стив снова покатился и пискнул.

– Уже?! Здорово! Дуй на склад, надо 2-а кило муки и формы, для хлеба. Большие. Формы смазать растительным маслом, в каждую форму поместить 700 грамм теста. Исполнять.

Дроид пискнул и умчался.

"Надо поговорить с Элизабет, может, можно ему впиндюрить голосовой синтезатор, а то эти его писки – достали!"

Едва я успел уложить по раскатанным листам теста, начинку, появились десантники.

– Рядовой Карла Матиаш, явилась!

– Рядовой Кен Волчик, явился!

– Является только нечисть! – Автоматически, ответил я на их приветствия. – А Вы – прибыли!

– Так точно, товарищ сержант! – В две глотки выпалили рядовые.

– Отставить орать! – Приказал я, впихивая листы с пиццей, в жарочный шкаф. – На камбузе, имеют право повышать голос лишь Капитан и Я!

– Так точно! – Уже тише, ответили десантники.

– Так, оба – мыть руки! Тщательно! Одеваете фартуки и за второй стол. Один будет делать манты, второй – катать тесто. Чего не знаете – покажу. Вопросы?

Помотав головами, "сладкая парочка" отправилась мыть руки.

– Данн, а тебя учили в школе, что рабский труд – малоэффективен? – С панели на меня улыбался старпом.

– Так дроид занят! – Улыбнулся я.

– Ага, вижу уже. Как, нравится?

– Нормально. Учится, помаленьку. Месяца через три, глядишь меня и вовсе на камбузе сменит.

– Ты, над ним, несильно издевайся. Модель экспериментальная, не обкатанная. На гарантии. Случись что, не рассчитаемся.

Я задумчиво почесал затылок. Как бы так ему сказать, что гарантии у нас уже быть не может? Элизабет уже влезла в программу.

Тимур, глядя на мои почёсывания, покачал головой и отключился.

Появившиеся десантники, закутанные в белые фартуки, выглядели очень прикольно. Шкафчик, с короткой причёской-ежиком, широкоскулым лицом и шириной плеч в два меня – рядовой Кен Волчик и стремительная пантера, с волной чёрных волос, гибкая и изящная – Карла Матиаш.

– Готовы, пионеры? Тогда, вот ваш стол. – Я подвёл их к длинному, почти трёх метровому столу, украшенному чаном с фаршем и куском теста.

– Кто выносливей?

Карла сделала шаг вперед.

– Отлично! Тебе катать тесто. А твой, более сильный спутник, будет раскладывать фарш по лепёшкам и слеплять края. – "Эх, приятно почувствовать себя рабовладельцем!"

Показав, собственным примером, какого размера должны быть кружки теста, сколько класть фарша и как залеплять, пару минут полюбовался на слаженную работу десантников. Что ни говори, выучка – великая вещь! Из-под ловких рук Карлы, орудующей скалкой, посыпались готовые лепёшки, начиная заваливать стол.

Кен укладывал их ровными рядками по столу, раскладывал фарш и, стремительно залеплял края.

Убедившись, что работа движется, я пошёл делать борщ.

Экипаж "Сигона" очень не любил сложные блюда. Особенно – готовить. Поэтому, мой первый борщ был встречен с изрядной долей скептицизма. До первой ложки, разумеется. Есть только три блюда, в готовке которых мне нет равных. Самое первое – Борщ. Да я вообще, самое первое, что научился готовить – именно борщ! Мне тогда было лет 13-14 и в руки попалась книга, в которой процесс готовки описывался до мельчайших подробностей. По ней я и учился готовить. За годы, рецепт борща, время закладки продуктов – менялось всё. Но, мой нынешний борщ – моя гордость! Наваристый, густой, душистый, кроваво-красный.

Особенно экипажу нравился борщ из курятины. Зря, конечно. На свежей свининке или говядинке, конечно, получается лучше. Но, тут уж со вкусами не поспоришь!

В 20-ти литровый котел полетело три курицы, промытые и с удаленными следами куриного жира. Навар с него не велик, а вот вкус портит – однозначно. Следом – три штуки свеклы, порезанных на четыре части. Холодная вода – до середины бака. Все, теперь главное – не проспать пену-накипь. Бульон должен быть чистым, иначе, всё, не борщ, а мутное варево.

Пока бульон закипает, шинкуем морковку, лук и отправляем их на сковороду, в большое количество сливочного масла и на малый огонь. Сегодня у меня борщ будет с фасолью и грибами, так что, всё это готовится загодя. Когда сниму пену, отправлю их в бульон, пусть варятся.

– Товарищ сержант!

– Да, Кен, здесь – камбуз. По званию будешь обращаться, если накосячишь.

– У нас стол закончился...

Я оглянулся. Действительно, два с половиной метра стола оказались оккупированы свежеслепленными мантами.

– Здорово! – Обрадовался я. – Теперь их надо вынести в морозилку. Там специальный... Этот, тьфу, из головы вылетело... Стеллаж, во! Складывайте, а когда они замёрзнут – разложим в мешки, по паре килограммов.

Понятливо кивнув, десантники дружно взялись переносить длинные подносы в морозилку.

"Шустрые ребята. Прошлых почти час учил, что подносы надо пересыпать мукой, а готовый продукт таскать не в стазис-камеру, а в морозилку."

Заглянув в бак с курями, занялся снятием накипи. Бульон получился, благодаря свекле, изумительно розовый. Вытащив свеклу, быстро натер ее на крупной терке и отправил на сковородку, к овощам. Пусть томятся. В бульон отправились, капуста, фасоль и грибы. Добавил воды, а то есть у нас в экипаже любительницы жиденького. Убил – бы, чесслово, убил! Из-за них, борщ разбавлять приходится.

Рядом пискнул Стив.

– Так, Стив! Доставай пиццу и убирай ее в стазис. В жарочный шкаф, если тесто поднялось, ставь формы с хлебом! Формы ставить аккуратно! Ни малейшего удара или лишнего сотрясения! Тесто опадет – я тебя сам в стазис засуну. Понятно?

Стив, понятливо пискнул и отправился действовать. Проследив, зорким глазом, что всё идет как надо, вернулся к борщу.

Есть у меня маленький секрет идеального борща – специи кладутся не в бак с бульоном, а в сковороду, с томящимися овощами. Там, в разогретом масле, они полностью раскрывают свой букет, наполняя борщ непередаваемым ароматом. Специи, томат-паста и разведенная в чашке воды, столовая ложка уксуса. Минут через десять, настоявшись и пропитавшись, мягонькие овощи, отправятся в бак с капустой и курицей. А пока туда летит картошка. Я её режу крупными кусками – не люблю всякие соломки и кубики. Как ни странно, экипаж моё мнение разделяет целиком и полностью.

– Данн! У нас фарш кончился! – Отрапортовала Карла.

– Тесто еще есть? – Я в этот момент крошил укроп, своим любимым ножом.

– Килограмма четыре.

– Отлично! Стив! Принеси из камеры готовый фарш!

Дроид, беззвучно исчез на складе.

– Карла, сколько уже получилось? – Спросил я, имея ввиду количество мантов.

– Штук 400! – Подошедший Кен, как завороженный, смотрел на нож.

– Мало. Даже если по 10 штук... На двадцать человек... Мало. Так, пару раз сварить. – Покачал я головой, складывая зелень укропа в большую чашку. – Еще надо, хотя б до тысячи... Если что, тесто я сделаю.

Карла издала странный звук и плюхнулась в кресло, едва не придавив Фэодора.

Кен нервно хохотнул.

– Интересно, а как ты, один, на всю команду готовил? – Поинтересовался он. – У Карлы уже мозоли, от скалки, на руках.

– Так экипаж – всего семь человек! Да и для мантов, есть специальный аппарат! Как и для пельменей!

Взгляд, которым меня наградили десантники, полностью восполнил все мои энергозатраты.

"Да, вот такая я подлая тварь! Вы – штрафников на камбуз, я вам – вкусную еду! Должен что-то я и для себя получать!"

Спрятав усмешку, снял сковороду с конфорки, бережно переложил ее содержимое в бак с бульоном, плавно перемешал. Вот и ещё один секрет хорошего борща – Никаких резких, дёрганных движений. Всё спокойно, плавно, бережно.

Стив, принеся из камеры бадейку с фаршем, поставил её на стол, бибикнул, привлекая к себе внимание.

– Отлично, Стив! – Похвалил я дроида, совершенно автоматически, стирая с его поверхности мучную пыль.

– Уважаемые штрафники, просьба вернуться на своё рабочее место! – Пригласил я, злобно сопящих десантников. – Управитесь до обеда – будет дополнительная порция пиццы!

– Данн! – Появившийся "Хокку" яростно вращал глазами, давая понять, что моё мягкое обращение с нарушителями, непременно икнется мне самому. И, ведь, икнется!

– Что, Данн, что – Данн!? Мои рабы! Как хочу, так и балую.

Глаза десантников, наблюдавших за нашей пикировкой, становились всё больше и круглее.

Нет, конечно, на тренировке Хару мне все припомнит. Но, на кухне, я в "домике". Причем, стены этого "домика" сделаны из первосортного васаби, до которого лейтенант страшный охотник. И я полностью разделяю его вкус. Особенно с горячими мантами, да под белое, сухое вино – мням!

– Стив, накрывай на стол! Обед через 30 минут! Штрафники, спасибо! При розливе – Вам зачтётся!

Пока Стив метался между столовой и камбузом, я успел завести тесто на сдобные булочки и вытащить хлеб из жарочного шкафа. Запах горячего хлеба, свежего борща, пиццы, смешался в упоительную симфонию. Симфонию кухни, неповторимую и дразнящую.

"Всё, баста карапузики – кок ушёл на обед!" – Подумал я, сваливаясь в кресло. Фэодор, технично занял своё место у меня на коленях и, перевернувшись кверху пузом, громко заурчал. Змейка, почувствовав свободу, выскользнула из рукава и устроилась на тёплом кошачьем пузе, закопавшись в густую шерсть. Стив, сделав пару оборотов по камбузу, встал на зарядку.

Всё, теперь целый час, пока экипаж насыщается, могу ничего не делать...

– Сержант Налезенец! – Кухонная панель отобразила лицо Дока. – Живо обедать! А то, капитану пожалуюсь!

"Да-а-а-а, вот она, моя мечта о совместных обедах!" – Мелькнула в голове мысль и я отправился на обед.

***

"... – Ну, рассказывай, как тебя угораздило так вляпаться?

– Пап, да по глупому всё вышло. Пошёл в туалет, после номера, а меня там уже ждали. – Вадим Павлович сидел напротив своего отца, беспечно болтая ногами. – Я бы и в первый раз сбежал!

– "Бы", мешает. – Строго отметил папа. – Ты, мне, лучше вот что расскажи: у тебя в крови боевой коктейль, откуда взялся?

– Это Данн мне вкатил. Он и себе его впрыснул, чтоб мы крепче были!

– Сильно испугался?

Малец вздохнул и пожал плечами.

– А когда вы по тоннелю шли, ничего странного не было?

– Да там всё странное было. – Вадим Павлович потянулся за крутобоким яблоком, лежащим на столе, в большой плетеной корзинке. – А когда Данн в себя пришел, совсем нестрашно стало. Он, пап, как настоящий Супер! В стенку плечом – раз! И она – вдребезги! А какие он гадости, этим, приготовил! Мы и гвозди набросали и доски, на ступеньках оставили, и даже колья наточили!

Папа улыбнулся.

– Да, уж, наслышан я, о ваших ловушках. – Покачал он головой. – Вы не только похитителей, вы еще и спасателей на гвозди одели!

– Ну, мы же не знали... – Растерянно впился в яблоко, Вадим Павлович. – Нам время надо было выиграть!

– А кто проход пленкой затянул?

– Это Данн! У него в рюкзаке, чего только не было! И фляжка, и шоколад, и даже, не поверишь, настоящие химические фонарики. А еще, он меня Вадим Павловичем звал!

– Это за какие заслуги? – Удивился папа.

– "Ты, своим побегом, честно заработал полное обращение, как к взрослому. Тем более, сейчас не каждый взрослый решится на такое." – Дословно процитировал подросток, складывая огрызок, на стоящее рядом блюдце.

– Что ж. – Папа серьезно посмотрел на сына. – Значит, и я, теперь, буду называть тебя так. Только, Вадим Павлович, будь добр, соответствовать! Шантажист!

Папа потрепал короткий ёжик волос и прижал сына к груди."

"... – Тэк-с-с-с-с...! Дроид, модель КР-213, серийный номер КР-75914878Э, где стоит?

– Нигде не стоит! – Браво ответил интендант, чувствуя, как предательски бледнеет. – Списали его, ушёл на утилизацию. Вот документы.

– А что так?

– Не подлежал ремонту и программа вечно висла. По существу, его больше ремонтировали, чем эксплуатировали. – Интендант сделал шаг в тень стеллажа, надеясь, что его состояния не заметят.

– Жаль... – Протянул проверяющий. – Ну, да ладно. Раз документы есть, значит закрываем и идём дальше.

Интендант достал носовой платок и вытер внезапно выступивший пот, со лба. – "Кажется, пронесло..."

Этого самого КР-213, он сам, собственноручно, обменял на РП-0401, которого ему принесли десантники. Он, тогда, здорово пролетел, не проверив санитарную люльку с встроенным антигравом. Пришлось идти навстречу.

– Хотя, жаль, конечно, КР-213... – Пробормотал проверяющий, отходя от стеллажа. – У нас на эту серию контрабордажных дроидов, большие надежды были... Тем более, еще и разведчик, да еще и экспериментальный... Жаль, бесславно пропал...

Мир, в глазах интенданта, сжался до размеров спичечного коробка..."

***

Глава 12

***

– Данн, выше руки поднимай! – Конни снова провела классическую «двоечку», в голове зазвенело.

– Данн! Ты не бьёшь, ты – отталкиваешь! Кто тебя учил драться?!

Разорвав дистанцию, я опустил руки.

– Давай еще раз. – Конни встала в стойку. – Давай! Счёт! Поехали! Раз!

Руки, автоматически, встали в боксёрскую стойку.

– Нет! Прекрати! Пока ты красивости разводишь, тебя уже дважды положат! – Конни провела подсечку, завершив приём прямым ударом в грудь.

Лёжа на жёстком татами, пытаясь отдышаться и одновременно прийти в себя, я мысленно катал в пустой голове одну-единственную фразу: "и... Раз!"

Протянув руку, Конни помогла мне встать.

– Данн, пойми, реальный бой – это не балет. В балете можно красиво задирать ноги, делать "вертушки", вставать на мостик и кувырком – разрывать дистанцию. В бою – Один удар. Всё. Дальше, либо ты жив, либо ты мертв. С твоими данными, у тебя есть все шансы остаться в живых. С твоей реакцией и дурацкими понятиями, прости, ты – мертвец.

– Ещё! – Стиснув зубы, пробормотал я.

– Хорошо. – Покачала головой Конни.

И тут же мне в голову прилетел прямой. Следом в челюсть. В центр груди – босая нога, отшвыривая меня с татами.

– Ой, звёзды великие, Данн, тебе не в десант, тебе, сейчас, прямая дорога на камбуз. Там ты царь и бог. А вот на ковре тебе делать нечего.

– Ещё! – Уже прохрипел я.

Конни потянулась. Словно в замедленной съёмке, я различил начало движения её руки. В голове что-то щёлкнуло. Руки, без моего ведома, подхватили руку Конни, дёрнули на себя, раскручивая мое тело и пропуская проскочившую мимо фигуру девушки.

– О!!! – Конни удивленно затормозила, едва не выскочив с татами под действием инерции. – А вот это – интересно!

Стремительный кувырок в мою сторону, стойка на плечах, с одновременным ударом обеими ногами. И, снова, руки живут своей жизнью: поймав ноги за пятки, дёргаю их вверх, одновременно падая на спину и упираясь своими ногами в поясницу противника. "Поймав" спиной пол, толкаю своими ногами тело девушки вверх, перебрасывая через себя и отпуская её ноги.

– Ай!! – Фигурка десантницы пролетает надо мной, вылетая с татами.

Лёжа на ковре, чувствую уплывающее сознание. Всё, встать я уже не смогу. Однозначно. Последние "номера", добили мой вестибулярный аппарат. А от болевых ощущений я уже вырубаюсь.

Конни склоняется надо мной, потирая шишку на голове.

– Это, было... Эффектно! – Протянула она мне руку. – Но, не эффективно!

– Агу... – Прокряхтел я, в который раз проклиная свой болевой порог. Всё у меня ни как у людей. И сила есть, и воля – присутствует, а вот силы воли – нет. Один, два, максимум – три удара и я поплыл. Хоть ты коктейлем накачивайся, хоть водкой – результат один. Меня хватает на один удар. И тот – неправильный.

Оттранспортировав меня на скамейку, Конни присела рядом.

– Данн, тебе нечего делать на наших тренировках. Размяться, растянуться это да. А вот рукопашка, прости – не твоё.

– А что мне тогда? Кухня? Пилотское кресло? – В голове всё плыло и слова получались одновременно злыми и беспомощными. – Что?!

– Может быть, драка – не твоё? Я вот, например, даже представить себе не могла, что можно так перебросить через себя человека, как это сделал ты. Ты не резкий, не стремительный и не сильный... Ты – плавный и, одновременно, неподвижный. Из тебя не будет бойца... – Конни задумчиво потёрла шишку. – Бойца десанта – однозначно не выйдет. Знаешь, я поговорю с "Хокку", может он что-то придумает.

Хлопнув меня по плечу, Конни вернулась к тренировке, а я, скрипя зубами и содрогаясь всем телом потопал в лазарет, к доку.

Пока добирался, пару раз приложился плечами к стенам коридора:: нервный откат, мой бич и проклятье, сотрясал меня крупной дрожью.

Хорошо что коридоры были пусты, иначе позора не оберёшься. Вот так реагирует моё тело на страх и боль – зевота и нервная дрожь. Не самые приятные моменты и прелести психики.

Петрович, увидев меня в проеме двери, молча ткнул пальцем в массажное кресло.

– Что, дубль три? – Без улыбки и без издевки, абсолютно ровным голосом, поинтересовался он.

Промахнувшись мимо кресла, плюхаюсь прямо на пол, опираясь спиной на спинку агрегата.

– Тебе помочь?

И тут меня прорвало.

– Док, вот скажите мне, как это возможно? Я могу кувыркаться до одури. В сорок лет – встаю на "мостик", сажусь на шпагат и могу месить грушу, до кровавых рук. В пилотском кресле – всё вижу и замечаю. Но стоит начаться драке – всё, меня сводит судорогой и трясет, как контуженного. Один пропущенный удар – и я сползаю от боли, иногда теряя сознание. Что не так со мной? Почему?

Задыхаясь от ненависти к собственным слабостям, начинаю часто дышать.

"Странно, обычно, в такие моменты, меня всегда выручает Змейка, не даёт скатиться в пелену злости и саможалости." – Мелькает и пропадает пустая мысль.

– Давай, я тебе помогу. – Док, вздёргивает меня на ноги и укладывает в массажёр.

– Не хочу! – Я упрямо сползаю с кресла, вновь устраиваясь на полу. Меня снова трясет, но уже от злости. – Лучше скажите, как от этого избавиться!

– А ты знаешь, что от гнева – бледнеешь? – Внезапно меняет тему Док.

– Знаю. Вы, вообще, третий человек, который это видит. – Я устало подтягиваю колени, обхватывая их руками. – Мне говорили, что видок у меня при этом, не самый лучший...

– Да, у тебя сейчас и без этого, видок не самый лучший... – Констатировал факт Петрович. – Данн, я не знаю. И, боюсь, никто не знает. Может, это детская травма. Может – твоя эмпатия играет с тобой в гадкие игры. Может, вся проблема, в близко расположенных к поверхности, сосудах и нервных окончаниях. И твой организм, защищает тебя от повреждения, таким образом.

– А может быть – просто, трусость?

Док отрицательно покачал головой.

"Вот и я – ничего не понимаю." – С силой растирая лицо, пытаюсь вернуть ему нормальный цвет. – "И где же я так накосячил?"

– Спасибо, Док. Пойду я. – Стиснув зубы, встаю на ноги.

– Данн, не надо никому, ничего доказывать. – В спину произносит мне Петрович.

– Мне – надо. Самому себе надо. Я устал так. Ни напиться, ни подраться. – Я развернулся, замерев перед дверью. – Док, неужели это моё – всё?

Док, хотел что-то ответить, но передумал, махнул рукой и отвернулся.

"А мне – стыдно..."

Выскользнув из лазарета, я снова принял свой самый залихватский и придурковатый вид. Коридоры "Сигона", самые надёжные и молчаливые свидетели моего позора и моего преображения.

Поднявшись на уровень выше, проскользнул на обзорную палубу.

"Обзорная палуба", квадратный зал пять на пять метров. Стеклянный волдырь на спине "Сигона". Самое хрупкое и одно из самых защищенных мест корабля. 25 квадратных метров с десятью креслами. Зона релаксации экипажа. Когда-нибудь, когда у меня будет свой корабль, я сделаю такую-же. И буду приходить сюда, чтобы думать, снова мечтать и строить планы. Или просто сидеть, с любимым человеком, взявшись за руки. И просто – молчать. Вот как сейчас.

Моё любимое место – точно в центре зала, пятое кресло, слева. За два месяца, мне удалось выбраться сюда аж целых два раза. Этот – третий. И в третий раз, я здесь не потому что любуюсь звёздами, а потому что – тошно. Противно и от своих рефлексий, и от своих ощущений.

" Эх, сейчас бы вина красного, да бабу рыжую..." – С издёвкой, сам над собой, подумал я.

Среди десантниц, есть рыжая, Марина. Как говорили в дни моей молодости – "шикарная женщина". Но, не хочу я ни вина, ни сигареты, ни женщины. А хочется мне – сорваться в крик и устроить жуткий дебош, скидывая всё напряжение и чувства страха и усталости.

Любимое кресло, чуть скрипнув, приняло мой вес. Глаза уставились в защитный пузырь энергетического поля, отделяющий нас от надпространства. Пузырь, переливающийся всеми цветами радуги. Радующий глаз разводами и всполохами. Резко выдохнув и сжав руки в кулаки, до побелевших костяшек, замираю, не дыша, пока в глазах не поплыли звёздочки.

"Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Вдох!" – Старая дыхательная гимнастика – помогает. Пока – помогает. Раз за разом, пока лёгкие не начинает саднить от гипервентиляции, а на глазах не выступают слёзы.

"Думаете – сдамся? Ни за что!" – Снова вдох и выдох. Секунда за секундой пропадают во тьме, оставляя после себя чувство потерянного времени. Времени, уходящего в сухой песок, растраченного зря.

"Всё равно – не сдамся. Всё равно – будет по моему. Смейтесь, пока мне плохо. Радуйтесь, пока, моим проблемам. И прячьтесь, когда я их решу и справлюсь. А я их решу. И я – справлюсь." – Пальцы рук, странным образом переплетаются, создавая причудливые плетения. Загадочный подарок Игоретты путешествует по моему телу, замирая, нервно подрагивая, как чуткий нос гончей и снова странствует, странствует, странствует.

Звонкий щелчок в голове и мир встает на место.

Мне уже просто спокойно.

Есть только одна фраза, приводящая меня в дикий гнев: "Все будет хорошо!"

"Не будет хорошо. Будет – "по моему"! Надоело мне это самое, лживое, "хорошо"".

Вдох и выдох.

Всё.

Это снова – я.

Всем – привет!

Рассмеявшись, прихожу в себя.

– А ты, чего не на кухне?! – Тимур замер у входа в зал. – И чего сумеречничаешь? Случилось что?

Странно заботливый голос. "Что ж, надо соответствовать..."

– Задумался, простите, товарищ старший помощник капитана!

– Задумался? И о чём задумался, целованный?

– Почему, в дальнем космосе, нет ни китайцев, ни японцев, ни негров?

– Ух, ты! – Тимур Олегович Катич, устроился в кресле рядом. – Из каких же ты глубин вылез, дикарь?

– Я не дикарь. Я – "безобраз"! – Поправляю я его.

– А... – Многозначительно тянет старпом. – А воспользоваться информаторием, звёзды запрещают?

– Можно и информаторием... – Пожал я плечами. – А можно и спросить.

Тимур внимательно посмотрел на меня.

– Есть мнение, что надпространство, это путь домой. Человечество пришло со звёзд, обустроило Землю и должно идти дальше. Но, за то время, что мы прожили на земле, появились люди, гордящиеся чистотой своей крови. Люди стали – народами. Народы – государствами. Человек снова вернулся к звёздам. Но... Звёзды не любят гордецов. Их кровь, закипает в венах, стоит им выйти в надпространство. Чем чище кровь – тем страшнее смерть. – Тимур поежился. – Все эти негры, японцы, китайцы, все, кто считал свою расу избранной, самой лучшей, единственной, подписали себе вечное проклятье. Проклятье "не шагнуть" к звёздам.

– И, что, оставить им Землю? – Сорвалось у меня. – Они не оценят подарка, склоняя наши поступки на все лады.

– Может быть. – Катич покрутил головой, разминая затекшую шею. – Но, это и их мир!

– А ничего, что это и наш мир? Очень миленько, господа устроились: "Ах, мы такие хорошие, что нас земля не отпускает! Привезите нам кусочки звёзд, а мы вам свое веское "фе", громко скажем!"

– Ну, зачем ты так?

– А как? Их на земле, 4-е миллиарда! 4-е миллиарда человек, из которых, заняты полезным трудом, от силы – миллиард. Остальные – потребители.

– Они разводят скот, собирают урожай, строят жилье.

– Они строят его для самих себя. Для самих себя они разводят скот. Только для себя. Тимур, я кок, я знаю, с каких планет у меня на складе припасы. С Земли их всего 5-7%. Так что, не надо мне говорить, кто и где разводит и собирает. Одни – сидят на своем континенте и требуют к себе уважения, за то, что когда-то, их сделали рабами. Забывая, что в рабство их продавали собственные царьки. Другие, расселились по островам и гнут пальцы от родства с божественными силами. А сами – сходят с ума от извращений и электронных наркотиков. Поправь меня, если я не прав. Почему Голландия выкупила планету, обустроила её, а Индия – не смогла? Ах, да, извините, у них "чистая кровь", они летать не могут.

– Зря ты так.

– А как? Им тесно в своих границах, они устраивают войнушки. А люди, которые могут летать – занимаются тем, что вывозят их беженцев, спасают их семьи, кормят их детей! И они же остаются во всем виноваты. "Ах, вы для нас границу не открыли! Ой, вы нас не тем кормите!" Тимур, существа, не способные остановить зло в себе, принесут его другим.