Текст книги ""Фантастика 2024-100". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Сергей Бадей

Очень знакомый запах.

Закрыл глаза и снова открыл их.

Пустая аудитория.

Ни следа от странного мира, что только что играл всем покоем и умиротворением.

Забавный мирок у Альбы, ничего не скажу.

Не мудрено, с таким-то бешеным темпераментом, упрятанным в глубину собственного естества, откалывать номера. Как она еще держится, наша блонди?

Такой расхлест энергетики, разность потенциалов, да еще и предвидческие возможности! Это кто же так подшутил над нашей красавицей? Какая собака серая, или кобель недобеганный, прошляпил такое?!

От избытка чувств уселся на свое место и потянулся за сигаретами.

Первая же затяжка едва не вывернула наизнанку – за время "буйства", табак сгнил и покрылся налетом.

Стоило бросить пачку на стол, как она растеклась черно-синей плесенью и за секунды – рассыпалась в пыль и прах.

"Все. Курить – бросаю"! – От увиденного, решение, которое зрело давно, пробилось наружу и поставило большую и жирную печать, подтверждая себя.

Кряхтя, как старый дед, переоделся и бросив мокрые носки на батарею в лаборантской, снова пошел домой.

Стоило выйти за двери корпуса, как на мобилу пришло смс – "Вам звонили"… Ага, четырнадцать раз, за последние два часа… Пришлось взять жопу в горсть и скачками нестись в сторону дома, у подъезда которого уже, наверное, прогуливался Якоб.

Якоб не прогуливался, а с комфортом сидел на заднем сидении легковушки, названия которой я и в нормальном состоянии был не способен выговорить, а с пробежки – в квадрате.

Вроде, "Дайхатцу"? Или "Датсун"…

За рулем – Алиция, а на пассажирском сидении рядом с ней – молодой парнишка, с едва пробивающимися усиками. Сероглазый шатен.

Увидев меня, все трое покинули машину и мне захотелось убежать. С дикими воплями. Размахивая руками и с подключением реактивной тяги.

Говорят, что кровь не проведешь, а первая любовь – самая яркая и…

Хороший у нее получился сынок, ничего не попишешь.

Кровь.

– Сайд! – Якоб, с широкой улыбкой, сделал шаг мне навстречу. – Прости, что без предупреждения… Были рядом и решили заехать…

От такого наглого вранья я рассмеялся и махнул рукой.

Алиция подтолкнула парнишку, подхватила Якоба под локоть – одной рукой, меня – другой и, почти как солдат на учениях, потянула в сторону подъезда, на приличной скорости.

С появлением в нашей, бывшей – моей – квартире, Марши, стало намного уютней. И в холодильнике появился запас, и, кроме коньяка – пара бутылок вин и даже ликеры.

Перед отъездом моя суженая наготовила на пару дней вперед, но…

Кушать очень хотелось!

Разглядывая десяток яиц, колбасу и грибы в баночке, чесал затылок – гостей надо кормить, а кроме омлета, из найденных комплектующих, ничего другого просто не получится.

Пока гости занимались "отколупыванием" кусочка от моей друзы кристаллов, успел накрыть на стол.

– Гости дорогие, пора и к столу. – Вошел я в комнату и попытался остановить молодого человека, уже занесшего молоток.

Не успел.

Мои сапфиры умеют защищаться.

Когда "скорая" увезла паренька, мы, трое взрослых, переглянулись и сложились на пополам от хохота.

Грешно, конечно. Молодому человеку пару дней придется провести в больнице, две недели походить с загипсованной рукой, в которой он держал молоток и ногой, на которую этот молоток упал, когда его приложило об стенку, а корсет ему гарантирован на месяц – ребра штука такая, хрупкая. А стены у нас в доме – бетонные.

Да и вообще, пусть молится… На десять сантиметров левее и сложило бы его пополам, как лист бумаги, завернув за дверной косяк. Да и картину он миновал, головой, очень удачно. Там, конечно, копия, но Айвазовский мне всегда нравился. А вот рама – нет. Я так и думал, что она – гипсовая!

И голова Костика это наглядно доказала, когда картина на него, все-таки, упала.

Пока мы с Алицией оказывали Косте первую помощь, Якоб спас омлет, убрав его с плиты.

Сидя на кухне, мы давились холодным омлетом и хохотом.

Алиция устало качала головой, Якоб цедил кофе.

Первое, до чего дотянулись цепкие лапки моей "ирландочки", это до кухни.

Пришлось докупать посуду и менять обои, на моющиеся.

Причем о том, что у нас новые обои, я узнал, только вернувшись с работы – Марша сама, за день, успела купить, ободрать и наклеить новые, совершенно не привлекая к этому делу меня.

– Сайд. – Алиция отставила тарелку в сторону и потянулась за кофейником. – Ты знал?

Я кивнул.

– И не предупредил… – Якоб осуждающе погрозил мне пальцем и фыркнул, пряча улыбку.

Полет Костика сопровождался длинным разрядом, кроваво-красным, толщиной в руку. Абсолютно бесшумным и завораживающим. Когда парень пришел в себя, единственное, о чем он попросил – никому не рассказывать.

– И что, уже были, такие, с молотками? – Алиция блаженно откинулась на стуле. – Спасибо, Сайд. Очень вкусно.

Я махнул рукой – холодный омлет порядочная гадость, даже если это омлет с грибами.

– С молотками, не знаю. – Я начал вспоминать все злоключения человеческих существ, связанных с моим приобретением. – Но, украсть его пытались, дважды. Что случилось с первым, скажу сразу – я не в курсе, а вот второго нашли на клумбе, возле дома, напротив... Капитан полиции, до сих пор считает, что этот камень – возвращает, хм, мужскую силу. А наш, "Фемидовский" опер – теперь держится от него на значительном расстоянии, совершенно уверенный в том, что именно из-за этого камня – бросил пить.

– Байки? – Усмехнулся Якоб.

– Байки! – Подмигнул я Алиции. – Но люди – верят, а большего мне и не надо.

– Приятно держать в доме зверушку… – Алиция вздохнула. – Особенно, если этот зверек не гадит и не просит погулять…

– Фирра – не зверушка. – Я почесал затылок, уже жалея о сорвавшихся словах. Но, сказавши "а", надо говорить и остальной алфавит.

– Фирра? Ты всем даешь имена? – Якоб замер, снова удивившись.

Пришлось вновь чесать затылок и пожимать плечами – жить в мире безымянных вещей, бесполых людей, как то мне уже надоело.

– Знаете, я всегда считал верхом мещанства держать картину, упрятанную в раму, с гипсовыми завитушками "а-ля" под старину и с нанесенной позолотой. – Якоб вертел в руках кусочек гипса, отлетевшего от картины, после встречи с головой Костика. – Но теперь понимаю – это не украшение. Это – средство самообороны!

– Сайд. Покажи "тот мир". – Попросила Алиция, вместо мужа. – Пожалуйста.

– Снимайте обувь и носки. – Прищурился я с улыбкой. – Брюки закатывайте повыше, а я пойду, возьму пару полотенец…

Работать с профессионалами всегда очень приятно.

Ни малейшей заминки, удивления, смущения или возмущения.

К моему возвращению, супруги уже сидели на кончиках стульев, готовые прыгнуть вперед, по первой же команде.

Как я не бьюсь, переход снова и снова окунает меня в воду. В следующий раз – прихвачу с собой топор и сделаю настил. Надоело с мокрыми ногами бродить. А таскать с собой полотенце тоже не выход, а извращение – вода холодная, градусов восемь, если не меньше...

В этот раз переход получился совершенно "кривой" – после второго шага нас вытолкнуло из перехода с такой силой наподдав пониже спины, что только чудо спасло Алицию от купания в реке. Она приземлилась ровнехонько на нас, растянувшихся на скользком каменном дне, пузами и отфыркивающихся от ледяной водички, стремительно набравшейся не только в наши рты…

Полотенца, белым и зеленым флагом, поплыли вниз по течению.

Клацая зубами, я попытался открыть переход обратно в комнату, но вместо этого позорно потерял сознание, от элементарной усталости.

Пришлось мокрому Якобу вытаскивать меня на бережок и укладывать на теплом песочке.

Так что пришел я в себя через пару минут не только мокрым, но еще и вывалявшимся в песке, что хорошего настроения мне не добавило. Как и тот факт, что мои собственные туфли стремительными лодочками унеслись следом за полотенцами.

Алиция попыталась было протестовать, когда я встал на ноги, но махнула рукой – сколько не сиди, а зажигалка только у меня в кармане.

Якоба догнал уже у самого леска, метрах в трехстах от берега.

Этот не хороший человек, этот… Профессор, прости меня господи, помчался за дровами даже не выжав одежды! И теперь задумчиво изучал флору нового мира глазами представителя фауны старого. То есть – стоял и хлопал глазами, уставившись, как…

– Это – будет гореть? – Якоб указал пальцем на свисающую к самой земле голую ветку, без единого листка. – Оно – сухое?

– Сейчас проверим… – С этими словами, я уцепился за ветку обеими руками и потянул ее вниз. Через пару секунд ко мне присоединился Якоб и громкий треск вознаградил нас, возвещая, что ветку мы сломали.

Вместе с деревом.

От падения которого, мы порскнули в разные стороны не хуже стайки воробьев, от велосипедиста.

Минут через пятнадцать, мы благополучно вытащили сухое деревце на берег реки, наломали веток, которые поддались нашим слабым ручкам, ножкам, объединенной массушке тушек и запалили костер.

Алиция, как самая сухая из нас, заботливо рассадила нас вокруг пылающего огня и принялась заниматься излюбленным женским занятием – качать головой, пока мужчина занят.

Переглянувшись с Якобом понял – меня ждет то же самое.

Лет через десять брака…

– Мужчины! Пока вы сохнете, я пройдусь по бережку. – Алиции надоело качать головой и она принялась за второе любимое женское дело – злить мужчину, когда он занят.

Едва Алиция скрылась за поворотом, мы с Якобом, почесав затылки, облачились во влажную одежду и пошли ее догонять.

Мой мир пока еще очень спокойный и неторопливый. Он еще только начал приходить в себя от той чистки, что устроили ему сапфиры, сперва в реках, а потом взявшись и за воздух, вытягивая из него пыль, тяжелые металлы и черт знает еще что.

Радиационный фон уменьшился втрое – проверено мной лично. И воду стало можно пить. Глядишь, через годиков эдак с десять, в речках заплескается серебристая рыбка. Или – золотая, может быть?

Алицию мы догнали, когда она, разувшись, влезла в воду уже по колено и стояла рядом с густо-синим камнем, высотой ей по шею.

– Любопытна, хуже кошки… – Улыбнулся Якоб, любуясь фигуркой своей супруги, с закатанными джинсами.

– Страшно любопытно, состоит из двух слов: "страшно" и "любопытно". – Усмехнулся, усаживаясь на песок. – Что, Алиция, не в курсе, что любопытство сгубило кошку?

– В курсе. – Алиция развернулась и побрела к берегу. – Только я еще и помню, что ты рассказывал о десятке, друз сапфиров. А здесь, насколько я вижу, больше полусотни!

Усевшись на песочек рядом с мужем, Алиция натянула сухие носки и кроссовки.

– Сайд. Они что…

– Нет, Якоб. – Успокоил я ученого. – Кристаллы не разумны – пока. Но… Вы все еще хотите заполучить себе образец, для экспериментов?

Якоб быстро закивал головой.

– Вверх по течению, в воде, стоит кристалл с длинными, десяти сантиметровыми отростками. – Начал объяснять я. – Сейчас мы, не торопясь, пойдем к нему. По пути, подумайте, что именно Вы хотите сделать с образцом. Потом, подойдите к кристаллу и просто попросите…

– Так просто?! – Якоб даже запнулся, от удивления. – Просто – попросить?

– Да. – Я грустно скривился. – Так просто.

Через два десятка минут мы стояли напротив Небесно-голубого кристалла, похожего на миниатюрный дубок – такой же основательный и такой же раскидистый. У его основания, омываемого речной водой, можно было до сих пор рассмотреть черные остатки, что некогда травили воду.

– А мне – можно? – Алиция качнула головой в сторону камня.

Я сделал приглашающий жест рукой и отвернулся, уставившись на лесок, что играл зеленой листвой под порывами ветерка.

Все очень просто – только надо попросить.

А камень, просветит тебя насквозь, вывернет наизнанку и сам решит, получишь ты зародыш или нет. Стоишь ты того или можно дать тебе пинка.

Любуясь игрой листьев, теней и световых пятен, в который раз пожалел, что рисовать мне не дано – пейзажи моего измерения, моей планеты, даже и в "грязные" времена были уникальными. Пусть и преобладал свинцовый оттенок у неба, коричневый у листвы и зеленоватый у воды.

А электроника здесь не работала.

Я даже нашел старенький пленочный фотоаппарат, "ФЭД", но не смог дать ему ума – "выдержка", "экспозиция" и куча других, страшных слов сгубила метры и метры пленки, подарив мне, всего пять удачных кадров.

А сегодня я его не взял.

– Спасибо, Сайд. – Услышал я голос Алиции и, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону леса, приглашая встать рядом и полюбоваться.

– Ты и свой, так же, пронес? – Женщина встала рядом со мной и замерла в восхищении: хитрый лес, словно дождавшись женского внимания, распушил свои листья, пропустил через них луч светила и выпустил его на волю каскадом самых ярких и чистых красок.

Каждый лист, каждая веточка, подсвеченные и спрятавшиеся в тени, все они создавали сумасшедшую по красоте картину, от которой захватывало дух.

Вся картина длится считанные секунды. За время своих посещений, я поймал такое, всего один раз – сегодня. И фотоаппарат остался дома!

Непруха!

– Бесподобно… – Якоб замер позади жены, обнимая ее за плечи и прижимая к себе. – Сайд… Это – невообразимо…

Взгляд Алиции, брошенный на мужа и перехваченный мной, отображал такую гамму чувств и эмоций, от обожания и до боготворения, что я даже испугался.

Еще сильнее я испугался, когда заметил в руках Якоба отросток кристалла. Ярко-синий, бесконечный, как наше, земное небо. Отросток сантиметров на пять короче и светлее тоном, крутила в руках Алиция.

– Вот, – помялся Якоб. – Выпросил…

Если учитывать, что кристалл отзывался на призыв одаренного, то…

– Алиция… – Хрипло прокаркал я, закончив сканировать Якоба. – Вы психи… Оба!

Уже два года эта семейная пара проводит эксперимент, за который их просто побьют камнями.

Алиция, каждый день, утром и вечером, "мутит" энергетику мужа, устраивая ей лавину за лавиной, раскручивая смерч за смерчем. Одним из нас Якоб может быть и не станет, но…

– Эксперимент удался. – Констатировал я, факт. – Примите мои поздравления и восхищения. Психопаты…

"Раскачанная" постоянным стрессом энергетика Якоба, "поймала" резонанс кристалла. Будь у него чуть больше дара, точнее – будь у него дар – у моего измерения появился бы второй хозяин.

Вывалив все это на головы двух счастливых, словно молодожены, супругов, тяжело вздохнул.

– Сайд… Так откуда, другие кристаллы? Рассказывай! – Потребовал Якоб, не выпуская свой "подарочек" из рук. – Рассказывай лучше сам… Иначе – натравлю Алицию!

– Откуда, откуда… – Я подкинул в костерок веток и бешено зачесался – ветка, неудачно брошенная в костер, к которому мы вернулись с час назад, выбросила целый веер маленьких искр, приземлившихся исключительно мне на руку. – Когда стало понятно, чем именно занимаются кристаллы, начал "выклянчивать" их и растаскивать по окрестностям. Чем больше их становилось, тем было легче дышать. Чем легче дышать – тем дальше я раскидывал "Отростки". Сперва, бегал, как дурак… Потом догадался "провешивать" узкие проходы и зашвыривать уже в них…

– Сколько всего? – Якоб уставился на меня так, словно я умом подвинулся.

– Да пес его знает… – Легкомысленно пожал я плечами, продолжая чесаться. – Полтысячи – точно…

– Сайд! – Алиция поймала меня за руку, останавливая "почесушку". – Я знаю, что происходит!

Я воззрился на женщину, пытаясь понять, о чем она говорит.

– Сайд! У тебя – аллергия! – Алиция тяжело вздохнула. – Ты что, не чувствуешь? Надо срочно возвращаться!

Проход я открывал уже плохо соображая, что делаю.

На наше счастье, выход оказался в подъезде соседнего дома, а не в лесу и не на скоростном шоссе, как это у меня уже один раз было.

Бегать босиком, по снегу… Ну его нафиг! Я это удовольствие, с удовольствием, оставлю моржам… Выскочив из подъезда, пробежавшись по пушистому снежку и заскочив в свой, я уже почти отключаясь, достал ключ от квартиры и сунул его Якобу.

В квартиру меня уже вносили.

Алиция вызвала "скорую", но раньше, чем приехала бело-красная машинка, появились Лиззи и Стелла.

На мое счастье, кстати, появились…

Пока скорая накачивала меня лекарствами, эти три красавицы держали меня под таким контролем, что я не то что на тот свет, в туалет бы не смог попасть…

Потом Лиззи позвонила и в мою квартиру притащили аппарат для чистки крови.

Потом мне долго чистили кровь, заодно – прочищали мозги.

А потом приехала Марша и мир спокойно покатился под откос, потому что удержать меня больше никто не мог.

Я одновременно был в трех местах – у себя в постели, в своем мире и там, куда мы все попадем, в конце-концов. Скажу сразу – там пусто, скучно и нет знакомых. Врет все библия. "Там" лишь одиночество. Зыбкая тишина и серость.

Пришел в себя глухой ночью, от молодецкого храпа Якоба, развалившегося в кресле, в соседней комнате.

Осторожно, стараясь не разбудить Алицию, придремавшую в кресле по соседству с моим диванчиком и сладко посапывающую, выбрался на балкон и втянул полной грудью свежий воздух, морозный и наполненный светом звезд. Колючих, далеких и таких заветно – желанных.

Оперевшись на перила балкона, подавил бунт живота своего, норовящего вывернуться наизнанку.

Во все времена, для любого, кто остался романтиком и не потерял "ребенка в себе", звезды будут самыми желанными и далекими одновременно.

Давным-давно, у нас отняли мечту.

У нас отняли нашу "Энергию" и наш "Буран", дав взамен блестящие звезды, вертящих задницей певичек, актрисулек и бизнес-вуменов. Нам сменили одно – единственное слово и мир рухнул.

Всю жизнь мы бегали и играли в "войнушку", кто дальше прыгнет и кто добудет селитру… Мы – соревновались!

А сейчас – дети "меряются" телефонами, кому подарят квартиру, в какой ВУЗ пойдет учиться… Они – конкурируют…

Одно слово…

И два, совершенно разных, мира.

Уже понимая, что появление Стеллы, Лиззи и приезд Марши мне всего-навсего примерещился, со вздохом потянулся к сигаретам. Подкурил и закашлялся так, словно захотел избавиться от легких.

– Очухался? – Алиция прикрыла рот зевая.

– Спасибо Вам, огромное! – Прокашлявшись, я снова начал созерцать звезды.

– Не за что. – Пожав плечами, Алиция вернулась в комнату, оставив меня тет-а-тет со звездами.

В который раз, любуясь звездами, я находил в них родственную душу. Чуть отстраненные, загадочные, мерцающие. С детства хотелось стать таким же.

Не вышло: даденое Звездам – Человеку не подвластно. А жаль!

Где-то там, у каждого из нас, есть своя, личная, звездочка.

Найти бы свою, проторить к ней дорожку и остаться там, под ее лучами.

– Сайд. – Алиция вернулась и встала за моей спиной. – Мы не психи… Сколько тебе лет? 35-37?

– 44-е. – Обернулся я и увидел в глазах женщины искреннее удивление.

– На три года младше… Скоро ты поймешь и увидишь, как человек, живущий рядом с тобой, стареет. Сперва морщинки, потом седина. Потом…

– Алиция. – Я остановил ее, подняв указательный палец. – Сделанное Вами – сделано. И, если Ты вспомнишь, в моих словах, интонациях и даже эмоциях, не было порицания или неприязни…

– Это меня и удивило. – Призналась Алиция. – И твой возраст, не вяжется с внешним видом…

В ответ я подмигнул и улыбнулся – Знай наших!

– Спокойной ночи, Сайд! – Алиция вернула мне улыбку и мир с щелчком встал на место.

Все последствия отравления вымело начисто, оставляя тихую тоску и грусть.

Мы напридумывали столько законов, вывели целый сонм адвокатов и прочих стряпчих, поверенных, юристов и теперь удивляемся, почему все вокруг нас такое зыбкое и раненое на всю голову.

Сами виноваты.

"Фемида" только потому пользуется такое бешеной популярностью, что у нас все максимально просто, быстро и прозрачно. Любое наше действие – это действие, понятное простым людям.

Мы не прикрываемся законами и не прячемся за адвокатов. За свои поступки отвечаем сразу.

За то, что я избил четверых придурков и не вызвал им "медицину" – мне пришлось распроститься с "полевой" работой. Пока – "бессрочно". Через пять лет, новая аттестационная комиссия проверит мои навыки и "просветит" мозги.

Шефу надо отдать должное – получив "чудо-приблуду", он вступился за меня на комиссии.

За что и получил замечание.

Зря я на него сорвался.

Решено. Утром – извинюсь. Но стволы – не сдам, пусть даже и не рассчитывает!

Пробираясь по темной квартире в прихожую, задумался и еще вот над чем – два "выпрошенных" кристалла, сейчас выписывали круги, над головами своих спящих владельцев, наматывая виток за витком и впитывая в себя все побочные последствия их "эксперимента", снимая усталость и вредные накопления.

Сдается мне, поспешил я заявить о том, что кристаллы не разумны…

Или, скорее всего, все зависит от человека, в чьи руки попали зародыши…

Любуясь замысловатым орбитам, искренне пожелал этой семейной паре еще долго-долго быть рядом друг с другом.

Не мудрено, что я, глупый умник, не смог увидеть мир Алиции.

Вон он, этот мир, похрапывает в соседнем кресле и крепко держит руку своей половинки, собственник.

Впрочем, она ничуть не лучше. "Гусь да гагарочка"!

Одевшись, тихонько выскользнул за дверь – утром гостей надо кормить, а меня в холодильнике не то что мыши, бактерии не найдешь…

Тем паче, что после сегодняшних "чисток", оба этих "сюпруга", жрать будут – мама не горюй!