Текст книги ""Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Николай Свечин

Соавторы: Сергей Карелин,,Алексей Андреев,Денис Нижегородцев,Лев Котляров,Диана Маш,Владлен Багрянцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 343 (всего у книги 349 страниц)

Глава 22

– А мы потом вернемся? – аккуратно спросил Лабель.

– Зачем? – уточнил я.

Мы уже покинули остров-подъемник и сейчас шли по широкой мощеной дороге. На ней почти не росла трава, вот что значит работа старой магической школы.

– Просто интересно, как там все работает, – застенчиво сказал Лабель. – Это же чудо магического мира! Такие подъемники… Вы только представьте! На несколько километров! Это же стабилизации потоков, воздушные заклинания, силовые!

Его чуть ли не рвано на несколько маленьких Кристофов от восторга.

– Хорошо, но сначала наша цель, – кивнул я.

– Но, Алексей Николаевич, как только мы активируем источник, Жустинэ нас перебросит дальше, – упавшим голосом ответил он.

Я остановился, внимательно оглядев Лабеля. Он прямо-таки источал волны огорчения.

– А если подъемник сработает и ты окажешь внизу? Или не сработает и тебя разорвет? – спокойно спросил я.

– Леша! Ну чего ты начинаешь-то⁈ Он же просто посмотреть хотел!

– Да, честно слово! Я просто вокруг обойду… – он опустил глаза.

Мой красноречивый взгляд ответил им на все слова разом.

– Пять минут и я иду дальше. Ничего не трогать. Стоять и смотреть. Ближе, чем на десять метров не подходить, – я посмотрел на Васю, – магию не использовать!

– Ура! Кристоф! Побежали, пока Леша не передумал!

И эти двое убежали, что пятки сверкали. А я лишь вздохнул.

– Хотите, я пойду с ними? – коротко спросил Григорий, но я отмахнулся, отсчитывая минуты.

Ровно через триста секунд я развернулся и пошел дальше по дороге. Антипкин усмехнулся, бросил взгляд в сторону восторженно стоящих возле ворот Васи и Лабеля, и зашагал рядом.

Только спустя несколько минут за нашими спинами раздался возмущенный вопль и топот.

– Куда вы без нас⁈ – кричала Вася.

Но я не обратил на нее внимание, разглядывая окружающий пейзаж. И было на что посмотреть! Ведь дорога между островами – это какой-то там мост с балками и подпорками, нет. Это действительно толстое мощеное полотно, просто висящее в воздухе.

Честно признаться, я внутренне подобрался, прежде чем ступить на нее. Вокруг была пустота. Шаг вправо, шаг влево и полетишь в пропасть. Защитных сеток нет, заклинаний тоже. Хотя должны быть. И куда смотрели главные по безопасности⁈

Глядя, как я уверенно иду по такой подозрительной конструкции, никому и в голову не пришло чего-то бояться. На это и был расчет. Если бы я хоть как-то показал свои опасения, то Васю пришлось бы переносить на плече и без сознания.

– Леша, ну ты чего? – запыхавшись, спросила она. – Без нас ушли!

– Я же сказал, что у вас пять минут, – лениво ответил я.

– Ой, ну все, – насупилась она и отошла к Лабелю.

Дорога тянулась бесконечной лентой, уходя в туманную дымку. По обе стороны от нас проплывали острова – небольшие, поросшие лесом, с редкими вкраплениями построек. Где-то виднелись одинокие башни, угловатые, некрасивые, словно их строили наспех, думая только о функциональности. Они торчали из зелени, как больные зубы, нарушая идиллическую картину летнего пейзажа.

– Странное место, – заметил Григорий, идя рядом со мной. – Вроде красиво, а глянешь на эти башни – мурашки по коже.

– Согласен, – кивнул я. – Архитектура явно не для красоты создавалась. Все эти постройки – чистая функциональность. Стены толстые, окна узкие, никаких украшений. Типичная тюремная эстетика.

– А мне нравится, – вдруг заявила Вася. – В них есть что-то… настоящее. Не то что эти дворцы с золотыми флюгерами.

– Ты про Розенхранов? – усмехнулся Лабель.

– Про них родимых. Наворовали золота, настроили хором, а потом все прахом пошло. А эти башни стоят. Уже сколько лет – а стоят.

Я хмыкнул. В ее словах была своя правда.

Мы шли уже около часа, и я начал замечать странность. Пейзаж вокруг менялся – острова проплывали, башни приближались и отдалялись, но центральная гора на главном острове, которая служила нам ориентиром, словно застыла на месте. Ни на метр не приблизилась, несмотря на то, что мы прошли уже несколько километров.

– Это что за чертовщина? – пробормотал я останавливаясь.

– Что случилось? – Григорий мгновенно напрягся, рука легла на рукоять меча.

– Смотрите на гору, – я указал вперед. – Мы идем уже больше часа, а она все также далеко.

Все уставились на горизонт. Гора действительно не приближалась. Она висела там же, где и висела – далекая, серая, увенчанная облаками.

– Может, мы медленно идем? – предположила Вася неуверенно.

– Мы идем нормально, – отрезал я. – Лабель, сколько времени прошло с момента, как мы ступили на дорогу?

Он глянул на свои карманные часы – старинные, механические, доставшиеся от деда.

– Час и двенадцать минут, Алексей Николаевич.

– А по ощущениям?

– Ну… – он замялся. – Где-то минут сорок, наверное. Я думал, мы быстрее идем.

Я включил магическое зрение и принялся изучать дорогу.

И обомлел.

Под поверхностью камня, глубоко в толще мостовой, пульсировали длинные и тонкие нити. Они тянулись вдоль всей дороги, переплетались, создавая сложнейшую вязь. Заклинание было настолько искусным, что я не сразу его заметил – оно сливалось с фоном, работало тихо, незаметно, но чудовищно эффективно.

– Это не дорога, – выдохнул я. – Это плетение времени.

– Чего? – Вася подскочила ко мне. – Леша, не пугай! Какое плетение?

– Смотрите сами, – я усилил магическое зрение, делая плетения видимыми для остальных. – Видите эти нити? Они меняют не скорость передвижения. Они меняют время, которое мы тратим на путь.

Лабель ахнул и присел на корточки, разглядывая камень.

– Невероятно! – зашептал он. – Это же высшая пространственно-временная магия! Я читал о ней, но думал, что это легенды! Смотрите, как плавно перетекают узлы, как стабилизированы потоки…

– Кристоф, не цыкай, – одернула его Вася, хотя сама тоже с любопытством разглядывала светящиеся линии. – Леша, а зачем это?

– Чтобы путь не казался долгим, – ответил я. – Представь: ты ведешь заключенных по этой дороге. Они напуганы, злы, отчаянны. Чем дольше они идут, тем больше шансов на бунт или попытку побега. А так – раз, и ты уже у ворот. Психологически легче и для охраны, и для арестантов.

– Или, наоборот, – добавил Григорий. – Чтобы заключенные не могли точно рассчитать время побега. Они думают, что прошло полчаса, а на самом деле – три. Пока сообразят, уже поздно.

– Умно, – признала Вася. – Жестоко, но умно.

Мы еще несколько минут изучали заклинание. Лабель делал пометки в блокноте, я пытался запомнить структуру узлов – пригодится. Но время поджимало, и мы двинулись дальше.

Еще через сорок минут, а по ощущениям все двадцать, дорога уперлась в крепость.

Она возникла из тумана внезапно, словно материализовалась прямо перед нами. Массивные стены уходили высоко в небо, и мне казалось, что козырьки терялись в грозовых тучах. Форма крепости была странной – овальной, вытянутой, с двумя выступающими вперед надвратными башнями. Григорий присвистнул.

– Никогда такого не видел, – признался он. – Обычно крепости строят квадратными или в форме звезды, чтобы углы для обстрела были. А это… яйцо какое-то.

– Овальная форма лучше держит магические удары, – объяснил Лабель. – Углы – слабое место. А здесь сплошная стена, без изломов. Против магов – самое то. Хотя с учетом этого места, я не уверен.

Ворота были огромными, выше наших голов в пять раз. Кованое железо, дубовые балки толщиной в обхват, заклепки размером с кулак. И тишина. Мертвая, абсолютная тишина.

– Не подходите пока, – приказал я и снова включил магическое зрение.

И ничего не увидел.

Совсем.

Магия, которая била ключом вокруг островов, здесь исчезла. Полностью. Словно кто-то провел невидимую черту, за которой сила переставала существовать.

– Григорий, – позвал я, – что чувствуешь?

Он прикрыл глаза, прислушиваясь к себе.

– Пусто, – сказал он удивленно. – Абсолютно пусто. Даже фоновых колебаний нет. Такое бывает, когда попадаешь в зону действия сильного антимагического поля. Но чтобы настолько чистого…

– Значит, мы на месте, – перебил я. – Источник где-то здесь. Или под нами, или внутри крепости. Его поле накрывает все вокруг.

– А гора? – вспомнила Вася. – Смотрите, она все также далеко!

Я обернулся. Действительно, центральная гора, которую мы видели с дороги, никуда не делась. Она висела за нашими спинами на том же расстоянии, что и час назад.

– Иллюзия, – понял я. – Обманка для общей картины. Чтобы никто не понял, что главный остров – это не гора, а крепость. Гору просто дорисовали.

– Красиво, – хмыкнул Григорий. – И главное – надежно.

Мы подошли к воротам. Они были закрыты, но никаких следов магии на них не было. Обычный механический запор.

– И как открывать? – почесал затылок Лабель. – Ломиться?

– Сначала осмотримся, – решил я. – Где-то должна быть дежурка для стражи. Не могли же они каждый раз открывать ворота магией, если внутри ее нет.

Мы двинулись вдоль стены и действительно нашли небольшой домик, прилипший сбоку к крепостной стене. Неприметный, сложенный из серого камня, с маленькими окошками под самой крышей.

– Дежурка, – определил Григорий. – Точно. Вон и дверь отдельная, чтобы наружу выходить, не открывая главные ворота.

Дверь поддалась не сразу – петли заржавели, но после короткой возни мы ввалились внутрь.

Внутри оказалось довольно уютно. Небольшая комната с печкой, стол, лавки, шкаф с посудой и… магия. Слабая, нестабильная, но была. Защитные контуры на стенах еще держались, питаясь от каких-то внутренних резервов.

– Здесь безопасно, – констатировал я. – Можно отдохнуть и подумать.

– Подумать – это хорошо, – оживилась Вася. – А покушать? Я есть хочу!

– Вечно ты хочешь, – проворчал Григорий, но беззлобно.

– А ты не хочешь? – парировала она.

И тут Ли, который все это время молча сидел у меня на плече, вдруг встрепенулся, спрыгнул на пол и деловито потрусил в угол комнаты. Там за ветхим шкафом, обнаружилась дверца.

– Здеусь, – довольно сказал кот, царапая дерево.

– Кладовая? – предположил я, открывая дверцу.

За ней оказалась небольшая каморка, заставленная ящиками и бочонками. Галеты, сухари, вяленое мясо, какие-то консервы в глиняных горшочках, закрытых воском. И главное – все свежее, законсервированное магией.

– Ли, ты гений! – восхитилась Вася, хватая кота на руки и тиская. – Самый лучший котик на свете!

Кот довольно жмурился, принимая почести.

Через полчаса, подкрепившись и приведя себя в порядок, мы уселись за стол обсуждать план действий.

– Итак, – начал я, – мы знаем, что источник где-то в крепости. Знаем, что он создает антимагическое поле такой силы, что магии нет даже на подступах. Вопрос: где конкретно его искать?

– В тюремном блоке, – уверенно сказал Григорий. – Если заключенные маги не могли пользоваться магией, значит, антимагическое поле должно быть максимально сильным именно там, где их держали.

– Логично, – кивнул я. – Но тюремный блок может быть большим. Нам нужно точнее.

– В центре, – подал голос Лабель. – Всегда в центре. Это же классика тюремной архитектуры: главный блок в середине, чтобы контролировать все подходы. Если источник зарыт под ним, поле равномерно распределяется по всей территории.

– А если не зарыт, а стоит где-то в башне? – усомнилась Вася.

– Тогда поле было бы неравномерным, – отрезал Григорий. – Где-то сильнее, где-то слабее. А мы снаружи чувствовали абсолютную пустоту. Значит, источник либо под землей, либо в самом центре геометрической фигуры.

– Центр овала, – пробормотал я, вспоминая форму крепости. – Где он?

– Примерно там, где должны быть главные тюремные корпуса, – ответил Григорий. – В армии нас учили: любое укрепление имеет центр управления. В тюрьме это обычно блок строгого режима. Самый защищенный, самый изолированный.

– Значит, идем туда, – подвел итог я. – Найдем этот блок и будем искать вход в подземелье.

– А ключи? – напомнила Вася. – Ворота же закрыты.

– А ключи у нас есть, – усмехнулся я и вытащил из-под стола здоровенную связку, найденную в одном из ящиков.

Ржавая, массивная, с коваными кольцами и огромными бородками. Такими ключами можно было не только двери открывать, но и головы проламывать.

– Неужели подойдут? – усомнился Лабель.

– Проверим.

Мы вышли из дежурки и направились к главным воротам. Григорий с трудом вставил его в замочную скважину – та была чуть меньше, но ключ вошел, провернулся с противным скрежетом.

И вдруг внутри стены что-то застучало.

– Есть! – восторженно сказала Вася.

Звук был странный – металлический и ритмичный – где-то в толще камня заработал сложный механизм. Мы подошли к воротам, пытаясь разгадать, что происходит.

Сначала задвигались шестерни. Мы не видели их, но слышали – тяжелый, размеренный стук зубцов, входящих в зацепление. Потом зазвенела цепь – длинная, уползающая куда-то вверх, к перекрытиям над воротами. Звон нарастал, становился громче, и вдруг раздался оглушительный скрежет – тысяча камней терлись друг о друга.

– Расходитесь! – скомандовал я, оттаскивая Васю подальше.

Створки ворот дрогнули. Медленно и неохотно, они начали расходиться в стороны, открывая проход. Механизм работал безупречно даже спустя столетия – масло давно высохло, петли проржавели, но механизм все еще работал.

Последний звон цепи – и ворота распахнулись полностью, ударившись о каменные упоры по бокам.

Перед нами лежала крепость.

Она была такой же серой и унылой, как и снаружи. Те же угловатые башни, те же толстые стены, те же узкие окна-бойницы. Внутри – пустой плац, заросший травой, несколько хозяйственных построек, и вдалеке – массивное здание без окон, похожее на гигантский саркофаг.

– Тюремный блок, – кивнул Григорий.

– Похоже на склеп, – поежилась Вася. – Жуткое место.

Мы двинулись через плац. Порядок вокруг был идеальный – ни мусора, ни разбросанных вещей. Словно люди просто исчезли, оставив все как есть.

– Странно, – заметил Лабель. – Обычно в заброшенных местах бардак. А здесь прибрано.

– Дисциплина, – коротко ответил Григорий. – Тюрьма есть тюрьма. Даже когда все умерли, порядок остался.

Мы подошли к тюремному блоку. Массивная дверь, обитая железом, без ручек и замочных скважин снаружи.

– Как открывать? – растерялась Вася.

– Толкать, – решил я.

Мы налегли плечами – я, Григорий, даже Лабель подсобил. Дверь не поддавалась. Тогда я отошел, разбежался и со всей силы ударил ногой в самое слабое место – рядом с косяком.

Древесина треснула, железо жалобно звякнуло, и дверь распахнулась внутрь, подняв тучу пыли.

– Леша! – закашлялась Вася. – Ты прямо как таран!

– А чего церемониться? – отмахнулся я, входя.

И замер.

Внутри было… пусто. Не просто пусто, а пусто так, как бывает только в местах, откуда выкачали саму жизнь. Воздух не двигался, запахов не было, даже пыль, которую мы подняли, оседала как-то неестественно быстро.

– Чувствуете? – тихо спросил Григорий. – Это не просто антимагия. Это отрицательная антимагия.

– В смысле? – не понял Лабель.

– Магия не просто отсутствует. Ее никогда здесь не было. Слишком долго. Она вытеснена полностью, настолько, что само пространство забыло, что такое сила. Если сейчас сюда ворвется хоть искра – все рванет.

Я оглядел коридор. Каменные стены, решетки камер по бокам, факельные держатели без факелов. Ни паутины, ни насекомых, ни даже плесени. Стерильная чистота мертвеца.

– Смотрите, – Вася указала на стены.

На камне были вырезаны символы. Множество символов – они покрывали стены сплошным ковром, уходя вглубь коридора, на потолок, даже на пол.

– Усилители, – определил Лабель присмотревшись. – Усилители антимагического поля. Здесь каждый камень пропитан ими. Источник не просто под землей – он вмурован в систему.

Мы пошли дальше. Коридор вел вниз, под небольшим уклоном. Решетки камер сменились глухими дверями – каменными, без окон. На каждой – номер и знак магической опасности.

– Здесь держали самых сильных, – сказал Григорий. – Тех, кого нельзя было даже видеть. Полная изоляция.

– Как же они ели? – спросила Вася.

– Прорези внизу дверей, – указал я. – Туда просовывали подносы. И все. Ни разговоров, ни контактов. Полное одиночество.

– Жуть, – поежилась она.

Мы спустились еще ниже. Коридор расширился, превратившись в круглый зал. В центре, прямо в полу, зиял колодец – темный, глубокий, без всяких ограждений.

– Источник там, – выдохнул я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

И вдруг понял, что именно меня беспокоит. Здесь, в самом сердце антимагической зоны, где сила отсутствовала полностью, я чувствовал… колебания. Слабые, едва уловимые, но они были.

– Григорий, – позвал я тихо, – проверь еще раз. Что чувствуешь?

Он прикрыл глаза, сосредоточился.

– Пусто, – сказал он. – Абсолютно.

– А я чувствую, – возразил я. – Слабо, но чувствую. Магия здесь есть. Она спит, но она есть.

– Не может быть, – покачал головой Лабель. – При такой концентрации антимагии любой источник должен быть полностью блокирован. Это же логика!

– Магия атарангов не подчиняется обычной логике, – напомнил я. – Ли, что скажешь?

Кот спрыгнул с плеча, подошел к краю колодца и долго смотрел вниз. Потом повернулся к нам, и его глаза светились в темноте желтым огнем.

– Оун здеусь, – сказал он. – Ноу оун спуутит. И еусли еуго разбуудиуть неу праувильно, все вокрууг взорувется.

– Что значит «неправильно»? – напряглась Вася.

– Знаучит, наудо деулать все тоучно таук, каук задуумали дреувние. Инауче – баубах.

Я посмотрел в темноту колодца. Где-то там, в глубине, лежал источник. Спал. Ждал. И от того, как мы его разбудим, зависела не только наша жизнь, но и судьба этого места.

– Ладно, – сказал я, сбрасывая напряжение. – Будем думать. Вася, доставай свои припасы. Похоже, задержимся мы здесь надолго.

Глава 23

Мы уже полчаса сидели возле колодца, молча ели, погруженные в свои мысли. Вася и Лабель периодически вскакивали, заглядывали в, казалось бы, бездонную пустоту, вздыхали и садились обратно.

– Леша, – наконец, не выдержала Вася, – что ты придумал?

– В том и вопрос, что у меня даже фантазии не хватает придумать такое, от чего бы тут все не взлетело на воздух вместе с островами, – вздохнул я. – Ли, а хоть примерно представляешь, что это может быть? Ритуал какой-то? Заклинание? Жертвоприношение?

Кот дернул ухом, явно раздумывая.

– Атауранги деулали поу-разному. Иногуда – слоуво. Иногуда – кроувь. Иногуда – проусто желауние. Эутот истоучик – дреувний. Оун моужет треубовать чего-то осоубенного.

– Крови, значит, – мрачно произнес Григорий. – Главное, чтобы эту кровь источник целиком не забрал.

– Не каркай, – одернула его Вася. – Леш, а может, ну его? Оставим как есть? Жустинэ и так нас уже столько раз перебрасывала, может, и в этот раз пронесет?

– Не пронесет, – покачал я головой. – Если мы не активируем источник здесь, мы отсюда так и не уйдем. А время уходит. Основные источники работают, баланс магии восстанавливается, но если мы застрянем тут надолго…

Я недоговорил. Все и так понимали: Жустинэ не будет ждать вечно. Если мы не справимся, она найдет другой способ. А этот способ может быть куда более жестоким.

– Значит, надо лезть в колодец, – подвел итог Григорий. – Я с вами, Алексей Николаевич.

– Я тоже! – встрепенулась Вася, даже бутерброд отложила.

– Нет, – отрезал я. – Ты остаешься здесь с Лабелем и Ли. Будете страховать. Если что-то пойдет не так – тут же уходите.

– Леша!

– Вася, это не обсуждается. Там может быть опасно, а без магии я не смогу тебя защитить так, как привык.

Она хотела возразить, но Лабель положил руку ей на плечо.

– Алексей Николаевич прав, Василиса Михайловна. Нам действительно лучше остаться здесь. Мы будем на связи – дергать веревку, если что.

– А если вы там без сознания? – не сдавалась она. – Как мы узнаем, что надо дергать?

– Условимся, – ответил я. – Три рывка – все хорошо. Пять – нужна помощь. Десять – уходите, спасайтесь сами.

– Мрачноватые у тебя сигналы, – буркнула Вася, но спорить перестала.

Мы с Григорием отправились в комнату стражи за снаряжением. Там, в кладовой, нашлось все необходимое: мотки прочной веревки, масляные лампы, огниво, даже пара ржавых, но вполне рабочих кинжалов. Я вздохнул, глядя на испорченное оружие, мой-то любимый клинок остался в доме, который взорвался от магии Жустинэ.

– Две сотни лет лежало, а еще острое, хоть и качество металла очень низкое, – удивился Григорий, проверяя лезвие.

– Делали вручную, закаливали магией, – коротко ответил я. – Даже антимагическое поле не до конца смогло их разрушить.

Я взял лампу, зажег фитиль – масло горело ровно, без копоти. Привязал ее к поясу, проверил веревку на прочность. Григорий сделал то же самое.

– Готов?

– Готов.

Мы вернулись к колодцу. Вася стояла на краю, кусая губы. Лабель нервно теребил пуговицу на куртке. Ли сидел рядом и смотрел вниз, шевеля усами. В воздухе повисло напряжение, оно отзывалось в сведенных мышцах, нахмуренных лбах и суетливых движениях.

– Ну, мы пошли, – сказал я, перекидывая ногу через край. – Сигналы помните?

– Три рывка – хорошо, пять – помощь, десять – бежать, – отчеканила Вася. – Будьте осторожны и обязательно вернитесь!

– Куда мы денемся?

Первым начал спускаться я, Григорий – следом. Остальные замерли у края колодца, внимательно наблюдая за нашими движениями. Вася каждое мгновение порывалась что-то сказать, набирала в легкие воздух, но так не обронила ни слова. Я ощущал волны беспокойства, исходящие от нее, и в груди становилось теплее.

Колодец оказался глубже, чем я предполагал. Стены на ощупь были сухими, а камни плотно пригнаны друг к другу, без щелей и выбоин. Ни мха, ни плесени, ни даже намека на сырость. И главное – никаких следов времени. Словно колодец построили вчера.

– Странно, – сказал я вполголоса, обращаясь скорее к себе, чем к Григорию. – Зачем здесь этот колодец? На самом видном месте. Любой заключенный мог бы…

– Спуститься? – закончил за меня Григорий. – Во-первых, магии у них не было. Во-вторых, веревку охраняли стражники. Да и смысл лезть сюда?

– Все равно странно. Слишком легко.

– Значит, самое сложное – внизу, – философски заметил Григорий.

Мы спускались дальше. Пять метров, десять, двадцать. Лампа освещала лишь небольшой круг вокруг, но этого хватало, только чтобы видеть стены. Они оставались такими же – сухими, чистыми, идеально ровными.

На тридцатом метре я перестал считать.

– Сколько уже? – Григорий озадаченно задрал голову, глядя на кружок света наверху.

– Понятия не имею, – отозвался я. – Метров пятьдесят, наверное.

– А веревка еще есть?

Я глянул вверх – моток над нами заметно поубавился.

– Есть. Но если колодец глубже ста метров, придется возвращаться за второй.

К счастью, на шестьдесят пятом метре мои ноги коснулись твердой поверхности. Света оказалось достаточно, чтобы разглядеть ровную каменную плиту и все такие же гладкие стены.

Я отошел в сторону, освобождая место Григорию. Он спрыгнул следом и огляделся.

– Ничего себе…

Перед нами зиял чернотой широкий коридор. Просторный, высокий, уходящий куда-то вдаль. И абсолютно чистый. Ни пылинки, ни соринки, ни единого следа.

– Либо тут часто ходят, – тихо сказал Григорий, – либо за порядком следят.

– Либо и то и другое, – ответил я, проверяя, легко ли выходит из ножен кинжал.

Магии не было, вообще. Даже тех слабых колебаний, что я чувствовал наверху. Здесь сила отсутствовала полностью, можно сказать, начисто, будто ее никогда и не существовало. Но при этом воздух был свежим, не затхлым. Кто-то или что-то вентилировало эти подземелья. Хотя, возможно, это лишь особенности строения колодца. Тогда его явно возводили здесь не для воды. Тайный ход?

– Идем, – шепнул я.

Мы двинулись по коридору. Стены здесь были гладкими, отполированными до блеска. Ни символов, ни рисунков, ни надписей. Пол – идеально ровный, без единой трещины. Потолок терялся в темноте, но свет лампы выхватывал своды – высокие, стрельчатые, как в соборе небесных служителей.

– Архитектура не для тюрьмы, – заметил Григорий. – Слишком красиво.

– Может, это собор? – задумчиво предположил я. – Или усыпальница.

Звук наших шагов гулко разносились по всему коридору, нарушая густую тишину. Мы были здесь незваными гостями. Если здесь и есть враги, то они давно уже в курсе, что у них появились гости. Я весь подобрался, ожидая внезапной атаки, притом что в этой каменной кишке неоткуда ей было взяться.

Через пятьдесят метров коридор уперся в дверь. Простую деревянную дверь, с ручкой, без замочной скважины, без петель, без каких-либо признаков того, что ее вообще можно открыть. Она стояла, совершенно неуместная среди этого каменного великолепия, и выглядела как дешевая театральная декорация.

– Ничего себе контраст, – присвистнул Григорий. – И что это?

– Понятия не имею, – признался я, подходя ближе.

Я потрогал дверь – дерево как дерево. Обычное, чуть шершавое, с сучками. Толкнул – не поддалась. Потянул – то же самое.

– Закрыто. Но замка нет.

– Может, потайной механизм? Как на воротах? – предположил Григорий. – Или магия?

– Какая магия? Здесь ее нет.

Я отошел на шаг, разглядывая дверь. Она была вмурована в каменную стену так плотно, что не оставалось ни щели. Даже косяка не было – просто дверь посреди стены.

– Ломать? – предложил Григорий, примеряясь плечом.

– Погоди, – остановил я его. – Что-то здесь не так. Слишком… наивно, что ли. Поставили дверь, а ключа нет. Может, она открывается иначе?

– Как?

Я подошел ближе, провел рукой по косяку. Ничего. Постучал – глухой звук, значит, стена толстая. Приложил ухо – тишина.

И тут меня осенило.

– А давай постучим, – сказал я.

– Чего? – не понял Григорий.

– Ну, как в гости. Стучатся же, когда приходят.

– Алексей Николаевич, вы серьезно?

– А почему нет?

Я поднял руку и коротко стукнул два раза костяшками по дереву.

– Кто-то в теремочке живет? – тихо приговаривал я, стараясь не рассмеяться от абсурдности ситуации.

Секунда. Другая. И вдруг дверь распахнулась.

Мы с Григорием отшатнулись, выставляя кинжалы. У меня аж мышцы свело от напряжения!

И каково же было наше удивление, когда на пороге появился старик! Настоящий, самый обыкновенный старик в лохмотьях. Седые космы торчали в разные стороны, борода спутывалась с волосами на голове, образуя дикий колтун. Глаза – безумные, выцветшие, с красными прожилками – уставились на нас с таким выражением, будто мы были призраками. Или обедом.

Щеки незнакомца ввалились так, что обтягивали череп, зубов во рту не хватало – осталось лишь несколько желтых пеньков. Руки, похожие на птичьи лапы, крепко сжимали косяк.

– Давно у меня гостей не было! – прохрипел он голосом, похожим на скрежет ржавого железа. – Думал, что вы забыли про меня! Три сотни лет не ел! Есть у вас что поесть?

Григорий сделал шаг назад, загораживая меня. Я положил руку ему на плечо – погоди, мол, не кипятись.

– Триста лет? – переспросил я, стараясь говорить спокойно. – И как же вы выжили?

– А никак, – осклабился старик, демонстрируя беззубый рот. – Я и не живу. Я тут просто… существую. Жду.

– Кого ждете?

– Тех, кто придет, – он перевел безумный взгляд с меня на Григория и снова ко мне. – Вы пришли. Значит, ждал не зря. Так есть у вас еда?

Я лихорадочно соображал. Триста лет. Антимагическое поле. Источник глубоко под землей. И этот… кто? Заключенный? Хранитель? Призрак?

– А вы кто? – спросил прямо.

Старик моргнул, словно сам забыл ответ на этот вопрос. Потом наморщил лоб, почесал космы скрюченным пальцем.

– Кто я? Кто я… – забормотал он. – Был магом. Вроде. Сильным магом. Очень сильным. Да, точно, магом. Потом сюда привезли. Сказали – навсегда. А я не хотел навсегда. Я хотел домой. Жену, детей… а они не пустили. Заперли здесь. А потом… потом моя магия ушла. Совсем. И я… я тоже ушел. Но не до конца.

– Не до конца – это как? – подал голос Григорий.

– А вот так, – старик вдруг шагнул вперед, и мы увидели, что его ноги… не касаются пола. Он висел в воздухе, покачиваясь, словно травинка на ветру. – Я умер, но не ушел. Не мог уйти. Потому что артефакт держит. Питается мной. Моей болью. Моим страхом. Моим одиночеством.

– Артефакт? – я напрягся. – Вы знаете, где этот артефакт?

– А ты как думаешь, зачем я здесь торчу триста лет? – огрызнулся старик, но тут же снова впал в задумчивость. – Он там, – махнул рукой куда-то в темноту за спиной. – Глубоко. Я его стерегу. Не по своей воле – по чужой. Привязали меня к нему, как цепью. Я живу – он работает. Он работает – я живу. Круг замкнулся.

– И что, никто не пробовал вас освободить? – спросил я.

– Пробовали, – усмехнулся старик. – Давно. Еще в первые годы. Маги приходили, сильные. Думали, разберутся. А я их… ел.

Последнее слово он произнес с таким смаком, что у меня мурашки побежали по коже.

– Ели?

– Ну не сам, конечно, – отмахнулся старик. – Источник ел. А я так… наблюдал. Они касались его, он их высасывал досуха. А силу в меня перекачивал. Чтобы я дольше жил. Чтобы мучился дольше. Гад.

Григорий сжал кулаки.

– М-да, – выдохнул он. – И кто же все это придумал?

– Люди, – просто ответил старик. – Самые обычные люди. Маги. Тюремщики. Им было все равно. Я для них – мусор, отходы. А артефакт – ценность. Вот они и придумали… меня в него вмуровать. Живым.

Он замолчал, и в этой тишине было слышно, как стучит мое сердце. Триста лет. Один. В темноте. Без еды, без воды, без надежды. И при этом – живой. Впрочем, не совсем живой. Наверное, он, как и Василиса, стал хранителем источника.

– Мы можем вам помочь, – сказал я, хотя понятия не имел как.

– Помочь? – старик вдруг рассмеялся – страшно, надрывно, переходя в кашель. – Помочь мне может только смерть. Настоящая. А ее не будет, пока источник работает. Понимаешь? Я его источник питания. Живой такой. Если вы его выключите – я умру. По-настоящему. Если оставите как есть – буду мучиться дальше.

Он посмотрел на меня почти осмысленно.

– Так что выбирай, маг. Смерть или жизнь? Моя смерть – твоя победа. Моя жизнь – твое поражение.

Я замер. Вот оно что. Дилемма, которую мне подкинула Жустинэ: убить невинного, пусть и полумертвого, человека – или провалить задание.

– А если мы найдем способ отделить вас от источника, не убивая? – спросил я, лихорадочно перебирая в голове мысли.

Старик удивленно моргнул.

– Такой способ есть?

– Не знаю. Но можно попробовать.

Он долго смотрел на меня. В безумных глазах что-то мелькнуло – надежда? Страх? Непонятно.

– Триста лет, – повторил он. – Я забыл, как это – надеяться. Но ты… ты другой. Я чую. В тебе сила есть. Не такая, как у других. Древняя. Может, и правда получится.

Он отступил в сторону, освобождая проход.

– Идите. Он там, за этой дверью. Только осторожно. Он голодный. Всегда голодный.

Я шагнул через порог, Григорий за мной. За дверью оказался еще один коридор – такой же чистый, такой же пустой. И в конце – слабое свечение.

– Погодите, – окликнул нас старик. – Как вас звать-то?