Текст книги ""Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Николай Свечин

Соавторы: Сергей Карелин,,Алексей Андреев,Денис Нижегородцев,Лев Котляров,Диана Маш,Владлен Багрянцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 151 (всего у книги 349 страниц)

Как знать, пока Джеймс Хеллборн прохлаждается в Карфагене и участвует в странных войнах африканских коммунистов и военных утопистов, белголландцы уже успели проделать нечто подобное. И теперь над всеми горячими оазисами развеваются триколоры Оранжевой династии!!!

– …и этот факт окончательно возвращает нас к началу разговора, – продолжал Брейвен. – Не только Белголландия, Новый Рим, СССР и Халистан. В контактах с другими мирами замешан кто-то из ваших высокопоставленных альбионских чиновников.

– Ну и что? – как можно более равнодушно отреагировал на эту новость Хеллборн. – Я всего лишь младший офицер. Операция такого уровня – высокая государственная тайна. Быть может, мне было просто не положено об этом знать.

– Как бы не так, Джеймс! – воскликнул Брейвен. – Этот мерзавец скрывает тайну других миров не только от простых офицеров, но и от все остальных альбионских граждан. Потому что надеется использовать ее для личного обогащения и незаконного захвата власти.

– И как зовут этого замечательного человека? – спросил Джеймс.

– Ах, если бы я знал! – притворно загрустил старый апсак. – Увы. Надеюсь, вам повезет больше, и вы сумеете его разоблачить. После чего негодяй предстанет перед справедливым судом – как это принято у порядочных республиканцев, или же будет брошен на съедение хищным пингвинам – как это принято у коварных альбионцев, хе-хе.

– И зачем вы мне это рассказали? – заинтересовался Хеллборн. – Надеетесь посеять раздоры в лагере альбионских еретиков?

– Вы просто читаете мои мысли, Джеймс, – вежливо улыбнулся Брейвен. – Но не судите нас слишком строго. Ничего личного. Возможно, когда дым и огонь над вашим лагерем развеются, вы – именно вы, Джеймс Хеллборн – станете куда более надежным и удобным партнером, когда придет время делить сферы влияния в очередном параллельном мире.

В очередном параллельном мире. Одном из бесконечного множества.

– Черт побери, зачем? – снова простонал Хеллборн и упал обратно в кресло. – Зачем они развязали эту идиотскую войну, если перед нами лежат миллионы миров, где места хватит всем, до самого конца времен?!

Хеллборн не уточнил, кого он имеет в виду, но субедар-полковник понял его по-своему:

– Не мне вам рассказывать, Джеймс. Белголландская Империя – очень сложный организм, баланс интересов, множество доминионов и фракций, у каждого свои цели и взгляды на будущее. Военная партия, желавшая установить новый порядок на старой Земли при помощи зеркальных переходов и чудесных боевых машин, собрала огромное число сторонников, и решение было принято. Теперь, когда у вас есть новое знание, надеюсь, что вы и их сможете приструнить. Мы все только выиграем от этого.

«Как скажете, мистер Брейвен».

– Впрочем, довольно о белголландцах, – продолжал старый апсак. – Вы правильно разглядели и поняли суть. Перед нами лежат миллионы миров, в которых места хватит всем. Мы можем торговать с ними, осваивать, колонизировать, уничтожать или покорять…

– Нести свет истинной католической веры, – саркастически хмыкнул Хеллборн.

– У каждого свой крест, – спокойно пожал плечами Брейвен. – Не стану лицемерить, мы бы охотно сохранили эту тайну для Нового Рима, но секрет, известный как минимум сотне людей в пяти державах, больше не является секретом. Приходится приспосабливаться и выбирать меньшие золы.

– Между прочим, как давно это продолжается? – спохватился Хеллборн. – Контакты с параллельными мирами?

– Ну, если мы обратимся к историческим хроникам, – развел руками Брейвен, – то увидим немало странных и загадочных явлений, которые прекрасно укладываются в известную нам сегодня картину вселенной. «Пришел неизвестный человек, говори на непонятном языке, творил чудеса…»

– Я не об этом, – нетерпеливо перебил его Джеймс. – Я о приключениях доблестных рыцарей плащей и кинжалов пяти держав.

– Первый зеркальный переход случился в самый разгар Первой Мировой войны, – сообщил субедар-полковник. – Я удовлетворил ваше любопытство?

– Вполне, – кивнул альбионец. Конечно, ему хотелось знать больше, но не стоит слишком давить на добродушных апсаков. Тем более что он должен задать им еще один вопрос, самый важный и главный…

– Услуга за услугу, Джеймс, – внезапно заговорил до сих пор молчавший Магрудер. – Что произошло в Харбине после нашего разговора в такси?

«Нет, он не имеет в виду ночные встречи с титанисами», – догадался Хеллборн. – «Все намного проще».

– Повседневные шпионские дела, – небрежно отмахнулся альбионец. – Курьер, который должен был арестовать меня, так и не прилетел…

– Я серьезно, Джеймс, – натужно рассмеялся Лео Магрудер. – Забудь про этого вымышленного курьера.

– Твое предложение о переезде в Швейцарию все еще в силе? – поинтересовался Хеллборн.

– А ты какую Швейцарию предпочитаешь – нашу или здешнюю?

– А есть разница?

– Ничтожная. Должны же быть вечные и непреходящие ценности, – ухмыльнулся Магрудер. – Швейцарское золотишко, швейцарский шоколад… Так что там произошло, Джеймс?

– Берт Сас решил меня похитить, – не стал скрывать Хеллборн. – Перед смертью он похвастался, будто уложил тебя в госпиталь.

– Он не соврал, – поморщился Магрудер.

– Пришлось его убить, – притворно вздохнул Хеллборн.

– Значит, это все-таки ты взорвал белголландскую базу в Чайнатауне, – кивнул Магрудер. – Что ж, Берт Сас был опасным и серьезным противником. Теперь он работает на разведку Люцифера, и падший ангел должен быть доволен.

– Поменьше пафоса, Лео, – машинально отозвался альбионец.

– Ну что ж, мистер Хеллборн, пожалуй, это все, – снова заговорил Брейвен. – Не сочтите меня невежливым, но мы и в самом деле улетаем через несколько часов. Было приятно с вами пообщаться. Надеюсь на дальнейшие встречи и все такое.

– Еще один маленький вопрос, мистер Брейвен, – Джеймс поднял указательный палец. – Порт-Султан разрушен, Касабланка уничтожена, Остров Черепов – далеко, Южный полюс – совсем далеко…

«Про товарища Мак-Диармата вам знать необязательно, и даже про бракованное зеркало в габонских джунглях – тоже».

– …вы не подскажете, где здесь ближайшая Зеркальная Дверь? – уточнил Хеллборн. – Желательно, ведущая на нашу родную планету. Дабы я смог поскорее вернуться в старый добрый Новый Альбион, и заняться поисками врагов мира и борьбой с белголландскими поджигателями войны…

– Хорошего понемножку, мистер Хеллборн, – из голоса полковника Брейвена внезапно пропало всякое добродушие. – Этим вечером новых подарков не будет, вы получили все. Впрочем… Могу дать бесплатный совет. Зеркальных дверей много. Как и миров. Держите глаза открытыми. Это все, мистер Хеллборн. Счастливого пути.

Дверь снова приоткрылась и захлопнулась.

Странное ощущение ирреальности только что завершившегося разговора не покидало Джеймса Хеллборна еще долгие минуты.

Уже когда они садились в машину, на какое-то мгновение появилось глупое желание ущипнуть себя за руку, но Хеллборн подавил его в зародыше. Нет, это для неуверенных людей, людей слабой воли. Он слишком долго находится на этой планете; он стрелял в механических рыцарей и прыгал по крышам драконских бронепоездов, он играл с вавилонским боевым котом и получил орден из рук Герцога Алжира; он успел убедиться в реальности этого мира. Спекуляция? Пусть будет так. А теперь надо отыскать дорогу домой. На старую Землю.

Интересно, сколько все-таки правды было в словах старого апсака Брейвена? Высокопоставленный альбионец, которому известен секрет Зеркальных Дверей, и который планирует переворот в Альбионе…

«Жаль, она начинается как минимум на пять лет раньше, чем мы рассчитывали. Но далеко не все на этой планете зависит от нас».

«Такого позора Альбионская Республика не знала с маклиновских времен. Впрочем, это ваши флотские дела».

«Это была долгосрочная и тщательно подготовленная операция. Но война спутала все планы».

«Они разбомбили Дворец Конгрессов. И добрую половину лидеров Альянса вместе с ним. Вот, жду своего шофера. Я должен опознать тело сэра Джеральда».

«Это новая эра, Джимми-бой. Эпоха Большого Народа!»

«Будь спокоен как пингвин, Вульфи! Джеймс – надежный парень, я готов доверить ему даже собственную задницу, так что и тебе не следует беспокоиться».

Подозреваются все.

Джеймс слишком хорошо знал родных альбионцев, поэтому подозреваются все.

– Что теперь? – вернула его с небес на Землю (или на Спекуляцию?) слишком долго молчавшая Патриция.

– Теперь вся надежда на товарища Мак-Диармата, – отозвался Хеллборн, запуская мотор. – Дождемся этого треклятого корабля, а потом…

Они молчали всю дорогу от Карфагена до Ла-Марсы, и когда в ночи заплясал красный огонек, никто ничего не успел сказать.

Автоматная очередь разбила радиатор и сорвала крышку с капота. Хеллборн едва успел пригнуться, но неведомый снайпер не стал стрелять в лобовое стекло. Так или иначе, потерявшая управление машина принялась медленно заваливаться набок, а потом – будто сорвалась тщательно натянутая пружина – перевернулась и закувыркалась по асфальту.

– Пат? – почти беззвучно спросил Хеллборн несколько секунд или часов спустя. Откашлялся и повторил попытку. – Пат?!

– Я цела, – ответила боевая подруга откуда-то из глубин разрушенного и полусплющенного автомобиля. – Пустяки, лицо немного поцарапала…

Вот уж действительно пустяки.

Гром и молния.

Послышались голоса как минимум полудюжины человек, окруживших перевернутую машину со всех сторон. Хеллборн прислушался. Незнакомый язык, похож на славянский. Интербригадовцы? Диверсанты Дельфинского Союза? Вот нелепая гибель… Что теперь? Будут добивать? Нельзя ли как-нибудь сдаться им в плен?!

– Скорее, доставайте их из машины! – послышался новый голос, знакомый и повелительный. – Вашу мать, косорукие идиоты!

На этот раз Джеймс понял все, потому что человек говорил по-русски.

– Слава Богу, они живы, – констатировал тот же голос.

– Это ненадолго, – возразил ему другой. Тоже знакомый.

– Заткнись, идиот! – И еще несколько слов на непонятном славянском языке.

Странные личности в дождевых плащах немедленно потащили Хеллборна и Патрицию в неизвестном направлении.

Гром и молния.

Потоки небесной воды немного освежили Хеллборна и его память. Он вспомнил, кому принадлежали голоса, говорившие по-русски.

Первый – товарищ Суздальский, буквально несколько часов назад покинувший Дворец Высоких Собраний в петросибирском мундире.

Второй – вот уж действительно неприятная встреча.

«Надпоручик» Новосельцев, Евгений Петрович. Советский резидент на Острове Черепов.

В прошлый раз этот парень собирался его убить. Больше того, именно благодаря ему Джеймс Хеллборн посетил волшебную планету Спекуляцию и насладился ее чудесами.

Надо будет обязательно сказать ему «спасибо», сто тысяч чертей.

Гром и молния.

* * * * *

Вилла стояла на отшибе, на самой границы Ла-Марсы и пустыни, окруженная рощицей апельсиновых деревьев. Хорошо устроились, отметил Хеллборн, и неудивительно, что прогуливаясь по улочкам пригорода, мы не наткнулись на советское шпионское гнездо раньше.

У Джеймса складывалось впечатление, что он оказался в самой серьезной заднице со времен пребывания в индоокеанском лагере. В ходе их предпоследней встречи товарищ Новосельцев вел себя слишком прямолинейно и недвусмысленно. СМЕРШ приговорил Хеллборна к смерти. СМЕРШ шутить не любит. СМЕРШ все-таки добрался до него, и если его не прикончили прямо на дороге, то почему? Ответ прост и очевиден, если не сказать «банален» – прежде чем пристрелить Джеймса Хеллборна, советские агенты попытаются извлечь из него всю возможную полезную информацию. Все разведки так делают.

Гром и молния!

Машина въехала прямо в гараж. Второй лимузин, в который пленители затолкали Патрицию, остался снаружи. Хеллборна протащили по мрачным коридорам и доставили в столь же мрачную полуподвальную комнату, где не было ничего, кроме трех массивных кресел с бронзовыми подлокотниками и трех деревянных стульев. Джеймса бросили в одно из кресел и приковали наручниками. После этого Суздальский снова отдал команду на непонятном славянском языке, и его загадочные подручные удалились. Дверь не просто захлопнулась – ее заперли на ключ. В комнате остались трое – Суздальский, Новосельцев и Хеллборн.

Гром и молния.

Из настенных часов выпрыгнул механический попугай (африканская экзотика!) и мерзким, скрипящим, несмазанным голосом трижды прокаркал:

– Два тррридцать!.. Два тррридцать!.. Два тррридцать!..

– Ну и погодка, – констатировал Суздальский, подойдя к окну. – Отвратный ливень. Как будто не африканское лето, а петроградская осень.

– Альбионская весна, – в тон ему отозвался Хеллборн.

– Мы собрались здесь не для того, чтобы обмениваться ностальгическими воспоминаниями, – заметил советский разведчик, бросая свой плащ на спинку стула.

– Верно, – согласился Хеллборн. – Грязные убийцы! Вы не имеете права. Ваши действия преступны и противозаконны. Вам придется за это ответить! Вы вообще отдаете себе отчет?!..

– Это будет длинная ночь… – пробормотал Новосельцев. – Можно, я его ударю?

– Ни в коем случае, – отрезал Суздальский. – Это не наш метод. Мы же не фашисты.

– И где Патриция? – продолжал Хеллборн. – Что вы с ней сделали?!

– Ничего, – сообщил Суздальский, устраиваясь в кресле напротив. – С ней все в порядке. Она в соседней комнате. Пока.

– Пока?! На что вы намекаете?! – возмутился Джеймс. – Вы не знаете с кем связались! – Он выпятил грудь, облаченную в карфагенский мундир. – У меня важные друзья в правительстве Спаги, и они будут нас искать.

Русские шпионы переглянулись.

– Даже если так, – пожал плечами Суздальский, – мы постарались замести следы. Здесь вас никто искать не будет.

– Вы просто страшно заблуждаетесь. И вы еще за это заплатите, – пообещал Хеллборн.

– Достаточно, мистер Хеллборн, – поморщился Суздальский. – Все это пустые сотрясения воздуха. Вы ведь меня помните? Вот уж не думал, что нам придется встретиться снова, да еще в столь необычных обстоятельствах! Хотя… После Шпицбергена – стоит ли удивляться? С некоторых пор альбионцев можно встретить в самых неожиданных местах. Лезут и лезут, без мыла и смазки…

Новосельцев, уже сидевший в другом кресле, хохотнул. Хеллборн промолчал, пытаясь понять и переварить замысловатое оскорбление.

В наступившей тишине в дверь постучали.

– Я открою, – вызвался Новосельцев, как младший по званию. В комнату на секунду заглянул один из славянских головорезов, что-то коротко доложил и снова скрылся за дверью.

– Кто они такие? – поинтересовался Хеллборн.

– Желтогорцы, – машинально ответил Суздальский, но тут же вернулся к основной теме разговора. – Я недооценил вас тогда…

«Желтогория, – вспомнил зарывшийся в глубины памяти Джеймс Хеллборн, – она же Монтефлавия, крошечное адриатическое княжество, член Трансбалканской Федерации, бедный и воинственный народ, прекрасные наемники и телохранители. Служат повсюду, от кальмарских берсерков до легионов Доминации…»

– …один сопливый офицер и три конвойных морпеха, – продолжал советский разведчик. – Кто мог предположить, что вы играючи с ними справитесь!

– Это не я, это риттмейстер Браге, – машинально возразил Джеймс.

– Вы знаете, с некоторых пор я не верю в эту версию, – заметил собеседник. – Вот и сейчас, вы слишком поспешно стали оправдываться. Впрочем, что было, то было. А la guerre comme а la guerre. Вы бежали из плена в самый разгар боевых действий, убив при этом несколько советских солдат и офицеров. Разумеется, после этого вы вряд ли могли рассчитывать на любовь и симпатии советских граждан, но с юридической точки зрения претензий к вам быть не может. Особенно после того, как наши страны подписали мирный договор и вступили в войну против общего белголландского врага. Но вот ваши грязные игрища в Харбине – совсем другое дело. За это вы и были приговорены к смерти Судебной Коллегией СМЕРШа.

– О! – воскликнул Хеллборн. – Узнаю старые добрые советские методы! Красные бандиты в своем репертуаре! Тайные кенгуриные суды и беззаконные убийства! Ничего не поняли и ничему не научились.

Он попал в больное место, его пленители одновременно покраснели и нахмурились. Советские офицеры слишком щепетильно относились к вопросам чести. Наследники самой справедливой революции, строители нового мира, граждане Свободных, Равных и Братских республик – так они себя называли. Хуже драконцев, честное слово.

(Хеллборн поймал себя на мысли о том, что теперь он слишком часто сравнивает людей, сообщества и события Мира Спекулянтов с «оригинальной» Землей).

«Мы должны показать всему миру, – говорила Кровавая Мэри Спиридонова, – что мы не являемся бандой авантюристов и узурпаторов, незаконно захвативших власть. Нет! Только чистыми руками можно построить прочный фундамент светлого будущего! Пот неизбежен, но довольно крови и слез!»

«Можно я его ударю? – Нет, это не наш метод».

Нет, теперь у них рука не поднимется пристрелить его просто так. Теперь они еще и оправдываться будут, дабы окончательно обелить себя в его и свои глазах.

Так и есть.

– Вы нас с кем-то перепутали, мистер Хеллборн, – еще больше нахмурился Суздальский. – Ну что ж, время терпит, поэтому я подробно объясню вам, в чем заключается ваша вина. И даже предоставлю шанс оправдаться.

– Я весь внимание, – отозвался Хеллборн, прислушиваясь к нему примерно половиной мозга. Вторая половина отчаянно искала выход из положения. Удалось потянуть время? Хорошее начало. Но этого мало…

– После завершения операции на Шпицбергене, меня отправили в Харбин, – начал Суздальский. – Как мы все теперь знаем, в маньчжурской столице назревали грандиозные события, поэтому наше – и не только наше – руководство стянуло туда лучшие силы. Дабы все держать под контролем и не упустить ничего важного. И мы не упустили.

«Как скажете, товарищ старший капитан!»

– Наша станция прослушки находилась совсем недалеко от вашей конспиративной квартиры, – с подкупающей откровенностью поведал советский разведчик. – В тот день я был старшим дежурным офицером. И вот, около полудня, один из операторов докладывает мне о загадочной активности на одной из прослушиваемых квартир, принадлежащей, по нашим данным, Альбионской секретной службе. Я беру наушник, и мы слушаем вместе. Кто-то ходит из угла в угол, скрипит половицами и двигает мебель.

«Все правильно, – подумал Хеллборн. – Я приехал туда около полудня. Осмотрел квартиру и заново расставил стулья».

– А потом – снова тишина, – продолжал старший капитан. – До самого вечера. Когда в квартиру приехали уже двое. И какой интересный они повели разговор!

– Это была самооборона, – выпалил Джеймс.

– ???!!! – возрился на него Суздальский.

– Можете мне не верить, но это Браге убил лейтенанта Стеллера и остальных ваших солдат, – заявил Хеллборн.

«Не признаваться! Ни в коем случае! До последнего!»

– …но товарищ Надежда Стеллер мало того что мне не поверила, так еще и затеяла маленькую личную вендетту! – воскликнул альбионец. – Я всего лишь оборонялся.

– Оборонялись? Какая вендетта? О чем вы?! – искренне удивился Суздальский.

– Она подослала ко мне убийцу, – сообщил Джеймс. – Я опознал его. Его случайно разоблачил и застрелил агент манчьжурской тайной полиции у входа в «Американское кафе Рика». Я запомнил лицо и нашел его в картотеке. Сержант УГБ Димитрий Меркурьев. Эту фамилию было нетрудно запомнить. Главное – не перепутать Меркурий с другими планетами…

– Меркурьев?! – переспросил Суздальский. – Сержант Меркурьев?! Что за бред! Он был всего лишь старшим агентом, ответственным за «Кафе Рика» в тот день! Там и без вас было за кем следить! А погиб он и вовсе в нелепой перестрелке с мексиканскими гангстерами! И вот из этого совершенно побочного эпизода вы сделали вывод, будто на вас охотится Надежда Стеллер?!

– Она сидела там же, в кафе, и несомненно руководила операцией! – уверенно заявил Хеллборн, хотя где-то в глубине души уверенности ему явно не хватало.

– Нечистая совесть и мания преследования, – развел руками Суздальский. – Вот и все, что я могу сказать по этому поводу.

– Если вы параноик – это еще не значит, что вас не собираются убить! – воскликнул Джеймс. – Так или иначе, я все равно ничего не успел предпринять. На следующий день после того визита на конспиративную квартиру я покинул Харбин, и потому потерял всякий интерес…

– Ничего не успели? – перебил его Суздальский. – Позвольте мне вам не поверить. Итак, мы сидим и слушаем, как сотрудник альбионской секретной службы нанимает своего белголландского пленника, некоего Иоганна Хамера, и приказывает ему убить офицера советской военной миссии в Харбине. Как интересно! Мы слушали, затаив дыхание. Особенно после того, как Хамер принялся угрожать вам оружием. К сожалению, в самый драматический момент вы покинули квартиру и одновременно зону приема наших микрофонов. Что делать? Решение было принято немедленно. Я беру еще трех агентов, мы прыгаем в автомобиль и, благо ехать было недалеко, через каких-нибудь пять минут останавливаемся у искомого подъезда. Мы не особенно надеялись вас перехватить, но хотя бы напасть на след… На всякий случай поднимаемся наверх – никого. Возвращаемся…

– Послушайте, – взмолился Хеллборн, – вы все время используете то прошедшее, то настоящее время! Определитесь, потому что у меня голова кругом идет!

– Возвращаемся, – невозмутимо продолжал Суздальский, – и что я вижу? Один из оставленных внизу агентов извергает из глубины своего желудка все завтраки, обеды и ужины за последние несколько дней! Его можно было понять – лежавший в канаве труп эрст-лейтенанта Хамера выглядел весьма неаппетитно. Но тогда мы не поняли, от чего он умер.

«…а дурак Хамер начал слишком много требовать и хвататься за оружие. Тело найдут не скоро». Как бы не так!

– Хамер? Какой Хамер? С чего вы взяли, будто это был Хамер?! – изобразил удивление Джеймс. – Мы прекрасно поладили с Хамером, и он уехал в…

– Он значился в нашей картотеке, его опознали по особым приметам – шрамы, родимые пятна и так далее, – отрезал старший капитан. – Короче говоря, мы на всякий случай сфотографировали труп, вернулись на станцию и доложили в посольство. Ныне покойный вице-консул Красновский, отвечавший за безопасность, обещал усилить охрану Надежды Стеллер. На всякий случай. Я решил, что инцидент исчерпан, но не успел вернуться к рутине – тут как раз прилетели белголландские бомбардировщики.

«Это они… Это летят они… Yster mense in staal skepe!..» – вспомнил Джеймс.

«Только без пафоса. Они – не там, они – здесь. И я – один из них».

– А еще через несколько часов я узнал ужасное – в наше посольство вломился титанис и убил пять человек! – воскликнул Суздальский.

– Ну и что? – набычился Хеллборн. – На что вы намекаете? Этот титанис сбежал из харбинского зоопарка. Я-то здесь при чем?

– Вы снова оправдываетесь, – заметил советский разведчик. – Не торопитесь. В ходе бомбардировки зоопарк действительно пострадал, и многие звери разбежались. Проблема в том, что титанис напал на посольство за несколько минут до прибытия первого «летучего белголландца». Больше того, это было не просто нападение безмозглого хищника, решившего полакомиться человеческим мясом. Нет! Титанис твердо знал, куда надо идти. – Суздальский наклонился вперед и уставился прямо в глаза Хеллборна. – Его застрелили, когда он пытался разбить клювом дверь, за которой спала Надежда Стеллер. Надя его и застрелила. Отважная женщина, – улыбнулся старший капитан.

– Случайное совпадение, – равнодушно пожал плечами Джеймс.

– Совершенно случайно альбионский резидент планирует убийство полковника Стеллер, – горько усмехнулся собеседник. – Абсолютно случайно его сообщника убивает титанис – наши эксперты в этом не сомневаются, характер ранений говорит сам за себя. Случайно в ту же ночь титанис врывается в советское посольство, убив в процессе пять человек. И совершенно случайно титанис ломится именно в комнату Нади Стеллер. Как хотите, но я не верю в такие случайности. Что это было, мистер Хеллборн? Дресированный попугай-убийца? Личный телохранитель? Как это вам удалось?

«Что это было?»

«Звучит в ночи раскатом грома…»

«Найди ее. И убей».

«Ты знаешь который час, Чарли? Пора возвращаться домой, иначе нам здорово влетит. Пора возвращаться домой, Чарли».

«Что это было?!»

При всем желании Хеллборн не мог дать ответ, потому что не знал его.

Суздальский истолковал его молчание по-своему:

– Слишком веские улики, мистер Хеллборн. Возможно, в гражданском суде их бы не приняли во внимание, но на войне действуют другие законы. Впрочем, мы решили не торопиться. Поэтому и объявили о гибели Надежды Стеллер, дабы проследить за вашей реакцией и другими дальнейшими действиями. Но вы так поспешно покинули Харбин…

«Дирижабль вылетает через два часа. Тебе следует поторопиться».

– Дирижабль должен был лететь через Халистан, – продолжал Суздальский. – Поэтому мы поручили товарищу Новосельцеву, нашему резиденту в Халистане, встретить вас и привести приговор в исполнение. Но тут случилось непредвиденное – Халистан вступил в войну, и легионера-надпоручика Новосельцева перебросили на Остров Черепов. Кто мог предвидеть, что вы так скоро присоединитесь к нему!

– Капитан Освета сказал, что иностранные легионеры находятся на острове уже одиннадцать месяцев, – невпопад вспомнил Хеллборн.

– Это Властик Освета сидел на острове одиннадцать месяцев, – отозвался Новосельцев, – а я приехал туда только после Харбинской Мясорубки. Сижу, наблюдаю, привыкаю. И вдруг – такой гость! Зверь, прибежавший на ловца! Я тебя сразу узнал, мне переслали очень подробные приметы. Осталось дождаться удобного момента. Черт побери! Проклятые зеркала спутали все карты!

– Понятно, вы тоже оказались здесь случайно, – кивнул Джеймс. – Должен заметить, что вы быстро оправились.

Новосельцев машинально положил ладонь на ключицу и поморщился:

– Могло быть хуже, пуля напоролась на кость и срикошетила.

– Кстати, – спохватился Хеллборн, – а что случилось с другими участниками экспедиции? Вердонк («Беллоди»), ван Зайин («Керрдок») и все остальные? И где госпожа Кам Бик Фай?

– Она и ваши так называемые «белголландские» товарищи – на самом деле альбионцы? – усмехнулся Новосельцев.

– Где вы видели альбионских китайцев?! – искренне удивился Хеллборн. – Между прочим, это не ответ на мой вопрос. Только не вздумайте говорить мне, будто вопросы здесь задаете вы!!!

Гром и молния.

– Нет, их задаю я, – напомнил о себе Суздальский. – Так что вы скажете, мистер Хеллборн? Вам понравился мой подробный и обстоятельный рассказ? Вы признаете себя виновным?

– Вы были правы, – ухмыльнулся Джеймс, хотя внутри у него все похолодело. – Ни один суд не станет рассматривать всерьез ваши «доказательства». Кроме кенгуриных трибуналов Кровавой Мэри. Я-то думал, что боевые титанисы – это персонажи альбионских детских сказок про древних египтянцев. Оказывается, и русских сказок тоже! Это надо же было такое придумать!

– Бритва Оккама, мистер Хеллборн… – начал было собеседник.

– Титанисы не поддаются дрессировке, – отрезал Хеллборн. – Рекомендую работы профессора Леннокс-Бойда, крупнейшего специалиста по антарктической фауне. И хватит об этом. Избавьте меня от ваших глупых фантазий.

– Тррри!.. Тррри!.. Тррри!.. – заорал механический попугай. Просто попугай. Не альбионский убийца.

– Тем более что мы должны обсудить по-настоящему важные вопросы, – заявил Джеймс. – О зонах влияния Спекуляции. Как вы уже поняли, Карфаген переходит под альбионский протекторат…

– Не морочьте мне голову, Хеллборн, – скривился Суздальский. – Ваше счастье, что Надежда уже улетела по срочному делу и не может посмотреть вам в глаза… Вы оказались здесь совершенно случайно. У вас нет никаких полномочий и связи с домом. Кроме вас и вашей подружки на этой планете нет других альбионцев. Черт, когда она подошла к нам во Дворце Собраний, я сразу ее узнал. Такое лицо трудно забыть. Она служила в альбионском посольстве в Лондоне, не правда ли? Я видел ее там накануне данорвежской войны. Она почти не изменилась с тех пор, – ухмыльнулся агент СМЕРШа.

– Мерзавец, – нахмурился Джеймс, – как вам не стыдно, бедная девушка…

Суздальский пропустил его слова мимо ушей и продолжал:

– Нашу стречу с Брейвеном прикрывали несколько желтогорских агентов – они сразу взяли след. У вас не было шансов.

– Это у вас нет шансов, – высокомерно заявил Хеллборн. – Мало того, что мы обо всем договорились с апсаками…

– …не надо так бессовестно лгать.

Гром и молния.

– …скоро здесь будут карфагенские коммандос, и они сделают из вас отбивную, – уверенно пообещал Джеймс, хотя был уверен строго в обратном. – Вы можете воспользоваться моей добротой, я готов передать Драконию в советскую зону влияния. Такие же коммунисты, только совсем сумасшедшие. Свободная любовь, бегемотные консервы и обязательная дефлорация.

– Это клевета, – перебил его Суздальский, – мифы карфагенской пропаганды.

Хеллборн не успел ему ответить – в дверь опять постучали. Новосельцев вздохнул и снова оставил кресло.

– Nu, cheta naw teperny raz… – только и успел сказать он. После чего отступил на шаг, схватился за грудь и упал, разбрызгивая кровь.

Суздальский отреагировал мгновенно. Буквально выпрыгнул из кресла, на лету выхватывая оружие из наплечной кобуры и открывая огонь. БАНГ! БАНГ! БАНГ! – «Подбирин» калибра 9,2, самый мощный в мире советский пистолет, принялся рвать приоткрытую дверь в щепки. Ответных выстрелов Хеллборн не услышал, но внезапно Суздальский споткнулся, упал и неподвижно замер. Мгновение спустя до Хеллборна донесся грохот падения еще одного тела. Как видно, советский разведчик успел поразить неведомого диверсанта, по-прежнему прикрытого входной дверью. В комнату влетел и заскользил по паркету блестящий кусочек металла – очевидно, пистолет, оброненный стрелком.

После чего, как это обычно и бывает, наступила тишина.

Джеймс немного подождал – вдруг на пороге появится еще кто-нибудь? Но никто не появился. Тогда он потащил прикованное к себе кресло по направлению к телу капитана Суздальского.

Наповал, пуля малого калибра под правым глазом. Свободная рука Хеллборна принялась шарить по карманам убитого. Документы, ключи от машины, запасной магазин, какие-то бумаги… Где ключи от наручников?! Джеймс вздохнул и направился к Новосельцеву.

Странно, еще жив. Точно, дышит. Только без сознания. Снова в ключицу. Но на этот раз без рикошетов. Вошла глубоко. Документы, деньги, фонарик… Где ключи от наручников?!!!

Хеллборн подобрал оброненный Суздальским пистолет, с сомнением взвесил его на ладони. Нет, не годится. Цепочку не прострелить, бронзовый подлокотник – тем более. И он направился к двери. По дороге Хеллборн ухитрился споткнуться о тот самый пистолет. Раздраженный, нагнулся за ним – и похолодел.