Текст книги ""Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Николай Свечин

Соавторы: Сергей Карелин,,Алексей Андреев,Денис Нижегородцев,Лев Котляров,Диана Маш,Владлен Багрянцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 337 (всего у книги 349 страниц)

Глава 12

– Алтарь, может быть и алтарь, – задумчиво сказал Григорий, – но где же он сам?

– Сперли? – логично предположил я. – Следов магии, указывающих на него, я тут не вижу. Хотя тут столько заклинаний, без бутылки кваса не разберешься. Но кто сюда приходит?

Мы на скорую руку обыскали закуток на предмет подсказок. Или книг, или записок, да хоть чего-нибудь, указывающего на людей, которые все это организовали.

Тщетно.

Даже на алтаре не было знакомой выемки под форму источника, просто ровный срез куска камня, или, если быть более точными, куска колонны.

Все вместе это напоминало какой-то странный памятник то ли в честь Розенхранов, то ли источника.

– Может, несезон еще? – спросил Григорий. – Вдруг сюда приходят только паломники раз в год на большой праздник. Вы не вспомните никакой подходящей даты?

– Да небо с тобой, я даже не знаю, какой сегодня день! Тут же ни календарей, ни людей, ни засечек на камне.

– Если я не ошибаюсь, то сегодня четверг, – Антипкин задрал голову к солнцу. – Да, определенно четверг.

– А дата?

– Боюсь, на такие вещи моего могущества не хватит. Да и потом, я не уверен, что дверь атарангов переносит нас только на расстояние, а не во времени.

Его слова липкими змеями прошлись по моей спине. А ведь он прав! Я до сих пор не задумывался даже сравнить время и даты после наших перемещений. Не приведи небо, мы сейчас прыгнули на полвека назад или вперед!

И тут я заметил, что Григорий улыбается.

– Вы так сильно хмуритесь, Алексей Николаевич, что я позволил себе пошутить.

Я выругался. Без злобы, со смехом, но все равно выругался.

– Ладно, мы с тобой вроде как на поиски еды отправились. А то вернемся с пустыми руками, нас самих съедят.

– Без соли и специй, – кивнул он. – Дорога уходит вниз с холма, может, по ней сюда люди и приходили? Не желаете ли сходить и разведать?

– А давай слетаем? – я дернул ближайший ковер, сплел под ним подушку и протянул руку Григорию. – Быстрее же.

Поморщившись, он поднялся и встал рядом со мной, сохраняя на лице такую невозмутимость, словно был капитаном здоровенного корабля. Но я-то знал, чем спокойнее он выглядит, тем сильнее страх внутри него.

Впрочем, я не стал гнать, а в спокойном темпе отправил ковер дальше по дороге, каждое мгновение надеясь увидеть трактир или людей. Хотя и следы животных тоже бы сейчас помогли.

Спустя двадцать минут дорога с обычной грунтовки сменилась на что-то приличное, а еще через сорок мы достигли небольшой деревушки.

– Наконец-то! – я развеял заклинание, подвесив ковер за спину. – Живые люди!

– Вы настолько голодны, Алексей Николаевич? – искренне удивился Григорий.

– Нет, есть я их не буду, – проворчал я. – Слушай, а у тебя хоть деньги есть? А то я даже без пиджака.

Эти приключения изрядно нас потрепали. Я с тоской подумал про дормез, про сейф с камнями и все дорогие сердцу безделушки.

Все в труху разнесло!

Удивительно, что никто так мне ни одного письма не прислал.

Письма! Аделия!

От этой мысли я остановился как вкопанный. А в следующую секунду создавал магическое послание. Оно было коротким, но крайне емким. Надеюсь, Аделия еще не похоронила меня со всеми почестями.

Надежда, вспыхнувшая как облако после взрыва. Может, хоть что-то уцелело!

Григорий лишь краем глаза наблюдал за мной, уделяя большую часть внимания домикам и любопытным взглядам из окон.

Сама по себе деревня выглядела самой обыкновенной: добротные срубы, поленницы, дымок над крышами, даже цветы какие-то в палисадниках. А вот старушек возле них на лавочках – не было. Известное же дело, эти справочники в чепчиках лучше любой разведки работают.

Но так как их не наблюдалось, мы решили найти самый богатый по виду дом и постучаться туда. Иного варианта я не видел, как и трактира с вывеской и каким-нибудь уютно-деревенским названием.

Выбор пал на сруб в два этажа с резными наличниками, широким крыльцом и здоровенной подковой, прибитой к косяку огромным гвоздем.

Не успели мы подойти, как занавеска дрогнула и уже через секунду, двери распахнулись.

На пороге появился крепкий мужичок в легкой куртке, кепке, сдвинутой набок и такими роскошными усами, что мне аж завидно стало.

– Ишь ты, гости какие нарисовалися! – прогудел он густым басом, и его усы воинственно встопорщились. – А я гляжу: идут, не спрашиваются, прям к Потапу Генрихычу идут. Думаю, дай погляжу, что за люди такие, смелые.

Он упер руки в боки и оглядел нас с ног до головы. Взгляд у него был цепкий, хозяйский, но незлой. Скорее любопытный.

– Ну, здравствуйте, коли не шутите, – продолжил он, широко улыбаясь. – Вы откель такие будете? Дорога-то у нас одна, ведет от старых штолен да развалин замковых, а оттель никто давненько не хаживал. Тока свои, деревенские, и шастают, и то редко. А рожи, гляжу, у вас не наши – городские, сразу видать.

– Здравствуйте, – взял я инициативу в свои руки. – Мы немного заблудились, идем издалека. Сбились с пути, забрели вот к вам. Не подскажете, что это за край, чьи земли?

– Чьи земли, чьи земли, – засмеялся староста, поправляя кепку. – Наши земли, родимые! Раньше-то, конечно, баре тут сидели, Розенхраны эти, золотом давились, а нынче – вольные мы, приписаны к Объединенной Московии. Слыхали про такую?

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Московия? Наша? Та самая, из которой я родом? Вот это поворот!

– Слыхали, – ответил я сдержанно, стараясь не выдать волнения. – Значит, Московия. А конкретно это где? Губерния какая?

– Дык Пермь-губерния, – развел руками Потап Генрихович. – Край тут у нас забытый богом да людьми, золотой когда-то назывался. А теперича – дыра дырой. Вы, никак, не здешние, коли не знаете?

– Не здешние, – подтвердил Григорий, выходя вперед. – Издалека мы. А скажи-ка, уважаемый, что за святилище мы у развалин замка видели? Небольшое, с каменным истуканом?

У старосты глазки хитро сощурились, усы дернулись.

– Святилище? – переспросил он, почесывая затылок. – А-а, это вы про то, что у развалин? Так это… ну, старина тут. Еще при барине поставили. Давно, лет двести, поди, будет. А то и больше.

– А кому посвящено? – не отставал Григорий.

– Да кому ж его посвящают, – увертливо ответил Потап Генрихович, отводя взгляд. – Старым духам, лесным да небесным. Глупость одна, бабы все балуются. Веры в том нет, так, обычай.

Он явно лукавил. Я видел это по тому, как нервно он теребил пуговицу на куртке, как взгляд его бегал от одного к другому. Да и святилище не выглядело заброшенным и наспех сделанным.

– А зачем обычай, если веры нет? – мягко спросил я. – Хотя если не хотите говорить, то и ладно.

– Отчего ж не хочу, – обиделся староста, но как-то неестественно, наигранно. – Все я хочу. Да вот что рассказывать-то? Камни они и есть камни. А вы, поди, с дороги устали, проголодались? Давайте-ка я вас накормлю, баньку истоплю, отдохнете с дороги. У меня жена – мастерица щи варить, пальчики оближете!

– Спасибо на добром слове, – остановил я его, – но мы торопимся. Может, просто укажете, где продуктов прикупить? Мы заплатим.

– Продуктов? – староста явно расстроился, что его гостеприимство отвергли. – Да какие продукты, окститесь! Я ж от чистого сердца! А платить… ну, ежели настаиваете, то у нас лавка имеется. Вон через два дома, с зеленой крышей. Там и хлеб, и крупы, и сало – все есть. Скажете Марьяне Михалне, что от меня, живо всем обеспечит.

– Благодарствуем, – кивнул я и направился к лавке.

Григорий задержался на секунду, бросив на старосту долгий, внимательный взгляд, и последовал за нами.

– Что думаешь? – тихо спросил он, когда мы отошли подальше.

– Думаю, что врет он про святилище, – ответил я также тихо. – И про старых богов тоже врет. Что-то там нечисто.

– А может, он просто не хочет с чужими откровенничать? – предположил он. – Вон у нас в деревне тоже чужаков не очень жаловали.

– Может, и так, – не стал спорить я. – Но святилище это… Нельзя сказать, что оно точно под источник сделано, но все равно не просто же так! Даже если и старым

– Понятное дело, – вздохнул Григорий. – Алексей Николаевич, вы точно хотите в это влезать?

– А у нас есть выбор? Нам же все равно искать источник.

– Тогда может его искать в комфорте? – он пригляделся к окнам, в которых то и дело появлялись любопытные лица.

– Нет, доверия у меня к этой деревне нет. Продуктов купим, а магия с остальным поможет. Одно радует, что нас забросило не куда-то, а в родные практически края.

– Забыли дату спросить, – вдруг вспомнил Григорий.

Я лишь махнул на это рукой, вопросы про календарь быстро отошли на второй план под грузом загадки источника.

Когда мы дошли до лавки с зеленой крышей, это оказался не магазин, а обыкновенный дом. Нас встретила статная женщина в разноцветном платке, из-под которого торчали светлые кудри.

– Ой, гляди-кось, мужики какие справные! – всплеснула руками Марьяна Михайловна, окидывая нас с Григорием оценивающим взглядом. – А я уж думала, Потап Генрихыч меня разыгрывает, когда кричал через забор, что гости объявились. Заходите, заходите, чего на пороге-то топтаться!

Она отступила вглубь просторных сеней, пропуская нас внутрь. В доме пахло свежим хлебом, сушеными травами и еще чем-то неуловимо домашним, отчего у меня невольно засосало под ложечкой.

– Так что привело вас в наши края? – Марьяна Михайловна уже хозяйничала у печи, доставая откуда-то с полок корзины и мешочки. – Или Потап Генрихыч уже выведал все, язык-то у него без костей?

– Дороги мы ищем, – уклончиво ответил я, разглядывая обстановку. – Да и подкрепиться не помешало бы. Староста сказал, у вас продукты можно купить.

– Купить, – усмехнулась женщина, поправляя платок. – Ой, городские, городские. У вас все купить да продать. А у нас тут, мил человек, деньги не больно-то и ходят. Так, обменом больше перебиваемся. Но коли надо – продам, отчего ж не продать?

Она ловко выхватила из шкафа пузатый кувшин и поставила на стол.

– Молочка свежего? Или, может, кваску? А то вон лица у вас усталые, небось, не одну версту отмахали.

– Спасибо, – кивнул Григорий, присаживаясь на лавку. – Мы по делу. Продукты нам нужны. Хлеб, крупы, сало, если есть. На несколько дней.

– Экий ты прыткий, – засмеялась Марьяна Михайловна, но уже доставала с полок свертки. – Всё у нас есть. И хлеб, и крупа, и сало – пальчики оближешь, копчёное, с чесночком. Вон на окне гляньте, там и колбаски домашней кусок лежит.

Я машинально повернул голову и действительно увидел на подоконнике аппетитный свёрток. Но взгляд зацепился за другое – за маленький, почти незаметный рисунок углем на косяке двери. Те же символы, что и в святилище.

– А что это у вас? – спросил я как можно небрежнее, кивая на рисунок. – Тоже старые духи?

Марьяна Михайловна проследила за моим взглядом и хитро прищурилась.

– Ой, да это баловство одно, – отмахнулась она, но как-то наигранно. – Старухи наши, знаете ли, маются от безделья. Сидят, в небо глядят да молятся, чтоб золотишко снова в наших краях народилось. Шахты-то вон все пустые стоят, работы нет, мужики шастают без дела. Вот и придумали себе забаву – старым богам кланяться. Авось, думают, услышат да пошлют удачу.

– И часто молятся? – поинтересовался Григорий, тоже заметивший рисунок.

– Да как сказать, – пожала плечами женщина, укладывая в корзину свертки. – Кто когда. Вы на них не смотрите, они безобидные. А вы, видать, маги будете? Я ж чую – от вас силой тянет, аж в носу свербит.

Я невольно улыбнулся. Чутье у нее было отменное.

– Есть такое, – не стал отрицать я. – А что, у вас магов мало?

– Да какие маги, – махнула рукой Марьяна Михайловна. – Были когда-то, да перевелись. Сейчас ежели кто и колдует по мелочи – так это бабки знающие, травы там собирают, порчу снимают. А сильных, как вы, отродясь не видывали.

Она закончила укладку и поставила перед нами полную корзину. Хлеб, крупы, сало, даже банка с мёдом нашлась и связка сушеных грибов.

– Всё честь по чести, – объявила она, вытирая руки о фартук. – Берите, не стесняйтесь.

– Сколько с нас? – спросил я, глянув на Григория, хотя он мне так и не ответил, есть ли у него с собой деньги.

Марьяна Михайловна вдруг сделалась серьезной, погрозила мне пальцем.

– А вот деньгами я с вас брать не стану, – заявила она. – Вы, я вижу, люди хорошие, не чета проходимцам, что иногда забредают. А у меня к вам просьба будет.

Мы с Григорием переглянулись.

– Какая? – настороженно спросил я.

– Да ерунда, считай, – улыбнулась женщина. – Колодец у нас на заднем дворе заилился совсем. Вода мутная пошла, пить нельзя. А мужики наши всё руки не доходят почистить. Вы ж маги сильные, может, поколдуете там маленько? Очистите водицу-то? А я вам за это продукты отдам и ещё спасибо скажу.

Я опешил. Колодец? Простая чистка колодца? За магию, которая здесь, судя по всему, была в достатке? Я ещё раз оглядел женщину – никаких признаков магического истощения, обычная деревенская баба, крепкая и здоровая.

– А почему сами не почистите? – спросил Григорий, озвучивая мои мысли. – Магии вроде хватает.

– Так нет у нас магов, – развела руками Марьяна Михайловна. – Я ж говорю: бабки только по травам, да и те силу растеряли давно. А вы – вон какие! Вам раз плюнуть, а нам польза.

Что-то здесь было не так. Слишком уж просто, слишком обыденно для такого подозрительного места. Но и отказаться напрямую – значило вызвать подозрения.

– Хорошо, – кивнул я, принимая решение. – Показывайте ваш колодец.

Марьяна Михайловна расцвела в улыбке.

– Вот и ладненько! Вот и спасибочки! Проходите на задворки, я сейчас догоню, только фартук сниму.

Она упорхнула в комнаты, а мы с Григорием вышли через черный ход во двор. Там действительно обнаружился колодец – старый, срубовый, с покосившимся воротом.

– Чуешь? – тихо спросил я Григория, когда мы остались одни.

– Чую, – кивнул он. – Магия есть, но какая-то странная. Спертая, что ли. Или заговоренная.

– То-то и оно. Чистка колодца, – усмехнулся я. – Как думаешь, что там на самом деле?

– А кто ж его знает, – пожал плечами Григорий. – Может, проверка. Может, подсказка. Может, ловушка.

– Будем смотреть, – решил я. – Но без глупостей. Если что – уходим сразу.

Марьяна Михайловна выскочила во двор уже без платка, светлые кудри растрепались, на щеках румянец.

– Ну что, касатики, приступать будете? Или обождать?

– Можно начинать, – ответил я, подходя к колодцу и заглядывая внутрь.

Глубокая темень, оттуда тянуло сыростью и… магией. Определенно магией. Не мёртвой, не отравленной, а словно спящей. Или запертой.

– Марьяна Михайловна, – обернулся я к женщине. – А давно колодец испортился?

– Да еще и месяца не прошло, поди, – вздохнула она. – А то и больше. Все собирались починить, да никак. Как удачно, что вы к нам пришли, а то бы совсем бы крест на нем поставили. Пришлось бы к Агафье ходить, а она жадная, что снега зимой не допросишься!

– А до этого вода чистая была?

– Чистая, чистая, – закивала она. – Лучшая в деревне, между прочим. Все к нам ходили за водой, даже Потап Генрихыч не брезговал. Всегда хвалил!

Я переглянулся с Григорием.

– А если точнее? – я пытался вспомнить, когда Жустинэ разнесла наш дом в Корте.

– Да кто уж упомнит! – всплеснула руками хозяйка. – Берут же воду ведрами! Недели три так точно.

– Марьяна Михайловна, а сегодня какой день?

– Четверг с утра был, как сейчас помню, смотрела в календарь.

– А число?

Я затаил дыхание, ведь сейчас мы будем точно знать, перекидывала нас кошка только на расстояния или еще и во времени. Вот только тут же встал и другой вопрос: а когда все началось-то⁈

– Дык семнадцатое августа, – удивленно моргнула Марьяна Михайловна. – Видно, что давно путешествуете, совсем из времени выпали! Да разве это важно! Или же праздник какой? Колодцем-то будете заниматься?

– Будем, только не мешайте, – сурово сказал я, думая совершенно о другом.

Получается, что с момента взрыва в доме прошло на день меньше. Потому что в Корт мы прибыли именно сегодня, семнадцатого августа.

Да что же это у атарангов за магия такая⁈

Глава 13

– Если и есть источник, – тихо сказал я Григорию, – то логично предположить, что он на дне колодца. Иначе какой смысл?

– Но перенесли-то нас к развалинам.

– Да, но возможно, он там находился раньше, мол, остаточный след и все такое.

– С учетом всего где вы были и где находили артефакт, то я поверю во что угодно, в том числе и в источник на дне колодца.

Мы еще несколько мгновений рассматривали черную воду и нашим задумчивым отражением, пока вдруг Марьяна Михайловна не привлекла внимание.

– А кто тут такой хорошенький? Такой черненький? Такой худенький? Откуда ж ты взялся?

Мы с Григорием обернулись и без удивления обнаружили знакомую мордочку Ли, который сидел в траве и наблюдал за нами.

– Привет, приятель, – позвал я его, – пришел помогать?

– Так-то ваш, что ли? – всплеснула руками хозяйка дома. – А что ж вы его не кормите-то! Сейчас я молочка ему принесу.

Ли возмущенно на нее посмотрел, а Григорий улыбнулся.

– Лучше рыбу, он у нас привереда.

И вдруг кот зашипел так, что у меня в ушах зазвенело.

– Чевой? – испуганно дернулась Марьяна Михайловна с лавочки. – Чево эт он у вас?

– Кота никогда не видели? – огрызнулся я, придерживая Ли рукой. – Обычный, деревенский. Мышей ловит.

– Ага, – хмыкнул Григорий, едва сдерживая улыбку. – Мышей. Трехцветных. Размером с телёнка.

Я мысленно пообещал ему все кары небесные за такой сарказм, но вслух ничего не сказал. Ли тем временем успокоился, только когти все еще впивались мне в ключицу.

– Таум опаусно, – прошептал он, нервно дернув ушами. – Таум…

– Что там? – перебил я.

– Не поунимаую, – признался кот. – Ноу силау плохауя. Чужаяу. Не науша.

Это было уже интересно. Если атаранг не узнаёт магию – значит, либо она древнее его, либо пришла откуда-то совсем издалека. И то и другое для нас сейчас – проблема.

– Ладно, – решился я. – Будем смотреть.

Я протянул руку над срубом, прикрыл глаза и потянулся к магии. Осторожно, тонкой ниточкой, чтобы не спугнуть то, что там прячется.

И сразу понял – прав Ли. Чужая. Не атарангов, не наших магов, вообще никакая из тех, что я встречал раньше. Магия не сопротивлялась, не нападала, но и не подпускала к себе – скользила сквозь пальцы, как ртуть, и утекала вглубь колодца.

– Там что-то есть, – сообщил я остальным. – На дне. Живое или… или не совсем.

– На дне? – Марьяна Михайловна подскочила к нам с крыльца. – Небеса с вами! У нас же дна-то никто не доставал! Колодец старый, еще при Розенхранах копали, ба-а-альшущий! Говорят, до подземных вод самых, до самых глубин!

– При Розенхранах, значит, – задумчиво протянул я.

История с разорившейся династией золотопромышленников обрастала новыми подробностями. Если они копали колодец так глубоко, что достали до чего-то нехорошего… Или кто-то специально спрятал здесь то, что сейчас из-за выкрутасов с силой начало портить воду.

– Григорий, держи, – я снял с плеча кота и передал ему. – Если что сразу уводи Марьяну Михайловну в дом и сидите там.

– А вы? – насторожился он.

– А я полезу.

– Куда⁈ – одновременно ахнули Григорий и Марьяна Михайловна.

– В колодец, – спокойно ответил я, прикидывая, хватит ли веревки на вороте. – Не волнуйтесь, я не тону в жидкостях. А там, судя по запаху, вода есть.

Вода сомкнулась надо мной с противным чавкающим звуком, будто нехотя принимая меня в свое нутро. Холод пробирался под кожу, но дышалось легко – спасибо подземному озеру и малышу змеенышу, которые наградил меня этой странной способностью.

Я огляделся.

Здесь, под водой, колодец расширялся, превращаясь в настоящую подземную полость. Стены раздвинулись, уходя в темноту, и я понял, что Марьяна Михайловна не врала – этот колодец действительно копали до самых подземных вод. Вот только воды эти оказались непростыми.

Магия здесь была везде. Она струилась мутными потоками, клубилась чёрными пятнами, оседала на камнях липкой зеленой слизью. И вся – чужая. Такую я еще не встречал в своих скитаниях.

Древняя. Голодная. Злая.

Я поправил на себе защитные заклинания – они светились слабым рыжеватым светом, отгоняя самую агрессивную дрянь, что плавала вокруг. Маскировка тоже держалась, хотя я сомневался, что здесь она нужна. Вряд ли то, что обитает на дне, смотрит глазами.

Главное, что и источника здесь не было.

Я понял это сразу, едва погрузился. Источники атарангов ощущались иначе – даже испорченные, даже сломанные, они несли в себе отголосок той древней силы, что создала этот мир. А здесь было что-то другое. Что-то, что спало веками и проснулось совсем недавно.

Примерно тогда, когда Жустинэ разнесла наш дом в Корте.

Совпадение? Или эта древняя тварь почуяла всплеск магии и потянулась к ней, как мотылек на языки пламени?

Я оттолкнулся от поверхности и начал погружаться глубже.

Вода темнела с каждым метром, становясь густой, как кисель. Грязь плавала хлопьями, задевала лицо, липла к одежде, но сквозь защиту пробиться не могла. А вот магия… магия пробивалась.

Она давила на виски, ввинчивалась в уши, пыталась пробраться в сознание липкими щупальцами. Я отгонял ее, ставил дополнительные слои, но с каждым метром это становилось все труднее.

Десять метров. Двадцать. Тридцать.

Свет над головой давно исчез, и теперь я ориентировался только по магическим всполохам, что били откуда-то из глубины. Там, внизу, что-то пульсировало – мерно, тяжело, как огромное сердце спящего великана.

Только не спал он уже. Проснулся.

На пятидесяти метрах давление стало невыносимым. Магия твари облепила меня со всех сторон, пытаясь продавить защиту, разорвать её, добраться до теплой человеческой плоти. Я чувствовал ее голод – настоящий, первобытный, не знающий насыщения.

И вдруг в этой тьме, в этой мутной взвеси я увидел его.

Огромный, бесформенный, он лежал на дне подземного озера, занимая собой все пространство. Тело его переливалось черным и мутно-зеленым, сотни отростков тянулись в разные стороны, впиваясь в стены, в дно, в воду. Он дышал – медленно, тяжело, и каждое его дыхание вздымало тонны воды.

Я замер, боясь пошевелиться.

А тварь открыла глаза.

Их было много – десятки, сотни маленьких глаз, разбросанных по всему телу. И все они смотрели на меня.

Глядя на него, я понимал, что он слишком давно родился и сейчас только и ждет, чтобы его обед – то есть я – сам подошел ближе. Думаю, если бы не защитные заклинания, то подплыл бы как миленький, не оглядываясь на муть и вид этой твари.

Мысли ворочались в голове медленно. Тонкими лучиками вспыхивал и тут же таял интерес: что это за существо? Как его убить? Можно ли его убить, вообще?

С другой стороны, какая разница? Оно проснулось, испортило воду в колодце, из которого пьют очень многие. Что дальше? Люди сами начнут прыгать сюда и на всех парах бросаться в пасть?

Нет, это не правильно.

Медленно, словно во сне, я поднял руку и сформировал шарик рыжего света. Тварь заворочалась, заморгала, нервно реагируя на мою магию. Мути вдруг стало больше, запахло гнилью. Она оседала во рту, забивая все своим отвратительным вкусом.

Надо было использовать плетение на дыхание под водой, а не полагаться на магию Милаша! Но уже перестраивать толстый слой заклинаний было не с руки.

Рыжий свет разгорался в моей ладони, отбрасывая жуткие тени на стены подземной полости. Тварь дернулась, заворочалась, и сотни ее глаз уставились на меня с новой силой – голодные, злые, но… испуганные? Нет, скорее настороженные. Словно она узнавала эту магию.

– Извини, приятель, – прошептал я одними губами. – Но ты выбрал не то время, чтобы проснуться.

Я метнул шар.

Рыжее сияние вспыхнуло ослепительным пламенем, разрезая черноту подводного царства. Языки огня такие странные в этом месте росли на глазах, пробивая себе путь через гнилую силу, делая воду почти прозрачной, а заодно и снимая с меня липкую дрянь, что облепила со всех сторон. И через мгновение обрушилось на тварь.

Вода взорвалась.

Существо забилось в конвульсиях, его отростки дергались, впиваясь в стены, выдирая куски камня. Из сотен невидимых глазу глоток вырвался беззвучный крик – я чувствовал его каждой клеточкой тела, каждым нервом. Он пронзал насквозь, сминал заклинания, рвал защиту в клочья.

А потом тварь ударила в ответ.

Ментальная атака обрушилась на меня всей своей древней мощью. Я даже вскрикнуть не успел – просто рухнул в бездну чужого сознания, теряя связь с реальностью.

Защитные заклинания лопнули как мыльные пузыри. Маскировка рассыпалась в пыль. Даже рыжий шар, что еще дожирал тварь, потускнел и погас.

Я падал.

Падал сквозь время.

И видел.

Они были первыми. Еще до атарангов, до людей, до всего, что дышит и мыслит. Когда мир только формировался, когда магия текла реками, не зная берегов, эти существа рождались из самой ее сути. Их называли по-разному, но имя не имело значения. Они были просто – есть. Жить. Питаться.

Они не знали зла. Не знали добра. Они просто существовали, впитывая магию, как губка впитывает воду. А когда магия остыла, когда атаранги создали порядок, они ушли вглубь. Заснули. Стали ждать.

Века. Тысячелетия.

Их сон был глубок, но не вечен. А потом что-то изменилось. Магия, так долго лежавшая мертвым грузом, вдруг ожила. Всколыхнулась. Пошла рябью по подземным водам, проникла в самые глубокие щели и коснулась спящих.

И тот, кто был передо мной, проснулся.

И был голоден. Не по своей воле, не из злобы – просто так устроен. Голод толкал его вверх, к источнику живой магии, к тем, кто мог ее дать. Он не хотел убивать. Он просто хотел есть.

Но мир изменился. Магия стала другой – жестче, плотнее, грубее. Она жгла его изнутри, отравляла, убивала. Он заболел. Задыхался в этой новой реальности, метался в подземной клетке, отравляя все вокруг своей болью.

А потом пришел я и убил его.

В последней вспышке угасающего сознания я почувствовал не злость, не ненависть, а самое простое облегчение.

«Спасибо», – то ли услышал, то ли ощутил я его последний вздох.

Я вынырнул из видения с диким криком, раздирающим горло. Вода хлынула в рот, и я закашлялся, забился, пытаясь вдохнуть. Легкие горели огнем.

Воздух!

Я же не поставил заклинание дыхания!

Паника ударила ледяной волной, но тут же отступила: я вспомнил. Милаш. Подземное озеро. Его дар, что остался со мной навсегда.

Я дышу. Я жив.

Вокруг медленно оседала муть, вода светлела, очищаясь от гнили и скверны. Тварь исчезла, оставив после себя только слабое золотистое свечение – остатки той древней силы, что питала ее веками.

Я сглотнул, чувствуя, как восстанавливается защита. Сама, без моего участия, будто организм учился дышать заново.

Вот же гадство. Надо будет потом проверить, не осталось ли где еще таких спящих красавцев. Не хотелось бы с ними случайно встретиться!

Я огляделся. Вода действительно становилась прозрачной – рыжая магия выжгла не только тварь, но и всю дрянь, что болталось вокруг. Теперь из колодца можно снова пить.

Я уже собрался подниматься, как вдруг заметил странное течение. Оно чем-то отличалось от остальных, и сначала я даже не поверил своим глазам. Приглядевшись, понял в чем дело.

Тонкая струя чистой воды с мельчайшими искорками силы тянулась куда-то в сторону, уходя в узкий лаз, которого я раньше не видел. Он находился как раз позади той твари, которую я убил.

Я подплыл ближе, закрыл глаза и попытался потянуться к магии, что текла вместе с водой. И понял – лаз уходил горизонтально, в сторону развалин замка.

Вода. Она несла в себе силу. Но не ту, что осталась после твари, а наоборот: очищенную, безопасную, и очень насыщенную магией. И этот поток уходил прямо к замку Розенхранов.

Вот оно что! Наверное, там и находится источник!

Я с трудом выбрался из колодца – веревка болталась где-то сверху, пришлось подниматься на воздушной подушке, тратя остатки сил. Григорий встретил меня бледный как мел лицом и укоризненным взглядом.

– Рад вас видеть в добром здравии, – выдохнул он, явно расслабившись. – Особенно я впечатлен потоком рыжего света из колодца.

– Все в порядке, опасность миновала, – перебил я отряхиваясь. – Кот где?

– На крыше сидит, отказывается слезать. Говорит, вода – не его стихия.

Я хмыкнул. Ли всегда умел найти оправдание.

Марьяна Михайловна выскочила из дома с криками:

– Ой, батюшки! Живой! А мы уж и не чаяли! Григорий вон места себе не находил, все по двору метался, а я уж и свечку поставила, и…

– Вода чистая, – остановил я ее. – Можете пить.

– Ой, спасибо, касатик! – всплеснула она руками. – Вот удружил так удружил! А то наши-то мужики – разве ж дождешься от них помощи? Только и знают, что на завалинках сидеть да семечки лузгать! Эх, мужики пошли, одно название! Вот раньше были мужики, при Розенхранах-то…

Она тараторила без умолку, но я слушал вполуха. Мысли были заняты подземным потоком.

– Спасибо за продукты, – перебил я, принимая из ее рук корзину. – Нам пора.

– Куда ж пора? Отдохнули бы! – запричитала женщина, но я покачал головой.

Григорий догнал меня у калитки.

– Нашли что-то?

– Нашел, – кивнул я. – Подземная река. Уходит под замок. Вода там с магией и весьма знакомой нам, – я перевел взгляд на кота. – Думаю, именно это подпитало тварь в колодце, но главное – там же может быть и вход куда-то еще.

– К источнику?

– Или к тому, что его заменяет.

Мы вышли из деревни под любопытными взглядами из окон. Ли перебрался ко мне на плечо, недовольно фыркал и отряхивался – видимо, пребывание на крыше его не порадовало.

– Яу знаул, чтоу ты спраувишься, – заявил он. – Ноу боульше я тудау не подоуду.

– Договорились, – усмехнулся я.

Григорий тем временем сосредоточился, прикрыл глаза и вытянул руку в сторону холмов. Вода была его стихией, и сейчас он чувствовал подземный поток лучше любого компаса.

– Туда, – указал он. – Метров пятьсот прямо, потом поворот на восток.

Мы пошли.

Земля под ногами была сухой, выжженной солнцем, но я чувствовал, как глубоко внизу течет та самая река. Она несла в себе частички магии атарангов и источника. Теперь наша задача была найти его и активировать. Один минус – я точно знал, что придется опять спускаться под землю.

Через полчаса мы вышли к развалинам замка, не дойдя до него каких-то двести метров. Но даже на таком расстоянии остатки этой невероятной постройки нависали над землей мрачными тенями, напоминая о былом величии и неизбежном падении.

– След теряется, – нахмурился Григорий. – Здесь вода уходит глубже, я не могу проследить. Может, вы попробуете, Алексей Николаевич?

– Мне нужно немного передохнуть, – я вкратце рассказал, что увидел на дне колодца.

Григорий поморщился, сказав, что пить он воду здесь никогда не будет. И это несмотря на все мои заверения, что она стала чистой.

Тем временем мы остановились у огромной каменной арки, за которой зияла чернота. Шахта. Замурованная. По ней видно, что она была очень старой: перекрытия давно сгнили, а вокруг уже выросла трава по пояс.