Текст книги ""Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Николай Свечин

Соавторы: Сергей Карелин,,Алексей Андреев,Денис Нижегородцев,Лев Котляров,Диана Маш,Владлен Багрянцев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 209 (всего у книги 349 страниц)

Ну а Юра, получая первые удары, лишь улыбался. А заодно… заранее начал повторять код, услышанный от Викентия Саввича в хижине фермера: «Три шестнадцать двести шестьдесят восемь, пять одиннадцать двести четыре, семь семнадцать пятьсот пятьдесят пять, шесть… ой, то есть… семь двадцать четыре тысяча девятьсот тринадцать». И затем повторил снова уже уверенно: «Семь двадцать четыре тысяча девятьсот тринадцать!»

Он припомнил код еще во время «домашнего ареста» на пароходе, возвращаясь в Россию из Штатов. И потом повторял про себя каждый день! На всякий случай. Чтобы, ежели кто покусится на его тело или душу, не убиться по-настоящему, а перенестись куда-нибудь! И вроде как получилось.

Глава 12. Отстойник душ

1

– Добро пожаловать в отстойник, или накопитель душ! А также в чистилище, загробный мир, преисподнюю, личный ад – это кому как больше нравится, хотя суть одна, как говорится, те же яйца, только в профиль! – и собеседник поклонился.

На вид это был всамделишный самурай, будто сошедший со старинной японской гравюры, одетый в традиционное кимоно и вооруженный острым клинком – катаной. Пространство вокруг него напоминало райский сад, но тоже с восточным отливом. И как бы в подтверждение этих наблюдений он выхватил из ножен меч и рассек пополам падающую с дерева сливу…

– Ловко! – признался Юра.

…Успев насадить обе половинки на меч и предложить угоститься любой из них.

– Спасибо! – Бурлак потянулся за райским плодом, но тут же едва не лишился руки.

Самурай снова подбросил кусочки сливы в воздух и множеством взмахов меча растер их в мелкий порошок.

– Понимаю твое удивление, – участливо улыбнулся он. – И, предупреждая будущие ошибки, сразу рассказываю, чего здесь лучше не делать. По большому счету, всего двух вещей. Во-первых, не надо ничего трогать, срывать и тем более пробовать – плохая примета. И во-вторых, смотреть на свое отражение… Хотя второе назвал бы даже вкусовщиной, но лично я пока бы не советовал.

– А ты кто? Проводник по этому месту? – догадался Юра.

– Так точно! – и самурай вновь рассек воздух катаной, но уже в рамках приветственного жеста.

– А можно больше так не махать? И… имя у проводника есть? – спросил Бурлак.

– Пока нет, но ты можешь его дать! Не махать тоже можно, – и он убрал меч в ножны. – Хозяин – барин.

– Хочешь сказать, что и ты, и весь этот японский сад – продукт моего воображения?

– На восемьдесят один процент.

– А на девятнадцать что?

– Проекция реального места, если конкретно – из японской префектуры Нагасаки.

– Так, ладно, яснее не стало. Давай дадим тебе какое-нибудь самое распространенное японское имя. Какие сейчас популярны?

– Сейчас – это когда?

– Допустим, в две тысячи двадцать третьем году.

Самурай на мгновение задумался, словно компьютерная программа просчитывала ответ, но именно что на мгновение, после чего выдал:

– Могу предложить на выбор: Ацуши.

– Вот на нем и остановимся, Ацуши-сан! – перебил попаданец. – Думаю, есть вопросы поважнее, чем полчаса выбирать тебе имя!

– Не могу с вами не согласиться, – и самурай снова поклонился Бурлаку.

– Прекрасно! Только у меня тоже будут два предупреждения во избежание ошибок… Во-первых, предлагаю перейти на «ты». И, во-вторых, начинай уже экскурсию, а то я сдохну от любопытства, прежде чем успею что-либо понять! – Юру наконец отпустило, и он расхохотался.

Самурай тоже похихикал для порядка. После чего они отправились гулять по загробному миру. Хотя по-прежнему проекция места из префектуры Нагасаки больше напоминала райский сад, чем геенну огненную, описанную Данте и другими религиозными авторами.

2

– Первый вопрос напрашивается сам собой… – начал Бурлак.

– …Почему отстойник душ, он же – преисподняя, выглядит скорее как райское место, а не наоборот? – закончил за него Ацуши.

– Ты еще и мысли мои читаешь, – констатировал Юра.

– Сложно не читать, будучи продуктом твоего же подсознания. А отвечая на твой вопрос, напомню русскую народную мудрость, гласящую, что первое впечатление обманчиво.

– Особенно смешно слышать об этом от японского самурая! И… ты что-то еще упоминал про личный ад, а это как понимать?

– Так и понимать. Личный ад у каждого свой. Для тебя им будет этот сад. А для условного Игоря Ивановича Корнилова – маленькая каптерка в войсковой части номер двадцать пять сорок три, где старшина Бедняков снова начнет докапываться до салаги, как в первый раз…

– Не говори мне про Корнилова! Расскажи лучше про японский сад!

– Не вопрос.

Они завернули за куст прекрасных разноцветных азалий и оказались на пригорке, с которого лучше всего можно было обозревать окрестности. Внизу, сколько хватало взгляда, простирался сад, вдоль пешеходных дорожек журчали ручьи, а над ними были переброшены ажурные мостики. Один из них был больше других.

– Интересует вон тот ручей с мостом? – спросил Ацуши, прочитав мысли Юры.

Тот кивнул.

– Это не ручей, а великая река Сандзу. Не Волга, конечно, но и Япония – не Россия. При этом река несет серьезное сакральное значение, отделяя преисподнюю от мира живых. Чтобы попасть сюда, нужно пересечь бурный поток. Причем как именно ты это сделаешь, зависит от праведности при жизни. Благочестивая душа перейдет реку по тому новому и красивому мосту, а вот грешнику придется пуститься вплавь, да еще и среди адских тварей, которые только и ждут, чтобы напасть!

– И как мы намерены ее переплывать?

– А никак! Ты уже ее как-то переплыл, раз оказался здесь. Идем дальше. На другой стороне реки тебя встретили два демона: умудренный жизнью старик и пожилая женщина.

Юра присмотрелся – так и есть, выделив парочку типичных японских пенсионеров.

– Женщина зовется старухой, забирающей одежду, – продолжил Ацуши, – а дед – стариком, вешающим одежду. Их роль понятна из приведенных обозначений. Одна раздевает вновь прибывшего, а другой развешивает его одежду на деревья, растущие у реки. Да, забыл добавить: если дерево сильно прогибается под одеждой, это значит, что человек при жизни совершил много тяжких грехов.

Юра снова всмотрелся – не его ли там одежда? Потому что куст сакуры у реки согнулся до самой земли…

– Ну а если у кого-то совсем не окажется одежды, старик со старухой, не раздумывая, сдерут с него кожу! – добавил самурай.

– Сильно, – Юра сглотнул и почему-то захотел сменить тему. – Так что ты там говорил про Корнилова? Где он сейчас?

– Тело или душа?

– И тело, и душа!

– Тело пока еще в реликварии, то есть спецхране в Арзамасе-16. Но уже через пару дней Геращенков наконец подпишет все бумаги, и его сожгут в печи.

– Уфф! – присвистнул Бурлак, ему стало даже немного жаль бывшего подельника.

– А что касается души. – Ацуши ненадолго задумался: словно компьютерная программа просчитывала его ответ, разве только пикселями не пошел. – …Из тела подполковника в две тысячи двадцать третьем она переместилась в тело бродяги Гнойного в тысяча девятьсот восьмом. Поменяв документы на имя Двуреченского, благополучно дожила до девятьсот тринадцатого, пока не встретилась с тобой. И уже во время памятной дуэли в американском штате Коннектикут поменялась телами с капорником Ратмановым, убежав куда-то в американские дебри…

– Это все я знаю, – скривился Юра. – А что дальше с ним будет? Без своего первоначального тела душа ландаунутого существовать разве может?

– И да и нет. С одной стороны, без тела он уже никогда не сможет вернуться из командировки, в себя прежнего! Чем, кстати, и шантажировала его СЭПвВ, ограждая от чересчур резких действий.

– Ты читаешь мои мысли, – признался Бурлак. – А-то я все думал, что ему мешало перенестись куда угодно из своего тела и не устраивать эту многомесячную погоню от СЭПвВ?

– Да, это была большая игра в кошки-мышки.

– И поняв, что просто так они от него не отстанут, он нацелился уже на мое, то есть ратмановское, тело и мою, ратмановскую, долю в наследстве Бугрова, – констатировал попаданец.

– Так и есть.

– А как же он вселился в Ратманова, если даже в СЭПвВ ничего не знают о технологии перемещения душ «по горизонтали», внутри одного времени?

– Ты же знаешь Корнилова. В своей области он, пожалуй, не менее гениален, чем тот же Ландау. На заседании ячейки в девятьсот тринадцатом году много говорилось о том, что он сплел паутину, заставив агентов работать не столько на организацию, сколько на самого себя. Но эта же характеристика касается его деятельности не только в прошлом, но и в настоящем! Во многом он замкнул на себя работу лаборатории на Лубянке и нескольких ведущих аналитиков, продолжавших расшифровывать код Ландау. Игорь Иванович исходил из простого тезиса: если научились перемещать сознание из одного тела в будущем в другое тело в прошлом, почему бы не сделать это и для двух тел в одном времени, выглядит не более фантастично, ведь правда? И постепенно пришел к искомой комбинации…

– Какой? Как ему удалось провернуть этот «чендж» с моим телом? – не выдержал Юра.

– Три момента вместе. Причем совместить все в нужной пропорции было не так просто, потому он и не спешил и даже не решился сделать это еще в России. Во-первых, нужна была одновременная смерть обоих тел в непосредственной близости друг от друга, – самурай принялся загибать пальцы. – Во-вторых, код Ландау, где Корнилов в качестве даты приземления назвал бы тот же год, месяц и день, из которого перемещал свое сознание. Ну и в-третьих, нужна была убойная доза инъекции Геращенкова, опять же для вас обоих.

– Поэтому он так спокойно слушал рассказы о моих «сновидениях», о том, что СЭПвВ пыталась увеличить мне дозу «лекарства»! – смекнул Юра.

– Именно. Одно из свойств этого раствора в том, что он задерживает своего реципиента внутри одного времени, не позволяя тому сваливаться ни в какое другое, другими словами – сбежать.

– И точно такую же штуку кололи «трупу» Корнилова в реликварии, уверенные в том, что он не умеет перемещаться между телами внутри одного времени! Ну а догнать дезертира в теле Двуреченского казалось лишь делом времени.

– Точно так.

– Но погоди. Геращенков тоже не дурак! Он допросит тех, кто имел контакты с Корниловым в будущем, и узнает от них о возможности меняться телами «по горизонтали»?!

– Не скоро. Игорь Иванович тоже знает толк в конспирации. Явные контакты давно подтер, искомых людей уже нет, в том числе физически… Самые информированные – давно в другом теле и времени.

– Гениально!

– А я говорил, что он второй после Ландау. А может, и.

– Слушай, вопрос немного не по теме! – Бурлак отчего-то напрягся и перебил собеседника. – А почему я, почти повторив код, услышанный от Корнилова, оказался не на Лубянке, не в другом теле в том же времени и даже не на Канатчиковой даче[160]160
  Местность на юге Москвы, где еще до революции располагалась крупнейшая в городе психиатрическая лечебница. Позднее о ней пел даже Высоцкий: «Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача, вся Канатчикова дача к телевизору рвалась.»


[Закрыть], а здесь – в отстойнике душ?!

– Основная причина – ошибка в коде, – буднично пояснил самурай.

– Что?.. Я… Я сразу же поправился! – Юра припомнил, что действительно «переговорил» одну цифру во время последнего перемещения во времени. Но сделал это очень быстро! Если бы они были в школе, это считалось бы даже не ошибкой, а помаркой.

– Тем не менее, – прочитал его мысли Ацуши. – Помнится, Корнилов предупреждал тебя, что технология, связанная с произнесением кода Ландау, – самая опасная и непредсказуемая, где цена ошибки очень велика.

Крыть Юре было нечем. Он замолчал. И впервые обратил внимание на множество людей, работавших в саду. Они мирно возделывали рисовые поля, поливали пока еще маленькие черенки сакуры и уже снимали урожай слив и груш. Правда, выглядели не как обычные живые люди с какими-то индивидуальными особенностями, а скорее как NPC[161]161
  От английского Non-player character, то есть неигровой персонаж компьютерной или настольной игры, служащий для создания общей атмосферы, но не выполняющий серьезной самостоятельной роли.


[Закрыть], выполнявшие один и тот же повторяющийся набор действий и имевшие в запасе от силы пару реплик. Проводив их взглядом, путники пошли дальше.

3

– Кстати, насколько я помню, чистилище и преисподняя – не одно и то же. В одном месте принято лишь отмывать грехи, а во втором уже непосредственно жариться на сковородке, – заметил Бурлак, проходя мимо очередного прекрасного куста.

– Все верно, – согласился Ацуши. – Но на практике разница не так заметна. Вон, кстати, твое чистилище, да, вот эти веревки с бельем за японским кленом. Мрачное и пугающее место, где душа проходит суровые испытания, прежде чем попасть в другие участки сада.

Бурлак всмотрелся, но вновь не увидел ничего такого уж ужасного, а также того, что сильно отличало бы этот участок от других.

– Чудеса… – подивился он.

– Да. А еще ты хотел спросить про Керенского, – неожиданно напомнил японец.

– Черт, опять забыл, что ты читаешь мои мысли. Да… Честно говоря, едва ли не больше всего в этой истории, да и во всей истории нашей страны, меня поразила новая роль Керенского! Возникает даже крамольная мысль, что без СЭПвВ он и не стал бы премьер-министром, а потом не сдал бы власть красным? И еще неизвестно, как развивались бы события после семнадцатого года!

– Видишь ли, Юра – разреши мне называть тебя так… Наверняка ты слышал расхожую фразу, что история не терпит сослагательного наклонения. И в ней есть глубокий смысл. Дело в том, что знания, почерпнутые из учебников и мемуаров свидетелей тех событий, для нас уже являются историей, то есть объективными фактами, которые имели место быть. А уж что было бы, если бы амбициозный адвокат Александр Федорович Керенский не узнал в двадцать пять лет, что он ландаутист, не присоединился сначала к нашей организации, а потом к масонам и эсерам… мы знать не можем! И если даже предположить, что он изменил будущее в угоду в том числе личным интересам, для нас сейчас это все равно уже прошлое, и другого нет.

– Фух… – вздохнул попаданец, продолжая смотреть на идиллический пейзаж вокруг. – Но если все так, как ты говоришь, скажи, пожалуйста, почему, обладая такими ресурсами, амбициозный политик, ландаутист и масон Керенский продержался у власти всего три с небольшим месяца?

– А это уже пресловутый фактор личности в истории. Значит, у Александра Федоровича не было качеств, которые позволили бы ему задержаться подольше. Как вспоминают его современники, в большей степени это был позер, трибун и нарцисс, но не кабинетный работник, который сумел бы объединить вокруг себя и возглавить столь разнородные силы. Я больше скажу, он даже в ячейке СЭПвВ не играет той роли, на какую хотел бы претендовать. Формально он такой же, как остальные, руководителем его не выбирали. Исполняющий обязанности – Монахов. И ты мог видеть, как последнему было не по нутру, когда будущий несостоявшийся диктатор подвинул его стул, а потом настаивал на масонском обряде, отвлекая от более важных дел. Во многом монаховскому педантизму и недовольству мы и обязаны тем, что ты сейчас здесь…

– Ну, спасибо тебе, Александр Александрович! – Юра не без иронии вознес руки к небу. – А Корнилов, тот, что генерал, который за два месяца до Октябрьской революции тоже имел шанс стать диктатором? Кстати, не имеет ли он родственного отношения к нашему Игорю Ивановичу?!

– Нет-нет, всего лишь однофамильцы!

– А Ленин – не ландаутист, случаем?

– Нет, что ты! Есть, правда, одна байка, больше похожая на анекдот.

– Ну?

– Якобы осенью семнадцатого Керенский встречался с Лениным и еще одним земляком, Протопоповым – последним министром внутренних дел Российской империи. Все трое были связаны с Симбирском, а папа Керенского так и вовсе был человеком, который поставил Ленину единственную четверку в аттестате, по логике. Так вот, зачем они встречались, встречались ли вообще и о чем могли разговаривать – загадка! При этом Владимир Ильич якобы дал Керенскому и Протопопову честное слово, что сделает из России либо конституционную монархию, либо успешное демократическое государство.

– Меня терзают смутные сомнения.

– Да… И Протопопов, кстати, который чего только не наговорил после ареста в семнадцатом году, – тоже не ландаутист! Просто сумасшедший. Справка есть.

– Хорошо. А Распутин? Не из наших?

– Нет, боже упаси! – самурай даже замахал руками, будто попытался перекреститься. – Примечательная личность, спору нет, неграмотный мужик, самородок, умудрившийся подчинить себе многих, кто считался намного умнее пего…

– А Юсупов?

– Тоже мимо. У него и без ландаутизма в семье проблем хватало. Слышал наверняка. В каждом поколении семьи Юсуповых умирали все мальчики, кроме единственного наследника. К слову, и у Феликса был старший брат, Николай, пока в возрасте двадцати пяти лет его не сразила пуля на дуэли.

– И тут похоже на ландаутистские дела.

– Все на что-нибудь похоже, Юра! Но, как говорится, жизнь порой бывает даже более удивительной, чем сказки про попаданцев!

– М-да… – оба вздохнули в знак согласия и пошли дальше.

– Ты, кстати, ничего не спрашивал про собственных родственников, живших до революции, и не пытался встретиться со своими прадедушками и прабабушками, – заметил Ацуши.

– Да как-то даже и в голову такое не приходило! – признался Бурлак.

– Мужская психология, – с самоуверенным лицом констатировал японец.

– Что?!

– Есть даже такой интернет-мем. Куда первым делом отправилась бы девушка, будь у нее машина времени?.. Отыскала бы бабушку, воскликнула: «Я твоя внучка!» Та ответила бы: «Правда?!» Ну а что сказал бы любой мужик? «Приказываю послать войско выбить крымского хана с Изюмского шляха![162]162
  Эпизод из комедии «Иван Васильевич меняет профессию» (1973), где попаданцы из XX века под видом царя Ивана Грозного и князя Милославского решали вопросы геополитики.


[Закрыть]»

И оба от души посмеялись.

4

– После чистилища, я тебе его уже показывал, душа попадает в один из шести миров. Ты также можешь их видеть – участки отделены деревянными заборами. В них душа и перерождается, а в целом они образуют круговорот рождения и смерти, – пояснил проводник.

– С этого места поподробнее…

– Пожалуйста. Первый мир, вон тот, за сакурой – самый большой и неоднородный, разделен на кучу секторов и ярусов. Основные – восемь великих или жарких адов, по сторонам от них – еще восемь холодных и шестнадцать малых. Души, отправленные туда, вынуждены на всех ярусах страдать от жгучего жара или жуткого холода. Я лично больше жару люблю, чем холод, но кто меня будет спрашивать? Время на каждом ярусе останавливается, в любом из адов можно легко провести годы, сотни и тысячи лет.

И словно иллюстрируя его слова, поднял голову японский старик, что грел руки на костре, разведенном посреди одного из участков. Посмотрев куда-то мимо Бурлака, он вернулся к своему занятию, чтобы посвятить тому следующую тысячу лет.

– В принципе, он не выглядит, будто его истязали и мучили, – попробовал поспорить Юра.

– Да, но ты попробуй вот так же тихо и спокойно посидеть у костра и никуда не отлучаться, даже по нужде и хотя бы до вечера…

– М-да…

– Могу еще рассказать о восьми жарких адах, если тебе, конечно, интересно, – предложил Ацуши.

– Валяй! Времени у меня теперь много.

– Вот в этом ты прав! Ну смотри. Далее по курсу – ад воскрешения. И если ты заметил в его названии что-то позитивное, то ты ошибся! Под ним в данном случае понимается сперва умирание, потом воскрешение, потом снова умирание и так далее. Та еще пытка, скажу я тебе, предназначена для особо отъявленных душ.

Бурлак вновь подивился, глядя, как на упомянутом участке неизвестная японская бабушка мирно снимает урожай яблок. На мертвую вроде не похожа и на воскресшую тоже.

– А еще с утра хоронили, – прокомментировал Ацуши, прочитав его мысли.

Затем проводник по чуть-чуть рассказал об аде черных сечений, сокрушающем аде, аде воплей и аде великих воплей, а также о жарком аде и аде великого жара, ну и аде бесконечного страдания. Всех их объединяли невыносимые муки, но Бурлак к концу экскурсии начал откровенно зевать. «Если и можно умереть в этом чудесном японском аду – то только от скуки!» – подумал он.

– Так и есть, – подтвердил собеседник, прочитав его мысли. – Как я уже говорил, личный ад у каждого свой. Для Корнилова – старшина Бедняков, для Гнойного, душу которого вытеснил в отстойник Корнилов, – родная мать, бросившая его в детстве, для Ратманова – отказ единственной, которую он любил. А для тебя самый ужас – не в геенне огненной, а в том, чтобы сидеть тут, в прекрасном саду, который тебе вообще не сдался, и быть лишь сторонним наблюдателем того, что происходит там с близкими тебе людьми, с твоей вдовой, которая снова выйдет замуж, с твоими детьми, которые забудут, кто был их отец, а может, и вовсе не родятся, потому что ты был глупцом и теперь кусаешь локти, глядя на резвящихся в этом саду японских NPC-шных ребятишек… Это ли не подлинная мука?

Бурлаку стало не по себе:

– А пока я здесь, что думают обо мне там? Что я пропал без вести?

– Это в лучшем случае.

– Но как я выберусь отсюда? Числовой код? Инъекция? Или сразу катаной по шее?

– Так это не работает.

– А как работает?

– Остается только ждать, что ты кому-то окажешься нужен… Там…

– И как я это узнаю?!

– Гром, молния, дождь, разверзнется небо… Плюс-минус, как во всех мировых религиях…

Бурлак с грустью посмотрел вверх, но солнце шпарило как раскаленная сковородка, а на небе не было не то что туч, но даже облаков!

– Когда я выберусь отсюда, я напишу таку-у-ую книжищу о том, что здесь от тебя услышал! – пообещал попаданец.

– Не напишешь. Все, что ты и любой другой увидите или услышите в отстойнике душ, сотрется из памяти. И ты по-прежнему будешь считать это место чем-то вроде гигантского кипящего котла с чертями на подхвате. Если выберешься отсюда, конечно.

– Ладно… А почему Япония? Рандомный выбор моего воображения?

– Нет. Это место твоей смерти. Первой смерти в цепочке перерождений.

– Чудеса! Значит, я успел побывать и в Японии. А что ты там говорил про запрет смотреться в зеркало?

– Теперь уже можно, – милостиво разрешил самурай. – Но, как говорится, держись за стул крепче. В отражении ты увидишь не того человека, кем себя считаешь.

Юра сглотнул:

– Не Двуреченского? Не Бурлака? Кого же еще?!

– Того, кем ты был изначально, до первого путешествия во времени.

– Интрига, блин!

Как раз в этот момент небо рассекла молния. Полил стеной дождь. На чудесный сад посыпались градины размером с куриное яйцо.

– Нет, я успею посмотреть на свое отражение! – взревел попаданец, оставив самурая где-то позади.

Утопая в грязи и борясь одновременно с дождем, градом и ураганным ветром, он все же дополз до ближайшей образовавшейся лужи. Бросил взгляд вниз. И прежде чем по нему ударила молния, успел произнести:

– Японский бог!