Текст книги "Кrom fendere, или Опасные гастроли (СИ)"

Автор книги: Smaragd

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 89 страниц)

Зазвучала цитра, и раздался приятный голос: «Иди сюда!». Джеймс пошёл на него, но быстро заблудился. Голос пел со всех сторон, отовсюду сразу, звал всё настойчивее и раздражительнее. «Ты идёшь, солдатик? Или мне самому к тебе подняться?»... Шагнув на очередное облако, Джеймс ухнул в бездну, летел несколько секунд вниз, стараясь зацепиться руками за кирпичи бездонного колодца и за выступающие корни и ветки. Упал на что-то мягкое, типа соломенного тюфяка – не особо комфортное, однако почти безболезненное приземление. Огляделся – и увидел большой каменный трон, чёрный, увитый какой-то лианой, похожей на колючую проволоку, спинка поднималась в темноту потолка – настолько тот был огромен. За троном – тени, люди в плащах с капюшонами, человекообразные монстры, а на троне – Ким Мартинсен. Маленький, ни капли не величественный и даже не особо красивый, несмотря на расшитый драгоценными камнями бархатный камзол и стальную корону с острыми, как толедские кинжалы зубьями. Это он зовёт Джеймса? Подойти или не стоит? Он, кажется, вампир, если не врёт? Похоже, очень похоже. Бледная кожа, глубоко посаженные магнетические глаза, ярко-красные губы, небольшой румянец... Он недавно питался? Кровью... Улыбается – вон и клыки торчат, белые, длинные... Смотрит как удав на кролика. Так сожрёт, сразу, или сначала оттрахает?

Джеймс нащупал в складках одежды волшебную палочку и, покрепче сжав её в руке, сделал шаг в сторону вампира. Говорят, что умирать от их укусов – блаженство... Может, и сопротивляться не стоит?

Его кто-то резко схватил за плечо. За спиной, недобро усмехаясь, стоял... ещё один Ким Мартинсен, в пыльных джинсах и высоких тяжёлых ботинках, в кожаной косухе, непричёсанный и небритый, за спиной – гитарный кофр. Он крепко держал Джеймса за руку и сверлил взглядом вампира на троне. Тот, казалось, окаменел, но вдруг сделал неуловимое движение – и прыгнул вперёд, прямо с трона, распустив кожистые крылья. Его глаза сверкнули алым, Джеймс, лишь взглянув в них, отключился, и уже на границе сознания, из последних сил цепляясь за реальность, увидел, что Ким-гитарист выхватил из-за спины автомат и прошил нападающего вампира очередью с колена. Бред. Бре-е-ед. Чушь какая-то... А победил-то кто?..

У Альбуса это была первая серьёзная пьянка, и хоть выпил он совсем немного, даже во сне болела голова, сновидения скакали козлятами и не успевали запоминаться. Только один сон чётко застрял в голове: мама родила ребёнка-девочку и зовёт Ала к колыбели:

– Посмотри, дорогой, вот твоя сестричка – Матильда.

Лягушонок в розовых кружевных пелёнках улыбнулся беззубым ртом и пустил пузыри.

– Как Матильда?! – закричал Ал, стало больно-больно... – Я не хочу, чтобы так! Я прочитаю много книг и найду ответ! Хочу, чтобы всё было по-старому!..

И вот он – в море, руки на штурвале, ветер рвёт парус, а Альбус Поттер по прозвищу Аладдин бесстрашно смотрит вперед, в безбрежную даль. Гордый просоленный морской волк. Он много читал про морских волков и знает, что полностью соответствует образу: обветренное загорелое лицо, зоркий взгляд, половины зубов не хватает, на пустой глазнице – повязка, кошмарный шрам через всё лицо, одна нога деревянная... Ой, это уже перебор. Достаточно льняной рубашки, синего жилета, широких просмолённых штанов длиной до лодыжек, шерстяных чулок вместо обуви, парусинового плаща, ещё непременный шейный платок и не шляпа, которую сдувает ветром, а монмутская шапка – типичный атлантический Синбад-мореход... Вот тут – воля, вот тут – настоящая жизнь; а на берегу в уютном, беленьком таком домике, окружённом гигантскими валунами и изумрудными газонами с альпийскими горками, возле очага его ждёт любимая жена Матильда, миссис Поттер-младшая, и качает колыбель, что юный папочка Альб собственноручно вырубил из основания ствола столетнего дуба. Вот теперь всё правильно!

За это можно и нужно выпить коктейля Вернона (1) после вахты. Его сам Бетховен воспевал в своей «Шотландской застольной»: «Постой, выпьем в дорогу еще. Бетси, нам грогу стакан! Последний, ей-богу! Бездельник, кто с нами не пьет!» (2) А пока вал за валом то поднимает парусник к серым хмурым небесам, то бросает вниз, пока руки на штурвале гудят от натуги, и только грезятся в бирюзовой дали контуры родных берегов, вспоминаются слова Киплинга:

«Наше море кормили мы тысячу лет

И поныне кормим собой,

Хоть любая волна давно солона

И солон морской прибой:

Кровь англичан пьет океан

Веками и все не сыт.

Если жизнью надо платить за власть —

Господи, счет покрыт»...

Поттеру-старшему снилось заседание Особой Комиссии Визенгамота. Нудное и серо-сонное, даже тягомотнее, чем обычно; скрипели перья, шуршали пергаменты, крякали и сморкались заслуженные старпёры, запах от их пыльных мантий щекотал Главе Аврората нос, но чихать в таком солидном собрании было совсем неприлично – его и так считали тут пацаном... Он поднял голову от своего листка пергамента, на котором с умным видом (часто так делал наяву на всякого рода собраниях) рисовал каракули – и увидел, что председательствует на этой сессии дед Ваня. Строгий такой, в мантии верховного волшебника, с необычными краснозвёздными погонами, и на высокой кафедре перед ним лежит... дневник Сая! Та самая знакомая тетрадка! «Нельзя, чтобы его читали! – ужаснулся Поттер – Негоже это совсем, остановитесь!» Но уже услышал голос:

В семнадцать лет я – старик, старик...

Родился на свет седым.

Давно нести на себе привык

То, что под силу двоим.

Вот в пламени мое отразилось лицо,

А мертвому сердцу не больно,

Я ухожу и, в конце концов,

Проиграл, отпылал – довольно...

Поттер вроде бы и знал, уже слышал эти стихи... откуда-то... но стало как-то муторно и тревожно... «Как же я про дневник забыл? Кто его и зачем забрал? Что-то угрожает Скорпи и Мотылькам?» И тут вся будущая канитель, не дай бог, серьезная война с бывшим соратником Кинсли Бруствером выплыла из подсознания – и Гарри проснулся.

– Нахуй сны... хоть прямо сейчас в Англию возвращайся...

А за окном – высокое калифорнийское солнце, праздничное и зовущее к себе, ветер треплет зацепившуюся за жалюзи гардину, щёлкают деревянные кольца карниза, хочется пить и... только пить и принять вертикальное положение. И нельзя написать Саю записку, пригласив на свидание вечером в семь в «Даун Велли». Жизнь состоит из проблем, и счастлив тот, кто умеет решать их в свою пользу. Сие изречение придумал не Поттер, но мог бы с полнейшим, абсолютным осознанием написать его на своём рыцарском щите... Если бы завёл таковой...

*

В два часа дня на террасе одиноко стоящей виллы «Бриттни», когда с трудом заставивший себя выбраться на воздух Гарри пил свою привычную утреннюю бадью кофе (эту чашку фантастических размеров он всегда таскал с собой, даже в командировки; “папино ведро” называли артефакт дети)... произошло солнечное затмение. Неширокий проём, остававшийся среди виноградных лоз, уже бывших совсем на сносях от созревшего винограда, полностью перекрыл силуэт тролля.

Гарри, прищурившись от солнца, задержал на нём взгляд, заторможенный от размышлений и от неприятия собственного, мягко говоря, неоднозначного самочувствия и не успевший проникнуться удивлением.

– Мистер Поттер? Добрый день. – Плавно поднимаясь на галечную площадку перед домом, кстати, защищенную от посторонних сильным чарами, тролль превратился в почти двухметрового элегантно и дорого одетого темноволосого мужчину. – Позвольте войти?

– Так вы уже... и без всякого позволения! – Похмельный кофеман был небрит, полугол и собирался разозлиться. – С кем имею неудовольствие разговаривать? – Вышло по-снейповски, но красавца в белом костюме это, похоже, не смутило. А, что красавца, Поттер рассмотрел не сразу.

Тот приблизился, отойдя с бьющего в спину солнца, и контрастное освещение выпустило из плена слепящих лучей молодого человека с чуть тронутым загаром прекрасным лицом и водопадом черных длинных кудрей. Легкий бриз шевелил его волосы и делал весь облик Аполлона еще привлекательней и загадочней.

– Граф Зоргэн, к вашим услугам, – куртуазно, чуть по-иностранному стоя фразы, представился гость с полупоклоном. – Можно отнять немного вашего времени на беседу? – Он опустился в плетёное кресло, стоящее напротив хозяина. – Я, правда, не хотел прерывать Ваш ланч.

– Хорошо, что надо? – Гарри смягчил тон. – А... как вы сюда попали и чего, собственно, хотите?

– Мистер Поттер, – не смутившись, продолжил нежданный визитер. – Я хочу получить от вас формальное разрешение на заключение магического брака с вашим сыном...

Сердце Гарри ухнуло вниз, в мозгу молнией пронеслось: «Наврал Ал про девушку! Вот с кем он трах... время проводил! Ах, я козёл легковерный... то есть доверчивый. Обманул! Альбус – честный мой мальчик... лжец! Как же так?! Зачем?!»

– С вашим сыном, – продолжил гость, – Джеймсом Сириусом Поттером.

– Э? – сказал старший, но не мудрый Поттер. Только «э» и больше ничего. Опомнился он после продолжительной паузы. – Какого хера?! Да кто ты вообще такой, урод?

– Ким Мартинсен, как я уже говор...

– Ах, так это ты, сука! Теперь я тебя узнаю! – Поттер взвился ракетой из уютного кресла, попутно запустив в полет легкий бамбуковый стол. – Какой к блядям брак!

Палочки у Гарри с собою, слава Мерлину, не было; и он метнул в мерзкого распутника и брехуна любимой чашкой – раздался звон, и осколки весело поскакали вниз по ступенькам... к океану...

Этот мелодичный звук поддержала настырная трель ди-фона, неожиданно ожившего в кармане гарриных брюк – получилось впечатляющее, и главное, своевременное двуголосье.

– Привет, это я, что делаешь? – как-то невнятно, похоже, скрывая волнение, спросил Сай. В динамике ему отчётливо были слышны вопли и падение мебели!..

– Да так, ничего особенного, – на автомате, с лёгким запалом, как бегущий пёс, ответил Гарри, – Гуля вашего тут убиваю. Перезвоню. Хорошо долетели? – И отключил сеанс связи с Лас-Вегасом.

Мартинсен, тем временем, от аврорской чашки сумел уклониться, да как-то невероятно ловко и даже не быстро, а суперстремительно, его безупречный пиджак не окрасился разводами кофейной гущи, что окончательно взбесило аврора, но перед рукопашной, которой явно было не избежать, тот решил всё же расставить точки над «и»:

– Глумиться пришёл, гад! – заорал Поттер на громилу, что был на семь-восемь дюймов выше него. – Или шантажировать решил?! Кому продался?! Ты что, моего сына трахнул и...

– Я люблю вашего сына, и он согласен!

А вот этого муда... мудрому и сдержанному наследнику древнего и до сих пор вполне процветающего рода носферато говорить было не надо. Особенно так быстро.

Гарри замер и выпучил глаза. Много он повидал в жизни удивительного, из каких только передряг не выходил почти играючи, но такое... На появление любой опасной волшебной твари Главный мракоборец Британии сработал бы мгновенно, рефлекторно на обездвиживание или уничтожение – в зависимости от ситуации, на угрозу, даже скрытую, исходящую от тёмного мага или маггла-бандита тоже среагировал бы достойно и не раздумывая, а вот Это в белоснежном костюме... Почувствовал, что не дышит он только, когда не хватило голоса на «Палочка, Акцио!». Но магический инструмент понял взорвавшегося небывалым гневом хозяина и на расстоянии – «Остолбеней!» Поттер орал уже с нею в руке, тыча в противника, будто клинком, орал, как на первом уроке, нервно, по-петушиному, не понимая толком, что делает.

Бросить ещё какое-то заклинание Гуль ему не дал. Он, признаться, всерьёз перетрусив, уставился на кончик волшебной палочки, ожидая, что вот-вот с ним случится что-то очень нехорошее – с покрасневшим от ярости как рак Главным аврором шутки плохи. Но шли секунды, горло пересохло, сердце бухало – а ничего особенного не происходило. И вдруг волшебная палочка Поттера начала дымиться, сначала тихонько, несмело, потом на её конце занялся крошечный огонёк, разгораясь, словно на промасленной лучине. Гарри охнул от неожиданности, попытался притушить рукой, но обжёгся и отбросил палочку в сторону. Она зашипела змеёй, оставляя на траве вокруг себя кроваво-пепельную «проталину».

– Ах так?! – заорал он, бешено зыркнул на стоящего столбом Мартинсена и...

У того глаза сделались чёрными-чёрными, глубокими-глубокими, замигали алыми звёздами. И в них хотелось смотреть и смотреть...

.............................................................

Морской волк http://www.pichome.ru/TtL

“Это” в белоснежном костюме http://www.pichome.ru/TtY

(1) Коктейль Вернона – грог. Один из способов снижения масштабов пьянства на флоте предложил в середине XVIII века адмирал Эдвард Вернон: шестидесятиградусный ром заменялся неким подобием коктейля (одна треть рома и две трети воды с добавлением лимонного сока и сахара). Вернон был прозван моряками «старым Грогом» за то, что неизменно носил фаевый камзол (англ. gragram).

(2) «Шотландская застольная» – «Come fill, fill, my good fellow!» Л. Бетховен сочинил в 1817 году, автор стихов Уильям Смит, автор известного перевода на русский – Андрей Глоба.

Постой, выпьем в дорогу

ещё.

Бетси, нам грогу

стакан,

последний, ей-богу!

Бездельник, кто с нами не пьёт!

Налей полней стаканы.

Кто врёт, что мы, брат, пьяны?

Мы веселы просто, ей-богу!

Ну кто так бессовестно врёт?

Постой, выпьем в дорогу ещё...

Ей-ей, весело пьётся.

К чертям

всё, что не льётся.

Кто там

над нами смеётся?

Сосед, наливай, твой черёд.

Легко на сердце стало,

Забот как не бывало.

За друга готов я хоть в воду,

Да жаль, что с воды меня рвёт.

Постой, выпьем в дорогу ещё...

Теперь выпьем за Бетси,

ещё

выпьем за Бетси,

за рот

смеющийся Бетси,

А Бетси сама нам нальёт.

Ну да, нам выпить нужно

За всех за девиц дружно,

Давайте ж за девушек дружно,

А Бетси сама нам нальёт.

Постой, выпьем в дорогу ещё...

19-3

Очарование смерти, таинственный, неразгаданный за многие десятилетия Отделом Тайн код непреодолимой манкости, гипноз вампирского взгляда... Сладкие мурашки и нестерпимое желание отдать этому прекрасному существу всего себя: своё послушание, свою любовь, свою кровь – пей!..

– Ты... вампир?! – выдал Поттер внезапно пришедшую догадку и, сморгнув морок, даже не размахиваясь, с минимальной амплитудой, как профессиональный боксёр двинул Упырю кулаком в челюсть.

Тот не совсем по-мужски ойкнул, мысленно ловя удар (не привыкать, лишь бы зубы сберечь), и немножко присел. Поттер каким-то чудом промахнулся и завалился на противника всем корпусом. Оба оппонента были заметно удивлены. Отпрыгнув, Поттер двинул ногой, теперь уже с размаху (не то чтобы он был опытным кикбоксёром, но элементы рукопашки боевые авроры осваивали, а их начальник иногда, особенно в молодости, любил размяться на спарринге) – Мартинсен отпрянул лишь на дюйм, но так резко, что удар смазался, а атакующий, потеряв равновесие, шлёпнулся на задницу. Такого отборного английского мата Калифорния ещё не слышала!

Поттер понимал, что от вампира просто так не отвяжешься, и, вскочив как пружина, пытаясь сосредоточиться на настоящую специализированную атаку, а заодно прощупать слабые места в обороне умертвия, снова ринулся в бой. Неуклюже – и пусть, главное – не давать кровососу ни на миг опомниться и использовать свои способности на полную мощь.

Удар слева – блок, справа – гад поднырнул под локоть, коленом – он уже сзади. Прыткий, зараза! Когда же палочка восстановится? Не навсегда же он её вырубил. Колдовать невербально против вампира очень сложно, тем более против такого вёрткого, и... почему-то только обороняющегося. Главная сила мага в бою с вампиром – повернуть его дикую магию против него же, сейчас эта тварь Поттеру такой возможности не давала. Что-то задумал, паскудник? Отвлекает внимание?

Гарри изловчился и провёл хитрый приёмчик – Гуль устоял, пытаясь что-то сказать, и сам двинул аврору под дых. В пылу драки они свалились с террасы, пересчитав ступеньки и повалив цветочные шпалеры, но даже не заметили.

В это время на вилле Джеймс, проснувшийся, так и не узнав, кто же в зачарованном пустом замке одержал победу, король вампиров или рок-музыкант с маггловским калашом, увидел в окно, что на террасе дерутся отец и Ким. С минуту он тупо смотрел на этот сюр, потом бросился зачем-то будить Суслика:

– Там, эй, Ал, там, проснись же ты!

– Бездельник, кто с нами не пьёт! Три тысячи чертей! Бетси, грогу! Каракатицу тебе в задницу! Свистать всех наверх!

Джеймс даже не удивился – на это не было ни сил, ни времени, только чертыхнулся, оставил в покое морского волка, отвернувшегося к стенке, сладко устроившего щёку на ладони, и, ещё раз глянув в окно, крутанулся – и аппарировал. Как выяснилось через мгновение – без своей волшебной палочки. Так в семье Поттеров появился первый великий маг, способный на беспалочковую трансгрессию...

Первое, что он почувствовал, попав в конечный пункт аппарации – удар по голове. Хорошо, что не расщепился, но приятного мало. Промахнувшись на пару ярдов, Джеймс, возник из воздуха точно между Гарри и Кимом именно в тот момент, когда первый ударил во второго заклятием Серебряного Бича, а тот почти синхронно заехал агрессору кулаком по уху. В итоге новоявленный самородок получил нехилый тумак в затылок и вскрикнул от рези в животе – наконечник-булава имитирующего плотную металлическую цепь магического бича вспорол ему живот, хлынула кровь. Джеймс зажал выворачивающуюся рану руками, постоял, шепча «Больно-то как...», и повалился кулём.

Гарри призвал свою волшебную палочку, но тут же отшвырнул – деревяшка ещё тлела, временная вампирская блокировка не прекратилась. Он бросился к Джеймсу и стукнулся лбом с Мартинсеном, который опередил его на долю секунды; побелев как покойник (настоящий покойник, а не ходячий и сосущий из сограждан кровь), Упырь со всей силы прижал ладони Джейми, держащего края ужасной раны, своими ладонями, навалился, словно бизон, вдавив несчастного раненого в землю. Тот даже не стонал. Гарри хотел отбросить мерзкую тварь, добравшуюся до его ребёнка, но увидел, что глаза сына широко раскрыты и вполне разумны, а губы что-то шепчут. Он был так поражён этим зрелищем, что замешкался, а потом заметил: кровь из раны не бежит, дышит Джейми ровно, не корчится от боли, а Мартинсен нависает над ним, будто каменное изваяние, и явно колдует...

Если бы Гарри не был до этого так сильно выбит из реала и если бы события не разворачивались столь стремительно... В общем уже через минуту Джеймс сидел, опираясь на Мартинсена, и лишь судорожно поглаживал себе живот, на котором красовался свежий шрам, следы крови вокруг – и более ничего.

Гарри захотелось себя ущипнуть.

– Отойди от него, немедленно! – на всякий случай приказал он вампиру, хотя было очевидно, что как минимум младшему Поттеру тот не собирается причинять вреда.

Джеймс вцепился было в плечо Мартинсена, но тот встал и отошёл на шаг, для чего-то разведя руки, как это делают магглы, демонстрируя свою безоружность. Можно подумать, что главное оружие вампира – руки...

– Как ты? – Гарри быстро осмотрел сына, ощупал навскидку, проверил пульс, зрачки, даже потянул его за подбородок и взглянул на язык. Джеймс был совершенно здоров, разве что прибывал в стрессе, как и другие участники этого невероятного и нелепого сражения, чуть не закончившегося трагедией.

– Какого чёрта? – вместо ответа, вскакивая на ноги, заорал на отца Джеймс, так громко, что тот поморщился. – Какого чёрта ты его бил? А ты? – Причина раздора крутанулся к Мартинсену. – Ты что припёрся? И какого чёрта кусал отца?

– Я кусал? – обалдел Ким, захлопал ресницами и почувствовал себя... очень неуютно.

– Я видел, у тебя клыки торчали! Блестящие, длинные! И ты грыз отцу горло!

Гарри и Ким переглянулись.

– Мистер Поттер, успокоительное можете организовать? Я, кажется, с непривычки переборщил с... э... лечением, или не знаю, что это было. Я о семейных искусствах знаю лишь понаслышке, вот, применил впервые в жизни, само получилось. Но, похоже, чем-то навредил Джеймсу, у него видения.

– Сейчас, – спокойно ответил Поттер, подобрал свою палочку, наконец-то принявшую безопасный вид, и применил к сыну необходимые заклинания. Через пару минут тот окончательно пришёл в себя и даже улыбнулся, хотя и растерянно.

– Ничего не болит? – уточнил Гарри.

Джеймс отрицательно покачал головой.

– А теперь, молодые люди, рассказывайте. – Гарри подобрал перевёрнутое кресло, поставил на середину газона, как перед сценой, и уселся, словно зритель в театральном зале. – Что за цирк вы устроили, господа? – Он взял паузу. – Давно не попадал в более глупые и... нехорошие ситуации. Жду объяснений. – Такого металла в голосе отца Джеймс прежде никогда не слышал. И волшебную палочку Гарри демонстративно держал на коленях.

Ким рывком поправил почти сдернутый с плеч пиджак, откинул помятый галстук, весь в джеймовой крови:

– Блядь! – сказал он задумчиво. – Сам мало что понимаю: шёл поговорить, как нормальный человек... Я же ему обещал, – посмотрел он на Джей Эс.

– Да разве ты человек, Мартинсен? Я своим глазам пока доверяю. – Поттер встал и сухо обратился к сыну, ещё сидящему на траве:

– Поднимайся. И молчи. Не смей ослушаться, иначе я тебя просто обездвижу.

– Отец! – начал тот возмущенно.

– Беспрекословно! Сядь! – Гарри указал на развалину кресла и дождался быстрого злого кивка сына.

Ким исподлобья глянул на аврора:

– Я из клана вампиров, чего темнить. Но я не вампир! – он повысил голос на конце фразы. – Ни разу и никогда... А как это сейчас получилось – не знаю! У меня в жизни сроду даже простенькое чего не выходило... И нехер на меня валить! – Он дернул рукой, как бы показывая чуть вверх, на разгромленную террасу. – Никого не рвал, ни кусал и не заблёвывал... Но сейчас, кажется, смогу. Блядь, с детства вида крови не переношу...

Поттер переступил на месте и быстро взглянул ему в глаза:

– А без сантиментов нельзя? Вот, дьявол!

Длинного Кима шатнуло, его лицо сменило видовую бледность на обычную при сильной тошноте человеческую зелёность, но он устоял, расставил ноги и, сглотнув, набычился, словно собирался драться стенку на стенку...

– Акцио, бля, стул! Стулья. – Заметив движение Джеймса у себя за спиной, Гарри рявкнул: – Назад! Курсант Поттер! Приказываю не шевелиться!

Мартинсен так и стоял, покусывая губу и борясь не то с мерзким самочувствием, не то с недобрыми мыслями, ветер шевелил его длинные волосы. На несколько мгновений как будто переключили телевизионную программу – стали слышны другие, курортные, звуки и голоса.

Солнце над океаном, листва блестит, жарясь в его предосенней назойливости; обычный день фешенебельного городка-гавани: размеренный шум, не слишком спешащие, а, скорее, деловые и сосредоточенные даже на отдыхе люди, привыкшие к пляжно-подпарусной жизни, к изысканным удовольствиям, которые дарит Калифорния дамам и господам с золотыми и платиновыми кредитками, летнее образцово-показательное счастье с глянцевого туристического постера или с рекламной странички «Наши яхты и виллы для вас. Всего от 1 миллиона долларов, сезонные скидки – 5 процентов! Торопитесь!»... А перед Главным аврором Британии – в измятом, некогда белом, а сейчас окровавленном костюме переминается с ноги на ногу вампир, утверждающий, что крови не пьёт и хочет сочетаться с его старшим сыном. Ага, браком. Вот и у Гарри этот контраст не укладывался в голове...

– Я нашёл свою пару, – немного хрипло произнёс Ким. – Это вам понятно, господин аврор? Никто не сможет помешать нам соединиться, иначе вы нарушите двухсотлетний договор, и начнется... война, – закончил он тише и без намека на вызов. Его передёрнуло.

– А при чем тут мой сын? Это должно быть добровольно!

– Он и я... – начал Ким.

– Отец! – Обе реплики прозвучали одновременно.

– Заткнись, я сказал! – И заклинание Молчания вылетело из гарриной палочки даже быстрее, чем он договорил. Джеймс силился открыть рот, с трудом разлепляя невидимые колдовские зажимы, стиснувшие ему губы, но всё равно ни одного его слова не было слышно. В его глазах читалась странная смесь злости и обиды, а ещё отчаяния, как у ребёнка, который не в состоянии ничего противопоставить тирании взрослых, всегда знающих, как лучше...

– Ладно, извини... – проворчал Гарри через некоторое время и снял свои чары. – Извините. Оба. Фините Инкантатум.

– Так что там насчёт войны? – продолжил он, прервав затянувшуюся паузу, всё тяжелее и тяжелее опускающуюся на «поле боя». – Знаю, конечно, про договор с вашей братией. Но претензий по нему не было лет сто, если не ошибаюсь. Мне только на два фронта и осталось воевать. Это угроза?

– Это реальность, – ответил Ким. – Мы с вашим сыном, мистер Поттер, намерены заключить магический брак. Стало быть, вы не имеете права возражать. Иначе – война. Даже если я не захочу... Весь мир носферато поднимется: я – последний в роду Владык...

– Ну, вот же зараза, – закусил губу Поттер. – Откуда ты вообще взялся на мою голову? Помню, что с первой встречи ты мне не понравился, как чувствовал, Упырь – упырь и есть. Хоть понимаешь, что этой своей войной меня шантажируешь?

– Понимаю, – согласился Ким. – А куда деваться? Я же... Иначе-то как? Войдите в моё положение...

– Не дай Мерлин! – Шутливо отмахнулся Гарри, глаза его при этом оставались серьёзными и взгляд стал даже жёстче, чем во время рецидива ярости и рукоприкладства – аврор Поттер пришёл в себя и искал адекватные выходы из сложившейся, вернее, навалившейся на его семью снежной лавиной, ситуации. – Ладно, обсудим, – задумчиво сказал он. – Пойдемте в тень – Джею после магической атаки надо выпить зелья. И давайте, уберу эти кровавые пятна? – Кивнул он на пиджак Кима. – Э... Зоргэн? – спросил, что-то припоминая, – это то, что я думаю, не однофамильцы же?

Ким вполне внятно и в меру доброжелательно отвечал на вопросы Гарри; Джей крутил головой, будто наблюдал партию в теннис...

– Если только ты не передумал, – обратился к нему Ким.

Пребывающий в странно расслабленном состоянии несостоявшийся тяжёлый пациент Калифорнийского госпиталя магических болезней и повреждений встрепенулся, но что отвечать, не врубился.

– Поттеры своего слова назад не берут! – гордо заявил он на всякий случай.

– Тогда вот, – как-то неловко улыбнулся Ким, замялся и, словно внезапно решившись на нечто отчаянное, снял с цепочки для ключей перстень и протянул Джеймсу. – Залог, как там говорят, блин, нашего будущего союза, намерений, вот, того, не знаю я...

Джеймс пожал плечами и примерил перстень. Почему нет? Клёвая гайка, вычурная, конечно, но рок-звезде Мартинсену – то что надо, антуражный брелок. Нормально так, перстень со старинным альмандиновым кабошоном, оправленный в платиновую коронку, который предок Кима... (чёрт его помнит, какой) получил от Карла Великого (удачно покусав врага императора), плотно сел на палец Джеймса... Как влитой или зачарованный на нужный размер.

– Стильно, – одобрил Джеймс, – только пафосно чересчур. Если это мне?.. – Он поймал утвердительный взгляд Мартинсена и слегка смутился. – Хорошо, будем считать, что это мне. Убойный подарок. Но ребята в Аврорате вопросами замучают, я его пока... э... отложу.

После нескольких безуспешных попыток снять перстень, Джеймс с возмущением посмотрел на Кима. Тот пожал плечами:

– А я откуда знаю? Я вообще не при делах. Думал, что это просто родовой артефакт. Старинная штука, ничего более, я к нему привык.

Гарри поводил над окольцованной рукой сына палочкой и, фыркнув, подтвердил:

– Так и есть. Вампирская магия, возможно, просто так не снимется... Вы, мистер Зоргэн, прыткий, однако. Что это значит?

– Я, честно, не знал, – начал всерьёз, даже с лёгким надрывом, оправдываться Ким, обращаясь к Джеймсу, занятому бесплодными попытками стянуть с пальца перстень. – Я только сегодня себя впервые вампиром почувствовал, когда твоему, то есть нашему папе чуть горло не перегрыз. – С последними словами он покосился на Поттера, оценивая его реакцию. Реакция Главы Британского Аврората соответствовала должности и социальному статусу: Гарри с бесстрастным видом встал и отправился за зельем для пострадавшего в магическом бою мага.

– А чего ж ты не заложил такую цацку, дорогая, небось? Вам же деньги были нужны? – Джеймс устал тянуть с опухшего пальца перстень и сдул со лба прилипшую от пота чёлку. – Помнишь, ты мне в гостинице говорил, как вы с группой по ночлежкам бегали и инструменты не на что было выкупить?.. – Джей наклонился к Киму и думал, что его шепот не слышен отцу, отмеряющему дозу зелья.

– Понимаешь, в чужих руках перстень становится медяшкой, ничего не стоит, – обстоятельно пояснил Ким, – а камень – просто стеклом. А ведь это камень Ночного Воинства...

– Пей, – сказал, подходя, умело скрывающий своё внутреннее кипение Поттер и протянул Джею стакан с зельем.

Послушно пригубив, тот возобновил попытки снять вампирский артефакт, но быстро смирился (не с пальцем же отрывать!) и предложил:

– Пап, ну давай, что ли, своё кольцо, которое ты в портмоне носишь. В компенсацию Киму...

Гарри, с сомнениями поразмыслил, но, не видя особенного подвоха, согласился («А, раз пошла такая пьянка!.. К тому же у носферато, как я знаю, нельзя ничего брать в подарок...») – и на руку вампира Кима Мартинсена было надето обручальное кольцо Поттеров.

“Пипец!” – подумали все трое.

В этот момент к ним подошёл приветливо улыбающийся Альбус, с озадаченным видом разглядывающий погром на террасе и испорченный газон. Присутствие Мотылька Гуля произвело на него ожидаемое впечатление – рот Суслика медленно открылся, обычно вежливый юноша даже забыл поздороваться.

– Я ничего интересного не пропустил?

– Да как тебе сказать, сынок... – Неопределённо взмахнул рукой Гарри...

В тёмном и высоком, как роща в горах, зале хозяйка замка Драгсхольм графиня Зоргэн, Дочь Тьмы и Глава клана Высших, Арнбьёрг Лейф, почувствовав укол в сердце, воскликнула:

– Кim!

====== Глава 20. Альмандин ======

Демон давно за ними наблюдал. Люди вызывали у него противоречивые чувства. Слабые, никчёмные, напрочь лишённые даже малейшего подобия Создателю, кроме разве что внешности... И то: вечно грязные, голодные, больные, вонючие, только жрут, дерутся, испражняются и совокупляются, никакой фантазии и ноль высоких стремлений – и стоило когда-то затевать всю эту бучу с Человечеством? Жили люди так недолго, что Демон не успевал привыкнуть ни к одному конкретному их представителю. В общем – противно и мерзко... Но со временем он неожиданно заметил, что они обладают одной ценностью, той, которой нет у него самого, и начал им завидовать. Да, этим тварям, не стоящим и обрезка его когтя. У них была свобода. То, что Демону снилось, и то, к чему он сам стремился с того момента, как осознал себя в свите Повелителя. Свобода... Они могли делать всё что захотят, и даже умереть могли по собственному желанию. А ещё они могли любить. Да, в этой грязи и бессмысленности, в короткий миг их жизни, некоторые люди умудрялись испытать волшебное чувство любви, недоступное даже самым искушённым в Магии Мироздания – и Демон выл и ревел в бессилии уподобиться им в этом.