Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 81 страниц)

– Пап, отдохни.

– Постараюсь, – равнодушно согласился Голд, – но не могу обещать.

– Мой номер по соседству, если что-то понадобится, – сообщила Коль. – Сейчас я снова в больницу, но через пару часов вернусь.

– Коль, спасибо за всё.

– Не за что.

Коль ушла, а он снова включил телефон и набрал номер Белль.

– Здравствуй, – тяжко вздохнул он.

– Здравствуй…. – почти прошептала Белль.

– Он вне опасности. Врач сказал, что состояние хорошее. Но есть осложнения.

– Какие?

– Он не видит, – он догадался, что о многом она уже знает. – Вообще-то это не единственное нарушение, которое может быть. Потому что его травма должна была быть гораздо тяжелее.

– Как это? – удивилась Белль. – Ты… ты что-то сделал?

– Да. Я определённо что-то сделал, – медленно проговорил Голд. – Прости меня…

– За что? Ты спас нашего сына, – Белль плакала. – Ты не мог сделать больше.

– Прости, что не могу сделать больше.

– Я прилечу вечером, – сказала жена, на что он не сразу ответил. – Румпель… Ты меня слышишь?

– Да. Буду ждать…

Потом она что-то ещё говорила, но он уже не слышал. И не слушал – не мог. Усталость и бессилие навалились на него, и совсем скоро, не раздеваясь, скинув с себя только туфли, Голд отключился.

========== Беркли ==========

На следующий день после того, как Адама увезли в больницу, Голд его не навещал. Он проспал до самого вечера. Когда он открыл глаза, морщась от боли в затекших конечностях, он обнаружил, что за окном сплошная тьма.

Он сел и понял, что нога, его когда-то сломанная нога, снова разболелась, да так сильно, что он даже зашипел. Он принялся растирать ногу, надеясь как-то улучшить ситуацию, но не помогло.

Кто-то постучал в дверь. Голд вздрогнул, застыл, не дождался повторения и, решив, что ему померещилось, вернулся к больной ноге. Но потом стук повторился, уже гораздо настойчивее.

– Кого принесло… – недовольно проворчал Голд и с трудом поковылял к двери.

Он сначала подумал, что это, должно быть, Коль пришла проверить, жив ли он, но потом вспомнил, что Белль обещала быть к вечеру. Возможно, он просто не верил, что она и правда прилетит? Или надеялся, что всё же нет?

– Кто там? – грубо спросил Голд.

– Это я, – робко ответила Белль.

Он не хотел её пускать, медленно гладил пальцем дверь, поражаясь тому, какая она холодная. Он и сейчас помнил это, как будто до сих пор где-то гладил пальцем ужасно холодную дверь. Учитывая относительность времени, так оно и было.

– Может, впустишь меня? – неуверенно просилась Белль. – Неудобно говорить через дверь.

–Ты была в больнице? – спросил Голд, вспомнив об Адаме.

Нога едва не подкосилась от нового приступа боли.

– Да.

Мысль, что ему следует быть с Адамом, заставила его открыть дверь и чуть ли не выскочить в коридор в одних носках, мятой рубашке и без пиджака, в котором находилось все самое важное.

– Мне надо туда.

– Часы посещений истекли, – мягко возразила Белль. – Теперь только завтра. Я могу войти?

– А? – не понял Голд, а потом сообразил. – Да-да. Извини.

– Жутко выглядишь, – тихо сказала жена и коснулась его щеки.

Это было правдой, но и сама Белль выглядела не лучше: потускневшие заплаканные глаза, болезненно-бледное лицо, усталость в каждом движении и слове.

– Ты тоже.

Они одновременно подались вперёд и соединились в объятиях, снова дав волю слезам. Он не хотел при ней плакать, хотел быть сильнее для неё, но не мог. Больная нога предательски задрожала.

– Что с ногой? – обеспокоенно спросила она. – Давай-ка сядем!

Они прошли вглубь номера и сели на постель, так и не расправленную. Белль огляделась вокруг в поисках очередных свидетельств его страданий, будто ей и так не хватало причин для жалости. Это всегда его в ней раздражало, а в тот момент – особенно сильно.

– Я не знаю! – немного агрессивно отрезал Голд и вспомнил кое-что очень важное. – А где Крис?

– С Альбертом, – спокойно ответил Белль. – Он уже спит. Ему нравится в номере Альберта.

– А. Ладно. Как Адам?

– Живой. Почти не видит. Ему больно, – об этом она сообщила с трудом. – Но в целом я ожидала чего-то совсем ужасного. Расскажи мне, как ты это сделал.

– Я не знаю.

Она ожидала рассказа, а он молчал, не хотел говорить, но ради неё заговорил и изложил всё как есть. Она бережно гладила его по больной ноге.

– Его надо везти в Сторибрук, – сказал он в заключение. – Надо везти.

– Не отпустят. Можно что-то придумать. Что-то сделать, – отчаянно отвечала Белль. – Думаешь, потом будет поздно?

– Я не знаю! Я ничего не знаю! – Голд вспылил, повысил голос и вскочил с кровати, едва не свалившись от жутчайшей боли в ноге. – Если бы я мог! Я…

– Тише, – Белль подлетела к нему и снова обняла. – Ты сделал всё, что мог.

– А если не всё?

– Всё. Я вообще ничего не могу. Совсем.

– Белль…

– Ты спас его. Он жив, – внушала она то ли ему, то ли себе. – И он поправится. Сейчас этого достаточно. Нам нужно взять себя в руки.

Он вздохнул и решил уйти от темы.

– Ты устала? – заботливо спросил Голд. – Что я могу для тебя сделать?

– Мне ничего не нужно. Только один вопрос есть.

– Какой?

– Мне снять отдельный номер или я могу остаться здесь? – слабо улыбнулась Белль

– Конечно, ты остаёшься здесь, – сказал Голд.

После этого Белль сходила за вещами. Она привезла одежду и для него. Потом она приняла душ и легла в постель, ожидая, что он поступит так же и к ней присоединится, но когда он сам вышел из ванной комнаты, то обнаружил её спящей.

– Белль… – прошептал Голд и улыбнулся, радуясь, что она и правда здесь.

Ему было немного легче в её присутствии, спокойнее. Устроившись поудобнее возле неё, Румпель ещё долго не мог заставить себя заснуть, смотрел на родное красивое лицо и таял от грустной опустошающей болезненной нежности, не позволяющей старым страхам укорениться в его душе.

Адама согласились выписать лишь через неделю. Двенадцатого октября его навестили полицейские, задавали вопросы. Голда и Келли опрашивали ещё десятого, когда Адама только-только привезли, и сейчас Голда опросили снова, а он поинтересовался, когда делу дадут ход, и их уклончивые ответы ему не понравились. Он не раз потом интересовался работой над делом и понял, что всем будто бы наплевать, или они кого-то выгораживают. Голд не мог найти иных убедительных аргументов, объясняющих их вопиющую халатность. Власть предержащие также пренебрегали им.

Тринадцатого уехала Коль. И не одна.

– Мне надо вернуться в Аркадию, – сказала Коль за завтраком. – Работа.

– Да, мы понимаем, – кивнул Голд.

– Конечно, возвращайся, – грустно улыбнулась Белль.

Они оба не хотели отпускать от себя никого из детей в ту минуту.

– Крису незачем здесь быть, – осторожно предложила Коль. – Он мог бы пока пожить с нами.

– Нет, – немного резко отказалась Белль. – Это невозможно.

В словах Коль был смысл.

– Возможно. Жить в отелях и торчать в больнице целыми днями – не самое лучшее времяпровождение для одиннадцатилетнего мальчика, – мягко сказал Голд. – Крис, ты хотел бы поехать с Коль в Аркадию?

– Я не знаю, – Крис неуверенно покосился на маму.

Было очевидно, что без одобрения Белль он не согласится.

– Может, так и правда лучше, – вздохнула Белль, сдаваясь. – А тебя это не стеснит? С кем он будет, пока вы работаете? Что он будет есть? Ему надо учиться.

– Роланд – учитель. Не беспокойся, мама, – успокаивала Колетт. – Глаз с него не спущу. И я работаю из дома, так что он всегда будет со мной. Поможет мне с Фалько.

– Можно, наверное, – согласился Крис. – Но как же Адам?

– С ним всё будет хорошо, – заверил Голд. – Вы с Коль скоро приедете назад.

– Тогда ладно.

– Ну и отлично! – Коль подмигнула ему. – Уедем после обеда.

– А нам нужно сделать ещё кое-что, – мрачно произнёс Альберт.

– Да, – с полуприкрытой злостью подтвердил Голд. – Выяснить, кто сделал это с Адамом, раз полиция этим заниматься не собирается.

Белль не понравился его тон, но она промолчала.

После обеда Коль уехала вместе с Крисом с намерением вернуться двадцатого числа, когда Адама должны были выписать.

В течение следующей недели Голд, Альберт и Келли столкнулись с тем, как сложно порой найти случайного прохожего. Их поиски были основаны на трёх фактах, которые могли оказаться ложью. Он был из Беркли, он был студентом и он был игроком в софтбол.

– С новой политикой фотографии студентов теперь не выкладывают на сайте университета, – досадовал Альберт. – Так мы его не найдём.

– Должен же быть у него аккаунт в соцсетях, – раздражённо ворчал Голд, – или ещё что-то, где этот идиот выставляет себя идиотом.

– С чего ты решил, что он идиот? – бесстрастно спросил загруженный Альберт.

– Он бьёт случайных людей битами. Кто он, по-твоему?

– Я могу его узнать, – уверенно сказала Келли. – Если найти место, где его можно встретить, то я его узнаю.

– Келли, а если ты его узнаешь, то как выясним его имя? – спросил Голд. – Мы не можем его за ручку привести в участок.

– Свистнем бумажник? – предложила Келли. – На правах по-любому написано.

– Хорошая идея. Так… Где же его искать?..

–Он спортсмен, а значит ходит на тренировки, – сказал Келли Ал. – Вспомни, пожалуйста, форму.

– Белая с красным, коричневые полосы, – ответила Келли. – Всё, что смогла заметить при свете фонарей. В Беркли пять команд по софтболу. А если он не в Беркли? Почему я не разбираюсь в студенческом софтболе?!

– Такая форма? – Альберт развернул к ним лэптоп и показал фотографию команды. – Может, и он здесь есть?

– Форма такая… – кивнула Келли. – А он – вот. Вот этот блондин. Имя есть?

– Нет, – покачал головой Альберт. – Только списком. Глупая политика. Если бы он не был студентом, то мы бы в два счета узнали, кто он. Но уже что-то.

– Львы из Беркли. Патетично, – отметил Голд. – Кажется, план с бумажником всё ещё в силе.

– Можно узнать в университете.

– Если его полиция не ищет, – возразил Голд, – то неужели тот, кто его покрывает, позволит, чтобы какой-то чужак из Мэна получил о нем исчерпывающие сведения?

И вот он и Келли уже сидят в арендованной тонированной машине на парковке, рядом со стадионом, где тренировали Львов Беркли. Их парень приехал вовремя. Он уже был в форме, которую, видимо, любил больше обычной одежды, или ему нравилось подчеркивать род своих занятий.

– Вот он, – Келли ткнула в его сторону. – Это очень дорогая машина. Заряда двигателя хватает на месяц. Но это ещё не свидетельство. У каждого второго такая машина…

– Не нервничай, – успокоил её Голд.

Ей было ещё неприятнее смотреть на софтболиста, чем Голду.

– Я стараюсь.

– Подождём, когда он вернётся к своей очень дорогой машине.

Блондин собрал вещи с заднего сидения, запихал их в спортивную сумку и ушёл. Вернулся он через два часа, замешкался у ограды, что позволило Келли и Голду подготовиться к ограблению. Голд пошёл навстречу юному верзиле и со всей силы врезался в него, но так, будто это была не его оплошность. Столкновение оказалось очень болезненным.

– Эй, аккуратнее, мужик! – рыкнул парень, глаза налились яростью.

– Сам смотри, куда прёшь! – огрызнулся Голд и сильно толкнул его в грудь. – Совсем уважение потеряли, щенки!

– Я не буду связываться с тобой! – ответил он, подбирая с земли спортивную сумку, которую выронил во время столкновения с Голдом.

В этот момент за его спиной появилась Келли, указала на парня, а потом показала Голду свой большой палец. Видимо, бумажник он носил в заднем кармане. Надо было ещё немного его отвлечь.

– Я не буду связываться с вами, сэр! – Голд высокомерно одернул молодого человека. – Скажи-ка мне, кто твой отец, чтобы я провёл с ним беседу! А? Кто вас таких воспитывает! Ни совести, ни чести!

– Пошёл ты! – злобно крикнул блондин. – Сумасшедший старик!

Он сел в свою очень дорогую машину и укатил прочь, а Келли вновь появилась, как только он скрылся за горизонтом.

– Ну? – хищно улыбнулся Голд.

– Вот, – она протянула ему бумажник. – Держите.

– Умница! – похвалил Голд. – Тут точно нет камер?

– Точно.

– Так-так… Эдвард Джуниор Уилсон, – прочитал Румпель. – Родился в Беркли в 2015 году… Что же в тебе такого особенного, Эдвард Джуниор…

– Узнаем! – заявила Келли. – Как мы теперь вернём ему бумажник?

– Никак, – Голд протёр вещицу специально припасённым раствором и выбросил на парковке. – Нужно быть аккуратней со своими вещами. Поехали.

Выяснилось, что старший Эдвард Уилсон – большой человек в Северной Калифорнии, а спортсмен – его единственный наследник. Естественно, он сделал так, чтобы его сын, осознавший серьёзность наказания за свой поступок и пришедший плакаться к своему родителю, вышел сухим из воды. Всё было в его власти, а Голд имел в арсенале только заключение медиков и всего одного свидетеля.

Адаму становилось лучше, отёк спал, но зрение, как и сказал врач, не восстанавливалось. Голда только сильнее это злило, и он был уверен, что если не добьётся возмездия законным способом, то прибегнет к исключительным мерам. Он жалел только, что заикнулся об этом как-то раз, когда пришёл на обед с Альбертом, Келли и Белль.

–Подвижек нет? – уже без надежды спросила Келли.

– Нет и не предвидятся, – недовольно сообщил Голд, присаживаясь рядом с Белль. – Я не смог даже добиться встречи со старшим мистером Уилсоном.

– Ну а зачем?! По его мнению, его сын ни в чём не виноват.

– Неужели мы ничего не можем с этим сделать? – спросил Альберт.

– Не беспокойся: я способ найду, – ответил ему Голд. – И неважно какой.

– Неважно какой?! – возмутилась Белль. – Законный!

– Законный не работает!

– И ты решил устроить самосуд?!!

– Ты думаешь, я просто так это оставлю?! – Голд сорвался на жену. – Позволю ему спокойненько разгуливать, когда едва моего сына не убил?! И твоего сына!

– Ты думаешь, я его защищаю?! Нет! – она ответила тем же. – Я просто не хочу, чтобы ты ввязывался в исключительную глупость!

Никогда ещё ссора не разгоралась между ними так быстро. Сказалось то, что оба они постоянно были на нервах.

– По-твоему, наказать мерзавца – исключительная глупость?!

– Не это глупость! А способ, который ты можешь выбрать!

– А если бы он убил Адама? А?! Если бы убил?! Что бы ты тогда говорила?!

– Прекратите! – остановил их Альберт. – Хватит!

– Но…

– Прекрати, мам, – сказал он и повернулся к отцу. – Ты прав.

– Что?! – вскипела Белль

– Но и ты права. Нужно испробовать все средства, прежде чем…

– Прежде чем что? – она смотрела на сына, будто впервые видела. – То есть ты “за”?

– Да. Я “за”. Потому что этот ублюдок едва не убил моего брата, – невозмутимо сказал Альберт. – И если папа этого не сделает, то я сделаю.

– Альберт!

– А я помогу, – рискнула вклиниться Келли.

– Так, а вот это уже ненормально, – нахмурился Голд. – Вы оба ничего не будете делать. Это понятно? Я постараюсь найти помощь. Мне нужно в Нью-Йорк.

– В Нью-Йорк? – удивилась жена. – Когда?

– Сегодня же, – решил Голд. – Чем раньше, тем лучше.

– Завтра Адама выписывают, – по глазам Белль было видно, что она совсем не в восторге от его отъезда. – Может…

– Увезите его в Сторибрук. А там встретимся.

Он оставил их, чтобы собраться и сесть на ближайший рейс. Он не хотел, чтобы кто-то провожал его, но Белль всё же настояла. Он боялся, что она пристанет с расспросами, будет останавливать, но этого не произошло.

– Мне правда жаль на тебя это взваливать… – сказал ей Голд.

– Я справлюсь. И не такое бывало.

– Да… – улыбнулся Голд. – Я не сделаю ничего глупого.

– Я верю, – кивнула Белль. – Знаешь, ты прав. Просто я не хочу зацикливаться на плохом. И ещё я не хочу, чтобы ты позволил злобе и ненависти завладеть тобой. Ты нужен нашему сыну как отец, а не как безумный мститель.

– Я не забуду о том, кто я в первую очередь, – убеждённо произнёс Голд. – Что же… Мне пора.

– Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя. Увидимся дома.

Они обнялись на прощание, и Голд прошёл через терминал и сел на самолет. Через некоторое время мысли о том, к кому он ехал, вытеснили образ Белль. Он не знал, получит ли желаемое, но должен был попытать удачу.

Ричард Брэдфорд принял его весьма радушно. Они говорили и говорили, а Голд всё не решился задать свой вопрос.

– Так зачем ты приехал, Руперт? – Брэдфорд не выдержал первый. – Дело вряд ли в колумбийском кофе.

– Дело в моем сыне, – вздохнул Голд. – С ним произошло несчастье.

– С которым из?

– С Адамом.

– О… Чертовски жаль! Отличный парень! – было похоже, что Брэдфорду не было всё равно. – Что произошло?

Голд всё ему рассказал.

– Да, дело дрянь, – оценил Брэдфорд. – Они все там прикрывают друг друга.

– И как быть?

– Я бы с радостью, но у меня нет друзей в Калифорнии.

– А должники? – уточнил Голд.

– Нет.

– Это не совсем правда.

– Не совсем.

– Но тебе они нужны самому.

– Да. Прости, Руперт, – ответил Брэдфорд. – Я не могу помочь.

– Я понимаю, Ричард, – кивнул Голд. – Спасибо.

– Руперт, мне правда жаль.

– Не бери в голову.

В Сторибрук Голд возвращался печальным и злым. Однако он ещё питал надежду, что сможет вылечить Адама, но когда он попробовал, не смог. Он не знал даже причины, почему не мог даже распознать раны Адама, почему убрал лишь шрамы, а внутри всё было тем же. А ещё он чувствовал слабость, магическую несостоятельность, которую не должен чувствовать темнейший из Тёмных. Разумеется, за последние годы он был крайне расточителен, но не мог же из-за одного нелепого прыжка растерять всё своё оставшееся могущество. Или мог?

– Это ещё не всё, – сказал Голд сыну. – Я ещё что-нибудь придумаю!

– Ничего, папа, – успокаивал Адам. – Я и так справлюсь.

– Справится он…

– Эй, я же живой! Остальное неважно! – улыбался сын. – Ты и так достаточно для меня сделал.

– Ещё нет, – не согласился Голд. – Ещё нет.

Всё ещё не закончилось. Бессильный в магии, он вновь сосредоточился на возмездии. Меньше чем через две недели после возвращения в Сторибрук Голд понял, что ему нужно в Калифорнию. И пока он не решит всё там, он, возможно, так и не достигнет нужного состояния, чтобы разделаться с проблемами, возникшими здесь. Он спешил уехать, не хотел оставлять Белль, Адама и Криса, но они не нуждались в чувстве завершённости.

Альберт рассчитал ему чёткий и быстрый маршрут, обещал встретиться с ним в Бостоне и позаботиться об имуществе, которое он собрался там оставить на неопределенный срок.

Белль Голд сообщил накануне вечером, и, конечно, она разозлилась и не разговаривала с ним до самой ночи. Они вместе поднялись в спальню, но вели себя холодно и отчужденно.

– Что дальше? – с тяжёлым вздохом спросила Белль, забираясь в постель. – Надолго ты?

– Пока всё не решу.

– Ясно… Надолго.

– Это необходимо сделать, – твёрдо сказал Голд, присоединяясь к ней. – Ты будто не понимаешь…

– Да всё я понимаю! – рыкнула Белль. – Просто ты мог бы заранее меня уведомить.

– В письменной форме за три дня…

– Несмешно.

– Я сам только вчера всё решил.

– Я могла бы поехать с тобой, – обида Белль медленно таяла. – Могла бы помочь.

– А Крис? – веско спросил Голд. – А Адам? Ты им нужна больше.

– А ты будто им не нужен! Ты им нужен здесь. И мне.

– Здесь я ничего не могу, – возразил Голд, повернувшись к ней спиной. – Спокойной ночи. Мне завтра рано вставать.

– Ну, конечно… – Белль наконец выключила свою лампу и легла спать.

Но сон не шёл, и они просто лежали в темноте, отвернувшись друг от друга, каждый в плену собственного одиночества.

– Так не пойдёт! – не выдержал Румпель. – Я не хочу так вот прощаться.

– И я, – Белль повернулась обратно, к нему лицом, и плотно прижалась к нему. – Я тоже не хочу.

Он поцеловал её, и дальнейшее было предсказуемым. Однако эта ночь совершенно не подходила для физических выражений любви, и он поначалу удержался, но необходимость, острая нужда в чём-то, чему он был не в состоянии подобрать характеристику, привела их к быстрому, неловкому и немного грубому сексу, который, однако, успокоил его.

– Извини, – сказал он Белль сразу после. – Не стоило.

– Стоило, – тихо ответила Белль. – Лично мне стало легче. Напряжение ушло. Как долго я тебя не увижу?

– Месяц в лучшем случае.

Больше они не произнесли ни слова. Белль заснула, прижавшись лбом к его плечу, а он ещё некоторое время любовался ею.

Утром он не стал её будить, уверенный, что она поймёт. Зашёл посмотреть на крепко спящего Криса, заглянул к Адаму, который будто совсем не спал.

– Уже уходишь?

– Да, – кивнул Голд. – Почему ты не спишь?

– Не могу.

– Боль? – обеспокоенно поинтересовался он.

– Боль ты снял, – грустно улыбнулся Адам. – Мысли.

– Какие?

– Это бесполезно, – сын соскочил с темы.

– Я должен убедиться, что сделал всё возможное, – убеждённо сказал Румпельштильцхен. – Понимаешь?

– Я не уверен, что жажду правосудия. Зачем тебе это? – пессимистично сказал Адам. – Не отвечай.

– Я обещаю, что если не смогу разобраться с этим достаточно быстро, то вернусь сюда, – вздохнул Голд. – Понимаешь, Адам, твой обидчик не просто разрушил твою жизнь и выбил тебя из колеи. Ещё он заставил меня снова пройти через то, что я не хочу больше переживать. Я не могу остаться в стороне. Это эгоистично, но это правда.

– Просто не сходи с ума.

– Не буду.

– Удачи, папа. – Адам обнял его на прощанье.

– Поправляйся, – Голд похлопал сына по спине, постоял минуту в нерешительности, кивнул куда-то в пустоту и вышел в коридор.

Он взял свои вещи, сбежал вниз по лестнице и принялся проверять, всё ли взял, когда Белль настигла его, сурово сдвинув брови и пряча руки в карманах халата.

– Уедешь не простившись?

– Думал, мы уже простились.

– Знаешь, я ненавижу это! – протянула она, прикусив губу. – Ненавижу, когда ты так убегаешь и думаешь, что это в порядке вещей.

– Прости, Белль…

– Не нужно! Это я тоже ненавижу!

– Если так перечислять, то ты всё ненавидишь, – усмехнулся Голд. – Мне пора.

– А с Крисом ты попрощался?

– Вроде того.

– Вроде того…

– Я опаздываю, – виновато сказал Голд. – Мне жаль, но я опаздываю. Пока.

Белль вздохнула, досадливо всплеснула руками и приблизилась к нему.

– Я буду тебя ждать, – она коротко поцеловала его. – Не смей пропадать!

– Не пропаду! – со смехом пообещал Голд.

Это было тяжело, как и всегда, а может и тяжелее. Он простился с родными так, будто на несколько часов ушёл в лавку, и ужасно грустно было осознавать, что, возможно, он не увидит их в ближайшие несколько недель или даже месяцев. Так вышло, что он безвылазно прожил в Калифорнии почти всю зиму.

За первую неделю он, конечно же, ничего не добился, но механизм завёлся, винтики закрутились. Он почти ни с кем не разговаривал, собирая воедино всё, что у него было. Каждый день ходил к месту преступления и сам не знал зачем. В остальное время он был занят поисками союзников и других свидетелей, но пока тщетно. В конце недели, уставший и опустошённый, он созвонился с Белль.

– Хэй.

– Хэй.

– Что делаешь? – спросила Белль.

– Лежу в темноте, думаю. Ничего не делаю сейчас. А ты?

– Тоже. Только у меня светло.

– Пока нет успехов, – сказал Голд. – Но только одна неделя прошла.

– Очень жаль. Я скучаю.

– Я тоже. Как Адам?

– Ну… – неопределённо протянула Белль. – Свыкается с очками.

– И… – вытягивал Голд.

– Это мелочь.

– Нет, не мелочь.

– Он оставил мне записку на днях, – со вздохом сказала она. – И сделал три орфографических в двух предложениях. Ерунда.

– Чёрт… – выругался Голд и сел на кровати.

– Правда, ерунда. С кем не бывает.

– С Адамом? – он решил оставить эту тему и перейти к другой, не менее волнующей его. – Как Крис? Я ему звонил, но он не отвечает.

– Он сердится на тебя.

– Ты можешь…

– Нет, Румпель, не могу! – резко оборвала его Белль. – И не стала бы, даже если бы могла. Я говорила тебе, что стоило нормально попрощаться с ним? Это твоя проблема.

– Да, – признал он. – Просто скажи ему, что мне жаль, ладно? И что я его люблю.

– Ладно, – вздохнула Белль. – Могу помочь чем-нибудь?

– Нет, – отказался он. – У меня и так тут довольно помощников. Мне ничего не нужно.

Они проговорили ещё час или чуть более, и нельзя было сказать, что разговор был лёгким. В течение следующего месяца все разговоры были похожими на этот. Крис не отвечал, с Адамом творилось что-то странное и при этом ничего. Часто к Голду приезжала Коль, старалась помогать ему, от чего он вежливо отказывался, не желая отрывать её от её собственной жизни, и считая, что ей стоит больше заниматься своей маленькой семьёй. Тем более что Коль была не единственной, кто рвался помочь ему. Келли проявила не меньший интерес, и вот её услуги он принял, потому что это её лично затронуло и потому что никто не был Адаму ближе, чем она.

И вместе они сумели сделать немало. Во-первых, они нашли обвинителя, не самого смышлёного, но хотя бы какого-то. Во-вторых, Эдварду Джуниору Уилсону наконец предъявили обвинение в умышленном применении насилия и причинении тяжкого вреда здоровью. И вдобавок к этому нашли ещё одного свидетеля, пусть и не самого представительного.

– Всё равно выкрутится, – мрачно сказала Келли в один из вечеров, когда они вдвоём ужинали и размышляли над делом. – И дату суда всё не назначают.

– Назначат, – Голд был так же весел, как и она. – Хоть что-то.

– У нас три свидетеля. Вы ничего не видели. Бомжу не поверят. Бомж на то и бомж, – она опять начинала нервничать. – А я… Про меня скажут, что я просто перепуганная девчонка и невесть что несу.

– Мы ещё в игре. И мы не отступим.

– Само собой, – Келли была очень-очень грустной.

– Я тоже скучаю.

– Да.

– Ты можешь всегда навестить его, знаешь? – участливо предложил Голд. – И жить там, сколько захочешь.

– Спасибо, но сначала я помогу вам. А с ним мы ещё встретимся, – неуверенно улыбнулась Келли. – Просто в голове не укладывается, что это всё правда происходит. И что Адам теперь почти слепой. Он тогда лишится многого из того, что любит, а вместе с этим и части себя самого. Сколько я его помню, он всегда был… Адамом, который может всё и кажется таким неуязвимым, а теперь…

– Он всё тот же, – Голд сам в это едва верил. – Может, чуть более уязвимый.

– Да… Знаете, мне пора, – она сказала это как можно вежливее. – Уже поздно.

– Я отвезу тебя, – Голд с усилием поднялся.

– Нет-нет! – отказалась Келли. – Я сама справлюсь.

– Напиши мне, как доберёшься до Стэнфорда, – попросил он, – чтобы я не беспокоился.

Келли согласно кивнула и ушла, а он задумался над её словами. Адам действительно многого лишился. Так что же будет с ним, если он и её потеряет? Ему казалось, что Келли готова убежать, как только почувствует, что выполнила свой долг перед ними. И винить её в этом было просто несправедливо. Быть может, разлука давала жизнь подобным мыслям. Молодые люди импульсивны, более чувствительны и эмоциональны. Если их отношения постоянно не поддерживаются, то вскоре любовь умирает. И в этом нет ничего удивительного.

========== Охота на оленя ==========

Голд и Келли старались больше не говорить на грустные темы и просто продолжали работать. Голд пытался найти зацепки, слабые звенья, нужных людей, но пока результатов не было. Он несколько раз ездил в Сан-Франциско в окружной суд по северному округу ради встречи с прокурором Хеллером. Однажды Келли вызвалась его подвезти.

– Здрасьте, мистер Голд! – она встретила его в вестибюле.

– Келли! – Голд жестом поприветствовал её. – Правда, не стоило.

– Несложно. Пойдёмте.

Они вышли на улицу и миновали пару улиц, добираясь до места, где Келли припарковала свою чудовищную машину.

– Он опять отказался с вами встречаться?

– Да, – вздохнул Румпель. – Мне кажется, что все мои неудачи связаны именно с Хеллером. И если это так, то мы в …

– Мы в полной заднице, – дополнила Келли. – Что же делать?

– Я что-нибудь придумаю. Ты передвигаешься на этом?

Он тогда впервые увидел её чудовищный внедорожник, невзирая на то, что они довольно тесно общались в течение последнего месяца. Большая старая светло-серая машина, видавшая виды, вмятины в нескольких местах. Так она выглядела тогда.

– Да. Я постоянно его совершенствую, – любовно сказала Келли. – Я столько в него вложила, что мне легче продолжать заниматься его тюнингом, нежели искать замену.

– Охотно верю.

– В конце концов главное то, что внутри, – она была без ума от своей машины. – Вы читали роман Ремарка «Три товарища»?

– Да. Лет шесть назад, – это была одна из книг, которую он прочёл, сидя возле площадки во время тренировок Адама. – Вроде даже на немецком.

Они сели в машину, которая изнутри казалась ещё более неуютной.

– Ну, считайте, что это мой личный «Карл».

Голд усмехнулся и пристегнул ремень. «Карл» Келли сорвался с места и понёсся по Сан-Франциско.

– Электродвигатель? – полюбопытствовал Голд.

– Тут два двигателя. Один – да, – она была готова говорить об этом вечно. – В пустынях и по пересечённой местности электродвигатель малоэффективен.

Голд не стал развивать эту тему.

– А сколько вы языков знаете? – вдруг спросила Келли.

– Двенадцать где-то, – сдержанно ответил Голд. – Если хорошо.

– И работали юристом?

– Ну да.

– А также вы – ростовщик и оценщик антиквариата? Разбираетесь в науке?

– В науке весьма посредственно, – усмехнулся Голд. – Скорее, просто интересуюсь.

– Как вы столько в голове держите?

– Не знаю, – пожал плечами Румпельштильцхен. – Полагаю, когда от хорошей памяти зависит вся твоя жизнь, то просто нет иного выхода. Забывчивость не может быть привилегией Тёмного мага.

Вдруг он подумал о том, насколько теперь он – Тёмный маг. Его слабость была неспроста, но тогда не было времени это выяснять.

– Ах, ещё и магия…

– Но я запоминал всё благодаря приёмам мнемотехники. Только не знал, что это так называется.

– Попробую.

– Ты очень быстро едешь, – отметил он.

– Вам страшно? – со смехом спросила Келли.

– Нет. Просто отметил.

Коль, бывало, ездила и пострашнее, а Келли он отчего-то доверял.

– Вы хороши в мнемотехнике, а я – в скорости.

– О, это я уже отметил. И не только в скорости.

– Мой папаша уже орал бы она меня за такое, – мрачно сказала девушка, но потом снова повеселела. – А вы – нет. Вы клёвый.

– Просто ты не моя дочь! – рассмеялся Голд.

– Не скромничайте! Вы клёвый!

– Спасибо, – он немного смутился. – Ты тоже ничего.

– Спасибо, – теперь рассмеялась Келли.

Келли подвезла его до дома, который он арендовал в Беркли. Так было, как ни странно, проще и экономнее. В нём было три спальни, две ванных, кухня, гостиная и прихожая. И каждая из комнат была невероятно тесной. Он предпочёл бы иметь меньше комнат и больше пространства, но это было всё, что он мог найти, да и лишние помещения были кстати, на случай, если Белль приедет, или Коль останется на ночь. Или Келли. Девушки нередко приглядывали за ним, с чем он с трудом мирился. По правде, он не мог сам для себя определить, приятна ли ему их опека или всё же вызывает раздражение.

В этом доме он и прятался после каждого нового безуспешного дня, усталый и злой, пил виски и смотрел всякую чушь по телевизору. В основном это были новости. В них нередко фигурировали его враги, и бесконечные сообщения помогали ему понять, с кем он имеет дело. Однако он пришёл к одному-единственному заключению: ему нужно чудо. И чудо случилось.