Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 81 страниц)

– Возможно. Спасибо, – улыбнулась дочь, потянулась по-кошачьи и обернулась к матери. – Вкусно пахнет. Мне это можно?

– Именно поэтому я это и готовлю, – ответила Белль.

– Спасибо вам. Вы – лучшие.

Коль отодвинула лэптоп и разлеглась на столе, положив руки под голову.

Они часто говорили о Коль, больше всего за неё беспокоились, хотя особых причин для этого не было. Она была на двадцать первой неделе беременности, прибавила в весе в пределах нормы, и живот уже выступал вперёд, но его она старалась тщательно скрывать под одеждой. Вскоре ей предстояло УЗИ, после которого ей должны были сообщить пол ребёнка. Их это волновало, Роланда это волновало, даже Криса, постоянно пропадающего чёрт знает где, это почему-то волновало, а вот будущую мать – нет. И, наверное, Голда больше всего раздражало то, что она прятала за своим притворным равнодушием.

Двадцать третьего июля Коль попросила забрать её из Хантингтонской библиотеки, где она проторчала весь день. Они приехали за два часа, чтобы прогуляться по садам Дескансо, находящимися совсем-совсем недалеко. Сама библиотека была в тот день закрыта для посетителей из-за тех самых мероприятий, в которых Коль была вынуждена участвовать.

Они неспешно бродили по парку, по самым «диким» его частям, любовались деревьями и цветами, которых было целое море, начиная с камелий, цветущих круглый год, и заканчивая полями роз. Поблизости одного из таких полей кто-то справлял свадьбу, и они, естественно, поспешили пройти мимо.

Всё же Голд больше любовался не цветами, а своей женой. Белль, облачённая в красивое свободное вишнёвое платье, изящно и тихо двигалась среди цветов, останавливалась, чтобы рассмотреть самые необычные из них, и улыбалась. А улыбалась она ему, время от времени оборачиваясь, чтобы его поторопить, а он нарочно немного отставал.

Они забрели в оранжерею, где Белль остановилась около чайных роз, чьи бутоны были удивительно крупными. Наверное, это её и привлекло.

– «Чуть-чуть подкрашенный кармином, полураскрывшийся бутон…» – процитировала Белль. – Это не совсем подходит, но другого не вспомню.

– Скучаешь по своему маленькому саду? – неожиданно для самого себя спросил Румпель.

– Скорее нет, чем да. Я разбила его тогда от тоски, в отчаянной попытке расширить свой мир, – с грустной улыбкой ответила она. – Мне было безусловно жаль оставлять его, но теперь, когда Аврора взяла на себя заботу обо всех этих растениях, я ни капли не скучаю.

– Почему мне кажется, что ты говоришь неправду?

– Но я точно не лгу. Румпель, мне не нужен сад, чтобы чувствовать себя счастливой, – убеждённо сказала Белль и двинулась дальше. – И тем более не нужен теперь, когда я могу приходить в места, подобные этому.

– А что тебе нужно для счастья? – он поравнялся с ней и взял за руку.

– А тебе?

– Я задал вопрос и отвечать на него не намерен.

– Почему?

– Потому что ты учтёшь мой ответ, когда будешь отвечать сама.

– А если я и вовсе не хочу отвечать? – Белль остановилась и посмотрела ему в глаза. – Если я не знаю ответа?

– Ты знаешь ответ.

– Нет, не знаю, – возразила жена. – Я не знаю ответа, потому что не знаю, чего мне ещё желать. Было время, когда я думала о себе, но оно прошло. Было время, когда я думала только о тебе. А сейчас я в основном думаю о Коль и о её ребёнке, потому что сейчас это важно.

– Да, я тоже, – вздохнул Голд. – А ещё о том, чтобы хорошее случалось чаще, чем плохое.

– За это я бы выпила, – согласилась Белль. – Есть у хорошего достоинства: оно лучше запоминается. Если бы у тебя попросили вспомнить что-нибудь просто так, то что бы ты вспомнил?

Он вспомнил бы Коль.

– Согласен. Но это скорее достоинство избирательности человеческой памяти, – настаивал Голд. – Плохие вещи, по-настоящему ужасные, вырезаны на сердце, и порезы эти ничто не залечит.

– Но их можно смягчить и жить дальше? – она произнесла это с надеждой. – Разве нет?

– Можно, – успокоил её Румпель и с улыбкой указал на часы. – Думаю, нам пора забирать нашу дочь.

– Да, пора! – усмехнулась Белль. – Она, наверное, злая и голодная.

– И поэтому нам стоит поспешить.

Не они одни пришли за Коль в тот день. Роланд их немного опередил и, как оказалось, очень кстати, потому что ей позволили уйти немного раньше. Вчетвером они отправились в небольшое кафе, расположенное недалеко от библиотеки. Роланд вызвался сделать заказ, сначала выслушал скромные пожелания Голдов, а потом участливо обратился к своей жене:

– Чего ты хочешь?

– Не знаю. Что-нибудь съедобное, что вы выберете сами, – грубовато ответила Коль. – Вы ведь знаете, что там для меня лучше.

– Не ворчи. Как скажешь.

Он печально вздохнул и ушёл к кассе.

– Чем он провинился? – поинтересовалась Белль.

– Он меня опекает.

– Вот негодяй! – уколол Голд.

– Именно! – огрызнулась Коль. – Будто мне это требуется!

– Нам всем иногда это требуется, – мягко возразила Белль. – Ещё люди называют это заботой обычно.

Через минуту Роланд вернулся.

– Я сама в состоянии о себе позаботиться, – тут же сказала ему Коль, скрестив руки на груди.

Она спорила больше не с ним, а с собой.

– Как же все это знакомо… – прошептал Голд, сочувственно глядя на зятя.

– Разумеется, в состоянии, – ласково ответил ей Роланд. – Кто же отрицает-то?

– Извини, Роланд, – оттаяла Коль. – Правда. Я просто устала.

– Я не в обиде.

Вскоре принесли напитки для всех и обед для Коль, которая первым делом потянулась к своему американо. Но Роланд помешал ей и разрешил только после того, как добавил сливок в её кофе.

– Серьёзно?! – возмутилась Коль.

– Серьёзно. Без сливок я тебе пить его не дам, – ответил он. – Тебе вообще врач не рекомендовал его пить.

– Кстати, – вспомнила Белль. – Я так и не поняла, на какой день назначили УЗИ?

– На вчерашний, – невозмутимо ответила Колетт, приступая к обеду.

– То есть известны… результаты? – уточнил Голд.

– Да. Просто решила, что стоит сообщить об этом лично, – отмахнулась дочь. – У нас будет девочка.

Роланд невольно улыбнулся, Белль и Голд переглянулись, но не от радости.

– Ты просто вся светишься от счастья! – язвительно отметил Голд.

– Мне всё равно, – сказала Коль, пропуская его слова мимо ушей и не отвлекаясь от еды.

Всё равно ей не было. За всё то время, что они там просидели, Коль не раз менялась в лице, избегала серьёзных тем и постоянно неосознанно прикасалась к своему животу, будто успокаивала. Да и Роланда её «всё равно» не сильно трогало. Поэтому Голд решил, что не станет расспрашивать её об этом, но удержаться все-таки не смог.

Они отвезли их домой, потому что Роланд в тот день был без машины. Голд вышел проводить их, и Роланд ушёл вперёд, без слов сообразив, что он хочет поговорить с дочерью.

– Я говорю, что мне всё равно, потому что не желаю делать событие из ещё не свершившегося факта, – сказала Коль, опережая его вопрос. – Я не хочу привязываться к ребёнку, который ещё не родился.

– Вы уже связаны, – не согласился Голд. – Такие оговорки, поверь мне, не нужны.

– Ты рад, что это девочка?

– Разумеется, – кивнул он, провожая её к парадной двери. – Да и совершенно неважно, что думаю я. Вы её будущие родители.

– Да. Мы родители, – вздохнула Коль, а потом обняла его. – Пока, папа.

– Пока, моя девочка, – прошептал Румпель, бережно обнимая её в ответ. – Не расстраивайся понапрасну.

– Не буду! – пообещала она и скрылась за дверью.

Голд ещё немного постоял и вернулся к сидящей за рулём Белль, которая плавно поехала прочь сразу же, как только он сел в машину и пристегнул ремень.

– Что она сказала? – полюбопытствовала Белль.

– Что не хочет привязываться к ребёнку, который ещё не родился.

– Поздно. Они уже связаны.

– Я ей так и сказал, – с улыбкой ответил Голд. – Думаю, она просто переутомилась.

– После понедельника ей станет легче, – сказала Белль.

И эта была чистая правда, потому что к понедельнику Коль заканчивала свою последнюю статью для географического журнала, в котором она проработала последние пять лет.

Возвращаясь домой, проезжая по Ист Флоренс авеню, они увидели знакомую фигуру и просто не могли не остановиться и не посигналить.

– Вот чёрт… – выругался Крис, пряча руки в карманах. – Привет.

– Так-так-так… – коварно улыбнулась Белль. – Ты не у Адама ли должен быть?

– Я там был.

– Неужели?

– Был, – настойчиво сказал Крис, – но уехал где-то три часа назад.

– И решил нам не сообщать? – спросил Голд. – И что же ты тут делал?

– Просто гулял.

– Просто гулял? – уточнил Голд. – Просто так гулял по Инглвуду? Что ты тут забыл?

– У меня тут знакомый живёт.

– М! Что за знакомый?

– Тут парковаться запрещено, – сердито протянул Кристофер. – Вас оштрафуют.

– Так спаси нас от штрафа и сядь в машину, – сказала Белль. – Ну же!

Крис неохотно подчинился, и они поехали дальше.

– Так что за друг? – пристала Белль.

– Да просто друг! – буркнул Крис. – Мне не десять лет.

– Всего шестнадцать, – кивнул Голд.

– Уже шестнадцать, – надавил сын. – Альберт и Коль в этом возрасте жили отдельно.

– Потому что уехали учиться, – напомнила Белль.

– А я всего-то погулять вышел. Вы развели трагедию на пустом месте. Ну что может со мной случиться в Инглвуде?

Инглвуд был не самым лучшим местом для прогулок по многим причинам, но Крис явно об этом не знал.

– Суть не в том, что ты погулять вышел. Суть в том, что ты никому не сказал, куда ты пошёл, – пояснил Румпель. – Или Адам знает?

– Нет, не знает.

– Инглвуд – не самое безопасное место для подростка, Крис.

– А ты знаток Лос-Анджелеса?

– Я знаю достаточно о Лос-Анджелесе, – отрезал Голд. – А вот о своём сыне, кажется, нет.

Крис практически всё время проводил у Адама, даже когда тот был занят. У Адама было много различных увлечений и всяких интересных штуковин, и совсем неудивительно, что нечто могло привлечь шестнадцатилетнего подростка и искателя по натуре своей. Повода для беспокойства до этой самой минуты у них не было, потому что Адам был человеком ответственным, а Кристофер – послушным мальчиком, который предпочитал избегать неприятности.

– Ну так что? – вновь пристала Белль. – Что ты тут делал?

– Я приехал сюда увидеть друга! – Крис начинал злиться.

– А теперь правду. Может, ты травки решил прикупить.

– В Инглвуде травку не продают.

– О! А ты знаешь, где в Лос-Анджелесе можно купить травку?! – подловил Голд. – Как интересно!

– Не передёргивай! Ничего я не знаю! – защищался юноша. – Не веришь – обыщи меня!

– Нет, а правда… – озадачилась Белль. – Где в Лос-Анджелесе можно купить травку?

– Мам!

– Я точно знаю одного барыгу в Санта-Монике, – сообщил Голд.

– Пап!

– Хороший барыга?

– Ну, что вы… – надулся Крис.

– Тупица, а не барыга, – сказал Голд. – Друг Криса, наверное, получше.

– У одного парня в Инглвуде машина Адама. А Адам думает, что машина в Пасадене в автосервисе, – сдался Крис и протянул Голду свой телефон. – Мне нужны были доказательства. Вот.

– И правда, крайслер Адама, – признал Голд, взглянув на знакомую тёмно-синюю машину. – И что он делает в Инглвуде?

– Не знаю. Мой знакомый сказал, что машина там стоит неделю и выезжает только ночью, – ответил Крис. – Я подумал, что её угнали.

– Или Келли решила её починить, и машина стоит у её знакомых, юный любитель заговоров, – резонно возразил Голд.

И тут мимо них на огромной скорости пролетел тёмно-синий крайслер, что не опровергало версии Голда, учитывая темперамент девушки Адама.

– Ты это видел? – тут же выпалил Крис.

– Видел…

– Я догоню, – уверенно сказал Белль и нажала на газ.

– Если это машина Адама – не догонишь, – уверенно заявил Голд.

– Но попытаться я могу.

Белль удалось нагнать крайслер во многом благодаря тому, что водитель крайслера сильно сбавил скорость, а потом приветственно моргнул задними фарами. Белль разглядела лицо водителя в отражении бокового зеркала крайслера и улыбнулась.

– За рулём Келли, – сообщила она.

– Ладно. Я идиот, – вздохнул Крис.

– Это верно, – не стал спорить Голд, а затем и вовсе рассмеялся. – Ещё как верно!

Келли развернулась на следующем перекрестке, намереваясь ехать в Пасадену. Проезжая мимо, она махнула на прощание рукой и снова набрала дурную скорость, а Голды спокойно поехали домой.

В течение следующих двух дней Крис никуда не уходил. Они неплохо проводили время втроём, но отношения всё же были немного натянутыми. Мальчик вёл себя так, будто его наказали, а они чувствовали себя виноватыми, но не могли объяснить почему.

В четверг после обеда Румпель отправился на прогулку и взял с собой сына и собаку. Поначалу было весело, Крис играл с бладхаундом, как когда-то давно, когда ему было лет тринадцать. Нельзя было точно сказать, кто скучал по этому больше. Но когда Крис выдохся, то как-то сразу помрачнел.

– Хорошая сегодня день, не правда ли? – отметил Голд, не зная с чего начать.

– Можно я завтра поеду к Адаму? – вдруг спросил Крис.

Он хотел спросить об этом чуть ли не со вторника, но не решался.

– Конечно, – рассеяно кивнул Голд. – Куда?

– В Санта-Монику, – облегчённо вздохнул Крис и улыбнулся. – Я хочу посмотреть, как закончат лодку чинить.

– Он разве её ещё не починил?

– Ты удивишься, когда увидишь, – его глаза так и зажглись. – Он её просто переделал.

– Я даже не знаю…

– Мне же показалось? Это не домашний арест?

– Конечно, нет, – фыркнул Голд, и в шутку добавил: – А как же Рафф?

– Могу забрать с собой, – Крис ласково погладил пса по спине. – Все только обрадуются.

– Не надо, – проворчал Голд, который уже слишком привязался к собаке. – С ночёвкой?

– Да. В последний раз этим летом, – ответил сын. – И я не думаю, что вам скучно вдвоём.

– Хитрец!

– У меня хороший учитель, – подмигнул Кристофер.

– И подхалим! – засмеялся Румпель. – Пойдём домой.

Двадцать шестого Крис уехал к Адаму, а они с Белль снова остались наедине и остаток дня, а также добрую половину следующего потратили впустую. Утром двадцать седьмого они выходили из дома только лишь раз, чтобы пса выгулять, а всё остальное время провели в постели: разговаривали, занимались любовью и просто-напросто ленились чем-либо себя утруждать.

– Два часа дня, – вздохнула Белль. – Ты так и будешь валяться?

– А что предлагаешь?

– Не знаю. Встать?

– А дальше?

– Не знаю.

– Лучше спину мне почеши, – пробурчал Румпель и повернулся к ней спиной, не сомневаясь, что она согласится.

– Так? – она выполнила его просьбу.

– Да, так. Можно чуть ниже. Спасибо.

Когда она закончила, то как-то подозрительно притихла. Когда он повернулся, чтобы узнать причину, то увидел, как она с серьёзным лицом ощупывает свою грудь.

– Что-то не так?

– Нет-нет, – ответила Белль. – Просто мне она кажется какой-то другой.

Он протянул руку и сделал то же самое.

– Да нет. Такая же, как и утром.

– Ты никогда не делал это эротичнее, – саркастично улыбнулась Белль.

За что он напал на неё, намереваясь защекотать до смерти.

– Ай! Прекрати! – смеялась она, отползая от него подальше. – Ну всё!

А потом она сделала глубокий вдох, прижалась губами к его губам, и попыталась его «надуть».

– Ах так! – воскликнул Голд, и после сделал то же самое с ней, но с большим успехом.

– Ну, так нечестно!

– Всё нечестно, когда проигрываешь!

– Ну всё! – она очень хотела выиграть. – Держись у меня!

Её нападение вылилось в нечто иное, но более предсказуемое. «Надувательский» поцелуй превратился в обычный, а её руки поползли вниз.

– Второй заход? – улыбнулся Голд.

– Не надо. Иначе мы вообще не встанем, – отпрянула Белль, насупившись. – Я чувствую себя дурочкой.

– Чудесно! Люблю дурочек! – усмехнулся он. – Особенно таких обворожительных, как ты.

Взяв инициативу на себя, Голд снова её целовал, страстно и и долго, но, к величайшей досаде обоих, Белль позвонили.

– Да? – она взяла трубку. – Когда будете? Хорошо. Ждём.

– Чего там?

– Теперь точно встаём, – вздохнула Белль. – Адам и Крис будут через час.

– Целый час…

– Всё! Встаём, Румпель! – Белль встала с постели, сдёрнула с него покрывало и ушла вместе с ним в ванную.

За этот час они успели одеться, привести себя в порядок, прибраться и приготовить скромный обед на пятерых, учитывая Келли, но пришли только Адам и Крис. Обменявшись приветствиями, все расселись за столом.

– Хорошее лето в этом году! – многозначительно сказал Адам, счастливо улыбаясь.

–Очень хорошее. Ни жарко, ни холодно. По крайней мере, здесь. В Чикаго до сих пор ад, – ответила на это Белль. – Но ты хотел поговорить о чём-то другом.

– Да, о другом, – подтвердил Адам. – Мы с Крисом и ещё парочкой ребят закончили ремонт лодки.

По существу своему это была не совсем лодка в классическом понимании, а небольшая парусная яхта, на которой с относительным комфортом могли жить два человека, без комфорта – человека четыре. Голд же сильно сомневался, что Адам из-за яхты такой счастливый.

– Поздравляю, – сказал он старшему сыну. – Крис сказал, что ты её переделал.

– Да, её буквально не узнать! – самого Адама тоже было буквально не узнать. – Хотел бы, чтобы ты на неё взглянул.

– Я совсем не против, – согласился Румпель. – Когда?

– Завтра. Вообще-то я хотел бы, чтобы и мама тоже взглянула. А точнее, я приглашаю вас на первую официальную прогулку.

– Надеюсь, что не самую первую.

– Не самую, – вставил Крис. – Мы его уже опробовали.

– Его? – уточнила Белль.

– «Сверчка».

– Ты назвал яхту «Сверчком»? – усмехнулся Голд, глядя на Адама. – Боюсь предполагать почему.

– У вас есть шанс узнать, – Адам вновь широко улыбнулся. – Что скажете?

Голд и Белль задумчиво переглянулись, помолчали минуту, а после выразили неуверенное согласие.

========== “Сверчок” ==========

В пятницу в семь часов утра мистер и миссис Голд стояли на причале и ждали Адама и Келли, которые должны были приплыть за ними с минуты на минуту. И вот на горизонте мелькнуло небольшое бело-зелёное судно и, цепляя ветер бело-зелёными парусами, заскользило по воде по направлению к берегу.

Яхта выглядела и правда совсем по-другому. Адам не только перекрасил её, но будто вообще полностью перестроил.

– Это точно твоя лодочка? – недоверчиво покосилась Белль, помнившая совсем другую старую посудину.

– Это она, – уверенно ответил Голд. – И лодочка больше не моя.

Яхта пришвартовалась, и экипаж, состоявший из Адама и Келли, выбрался на причал.

– Что ты с ней сделал? – весело спросил Голд, приветственно обнимая сына. – Не расскажешь?

– А как же! – усмехнулся Адам. – Ты ещё будешь умолять меня, чтобы я заткнулся!

– Это точно! – подтвердила Келли.

– Мама, – Адам поцеловал маму в щёку, обнял и слегка приподнял над землей.

– А ну поставь! – рассмеялась Белль, поглаживая его по спине. – Здравствуй, дорогой!

После того как они поздоровались с Келли, Адам коротко рассказал о том, что сделал с яхтой. Он немного поменял её вид, переделал в самых ключевых моментах строения, взял лучшее, что мог, поставил дополнительный двигатель, а старые заменил на более мощные, укрепил корпус, перестелил палубу, установил более надежную систему навигации, уменьшил свободное подпалубное пространство в пользу источников питания, облегчил систему управления настолько, что даже ребёнок, наверное бы, справился. Тёмно-зелёный цвет нижней части корпуса был маскировкой очередного защитного покрытия, а сверху она была вычищена до блеска и выкрашена в белый. Сбоку действительно крупными печатными буквами было написано «Сверчок».

– Добро пожаловать на борт! – пригласил Адам.

Голд и Белль приняли приглашение.

– Хорошо… – неуверенно озираясь, сказала Белль. – Что нам делать?

– Ничего, – улыбнулась Келли. – Вы просто пассажиры.

– Ладно, – согласился Голд. – Но если что, то рад помочь.

– Не беспокойся. Мы приноровились, – заверил Адам. – Да и всегда можно просто запустить двигатели.

– Но так неинтересно, – вставила Келли.

– Да, так неинтересно.

Экипаж занял свои места, и «Сверчок» вернулся на тихоокеанские просторы. Погода была ясная, светило солнце, отражаясь в непривычно спокойной и светлой воде. Времени идеальнее для прогулки под парусом нельзя было придумать.

– Как долго вы плыли сюда из Санта-Моники? – полюбопытствовал Румпель.

– Двадцать пять минут, – задумчиво ответил ему сын. – Можно быстрее, но мы не спешили.

Он довольно умело управлялся с яхтой. Голд не знал, где он научился этому и почему это так увлекло его.

– Не знал я, что тебя так тянет к воде.

– Это то немногое, что я могу делать, – просто сказал Адам.

– Не болтай ерунды! – возразила Белль. – Ты очень много можешь делать!

– Я не болтаю. Да и не переживаю по этому поводу, если честно. А так мне всегда было интересно, – разъяснил он. – Начиная с…

– Начиная с капитана Джонса? – нахмурился Голд, догадываясь, что так оно и есть.

– Ну да. Не обижайся. Он пытался всеми силами привлечь Лиама, а Лиам попросил меня его сопровождать, – смутился Адам. – Но не Крюк меня научил, папа. Только ввёл в курс дела.

– Я не думал обижаться, – проворчал Голд, но в душе всё же немного обиделся.

– Не верю.

Они недолго покружили в местных водах, а потом Адам спустил паруса и остановил яхту в безопасной зоне, где они не могли никому помешать.

– Это чудесно, – оценила Белль.

– Расслабляет, – согласилась Келли. – Ну, меня точно.

– Чудесно, но есть вопросы, – нахмурился Румпель.

– Какие же? – насторожился Адам.

– Почему тебе было так важно, чтобы мы здесь оказались?

– Потому что мне было важно, чтобы вы убедились в прочности этой яхты, – пояснил сын. – Мы собираемся отправиться на ней в небольшое путешествие вдоль побережья Тихого океана.

– Воу! – притворно изумился Голд. – С каких пор вас это трогает?

– У путешествия явно есть иной смысл, – веско сказала Белль.

Лодку сильно качнуло, и все уцепились за борт в поисках равновесия.

– Да, есть… – потупилась Келли. – Оно, вроде как, свадебное.

– Вы собираетесь пожениться? – озаботилась Белль. – Или… вы уже поженились?

– Нет! Ещё нет, – поспешно ответил Адам. – Мы собираемся сделать это в следующую среду.

– Вот как? – Голд смотрел скептически.

– Ничего особенного, – Келли прижалась плотнее к своему новоиспечённому жениху. – Мы не будем делать из этого событие.

– По сути просто распишемся, – закивал Адам.

– Ну, не совсем. Что-то вроде маленькой церемонии планируется.

– Да. И только потому что этого требуют Винтеры. Мы, честно говоря, отмечать не хотим.

– Понятно, – остановил их Голд. – Причём здесь мы?

– Вас мы бы хотели пригласить, – твёрдо сказал парень. – Понимаю, что так не делается…

– Так определённо не делается, – перехватила Белль. – Почему 31-го?

– Мы выбрали эту дату в надежде, что мои родители не придут, – усмехнулась Келли. – Но вас мы бы хотели видеть в любом случае.

– Вы выбрали отличное место и время для этого разговора, – поддел Голд.

– Если ты хочешь сказать что-то важное – убедись, что собеседник никуда не убежит, – пошутил Адам.

– Не та ситуация, но забавно. Но почему вы так с этим спешите?

– Спонтанность?

– Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? – поддержала Келли.

– Я рассчитывал на другую реакцию, но…

– Мы просто удивлены, Адам, – успокоила Белль сына и ласково улыбнулась им обоим. – Только и всего. Это не значит, что мы за вас не рады.

– Совсем напротив, – согласился с ней Румпель.

– Так значит, вы придёте? – облегчённо вздохнула Келли.

– Разумеется, Келли, – улыбнулся Голд. – Мы придём.

– Но куда и когда? – спросила Белль.

– Это вам тоже не понравится… – понурил голову Адам.

– О, боги! Почему?

– На пляже Санта-Моники, – ответила Келли. – Недалеко от Кресент-парка.

– Или, скорее, даже в нём.

– Почему? – полюбопытствовал Румпель. – Памятное место?

– Да.

– Во сколько?

– В десять часов утра.

– Форма одежды, полагаю, неформальная? – уточнила Белль.

– Что вам удобно.

– Мы придём, – подтвердил своё решение Голд.

Он не был так уж удивлён, но не мог не признать, что это было довольно-таки внезапно. Что же он чувствовал? Замешательство? Радость? Лёгкую грусть? Всего было понемногу. А ещё присутствовали спокойствие и уверенность, и, конечно, счастье от того, что Адам был счастлив. Теперь он ясно понимал, отчего сын пребывал последнюю неделю в таком приподнятом настроении.

– А ваше путешествие… – кашлянула Белль. – Как и куда вы хотите плыть?

– Мы хотели отправится на Юг, до Огненной Земли, а там повернуть назад….

Келли продолжила рассказ о берегах Южной Америки, а «Сверчок» вскоре продолжил своё путешествие. Через час они вернулись к родному причалу.

На следующий день к ним заглянула Коль. Роланд снова где-то подрабатывал, и она снова не хотела сидеть дома в одиночестве. На этот раз правда она была настроена на общение и сидела с ними в гостиной без лэптопа, телефона и блокнота, открытая и расслабленная. Коль сообщила им последние новости: они с Роландом решили приобрести дом в Бруклине. И, судя по тому, как она сообщила об этом, Голд понял, что это не теоретическая возможность, а уже настоящий дом.

– Бруклин? – возмутился Голд. – Зачем вам Бруклин, когда есть Манхэттен?

– Пап, мы будем жить в Бруклине, – решительно заявила Коль.

– Почему?

– Недвижимость там дешевле.

– Дороже.

– Пап, что я найду на Манхэттене?! – Коль немного рассердилась. – Я хочу дом. Настоящий, с задним двором, гаражом и крылечком, с которого можно наблюдать за чудаковатой соседкой напротив. Я хочу чудаковатую соседку напротив!

– Ты же понимаешь, что на каждый твой аргумент найдётся контраргумент? – скептически заметил Голд. – Особенно по поводу чудаковатой соседки… Ужас, что за фантазия!

– В Бруклине легче растить ребёнка, чем на Манхэттене.

– Кто такое сказал?

– Всё! Хватит! – прервала Белль спор и села рядом с дочерью. – Она хочет растить ребёнка в Бруклине – она будет растить ребёнка в Бруклине. Точка!

– Спасибо, – улыбнулась ей Коль.

– Но про Манхэттен всё же обидно.

– Мам, у меня ребёнок и собака.

– У меня было трое детей и собака! – усмехнулась Белль. – И что с того?

– Бассет-хаунд.

– И трое детей, – напомнила Белль. – А сейчас у меня бладхаунд, и? А твой Фалко всегда жил в квартире, милая.

– Мы всё решили, – буркнула Коль. – Точка.

Голд спрятался за газетой, а Белль начала напевать под нос какую-то весёлую песенку.

– Прости, – не выдержал Румпель. – Я не должен был так реагировать.

– Ерунда, – весело отмахнулась Коль.

– Меня просто смущает эта затея.

– Папа!

– Ты не знаешь, что такое дом, – убедительно произнёс он. – И как сложно содержать дом.

– У меня есть Роланд, – спокойно сказала Коль. – Он с этим справится.

– Хорошо! Я просто замолчу.

– Мудрое решение!

Голд снова спрятался за газетой, но прочитать не мог ни строчки, время от времени поглядывая на жену и дочь.

– Как вы? – спросила Белль.

– Мы – замечательно! – промурлыкала Коль, прикасаясь к своему животу. – Я её чувствую.

– Да… Странное, но по-своему приятное ощущение.

– Не сказала бы, что приятное. Всё-таки больше странное.

– Дело в восприятии. Можно?

– Гладь на здоровье!

Белль воспользовалась разрешением, а после, в порыве нежности, бросилась обнимать и целовать дочь, которая, смеясь, отбивалась от неё, но слабо, и в итоге перестала, обнимая маму в ответ. Голда это позабавило.

– Что? – пристала Коль. – Мы кажемся тебе дурочками?

– Нет, – ответил он, пряча улыбку за газетой. – Я думаю, что вы великолепны.

– Он льстит или правда так думает?

– А одно не может сочетаться с другим? – отозвалась Белль. – Просто признаем, что он очень мил.

– Папа, ты милый.

– Благодарю за высокую оценку, – кивнул Голд.

– Кстати, Адам сообщил вам последнюю новость?

– Да.

– Адам пригласил нас на свою маленькую церемонию, – вздохнула Белль.

– Да, он упоминал, что собирается, – сказала Коль. – Я предложила устроить маленький праздник в кругу семьи, но он упорно отказывается.

– Адам не весельчак.

– По настроению.

– Но думаю, что отметить стоит.

– По-моему, это решать не вам, девочки, – вмешался Голд.

– Мне кажется, что мы сможем сделать это незаметно, – проигнорировала Белль.

– Белль…

– А что? Мы уезжаем первого, так?

– Так.

– Что нам мешает устроить прощальный ужин?

– Это жульничество, – веско сказал Румпель.

– Которое ему понравится, – отметила Коль. – Им понравится. Я за!

– Отлично! Я тоже, – заулыбалась Белль. – Румпель?

– Против.

– Крис! Крис, подойди на минутку!

Крис её услышал и пришёл, недовольный тем, что его посмели отвлечь.

– Чего? – буркнул он. – Я занят!

– Жульническая вечеринка по случаю свадьбы твоего брата – да или нет? – быстро спросила Белль.

– Да-да, только отстаньте.

– Трое против одного! – торжественно объявила Коль.

– Крис, а серьёзно? – не сдался Голд.

– Серьёзно да, – сказал сын. – Ты сам говорил, что с женщинами лучше не спорить.

– Этот ответ можно считать сразу за пару голосов? – ехидно спросила Белль, когда Крис ушёл.

– Ладно, – недовольно сказал Голд. – Я за!

– Ура! Я всё организую! – обрадовалась Коль. – Гостей, еду. Еду! Кстати, а у вас перекусить не найдётся?

– Найдётся, – кивнула Белль. – У меня всегда припасено что-нибудь специально для тебя.

– Я люблю тебя.

– Ты меня нагло используешь.

– Раскусила! – подмигнула ей Коль. – Но одно другому не мешает.

Белль поцеловала её в макушку и ушла на кухню.

Голды и правда планировали уехать из Лос-Анджелеса первого августа. Было немного грустно, что их каникулы подошли к концу, но всё же их тянуло домой. Сборы они начали ещё двадцать девятого. Белль не хотела ничего делать в последний день.

– Зачем так рано? – возмущался Крис. – Ещё два дня!

– Сегодня тебе нужно определить, что ты берёшь с собой, а что оставляешь здесь, – строго сказала ему Белль. – Мы не вернёмся сюда до весны.

– Понял, – буркнул сын и больше с ней не спорил.

К вечеру тридцатого они собрали всё, чем больше не собирались пользоваться. Может, из-за этого Румпеля не покидало нетерпение, немое ожидание, невыносимое желание шагнуть вперёд. Но вероятнее всего, это было связано не с отъездом, а женитьбой сына.

Белль читала перед сном, лежа в постели, а он ходил взад-вперёд в одной майке и трусах, не находя себе места, словно что-то позабыл и никак не мог вспомнить что. В итоге он пристал к двери, ведущей на крышу.

– Как оставить? – спросил он у Белль. – Какой просвет?

– Чуть меньше, чем сейчас?

– Так?

– Да. Иди сюда, – позвала она. – Хватит ходить и вздыхать.

– Я не вздыхаю, – проворчал Голд, садясь на кровать. – Я вздыхаю? Я просто предвкушаю завтрашнее безумие.

– Не такое уж и безумие.

– Серьёзно? Наш сын завтра женится на общественном пляже. На его свадьбе будем присутствовать мы и Винтеры. А после…

– Расслабься. Мы можем сделать завтрашний день приятным, – Белль отложила книгу и обняла его сзади. – Не ворчи, мой хороший.

– Не делай этого, – поёжился Румпель.

– А что я делаю?

– Лаской усыпляешь мою бдительность.

– И мнительность.

– Оптимистка…

– Не сказала бы, – проурчала Белль. – Давай спать, хорошо?

– Хорошо, – согласился Голд. – Спокойной ночи.

Она вернулась на свою половину кровати, а Голд забрался под покрывало, отвернулся и постарался заснуть, но не смог. Белль не легла спать, продолжала читать при свете маленькой лампы, горящей холодным белым светом.