Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 81 страниц)

– Отлично! – Альберт оторвался от газеты, посмотрел на отца и погрустнел. – Как она?

– Ну, пока дёргается от громких звуков и злится из-за своей беспомощности! – ободряюще улыбнулся он. – Нормально. Адекватно во всяком случае.

– Чушь какая-то! – Ал вздохнул и досадливо щёлкнул языком. – Везёт ей постоянно!

– Не постоянно, но случается.

– Из всех нас это могло случиться только с ней!

Голд проигнорировал его слова, лениво потягиваясь, встал с кровати и пошёл умываться, и когда он вышел из ванной, Альберт по-прежнему сидел в его спальне и читал газету. Не обращая внимания на гостя, он снял с вешалки первый попавшийся костюм и рубашку и начал одеваться, равнодушно глядя в зеркало на свою кислую рожу.

– А тебе не надо на работу? – поинтересовался Альберт и, кажется, начал перечитывать газету.

– Надо. И я туда пойду. После.

– Испугался?

– С учетом того, как я узнал, – смертельно… – тяжко вздохнул Голд.

– К этому костюму возьми тот чёрно-синий галстук – деловито и придирчиво произнёс Ал.

– Спасибо, дорогая! – язвительно пошутил Румпель в ответ и немного развеселился.

Альберт же и вовсе расхохотался.

– Ты не ждал меня, – успокоившись, сказал он. – Это даже обидно.

– Не обижайся. Я не сильно удивлён. Если что-то случается с нами – ты тут, – ответил Румпель, заканчивая с галстуком. – Пойду приготовлю завтрак.

– Роланд и Коль уже приготовили на всех и уехали.

– Вот как! – его немного расстроило, что они уехали так рано. – Отлично!

Минут через двадцать Голд накрыл на стол, а Альберт растолкал Криса, и все трое без особого аппетита принялись жевать классические овсяные оладьи Роланда Гуда, и Голд наконец-то сам добрался до своей газеты.

– Одиннадцатый класс! – Альберт изо всех сил пытался подбодрить брата.

– Не двенадцатый.

– Всё равно! Что у тебя сегодня?

– Надеюсь, нечто приятное, – мрачно сказал Крис

– Ну, не хмурься! Тебе не идёт! – Алу единственному этим утром доставало энтузиазма. – Как и папе! Что с тобой?

Голд как раз нашёл примечательную заметку о сгоревшей автостанции Брэдфорда, вспомнил сон и поёжился. Видимо, это отразилось на его лице.

– Со мной? А что со мной?

– Ладно! – Альберт залпом проглотил свой кофе. – Не рассиживаемся!

Голд хотел прийти к Белль в девять, но к этому времени они с Альбертом только проводили Криса до школы, а потом взяли такси до Сейнт Люкс Рузвельт. У палаты Белль и Хелен Голд остановил сына и первый заглянул внутрь. Белль, спокойная и собранная, сидела на своей койке и смотрела на Хелен, которая читала вслух на французском.

– «Раздалась оглушительная барабанная дробь, обезумев от которой флейтист сорвался с цепи и взлетел, как реактивный снаряд, на воздух…» – нараспев читала Хелен.

Белль слегка вздрогнула от слов «взлетел на воздух». Она всегда отличилась живым воображением.

– Привет! – широко улыбнулась она, заметив Голда.

– Привет! А у меня для тебя подарочек! – весело сообщил он и затащил Альберта в палату. – Вот он!

– Какой хороший подарочек! – обрадовалась Белль. – Здравствуй, милый!

– Здравствуй, мама, – Альберт сел на краешек её постели, осторожно обнял и поцеловал в щёку. – Как же ты так?

И пока Белль объясняла сыну, как же она так, Голд поздоровался с Хелен.

– Красивый костыль! – насмешливо добавил он, после того, как все любезности были сказаны.

– И длинный! – Хелен в шутку попыталась ткнуть его костылем.

– Ай! – отпрыгнул Голд и рассмеялся.

– Ладно! Оставлю вас!

Он помог ей подняться, и она упрыгала на своём костыле прочь.

– Она часто так уходит… – грустно сказала Белль. – По причине и без.

– А ей не стоило бы! – Румпель коротко поцеловал жену в губы и устроился на стуле возле неё.

– Сколько тут глупых аппаратов! – заметил Альберт.

– Плевать, пока они не подключены ко мне! – усмехнулась Белль. – Единственное, что мне нужно, – управление этой глупой кроватью, но я не могу ни на одну кнопку нажать. Но зато почти привыкла. И наркотики мне тут хорошие колят. Шучу, конечно. Один раз только кололи…

– Это ненадолго.

– От трёх до шести месяцев. Да и на правой – операция.

– Есть и другой вариант… – замялся Ал.

– Какой? Сторибрук? – она немного разозлилась. – Нет! Сговорились?!

– Впервые слышу! – открестился Голд, который сам уже подумывал об этом.

– Не поеду я в Сторибрук, – говорила Белль Альберту, но косилась на Румпеля. – Если со мной сложно, то я найму себе помощницу.

– Не нужна тебе помощница, пока есть я, – проворчал Румпель. – Это вариант, конечно, но не против твоей воли.

– А зря! – веско сказал Альберт.

– Нет, не зря! Как потом объяснить, почему мои переломы срослись меньше чем за неделю? – это была легко решаемая проблема, но её удерживало явно не только это. – И вообще с каких пор ты стал поклонником магии?!

– Может, я всегда им был! – воскликнул Ал, а потом поспешно и примирительно сказал: – Не будем!

– Не будем, – согласилась Белль, и они сменили тему.

Через полчаса Голд их оставил и поехал на работу, пообещав, что обязательно заглянет к ней вечером. Когда он пришёл в офис, то первой, с кем он столкнулся помимо, конечно, Джиллин, была Ив.

– Ив! Здравствуй! Я совсем забыл! – он хлопнул себя по лбу. – Давно ждёшь?

– Не беспокойтесь! До нашей встречи ещё тридцать минут, – успокоила его Ив. – Неудивительно, что вы забыли. Коль сказала мне. Как миссис Голд?

– Хорошо. Спасибо, что спросила, – кивнул Голд. – Ну что? Пойдём?

Ив проследовала за ним в его кабинет, где они потом долго говорили о Клайве Монро, о том, как мастерски она развалила его дело с помощью одной маленькой лазейки, а также о том, насколько бесполезным и мелким это казалось на фоне рака лёгких, обнаруженного у Клайва через неделю после. Конечно, у Клайва были хорошие шансы, но самые лучшие всегда у смерти.

По итогам этого собеседования, напоминавшего скорее разговор двух хороших знакомых, Голд вызвал к себе Сюзанн, заручился её поддержкой и официально принял Ив на работу. И сразу же дал ей дело, тот самый коллективный иск, полагаясь на её талант и хватку, и тем самым немного разгружая себя.

Ив ушла к кадровику, а Сюзанн задержалась у выхода, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Я слышала о Белль… – наконец решилась она. – Мне очень жаль. Как вы, Руперт?

– Хорошо. И Белль хорошо, – закивал он. – Всё хорошо. Откуда вы только узнали?

– От нашей новой коллеги. Я бы хотела навестить Белль, когда вам и ей будет удобно.

– Когда угодно, – он улыбнулся, тронутый её искренним сочувствием. – Она будет вам рада.

– Может быть, вы хотите кофе? Или чаю? – заботливо поинтересовалась Сюзанн. – Или чего покрепче?

– Нет, спасибо.

– Я буду у себя, если понадоблюсь.

– Хорошо! – кивнул Голд, и остановил её, когда она почти уже ушла: – Сюзанн, меня не будет следующие два дня. Ладно?

Сюзанн кивнула ему в ответ, улыбнулась и ушла. А он ещё долго смотрел на дверь и думал, что хочет только одного: покоя. В его поисках он погрузился в скучную бумажную работу и частично преуспел, но к пяти его забытье оборвалось, и он поехал назад в больницу.

Впрочем, предвкушение встречи с Белль грело душу, да и не хотел он показываться ей с грустным лицом.

Белль была одна и страшно обрадовалась его появлению. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил одно любопытное изменение в палате, к которому сам причастен не был: букет золотистых чайных роз. Он подумал, что Альберт купил их для неё, но всё же решил пошутить.

– О! У тебя появился поклонник?

– Да! – улыбнулась Белль. – Я почти не знаю, но вы с ним на короткой ноге.

– В смысле? – нахмурился Голд.

– Цветы и правда для меня, а вот письмо адресовано Руперту Голду.

Он только сейчас заметил конверт возле вазы, неуверенно посмотрел на Белль, взял его и неспешно открыл, будто оттуда должно было высыпаться что-то ядовитое, но там был всего лишь небольшой клочок бумаги, короткая записка, гласившая:

Здравствуй, Руперт!

Выражаю искренние сожаления, что твоя жена пострадала в недавней трагедии и желаю ей скорейшего выздоровления. Я никак не ожидал этого, и мне особенно неловко оттого, что это коснулось тебя. Предвосхищая ход твоих мыслей, скажу: я никак не причастен к этому, учитывая, что обычно я причастен ко всему происходящему в этом городе.

Отдельно хочу тебя поблагодарить за мою автостанцию.

Твой друг, Р. Брэдфорд.

– Что там? – полюбопытствовала Белль.

– Эээ, вот, – он сел рядом и развернул листок так, чтобы ей было удобнее читать.

– Что это значит? Похоже на извинение…

– Похоже.

– Это его рук дело?

– Возможно, – пожал плечами Голд, но тут же отрицательно покачал головой. – Нет, не думаю.

– А что за автостанция?

– Он ей владел когда-то, – сведения о том, что эта автостанция сгорела позапрошлой ночью он предусмотрительно опустил. – Я помог ему её выкупить.

– Понятно.

– Он снился мне сегодня ночью. Брэдфорд. И Сторибрук.

Он пересказал ей свой сон так подробно, как только мог. И она внимательно выслушала его и реагировала так, как он и ожидал.

– Да… – тревожно произнесла Белль. – Мне тоже снился Сторибрук.

– Каким образом?

– Один из моих обычных снов про смерть с пугающим исключением.

– Каким?

– Я не умерла.

– То, что идёт не по шаблону, пугает больше всего.

– Именно.

– Ты поэтому не хочешь ехать туда?

– Не только. Сны бы меня не остановили, – спокойно сказала Белль. – В Провиденсе я заговорила с Реджиной о Сторибруке, когда мы на минуту остались одни. И она старалась на меня не смотреть, отвечала уклончиво и коротко, будто что-то скрывала. И все эти странные слухи ещё с июня… Но знаешь, даже если бы я не опиралась на такие доказательства, то всё равно бы отказалась. Ведь мы договорились жить как обычные люди.

Он не стал с ней спорить, только согласно закивал и улыбнулся. Его и самого не покидали дурные предчувствия касательно Сторибрука.

Дальше они говорили в основном о предстоящей операции, и он сказал ей, что проведёт в больнице весь завтрашний день. Она пыталась протестовать, но тщетно: это он решил ещё днём.

Распрощавшись с Белль, Голд вышел на тёмную улицу и сел в такси, но вместо собственного адреса дал водителю адрес Ричарда Брэдфорда. Он не знал, что собирается сказать платиновому льву, о чем собирается его спросить.

Когда такси остановилось у знакомого особняка, Голд коротко поблагодарил водителя, выскочил из машины, стремительно прошёл по дорожке и почти бегом преодолел лестницу из красного гранита, ведущую прямо к парадной двери. Открыл ему дворецкий и без лишних вопросов проводил в гостиную.

Ричард был не один, а с женщиной, о которой как-то раз упоминал. Красивая высокая кареглазая шатенка смотрела на незваного гостя, как смотрят на призрак или, что ещё подозрительнее, на врага. Ричард взял её за локоть и притянул к себе, успокаивая.

– Руперт! – радостно воскликнул он. – Добро пожаловать! Выпьешь что-нибудь?

– Нет, – кашлянул Голд, – Я по делу.

– Само собой! – всплеснул руками Брэдфорд и представил его своей пассии. – Рита, это мой добрый друг Руперт Голд. Руперт, это Рита Билсон.

– Рад встречи, мисс Билсон.

Рита ничего не ответила на это, только округлила и без того большие глаза.

– Рита, оставь нас, – попросил Брэдфорд, и женщина неохотно подчинилась, прошла мимо, оглядываясь на Голда.

– Получил записку, – коротко бросил Голд и сел в кресло, которое ему любезно предложили.

– Я понял, – кивнул Брэдфорд и сел напротив.

– Ты причастен к этому?

– Мне кажется, что на этот вопрос я уже ответил.

– Значит, причастен.

– Мне было незачем убивать этих политиков! – обиженно воскликнул Ричард, – Это мои политики. И если тебе интересно, то покушение было совершено и на мою жизнь.

Вероятно, поэтому Рита Билсон так себя вела.

– Где? – насторожился Голд.

– За городом. Никто не погиб.

– Ты понимаешь, насколько подозрительно это выглядит, Ричард?

– Мне кажется, что это должно так выглядеть.

– Я как-то замешан? – это интересовало его больше всего, потому что перспектива стать игрушкой в чужой игре его никак не прельщала.

– Нет.

– До свидания, Ричард.

– Это всё, что ты хотел?

– Да. И о большем я знать не хочу, – Голд уже стоял в дверях. – Я слишком рискую.

– Руперт, я не собираюсь просить тебя о чём-то, что навредит тебе, – искренне сказал Ричард. – Я не думал подставлять тебя.

– Дело не в этом. Дело в том, кто мы есть, – с горечью произнёс Голд. – Мы оба. До скорого, Ричард.

– До скорого, Руперт… – грустно сказал Брэдфорд, смирившись с тем, что Голда ему не остановить.

Особняк Брэдфорда Румпель покинул в смешанных чувствах.

Комментарий к Красная трава

В больнице Хелен Холл читает Белль роман Виана “Красная трава”.

========== Дождь ==========

Четвёртого сентября зарядил дождь и лил весь день. Время от времени Голд смотрел на улицу через витражное окно и наблюдал за потоками воды, стекающими по стеклу. Белль делали операцию, а он ходил по комнате ожидания и звенел ключами в кармане. Ему было тоскливо, он не выспался ночью, не мог расслабиться, не мог вдохнуть полной грудью и думать связно тоже не мог. И вот ласковые, заботливые руки легли на его плечи и прекратили его блуждания.

– Папа, сядь, – Коль усадила его на низенький диванчик и устроилась рядом. – Ты только себя изматываешь.

– Может, хочешь кофе? – предложил ему Альберт. – Я сбегаю в кофейню напротив.

– Тут автомат есть, если что, – буркнул Голд.

– Да. Но в нём-то гадость. Могу чай травяной принести. Что угодно.

– Ладно.

– Коль?

– Кофе, – улыбнулась она.

– Без сахара и побольше сливок, – дополнил заказ Голд.

– Понял!

Альберт взял зонт и отправился выполнять поручение, а Коль закатила глаза и недовольно посмотрела на отца.

– Что? Завязывай с кофеином в таких количествах!

– И ты туда же…

– Я волнуюсь за тебя, – Голд прикоснулся к её животу. – И за неё.

– С Дженни всё будет в порядке.

– С Дженни? Это как Джейн? Вы выбрали имя?

– Это как Джейн, – снова улыбнулась Коль. – Её необязательно так будут звать.

– Ты же не хотела привязываться к нерождённому ребёнку? – хитро улыбнулся он.

– Ну, чисто теоретически, даже если она сейчас родится, то выживет, – легко защитилась она. – Так что пусть.

– Джейн – хорошее имя.

– Спасибо!

Он размышлял, почему она именно сейчас ему это сказала и не придумала ли она это на ходу? Тем временем Альберт, быстрый и исполнительный, вернулся с тремя стаканами и булочкой, которую сразу же отдал сестре. Воспользовавшись этим, Голд забрал её стакан прежде неё, чтобы убедиться в правильности заказа. Она, смеясь, пыталась отобрать, да не могла, потому что из-за уже приличного живота была не такой ловкой, как он. Альберт смотрел на них со снисходительной улыбкой на лице, размешивая сахар в своём кофе.

– Долго ещё они будут её оперировать? – спросил он, отвлекая сестру и отца от их маленькой шутливой потасовки.

– Опаздываешь на рейс, малыш Ал? – поддела Коль.

– Нет. Хотя да. Сегодня я улетаю, – «малыш Ал» был невозмутим. – У меня есть работа, Коль.

– У тебя всегда есть работа. Или женщина.

– Сейчас нет у меня никакой женщины.

– Ты правда переедешь в Англию в следующем году?!

– Я перееду в Англию сразу после защиты диссертации.

– Даже так… – протянула Коль. – Ну-ну.

– Да, так, – это его всё-таки задело, и он обратился к Голду. – А ты? Тебе есть что сказать?

Ему было что сказать, но он не хотел сейчас развивать эту тему.

– Пока держи это при себе, – просто попросил Голд и снова помрачнел.

Операция закончилась, Белль вернулась в свою палату, а им позволили её навестить.

– Ну как это? – Альберт тут же подлетел к ней и сел рядышком на кровать.

– Интересно, – улыбнулась Белль. – Я боли не чувствовала, но зато ощущала, как они там ковыряются.

– Точно не.

– Точно не! Справлюсь! – она благодарно посмотрела на каждого. – Я так рада вас видеть! Коль, сядь, пожалуйста, на стул.

Коль и Голд просто стояли рядом, совершенно позабыв, что стоять было необязательно. Он любезно пододвинул дочери стул, а сам решил всё-таки постоять.

– Так… – ему нужно было прояснить одну важную деталь. – Тебя выпишут завтра?

– Да. Завтра заберёшь, – радовалась Белль. – В два.

– Обязательно заберу!

– И я! – вызвалась Коль.

– Но тебе разве не надо к врачу? – её мать ничего не забывала.

– Ну, я хотела перенести…

– Нет, пожалуйста, не переноси! Ладно? Твоё здоровье сейчас важнее.

– Ладно. Но это уже раздражает, – заворчала Коль. – Я не беспомощная! Я просто беременна!

– Вот именно! – усмехнулся Голд. – Пора бы привыкнуть.

– Ты улетаешь сегодня? – Белль подняла загипсованную руку, желая прикоснуться к Альберту и смущенно отдернула её.

– Да, мам, – грустно улыбнулся Альберт. – Мне, к сожалению, пора.

– Я понимаю. Я очень ценю, что ты приехал. Хотя мы увиделись гораздо позже, чем ты обещал мне!

– Прости!

– Дождь…

– Дождь… – эхом повторил за женой Голд.

– Надеюсь, завтра его не будет.

Но и на следующий день дождь лил не переставая.

В условленное время Голд забрал Белль из больницы и привёз домой. И сначала она очень радовалась этому, но потом становилась всё мрачнее и мрачнее. Вечером она отказалась ужинать вместе со всеми, смущалась, что её нужно кормить с ложечки, как маленького ребёнка. Её раздражало, что она была так беспомощна, а им приходилось о ней заботится.

– Ну! Эй! Не грусти! Нам не в тягость! – убеждал он, когда они остались вдвоём. – Мне не в тягость ухаживать за тобой.

– Ага…

– Ты, кажется, хотела принять ванну?

– Да. Только надо чем-то гипс затянуть, чтобы не промок, – нарочито медленно проговорила она. – А потом уже купить специальные чехлы и другую ерунду для таких вот случаев…

– Момент! – весело воскликнул Румпель, сбегал на кухню за пищевой пленкой, затянул ею гипс и закрепил. – Вот!

– Находчиво.

Затем он начал набирать ванну и вернулся, чтобы помочь ей раздеться, но Белль попыталась сделать это сама и в итоге только запуталась в собственной футболке.

– Может, всё же я? – робко поинтересовался Голд.

– Давай… – пропыхтела она в ответ.

Наконец он её раздел и помог влезть в ванну. И пока он её мыл, она не произнесла ни слова, слабо реагировала на его подшучивания. Позже, наблюдая за тем, как он бережно вытирает её мягким полотенцем, она нехотя улыбнулась и сразу отвернулась, будто боялась, что он это заметит.

Она заговорила только тогда, когда он одел её, высушил волосы и посадил перед зеркалом, чтобы расчесать их.

– Я хочу их отстричь, – мрачно сказала Белль.

– Волосы? Зачем?

– А зачем они мне?

– А зачем они всем? – усмехнулся Голд, лихорадочно соображая, как свести к шутке зарождающуюся истерику. – Твои, тем более, очень красивые.

– Ты необъективен. Боги… – истерику было не остановить. – Как я буду? Три месяца! Или все шесть!

– Белль, дорогая моя, не надо…

– Коль… Я ведь пропущу всё… – она сорвалась с места и засуетилась. – Бесполезная, ненужная…

– Белль, остановись!

– Беспомощная! Слабая, неуклюжая, невезучая дура!

Румпель поймал её и поцеловал. И целовал долго, пока она не успокоилась.

–Не дура. И не обуза. И явно не ненужная, – мягко убеждал он, вытирая её слезы. – Просто тебе немного не повезло. Но всё наладится, моя хорошая! Всё наладится. Веришь мне?

Белль с минуту смотрела ему в глаза, потом несколько раз кивнула, соглашаясь, и неуверенно улыбнулась. Затем он уложил её спать, обнял её, радуясь, что она снова с ним, и попытался заснуть сам. И у него ничего не вышло, и Белль, которая всю ночь проворочалась, вздрагивая от каждого шороха, никак ему не помогала.

Утром она была гораздо спокойнее и относилась ко всему чуточку проще, села со всеми завтракать, спокойно позволила ему себя накормить, а он обнаружил, что его необыкновенная способность равно концентрироваться на всём происходящем вокруг куда-то ушла. Он пытался прислушиваться к беседе Роланда и Коль и уловил только то, что, кажется, своего кота они поймали.

– Вы нашли кота?

– Да, да… Он в итоге нам показался, – ответил Роланд. – Я пока не звонил хозяевам.

– Решили сами стать его хозяевами?

– Я не поэтому не звонил. Он снова пропал.

– Объявится, – пожал плечами Голд. – Куда он денется…

– Ты идёшь на работу? – спросила у него Коль, строго глядя на него.

– Там есть дела, которые требуют моего внимания.

– Здесь тоже.

– Я постараюсь поскорее вернуться. Но если очень нужно, то я мог бы остаться.

Коль пожала плечами и вернулась к своему завтраку, а Белль так сильно не хотела ему мешать, что просто попросила его прийти в обед. Было бы лучше, если бы они всё-таки его остановили, потому что он был настолько вымотан эмоционально и физически, что завтрак оказался самым ясным моментом этого дня, а остальное растворилось на полпути к его затуманенному сознанию.

Этой ночью он заснул моментально, но сон его был беспокоен, страшен. Жуткие образы преследовали его, сводили с ума и казались такими яркими и настоящими, что он сильно удивился тому, что напрочь забыл их сразу же, как только Белль его разбудила.

– Что? – сразу включился он. – Что мне сделать?

– Ничего-ничего! – поспешно остановила его жена. – Просто успокоиться. Ты плакал во сне. Что тебе снилось?

– Не помню… – Голд отвернулся и посмотрел в окно, чтобы скрыть от неё своё смущение. – Дождь…

– Дождь.

– Тебе точно ничего не нужно? – заботливо спросил он, снова поворачиваясь к ней.

– Нет, мой хороший! – улыбнулась Белль и покачала головой. – Ложись. Могу тебе рассказать что-нибудь приятное.

– Не надо, – улыбнулся Голд. – Сама тоже ложись.

Он рухнул на постель и уставился в потолок, слушал шёпот дождя за окном, и когда снова провалился в сон, то забрал этот шёпот с собой. И снился ему на этот раз тот глупый кот, живший в доме Коль. Кот никак не мог спуститься с крыши, а Роланд всё звал его, стоя на крыльце. Голд же размышлял над тем, являлось ли это сном или произошло на самом деле.

Поднялся он поздно. На улице было темно, но сумрак ещё не сгустился: просто серость и хмарь распростёрлась по городу. На прикроватной тумбочке стояла чашка остывшего зелёного чая, и судя по следам на светлой деревянной поверхности, она была не первой, принесённой для него сегодня. Он взглянул на часы и поразился тому, что уже половина шестого.

Когда, завернувшись в халат, Голд вышел из спальни в гостиную, то поразился ещё сильнее и подумал сначала, что это либо очередной сон, либо его подводит зрение. Но потом он поверил, что не подводит, и в гостиной помимо Белль, Криса и Коль с Роландом также сидят Адам, Келли и Реджина.

– Э… Здравствуйте… – только и вымолвил он. – Сейчас вернусь.

Вернулся он минут через пятнадцать, умытый и подобающе одетый. Обнял сына и невестку, поцеловал Реджине руку и дружественно сжал в своих, а после сел рядом с ней и обнял за плечи Белль, которая была здесь же, весёлая и растерянная.

– Сегодня у нас день неожиданных гостей, – сказала жена.

– Я слишком тянула с визитом и не думала что увижу это, – Реджина положила ладонь поверх загипсованной руки. – И услышу из первых уст про такие ужасы.

– Всё лучше, чем Сторибрук.

– Да… – миссис Брайант отдёрнула руку, нервно поправила волосы, отвела взгляд в сторону и натянуто улыбнулась. – Всё лучше, чем Сторибрук.

– Больше удивлён тебе! – Голд обратился к Адаму и Келли. – Вам.

– Мы не могли не приехать, – просто сказала Келли.

– Как только, так сразу! – поддержал Адам. – Пусть и ненадолго. Но если нужна моя помощь, то мы останемся.

– Нет-нет! – тут же запротестовала Белль. – Я вообще не хотела отрывать вас от вашего путешествия. И уж тем более не позволю вам тратить время попусту возле неуклюжей меня.

– Ну, ты же не просто упала, мам.

– Всё равно.

– Думаю, мы справимся, – улыбнулся Голд. – Не переживайте.

Далее последовала более приятная беседа. Роланд рассказывал о доме, Реджина давала ему различные советы, а Белль определяла, которые из них в данном случае будут полезны, как человек, который видел этот дом. Коль, беззаботно развалившись в кресле, строила отцу смешные рожи, и он изо всех сил старался делать вид, что её не замечает, но всё равно невольно улыбался, прикрывая рот рукою.

За ужином темы стали более отвлечёнными, и исподволь Румпель пытался заговорить с Реджиной о Сторибруке и вновь потерпел фиаско, а Адам сумел вывести к другому вопросу, который другие старались обходить стороной: взрывы на День Труда. И в ходе беседы начал с почти фанатичной убеждённостью излагать совершенно утопические идеи, к чему серьёзно отнеслись только Келли и Голд. Но Голд всё же не стал заострять на этом своё внимание, увлечённый наблюдением за Реджиной.

После ужина Реджина собралась уходить, и он вызвался проводить её до машины. Шёл дождь. Они, прижимаясь друг к другу под небольшим зонтом, перебежали улицу, сопровождаемые гудением проезжающего мимо автомобиля, и застыли в сером сумраке, ожидая её опаздывающего водителя.

– Почему ты решил проводить меня? – настороженно спросила она. – Хочешь что-то спросить?

– Что в Сторибруке?

– Сейчас не время и не место для этого разговора, – Реджина опять попыталась уйти от темы, опять отводила взгляд. – Давай встретимся как-нибудь, и я постараюсь тебе рассказать.

– По-моему, ты просто избегаешь разговора.

И вот машина подъехала, остановилась, моргнула красными фарами, и Реджина, обрадованная, поспешила к ней.

– Встретимся позже и поговорим!

– Когда? – крикнул раздосадованный Голд.

Но она не ответила, лишь махнула ему рукой на прощанье, хлопнула дверцей автомобиля, и тот увёз её прочь.

Вернувшись, он ещё некоторое время думал о её странном поведении, озабоченный страстным желанием знать правду и огорчённый невозможностью узнать её, но мало-помалу тревоги его таяли, и он, окружённый семьей, погружённый в их беседы, увлечённый заботами о Белль, успокоился.

В воскресенье вечером Адама и Келли возвращались в Испанию. Голд и Роланд отвезли их в аэропорт и составили компанию до самой посадки. Пока Роланд непринуждённо болтал с Адамом, Голд разговорился с Келли и невольно увёл её в сторону, будто беседа их была слишком личной. Отчасти так и было.

– Как вы, Келли?

– Великолепно!

– Но…

– «Но» есть всегда, – кивнула Келли. – Вам интересно, что побудило Адама так сильно волноваться о мировой безопасности?

– Ну да.

– Что же… Скажу, что случившееся с Белль помогло этому укрепиться.

– Но что стало источником?

– Один парень, которого мы встретили в Толедо на прошлых выходных, – судя по всему, этот парень ей очень не нравился. – Вцепился в Адама чуть ли не сразу же. Но я думаю, что это скоро закончится. Не беда. А вот у вас беда! Вы неважно выглядите.

– Скоро всё встанет на свои места, Келли, – убеждённо сказал Голд. – За нас не стоит волноваться. Береги его, ладно?

– Всегда.

– И себя.

– Очень постараюсь.

Они пожали друг другу руки и вернулись к Адаму и Роланду.

– Мы прилетим назад пятого декабря, а не пятнадцатого! – весело сообщил Адам своей жене.

– Да?! Почему?

– Потому что моя дочь родится раньше пятнадцатого, – скромно улыбнулся Роланд и пригладил усы, смущённый собственной радостью.

– Скорее всего так, – согласно кивнул Голд. – Ну вот и всё…

– Вот и всё… – грустно вздохнул Адам, глядя, как на экране замигал номер их рейса.

Келли обняла Голда и поцеловала его в щёку, а потом – Роланда, которому из-за этого пришлось чуть ли не пополам сложиться. И вот настала очередь попрощаться с Адамом.

– Прежде чем улетишь – запомни, что путь в преисподнюю благими идеями устлан, – тихо сказал Голд, обнимая сына. – Идеи с делами расходятся.

– Ты сам говорил, что починить можно всё.

– Да, всё. Я люблю тебя, Адам.

– Я тоже тебя люблю, – Адам грустно улыбнулся ему и похлопал по плечам. – Увидимся в декабре.

– Увидимся в декабре…

Адам и Келли прошли через терминал, а они с Роландом поехали домой. По дороге Голду подумалось, что он совсем не врал, когда говорил Келли о том, как всё встанет на свои места. Более того он понял, что всё уже там, где должно быть, и перестал мучиться от бед, которые только могли на него обрушиться.

В понедельник Голд пребывал в прекрасном расположении духа и предложил Белль пойти с ним в офис. Она в это время с усилием удерживала дрожащими пальцами вилку и пыталась подцепить ею кусочек чизкейка. Ему очень хотелось её остановить, но он подозревал, что её это страшно обидит.

– О, нет! Я только мешать тебе буду! – отказалась Белль от его предложения. – Тем более у нас с Коль были планы…

– Забирай её! – тут же сказала Коль, блаженно потягиваясь. – Я в кои-то веке останусь одна и от всех вас отдохну!

– Ты не будешь мне мешать. Правда, – уговаривал Голд. – Пойдём со мной?

– Хорошо, – ответила Белль после недолгих колебаний. – Только мне надо одеться. То есть меня надо одеть…

И он с радостью это сделал: одел её, расчесал её волосы, собрал всё необходимое, вывел на улицу и посадил в такси. Всю дорогу она сильно нервничала, держалась подальше от окна, медленно и осторожно сгибала и разгибала пальцы.

– Эй! Всё хорошо! – улыбался Румпель. – Сегодня отличный день. И даже дождя нет!

Белль ответила ему улыбкой, сначала робкой и слабой, потом радостной и уверенной. В приёмной они сразу же наткнулись на Сюзанн Уайз, которая вместо приветствия только руками всплеснула.

– Я хотела навестить тебя, но всё никак! – воскликнула она и обняла Белль.

– И вот я сама здесь! – ответила Белль, обнимая её в ответ, как могла.

Голд с удовольствием отметил, что на короткое мгновение страх, живший в её взгляде с момента взрыв, растаял.

– Ив!

Слева по коридору, к ним приближалась Ив. Ей выделили бывший кабинет главного бухгалтера, который находился буквально напротив его кабинета. Это, однако, не мешало ей оставаться самой незаметной из всех его сотрудников. Да и сейчас её занимала только работа.

– Здравствуйте, миссис Голд! Рада, что вас выписали!

Ив перекинулась ещё парочкой слов с Белль, протянула Голду какую-то папку с убедительной просьбой как можно скорее просмотреть её содержимое и уехала на лифте на этаж ниже.

– Сюзанн, она за первую неделю работы привела к нам клиента на два миллиона долларов? – Голд с изумлением листал папку.

– Она чудо! Сама в восторге, Руперт, – ответила Сюзанн. – Вы не зря её наняли!

– Вот так, Ив Розенблум… – довольно протянул он и приобнял Белль за плечи. – Пойдём.

– Вы с Сюзанн старые знакомые и партнеры по бизнесу и так формально разговариваете между собой? – полюбопытствовала жена, когда они дошли до его кабинета.

– Ну да… Мне сложно сходиться с людьми. Будто ты не знаешь!

С её губ сорвался короткий смешок, на который он ответил негодующим ворчанием, немного раздражённый тем, что никак не мог отыскать ключ. В это время из соседнего кабинета, не в меру весёлый, вывалился Рэй Старр. В руках он держал несколько стодолларовых купюр.

– Ставки с утречка?

– Здравствуйте, мистер Голд, – Рэй поспешно спрятал деньги в карман. – Нет. То есть да. Хотите поставить?

– Нет уж! – фыркнул Голд и обрадовался, что наконец нашёл ключ. – Вернись-ка к работе, приятель!