Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 81 страниц)

– Вообще-то я запретила ему приезжать, – вклинилась Реджина, – но он, как всегда, сделал по-своему.

– И ты этому рада, – ухмыльнулся Генри, обнимая её за плечи.

– И не поспоришь! – засмеялась она, позволяя ему увести себя в гостиную к остальным.

То, что в такой маленькой гостиной помещалось так много человек, и раньше представлялось Голду загадкой, а в этот вечер она казалась особенно маленькой. Но это было его личное восприятие: если бы вместо Нила напротив него сидел Альберт, то комната сразу стала бы намного просторнее. С другой стороны, ему досталась самая приятная компания: Белль, Роланд, Коль и малышка Дженни, которую ему позволили взять на руки чуть ли не на весь вечер, и он в основном играл с ней, редко отвлекаясь на беседу. Джейн ещё выросла, у неё округлились щеки, и она напоминала смешного пухлого медвежонка, полностью оправдывая своё ласковое прозвище. Игрушки её не интересовали, и большую часть времени она мучила дедушкин галстук, тащила его в рот, дергала, внимательно рассматривала его, издавая нечленораздельные булькающие звуки и хмурила свои маленькие бровки. После девяти, прямо перед самым поздним чаепитием, Голд передал малышку отцу, чтобы тот отнёс её наверх и уложил в кроватку, но Роланд не стал этого делать, убаюкал её и позволил спать у себя на руках. Дженни по-прежнему могла спокойно спать, невзирая на то, что творилось вокруг неё.

Коль понадобились добровольцы, чтобы накрыть в гостиной стол к чаю, и Голд вызвался вместе с Белль, Генри и Робин, так что всё необходимое они перенесли в два захода. Реджина в это время села возле Роланда и завела с ним тихий разговор, время от времени ласково прикасаясь к спящей Дженни, и говорили они, видимо, как раз о ней. Голд наблюдал за ними из коридора, пока Белль, Коль и Робин суетились в гостиной, оставив его без дела. Генри отправили за забытыми ложками, и Голд решил составить внуку компанию, а заодно перекинуться парой слов.

– Надолго в Нью-Йорке? – дружелюбно поинтересовался он.

– Завтра уже уезжаю.

– Жаль. Где остановился?

– В том же отеле, что и мама, – улыбнулся Генри. – В «Империи» на 63-й.

– Разве она не у Дженнифер поселилась?

– Нет. Хотя Джен её уговаривала. И Уилл. Даже я её уговаривал поселиться у кого-то из них, – поделился внук. – Роланд звал её к себе. Робин тоже. Но она ни в какую. Удивительно, как ты её уговорил остаться у вас аж на целых две ночи.

– Видимо, ей хочется побыть одной, – невесело отметил Голд. – Ей нужно собраться с мыслями и силами. Она попала в не самую простую ситуацию.

– Лишь бы эта непростая ситуация не вернула её на прежнюю дорожку, – мрачно сказал Генри.

– Считаешь, что такое ещё возможно?

– Я считаю, что возможно всё. Но главное, что она не должна быть одна. Если бы я мог, то остался бы с ней.

– За ней присмотрят, – мягко возразил Румпель. – Она не одна. А у тебя семья, так что сожалеть не о чем.

– Наверное, ты прав, – задумчиво кивнул Генри. – Пойдём к остальным, пока нас не потеряли.

– Да, пойдём…

У входа в гостиную Голд всё же немного помедлил и взглянул на Реджину, размышляя о справедливости слов Генри, а потом подумал о себе в том же ключе и решил, что ни для него, ни для неё нет пути назад, и они больше не одиноки.

Неделя выдалась тяжёлой, но пролетела до странности быстро. Её наполняли дела, тревоги и множество мелких неприятностей, и, разобравшись с ними, Голд умудрялся находить новые, причём самым неожиданным для себя образом. К ним он относил всё: начиная с просроченной справки и потерянного талона на парковку и заканчивая очередной ссорой с Адамом, если это можно было назвать ссорой.

В среду раздражённый и измученный Голд решил поднять себе настроение и неожиданно нагрянул к Белль в офис, чтобы вытащить её куда-нибудь пообедать, но Белль уже договорилась с Адамом и едва успела объяснить это мужу до прихода самого Адама.

– Ох, извините, – съязвил Голд. – Мне лучше уйти.

– Но как же… – начала Белль. – Постой!

– Да, не уходи, – остановил его Адам. – Я как-нибудь в другой раз приеду.

– Адам, не уезжай, – попросила Белль.

– Но кто-то же должен.

– Поэтому уйду я, ведь так сложно дышать со мной одним воздухом, – продолжил Голд в том же духе. – Можно же заразиться варварскими идеями, которые мешают делать глупости и загонять самого себя в гроб.

– Румпель! – одернула Белль.

– Тебе это прекрасно удаётся с любыми идеями, – спокойно парировал Адам. – Тебе нравится быть в центре. Наверное, в надежде на то, что в следующий раз пристрелят именно тебя. Ведь тебе настолько скучно живётся, что ты вмешиваешься в жизнь других людей.

– Адам!

– Прости, что пытаюсь тебя защитить, – процедил Голд.

– С тем же успехом я бы мог чувствовать себя в безопасности в эпицентре торнадо, – фыркнул Адам.

– Прекратили оба! – повысила голос Белль, но они её не услышали.

– Когда ты пытаешься защитить своих близких, то используешь все возможные средства.

– А потом за это платишь! – жёстко сказал Адам. – И тебе плевать, как больно будет этим самым близким, если цена окажется неподъёмной.

– Я хотя бы немного думаю о цене, – бросил Голд и развернулся, чтобы уйти. – Всего хорошего!

– Адам! – упрекнула сына Белль и выскочила из кабинета следом за мужем. – Румпель, подожди! Стой!

– Я в порядке. Побудь с ним, – он остановился уже у лифта. – Он всё же с самого Хобокена сюда ехал.

– Мне жаль.

– Тебе не о чем жалеть, – вздохнул Голд, улыбнулся и коротко поцеловал её. – Увидимся вечером. Поеду посмотрю, как Криса гоняют по полю.

– Ладно… – рассеянно произнесла Белль. – Увидимся.

Она смотрела на него с грустью, а он старался улыбаться ей как ни в чём не бывало, пока не закрылись двери лифта.

Отношение Адама уже не так его задевало, но теперь было что-то ещё. Нечто, что ясно давало ему понять, насколько сильно сын желает оттолкнуть его от себя. Адам теперь отчётливо осознавал серьёзность своего положения и не хотел никого тащить за собой, и от этого Румпелю было страшно и тошно.

От Белль он поехал в школу, по дороге заскочив за горячим чаем. Оставив машину на улице, Голд пошёл через территорию школы на стадион, поднялся на трибуны и сел во втором ряду, ожидая, когда тренер выгонит на стадион школьную команду по бегу. На самом деле Крис ненавидел спорт, и, подобно Голду и Альберту, находил его бессмысленной тратой времени. Адам и Коль тоже не были поклонниками и занимались только тем, что их увлекало. Адам плавал, Коль по-прежнему брала уроки фехтования, а Крис выбрал то, что в совокупности отнимало меньше времени. Этим же руководствовались и его товарищи по команде.

Скоро одиночество Голда было нарушено мисс Бауэр, которая по всей видимости пришла на трибуны обедать: в руках у неё был контейнер с бутербродами и термос. Она поздоровалась и с разрешения Голда села рядом, предложила ему к ней присоединиться, но он отказался.

– Пришли понаблюдать? – мисс Бауэр кивнула в сторону поля, куда тренер наконец-то выгнал учеников в сине-жёлтой спортивной форме.

– Да. Стараюсь теперь глаз с него не спускать, – ухмыльнулся Голд и потёр замёрзшие руки. – А вы следите за учениками?

– Не совсем. За дочкой. Эмили Бауэр, – ответила женщина и откусила большой кусок от своего бутерброда, прожевала и продолжила: – Но и за учениками. Тут четверо моих подопечных. Вернее, должно быть четверо.

Она махнула рукой высокой темноволосой девушке на площадке, и та ответила тем же. Голд же не привлекал к себе внимание, а Крис, даже если его и заметил, то не подал виду.

У тренера был по-настоящему громкий голос, и Голд с мисс Бауэр прекрасно слышали каждое его слово.

– Эпплвайт! Аптон! Бауэр! Блинк! Коффи! – выкрикивал он фамилии, и ученики бесшумно отвечали ему. – Фишер! Гайер!

Рядом с дочкой мисс Бауэр вытянулась в струнку та самая девочка Лиора из группы Криса.

– Голд! – тем временем крикнул тренер, да так, что и мистер Голд на трибунах слегка вздрогнул. – Хендрикс! Где Хендрикс?! Голд, где твой приятель?!

Крис что-то угрюмо ему буркнул в ответ и пожал плечами. Вид у него был крайне озабоченный. Тренер огласил ещё три фамилии и заставил ребят делать разминку.

– Пол Хендрикс тоже ваш подопечный? – как бы невзначай поинтересовался Голд.

– Да, тоже, – с тяжким вздохом ответила мисс Бауэр. – И у него дела совсем плохи. Я думала, что это как-то связано, и даже хотела позвать родителей Пола вместе с вами, но они сейчас недоступны.

– Разве?

– Да. А вы поддерживаете с ними связь?

– Нет.

– Очень жаль! С Полом сейчас сложно, – пожаловалась мисс Бауэр. – С подростками работать вообще сложно, особенно с творческими. А вас хочу похвалить!

– Ещё рано хвалить, – отмахнулся Голд.

– И потому поразительно! Прошло меньше недели, а Кристофер сдал часть долгов по латыни и справился с тестом по истории.

– Надеюсь, что к пятнице он сдаст испанский. Тогда сможете похвалить.

– Вот и говорю: поразительно!

Тем временем тренер устроил внизу соревнование, в котором Крис занял третье место, уступив лишь высокому темнокожему Эпплвайту и проворной Эмили Бауэр.

Голд встретил сына, когда тот вышел из школы после тренировки с рюкзаком на одном плече и со спортивной сумкой на другом.

– Привет! – улыбнулся Крис. – Я видел тебя на трибунах. Ты чего так рано?

– Так получилось.

– Ясно. Ты обедал? Я умираю от голода.

– Не обедал. Можем взять в «Колумбе» на вынос, – предложил Голд, – или пообедать там.

– Можно, – согласился Крис, следуя за отцом к машине. – Ты сегодня опять не позволишь мне работать?

– Сдай испанский, и тогда поговорим.

– А если я сдам испанский в пятницу, то вы меня отпустите прогуляться?

– Куда? – Голд открыл водительскую дверь и озадаченно застыл.

– Ещё не знаю, – покраснел Крис. – Главное ведь не место, а компания. Хочу встретиться с Салли.

– Ах, так её зовут Салли! – с притворным удивлением протянул Голд.

– Не притворяйся, что ещё не догадался.

Настроение немного улучшилось.

Позже Крис попросил не только о свидании, но и о разрешении съездить в Бостон. В пятницу утром за завтраком он выдвинул на рассмотрение идею навестить Альберта, который уже неделю как вернулся к себе домой.

– Не уверен, что мы ему сейчас нужны, сынок, – мягко возразил Голд.

– Вообще-то я уже поговорил с ним, – сказал Крис. – Он сказал, что будет рад, если мы его навестим.

– Всё равно. У него и так сейчас много забот.

– Именно. Может ему понадобится помощь? – Белль заняла сторону Криса. – А тебе и Крису смена обстановки пойдёт на пользу.

– А как же ты? – парень вопросительно посмотрел на маму.

– А я не могу. У меня презентация той глупой книги про феминисток. И перенести её с восьмого марта на какой-нибудь другой день невозможно.

– Ясно. А если эта книга такая глупая, то зачем вы её вообще публикуете?

– Политика. Всё ради связей, – устало вздохнула Белль. – К тому же я надеюсь, что смогу подыскать Коль работу.

– Мне одному кажется, что работать наёмным писателем – это жалко? – скептически заметил Крис.

– Не одному, но она должна сама это понять, – сказал Румпель, – так что пусть пишет, что хочет. Это её дело. А твоё дело – сдать сегодня испанский.

– Да, – поддержала Белль, а потом подмигнула сыну: – А ты не разочаруй свою Офелию.

– Не разочарую, – уверенно произнёс Крис. – Не ждите меня раньше десяти. Провожать не нужно.

– No se olvide de protegerse a sí mismos. *

– Usted no da a olvidar!

Крис встал из-за стола, собрал вещи и ушёл, а Голд даже не попытался остановить его или увязаться следом.

– Снова доверие? – насмешливо и строго спросила Белль.

– Хочу, чтобы этот день был приятным для всех, – неопределённо дёрнул плечами Голд. – Что-то мне подсказывает, что сегодня всё будет хорошо.

Так всё и было. Крис сдал испанский и затерялся до десяти вечера где-то со своей Офелией. А они с Белль весь день провели вдвоём: оба работали из дома, потом вместе гуляли в парке с Раффом, а вечером с час просидели в пабе, потягивая тёмное пиво и слушая скрипача в зелёном цилиндре. Он зазывал гостей в паб на День Святого Патрика, будто те не подтянутся сами. Глядя на этого нелепого музыканта, он снова предался грусти. То ли потому что всё-таки решил лететь в Бостон, и они с Белль расставались до воскресенья, то ли потому, что семнадцатого марта Адаму исполнялось двадцать шесть лет.

– Тебе не стоит сегодня много пить и нужно пораньше лечь спать, – с озабоченным видом сказала Белль и погладила его по голове, будто он был Раффом. – Рейс ранний.

– Может, всё же полетишь с нами? – улыбнулся ей Румпель и придвинулся к ней вплотную на маленьком диванчике. – Я уверен, что ещё успею достать третий билет. Почему Хелен сама не может заняться этой глупой презентацией? Твоя работа всё же отрывает тебя от нас.

– Извини, – виновато отозвалась она. – В следующий раз я пошлю всё к чёрту!

– Не пошлёшь, – он поцеловал её веки, а затем губы. – Но это не так плохо, если у тебя к этому лежит душа.

– Не поступай так со мной. Не соблазняй меня, – Белль ответила поцелуем на поцелуй, но потом вырвалась из его рук и слегка отодвинулась. – Просто работа меня отвлекает.

Теперь и ей стало грустно.

– Да, я понимаю. Мне можешь не рассказывать.

– Адам беспокоится о тебе не меньше, чем ты о нём, – сообщила жена. – Он всё это нарочно делает.

– Я знаю. И начинаю думать, что он отчасти прав, – печально кивнул Голд. – И в эпицентре торнадо безопаснее, чем под моей защитой.

– Ты преувеличиваешь.

– Нет. Я делаю ошибки. Мной часто управляют эмоции, и от этого мне страшно. Ты веришь в меня, но напрасно. Я бреду наугад в темноте…

– Дорога найдётся.

– Да, но какая? И успею ли я в итоге? А что будет, если нет?

– Не нужно об этом думать сейчас, – ласково сказала Белль и обняла его за шею. – Какая бы ни была дорога, помни, что главное не забывать, как вернуться домой.

Ночью ему снова снился странный сон с крышей, только уже не было Адама, шагающего по самому краю. Вместо него, свесив ноги вниз, сидели Альберт и Коль. Коль вертела в пальцах длинную пластиковую трубочку, напоминающую ту, из которой они когда-то стреляли по голубям, и всё что-то высматривала внизу. Альберт пил виски прямо из бутылки и мечтательно разглядывал небо. Может, они и правда что-то видели, но взору Голда были доступны только они, крыша под ногами и густой белый туман. В руках он держал свою старую трость с позолоченной рукояткой и думал, зачем она ему нужна. Он неуверенно стукнул тростью по крыше, раздался громкий гулкий звук и привлёк к нему внимание его детей.

– Папа? – удивлённо округлила глаза Колетт. – Зачем тебе трость?

Она говорила неестественно медленно.

– Ты снова хромаешь? – нахмурился Альберт.

Он говорил неестественно быстро.

– Сам не знаю, – ответил Голд своим обычным голосом и уставился на трость. – Может быть, мне так хочется.

– Хромать? – недоверчиво спросил сын.

– А тебе хочется пить? – огрызнулся Румпель и сел на свободное место между ними. – Упасть с крыши не боишься?

– Пить весело. А упасть боишься ты.

– Эта крыша настоящая?

– Это сон, – безразлично сказала Коль. – Сны вообще не настоящие.

– Я бы не стал с тобой спорить, если бы не получил подтверждения обратному, – возразил Голд. – То есть у вас нет ни малейшего представления, что это за крыша?

– Ни малейшего! – хохотнул Альберт. – Но мы очень высоко.

– А вот и нет! Мне всё ясно видно! – не согласилась Коль. – Мы не высоко. Не умрём, если спрыгнем.

– С ума сошла?! Да тут сотни метров!

– А я вижу только туман, – рассеянно сказал Голд.

Дети посмотрели на него с искренним изумлением и ничего не сказали по этому поводу.

– Пожалуй, мне пора, – протянула Коль и бросила трубочку вниз. – Туман рассеется, папа.

– Да, – выпалил Альберт и кинул бутылку туда же. – Главное не нагнать нового.

– Куда вы? – расстроился Румпель, наблюдая, как они поднимаются, отряхиваются и поворачиваются к нему спиной, чтобы уйти.

– Подальше отсюда, – ответил сын. – Здесь нам делать нечего.

– Как и тебе, – улыбнулась дочь. – Мы подождём тебя снаружи.

– Снаружи – это где? – бессильно крикнул Румпель, но они уже растворились в тумане. – Снаружи…

Он подумал, что ему стоит выбросить трость туда же, куда полетели трубочка и бутылка, но всё же удержался, а проснувшись, подумал, что не зря, потому что его нога снова разболелась. Недостаточно, чтобы изменить планы, но достаточно, чтобы прихватить трость с собой.

В Бостон они с Крисом прилетели чётко по расписанию, в семь часов утра. Заехали в отель, позавтракали и к девяти собрались к Альберту. Но на Фултон-стрит Голд поехал один, потому что Крис договорился встретиться с каким-то крысоводом, но пообещал, что придёт ещё до десяти. Голд чувствовал себя обманутым и ворчал до самой двери в квартиру Ала, пока сам Ал не возник на пороге.

– Привет, папа, – весело поприветствовал он и нахмурился, совсем как во сне. – Что у тебя с ногой?

– Привет, сынок, – Голд шагнул внутрь и заключил сына в объятья. – Что-то расшалилась, но всё хорошо.

Раздеваясь в прихожей, он оглядывался по сторонам, замечая перемены. Здесь и в гостиной аккуратно лежали детские вещи: посуда, игрушки, что-то из одежды.

– Да ты, должно быть, шутишь! – воскликнул Голд и затем прошептал: – Они здесь?

– Да, папа. Они здесь, – спокойно ответил Альберт. – Но это временно. Эрни я выгнал в отель на несколько недель, пока мы не переедем.

– Куда?

– Я купил дом. Точнее, половину дома. А Лори – вторую половину дома. Вот.

Он достал телефон и показал ему фотографию городского дома в викторианском стиле, которых ещё немало было на юго-востоке города.

– И вы будете жить каждый на своей половине?

– Ну да. Что-то вроде того. Так лучше для Ори.

– Как скажешь, – сказал Голд, прохромал в сторону кухни и сел за стол.

– Я думал, что ты пойдёшь с Крисом, – тут у Ала сработал сигнал на телефоне, и он поспешил его выключить. – Мне придётся отвлечься. Я должен покормить Ори.

– Разумеется. А где Лорен?

– У неё возникло срочное дело, но она скоро приедет.

Альберт приготовил бутылочку, а потом сходил в свою комнату за ребёнком. С ним он вернулся назад, обращался с ним так бережно и осторожно, будто тот мог с минуты на минуту рассыпаться, но ко многому он уже приноровился и всё делал уверенно. Альберт устроился с сыном на кухне и позволил Голду как следует рассмотреть младенца, уже подросшего, но всё ещё неокрепшего, маленького и хрупкого. Черты лица ещё были довольно расплывчаты, зато глаза обрели свой окончательный цвет. Тёмные, карие глаза мистера Голда.

– Белль сильно пожалеет, что не приехала, – усмехнулся Голд. – Ори. Он очень милый.

– Да, он хороший, – улыбнулся Ал. – Это всё очень странно.

– Привыкнешь.

– Само собой, – он закончил с кормлением и прижал малыша к груди. – Наверное, я уже привык. Мне сложно представить, что его нет.

– Да… – кивнул Голд. – Ты завтракал? Может, я могу приготовить тебе завтрак?

– Вообще-то ты у меня в гостях, и это я должен у тебя спрашивать. Нет, не нужно.

– Пытаюсь помочь. Но если ты не против, то я приготовлю чай.

– Совсем не против.

Голд занялся чаем, а Альберт тихо говорил с Ори, пока тот не срыгнул ему на плечо.

– Я сейчас. Не хочешь…

– Давай, – с готовностью согласился Голд. – Не бойся: я его не съем.

Альберт улыбнулся, посмотрел на него нарочито подозрительно, засмеялся и снова скрылся в своей комнате. Голд смотрел на внука, едва веря в происходящее, но он был настоящим, живым, и сейчас его маленькие глазки медленно закрывались в полудрёме. Он постарался дышать медленнее и тише, не желая тревожить, и всё вокруг стихло, а потому он чуть не зашипел от неожиданности, когда с резким звуком ключ повернулся в замке и в квартиру вошла Лорен.

– Ал, я вернулась, – оповестила она, а потом зашла на кухню. – Ал?

– А… Здравствуйте, мисс Каплан, – поприветствовал Голд. – Он пошёл переодеться.

– И уже вернулся, – Ал выплыл из комнаты и забрал у Голда ребёнка. – Успешно?

– Вполне, – кивнула ему Лорен, затем обернулась к Голду, улыбнулась и протянула руку. – Здравствуйте, мистер Голд. Рада вас видеть. Нормально долетели?

– Не хуже обычного, – Румпель ответил на рукопожатие. – Я тоже рад встрече. Вы любите чай?

– Да, чай люблю. Присоединюсь к вам через минуту, – легко рассмеялась она и потянулась за ребёнком. – Можно?

Альберт передал ей сына и проводил её взглядом, а после со смущённой улыбкой сел за стол и принял из рук Голда чашку чая.

– Молчи, – предупредил он.

– Молчу, – ухмыльнулся Голд. – Когда я вообще что-то говорил?

Лорен уложила ребёнка и присоединилась к ним, а потом и Крис подоспел. Он быстро нашёл с Лорен общий язык, или Лорен с ним. Голд же по-прежнему не знал, что о ней думать. Через пару часов они все вместе с Ори выбрались на прогулку в парк Христофора Колумба, что находился совсем недалеко от Фултон-стрит. Альберт сознался, что больше всего будет скучать именно по этому парку, когда переедет, и признаться, не скучать по этому месту было бы преступлением. Они остановились у лавочек недалеко от памятника прославленного первооткрывателя. Альберт с Ори и Крис устроились на одной из них, а Лорен захотелось пройтись под увитыми плющом арками, и она попросила Голда составить ей компанию. Он хотел отказаться, сославшись на ногу, но не смог побороть собственное любопытство.

Лорен шла медленно, скрестив руки за спиной, с лёгкой улыбкой на губах смотрела по сторонам и нередко останавливала свой взгляд на нём.

– Сегодня тепло, – наконец сказала она. – Обычно в Бостоне не бывает так тепло в марте.

– Наверное, – кивнул Голд. – Я никогда не сравнивал.

Они снова замолчали, и потом опять заговорила она.

– Про ногу вы мне не сказали. Это ведь необычная боль?

– Да.

– У меня был один интересный случай в практике. Мужчина сильно пострадал на стройке, и ему ампутировали правую руку. Позже он жаловался на боли в отсутствующей руке, но ему не помогли. А потом он зарезал свою жену и говорил, что это не он, а его рука, – задумчиво рассказывала Лорен. – Что он пытался остановиться, но не смог. Его много раз тестировали на детекторе, с ним разговаривали разные специалисты, но он не врал. Он правда верил в то, что говорит.

– Почему он это сделал?

– Боюсь, этого я рассказать не могу. Скажем так: он получил не одну травму в тот злополучный день, – отмахнулась Лорен Каплан и вдруг посмотрела ему прямо в глаза. – Что случилось с вашей ногой?

– Я её сломал, – уклончиво ответил Голд и посмотрел в сторону, избегая встречи с её внимательными холодными глазами.

– Сами?

– Да.

– Почему вы это сделали?

– Чтобы спасти свою жизнь. Большего я сказать не могу.

– О чём вы думаете, когда боль возвращается?

– Вы хотите вылечить меня, доктор Каплан? – рассмеялся он, снова поворачиваясь к ней.

– Я хочу вам помочь.

– Вы не сможете мне помочь.

– Как скажете, – Лорен пожала плечами и на этот раз отвернулась сама. – Но от себя вам не убежать ни на двух ногах, ни на трёх.

– Это верно! – снова засмеялся Голд и, успокоившись, спросил: – Почему вы выбрали эту профессию, доктор Каплан?

– Почему вы спрашиваете? – она подозрительно сузила глаза.

– Мне интересно. Полагаю, я бы хотел узнать вас получше. Мы теперь как-никак семья.

– Да, семья. Я выбрала эту профессию, чтобы излечить саму себя.

– И вышло?

– Нет, – покачала головой Лорен и взглянула на него с некоей обреченностью. – Но мне приятно помогать людям справляться с их проблемами и по возможности возвращать их к нормальной жизни. На самом деле, мы не можем излечиться. Мы можем только принять весь наш багаж и строить нашу жизнь, учитывая ряд предыдущих выборов.

– Чтобы сделать правильный в будущем?

– Чтобы просто сделать выбор. Правильного нет. Всё зависит лишь от наказания и вознаграждения. Внутреннего или внешнего. И о любом выборе можно сожалеть вечно.

– Как правило, сложнее кажется дорога, по которой мы идём, и мы никак не можем перестать размышлять о том, было ли бы нам легче идти, если бы мы выбрали другую.

– Вернее выразиться сложно.

– И почему вы выбрали вернуться?

– В Бостоне вся моя жизнь, – просто ответила Лорен. – В Бостоне мои друзья, коллеги и самые верные пациенты. В Бостоне Альберт. Не буду скрывать, что я выбрала уважение к его правам и желаниям.

– Но полностью вы ему не доверяете, – заметил ей Голд, прекрасно понимая, в чём корень этого недоверия.

– Я уже пошла на большие уступки. Сейчас Альберт утверждает одно, но завтра всё может измениться. Он может пожалеть о том, что решил связать со мной жизнь, а потому лучше не торопить события, – пояснила она. – Другое дело Ори. Сначала я думала, что Альберт так внимателен к мальчику из-за чувства ответственности, но потом убедилась, что не только. Вы были правы, когда говорили о том, что нужно выяснить, нужны ли они друг другу. Каждому мальчику нужен отец. Именно отец, а не видимость. И Альберт хочет им стать.

– Рад слышать. Альберт никогда не делает того, что не хочет. Верите или нет, но он ни к одной женщине не относился так, как он относится к вам, мисс Каплан. И от своих решений он, как правило, не отказывается.

– Рада слышать. Зовите меня Лорен.

– Хорошо, Лорен, – мягко согласился Голд и махнул рукой в сторону памятника. – Не пора ли нам возвращаться?

Комментарий к Дороги, которые мы выбираем

* – Не забывай предохраняться.

– С тобой забудешь!

========== Листья клевера ==========

Румпель и Крис покинули Бостон в воскресенье вечером, и Румпель отметил, что настроение Криса изменилось не в лучшую сторону. Когда они летели туда, сын был весел и полон энтузиазма, а теперь стал необыкновенно мрачным и нервным. Причём Альберт казался таким же, поэтому Голд резонно заключил, что что-то произошло между братьями, и попытался выяснить что. Разумеется, ему не удалось получить ответы на свои вопросы. Крис отмалчивался, а Альберт только плечами пожимал и напоследок посоветовал отцу тщательнее присматривать за Крисом. Этот совет Голд принял к сведению, и не напрасно.

Уже во вторник Крис снова попытался прогулять школу. Голд оставил его у входа, как и всегда, отъехал и припарковался дальше по улице. Не прошло и двадцати минут, как Крис вышел с территории школы, надвинув капюшон на глаза, спрятав руки в карманах куртки, и быстрым шагом направился в сторону ближайшей остановки. Голд нагнал его, когда парень только-только свернул на Коламбус-авеню.

– Позволь спросить, – раздражённо произнёс запыхавшийся Голд, – куда ты собрался?!

– Неважно, – буркнул Крис и покраснел то ли от стыда, то ли от гнева. – Почему ты ещё здесь?

– Я здесь задаю вопросы, – отрезал Голд. – Так куда?

– Отпусти меня. Это очень важно.

– Важнее школы?

– Да.

– Тогда расскажи мне, и я помогу. Даже подвезу тебя.

– Нет, – решил Крис. – Я вернусь в школу.

Голд бы предпочёл, чтобы Крис сделал другой выбор, поделился с ним, но юноша вернулся к занятиям, а он ещё час просидел в машине возле школы, чтобы в этом убедиться.

В среду всё повторилось, но на этот раз Крис действовал умнее и ушёл с занятий немного позже, о чём мисс Бауэр тут же сообщила Голду. В назначенное время Голд всё же приехал к школе, и Крис как ни в чём не бывало ждал его у входа, не зная, что отцу уже известно о его поступке.

– Как прошёл день? – натянуто улыбаясь, спросил Румпель. – Слышал, что стены школы снова стали для тебя чересчур тесными?

– Мисс Бауэр… – прошипел Крис.

– Сейчас речь не о мисс Бауэр! Что с тобой происходит?

– Со мной всё в порядке.

– Ложь!

– Что тебе от меня нужно?! – вдруг ощетинился Кристофер. – Я сделал всё, о чём ты просил меня! Я решил проблемы! Я сделал всё так, как тебе нужно!

– Думаешь, что мне это нужно? Что я для себя стараюсь?! – разозлился Голд. – Нет, милый мой! Это нужно тебе!

– Думаешь?! А ради чего? Чтобы потом поступить в университет и найти работу? Жить так, как все? Делать то, что от меня ожидают? Но ведь всё не так! Всё не может быть так хорошо и замечательно! И если ты можешь притворяться, что всё хорошо, когда хуже быть не может, то я не могу!

– Прости…

Сломленный странным чувством вины, Крис был агрессивен, когда говорил это, и извинения Голда никак не вписывались в его ожидания.

– Можно я пойду домой? – успокоившись, спросил он. – Я хочу домой.

– Иди, – коротко бросил Голд, и когда сын, поражённый его сговорчивостью, остался на месте, повысил голос: – Уходи! Всё!

– Пап, я…

– Да иди же, иди!

Крис печально на него посмотрел и послушался. Удаляясь, он несколько раз оборачивался, будто ждал, что отец его остановит, но тот был безучастен.

Голд с тяжёлым сердцем поехал на работу. Без Криса было уже непривычно и грустно, но ему требовалось время, чтобы всё обдумать. С сыном творилось что-то ужасное, и он имел обоснованные подозрения насчёт его друга Пола, но пока не знал, как ему себя вести, чтобы сын сам поделился с ним своими проблемами. Тут требовалось чувства такта, железные нервы и доверительная нежность, на которые Голд не был способен в данный момент. Он был так раздражён, что в принципе сомневался в своей способности вести нормальный диалог с кем бы то ни было.

Добравшись до офиса, Голд заперся в своём кабинете и велел мисс Хейл ни с кем его не соединять и никого не пускать к нему. Оттого он особенно разозлился, когда менее чем через час Джиллин робко заглянула к нему в кабинет и сообщила о посетителе.

– Мисс Хейл, – процедил Голд, – я же просил…

– Просили, – нервно кивнула Джиллин. – Но он не примет отказа.

– Кто?

– Я, – за спиной Джиллин возник Ричард Брэдфорд.

– Оставьте нас, Джиллин, – вздохнул Голд. – Спасибо.

Джиллин ещё раз нервно кивнула, дежурно улыбнулась и ушла, а Ричард, не дожидаясь официального приглашения, прошёл в кабинет и сел напротив мистера Голда, исподлобья взирающего на него.

– Ты не в духе, – заметил Ричард. – Что стряслось?

– Зачем ты пришёл?

– Сразу к делу, как и всегда. И дело есть, но оно подождёт. Так что случилось с тобой?

– Я бы, может, и поделился, если бы сам что-то знал, – скривился Голд. – Так что воздержусь.

– Как скажешь, – неохотно согласился Брэдфорд. – В пятницу мой юбилей. Я хотел лично тебя пригласить на свой праздник жизни. Или смерти. Семьдесят лет всё-таки исполняется не каждый день и не всем.

– Это верно. Но я не уверен, что смогу прийти. Извини.

– Не извиню, – ухмыльнулся Рик. – Ты просто обязан прийти и помочь мне это пережить. Разумеется, вместе с миссис Голд.

– Неужели всё так ужасно? – невольно улыбнулся Голд.

– Я родился в ирландской семье на день Святого Патрика, – не без иронии продолжил Рик. – Что может быть ужасней и прекрасней, чем это!

– Ясно. Но я всё же не уверен, что мой ответ изменится. Семнадцатого день рождения моего сына.

– Которого?

– Старшего.

– Да, я его помню. Будете праздновать?

– Да, – поёжился Голд. – То есть нет. Всё сейчас очень сложно. В общем, я приду, если смогу, но не удивляйся, если меня всё же не будет. По рукам?