Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 81 страниц)

Пока Белль занималась обедом, Голд, по просьбе Ричарда, показал свой маленький кабинет, где как-то с трудом умещался стеллаж, заставленный разными приборами и вещицами, широкий стол, кресло и маленький неудобный диванчик.

– Да уж! – ухмыльнулся Ричард. – И правда похоже на бывшую ванную комнату. Как же ты тут сидишь?

– Как-то, – фыркнул Голд. – Я довольно компактный. Более того: я тут однажды неделю спал.

– Что?! Тут?!

Ричард недоверчиво покосился на диванчик, а потом обратил внимание на стеллаж и вещицы, сложенные на его полках.

– Чинишь часы?

– Да, помимо прочего.

Он прошёл дальше и, заручившись разрешением, опустился в кресло, затем кивнул, удовлетворённый точкой обзора, и переключился на вещи на столе. Голд спокойно наблюдал за ним, заинтересованный тем, что тот сделает дальше.

– Твоя дочь?

Ричард обратил внимание на фотографию в рамке на столе, на которой Коль сидела на крыльце их сторибрукского особняка в обнимку с Раффом. Фотография была сделана где-то через два месяца, после того, как Белль оставила собаку, и Коль подарила её отцу, как некий символ своей маленькой победы. Он посчитал это забавным, да и Коль на снимке была очень красивой, почему он и поставил его тут.

– Да.

– Красивая девушка.

– Да, – Голд не мог не улыбнуться. – Самая лучшая.

– Компас… Не указывает на север?

Ричард ничего не трогал, только обратил внимание на предмет, который не мог его не удивить.

– Сувенир от покойного друга.

– Ясно… – дальше он решил не выяснять.

– Вспоминал его на днях, – Голд подошел к столу, взял компас и спрятал в карман. – Это может показаться странным, но иногда так я себе напоминаю, что нахожусь в безопасности. Относительной безопасности.

– Да, безопасность – это главное…

– Кто тебе угрожает?

Он не хотел задавать этот вопрос, не хотел вмешиваться, не мог себе позволить, но спросил. Ему доставало ума, чтобы не нырять в омут с головой, но никогда не хватало, чтобы совсем не вмешиваться.

– Никто, – покачал головой Ричард. – Во всяком случае не напрямую.

– Политики… Филмор.

– Да, жаль Филмора. Он был одним из тех, кто готов был принять участие в возрождении.

– Возрождении?

– Позже я расскажу тебе. Ничего криминального и опасного в этом нет. Не должно было быть. Это способ переубедить меня, отговорить от того, что я замыслил. Лишить меня веры.

– Веры?

– Её самой, Руперт. Чтобы сделать нечто великое и полезное, нечто хорошее, нужно искренне верить в это нечто, – Брэдфорд выпрямился и печально, почти отчаянно, на него посмотрел. – А кровь хороших людей, которые решили помочь мне, никак не укрепляет веру. В итоге всё может закончиться тем, что честные люди перестанут со мной работать.

– Ты не знаешь, кто это? – осторожно спросил Голд и начал перебирать в уме возможных кандидатов.

– У меня есть догадки. Но нельзя в таком деле полагаться на догадки. Можно натворить таких дел… Ты и сам понимаешь.

– Понимаю.

– Я не хочу тебя в это втягивать, – вздохнул Ричард и встал. – Я не про возрождение. Я про грязь, в которую меня пытаются окунуть.

Они вернулись в гостиную, где Белль уже закончила с обедом и накрывала на стол. Голд помог ей, и вскоре они все приступили к еде. Обед был в ирландском стиле, что Брэдфорд, будучи ирландцем, оценил и с удовольствием поговорил с Белль на эту тему, был весел и совершенно не напоминал того печального человека, с которым Голд говорил в кабинете. Потом Ричард спросил про Криса, и Белль не без удовольствия ответила, положив тем самым начало разговору, который родители могут вести бесконечно. Голд и сам принял пассивное участие.

– А сколько у вас…? – спросила Белль, окончательно запутавшись в размышлениях гостя.

– Пять, – улыбнулся Ричард. – И четыре внука.

– Большая семья.

– Но собираемся мы редко. Несмотря на то, что большинство из них живут в Нью-Йорке. Я тот дедушка, которого они видят только по праздникам. Не очень приятно, знаете ли? – тут он будто слегка смутился. – Но я собираюсь всё исправить. Кстати, вас я поздравить забыл! Руперт сказал мне.

– Да, для нас это счастье.

Белль невольно улыбнулась, вспомнив о Дженни, и Голд вместе с ней.

– О! Сколько времени! – Брэдфорд посмотрел на часы и начал неспешно собираться. – Спасибо за всё, миссис…

– Зовите меня Белль, – разрешила Белль. – Мне так привычнее.

– Спасибо вам за всё, Белль, – он снова пожал ей руку. – Очень надеюсь, что это начало нашей дружбы.

– Да, и я. Всего вам доброго!

Ричард кивнул и вышел в прихожую вместе с Голдом, где замедлился ещё сильнее, явно желая ещё что-то добавить, но промолчал.

– До встречи, Руперт, – вместо этого сказал он и теперь пожал руку Голду.

– До встречи, Рик, – попрощался Голд.

Ричард улыбнулся ему своей странной задумчивой улыбкой и ушёл, а он вернулся к жене, которая стояла у окна и вытирала полотенцем кружку.

– Почему ты грустный? – удивилась Белль. – Всё вроде прошло хорошо.

– Ничего, – улыбнулся Голд, подошёл к ней и бережно обнял. – Всё хорошо, умница моя, всё хорошо.

В тот вечер о Ричарде он старался не думать, и ему это удалось. А вот о ком он не мог не думать, так это об Адаме. И уже на следующий день, в воскресенье у него появилось много пищи для размышлений.

Адам пригласил родителей и Криса провести выходной с ним и Келли, и место выбрал не самое приятное. Они пошли играть в боулинг и разделились на три команды: Адам и Белль, Келли и Крис, Голд и бутылка виски. Голду, который терпеть не мог подобные развлечения, как ни странно, было веселее всего. Белль очень быстро перешла на его сторону, да и Крис, обескураженный неудачами, предпочёл игре скетчбук и сделал несколько зарисовок того, что его окружало. Вскоре Адам прервал игру, и они все перебрались в прилегающий к боулингу бар, и вечер стал намного приятнее для всех.

Белль расспросила их о жизни с Винтерами, и Адам и Келли, после жалоб на давление со стороны Джеффа и Лиз, сообщили, что на днях сбежали из невыносимо уютного тихого Клостера в Джерси-Сити. Всё это географическое пространство для Голда едва ли существовало, пусть уже и давно считалось частью постоянно разрастающегося Нью-Йорка. Однако сама эта новость побуждала к новым расспросам.

– То есть вы не вернётесь в Испанию? – спросил Голд. – Решили поселиться здесь?

– Это ещё не точно, – ответила Келли. – Мы вообще-то планировали вернуться в Испанию на праздники.

– Или уеду только я, – недобро улыбнулся Адам. – Хотелось бы избежать ненужных волнений.

Та отчужденность, которую Голд уже замечал между ними раньше, снова отчётливо проявилась. Слова Адама сильно задели Келли, и она изо всех сил старалась не подавать виду.

– Да, Испания не пришлась мне по вкусу, – усмехнулась Келли. – Но я думаю, что пару дней вполне продержусь.

– А тебе уже не достаточно? – вдруг спросил Адам у отца, кивая на очередной стаканчик в его руках. – Ты домой-то доберёшься?

– Я только начал, – улыбнулся Голд одними губами. – К тому же так легче думается.

– О чём?

– О всяком… О будущем.

– Да, о будущем стоит поразмыслить, – согласился Адам на словах, но чувствовался в нём некий внутренний протест. – Будущему нужно возрождение.

– Какого рода? – Румпеля всерьёз начинало раздражать это слово. – Возрождение…

Прежде чем Адам успел ответить, а после уйти в никому ненужные рассуждения, его прервала Белль, возвращаясь к разговорам об Испании и испанском языке, втянула в беседу Криса, и затем каким-то образом всё свела к обсуждению украшения города к Рождеству, до которого оставались считанные дни.

– Очень жаль, что вы не останетесь на Рождество, – грустно подытожила она, когда они уже готовились разойтись по домам. – Вы хотя бы заглянете к нам перед отъездом?

– Конечно, мам, – заверил Адам, обнимая её. – Если вообще уедем. Быть может, мы останемся в прекрасном заснеженном Нью-Йорке.

– Ты где-то видел снег? – протянул Крис, огорчённый фактом, что в этом году им повезло меньше, чем в предыдущих. – Сфотографируй в следующий раз, как увидишь. Мне нужны доказательства.

– Просто Роланд загадал желание, и оно исполнилось, – пошутил Голд. – Если задуматься, то не он один этому рад, но и ещё много-много людей, которые каждый день добираются на своих машинах до работы.

– Тебе это уже не грозит, – поддел Крис.

– Но мне жаль моих коллег!

Они уже вышли на улицу и ждали такси. Снаружи было холодно, но, согретый алкоголем, Голд этого не ощущал, и, несмотря на тревогу, был очень весел. Кажется, эта его веселость предалась и Адаму. На прощание он крепко обнял Голда, будто извинялся за слова, которые так и остались невысказанными.

Оказалось, что в субботу в Нью-Йорк приехал Генри, но об этом Голд узнал только в воскресенье вечером, когда созвонился с Коль. Во вторник Генри должен был уже уехать, а потому ему нужно было быстро принять решение, встречаться с внуком или нет. Поразмыслив, он решил встретиться и в понедельник, где-то примерно в два, отправился в торговый центр, в котором располагался нужный ему книжный магазин.

Посреди магазина стояло три стола, за которыми сидели писатели. За крайним правым столом сидел Генри, и его загораживали стеллажи с его же книгами. Голд незаметно проскользнул внутрь и спрятался за одним из этих стеллажей, ожидая, когда группка из пяти молодых женщин получит свои автографы и уйдёт. Четыре женщины ушли, а одна осталась, желая задать автору пару дополнительных вопросов, и первый же вопрос оказался не очень удачным, и Генри отреагировал на него чересчур эмоционально.

– Разве это неясно?! Вся суть в двусмысленности, в несовместимости внутреннего мироощущения героя и тем, каким он предстаёт миру, что и создаёт для него невозможные условия существования, как личности и приводит к такому концу!

– Спасибо, – испуганно кивнула женщина и засеменила прочь, подальше от раздражённого автора.

Когда Голд подошёл к столу, раздражение ещё не ушло и Генри сначала посмотрел на него очень недружелюбно, но потом так и застыл от удивления.

– Здравствуй, – улыбнулся Голд.

– Привет, – внук неуверенно улыбнулся в ответ. – Меньше всего ожидал встретить здесь тебя. Что ты тут делаешь?

– Это, должно быть, странно, но я пришёл к тебе.

– Это странно, но я рад, что ты пришёл ко мне, – Генри махнул рукой на свободный стул возле себя. – Садись!

– Спасибо, – Голд воспользовался приглашением и, не зная с чего начать разговор, спросил: – Как продажи?

– Вообще-то очень неплохо. Вчера отбоя не было…

К ним подошла ещё одна женщина с новой книгой Генри, оформленной в тусклых оттенках жёлтого, и ещё с одной, в которой Голд узнал самый первый из романов внука. Читательница будто хотела оценить, как сильно изменился автор, но не желала проходить с ним весь путь. Она представилась как Хейли и заставила Генри написать на обратной стороне обложки именно то, что хотела там видеть.

– «Солнце с перерезанным горлом…» – прочитал Голд название, когда настойчивая особа соизволила удалиться.

– Да… – устало вздохнул Генри. – Стихотворение такое есть. Сама книга весьма посредственная, так что не важно. Предыдущая мне нравилась больше.

– «Смешные картинки»? Читал.

– Правда?

– Да. Но читал я всё равно далеко не всё, – признался Голд. – Всего четыре или пять. Первые две точно, а потом ещё ту, что про адреналиновых наркоманов.

– Что же… Ты прочёл лучшие. Остальные не читай, – с улыбкой сказал Генри. – Но можешь взять одну из этих и передать Альберту, а то ему, боюсь, в туалете читать станет нечего.

– Извини за него.

– Ты им искренне любовался.

– Каюсь! – рассмеялся Голд. – Но он мой сын. Хотя ты мой внук…

– Вот именно!

Их прервала ещё парочка читателей, вежливых и тактичных, и с ними Генри вёл себя соответственно: терпеливо ответил на все вопросы и сфотографировался, для чего Румпелю пришлось значительно отодвинуться в сторону.

– Вайолет не с тобой? – спросил он у Генри, возвращаясь на место. – Мне казалось, она всегда тебя сопровождает.

– Бен заболел. Опять, – тяжко вздохнул Генри. – Что не так с этим мальчишкой? Хотя на этот раз ясно, что не так…

Тут к ним подошла ещё одна женщина: миниатюрная кудрявая блондинка с холодными неприветливыми голубыми глазами и чересчур длинным носом. Длинным, кажется, во всех отношениях. Она ни слова не сказала Генри и сразу накинулась на Голда.

– Простите, сэр! – заявила блондинка. – Но здесь сидеть нельзя! Здесь…

– Сэнди, тише! – успокоил её Генри. – Это мой…

– Дядя Руперт, – пришёл на помощь Голд.

– Да, это мой дядя Руперт. Знаешь, Сэнди, я сделаю перерыв на обед.

– Хорошо! – согласилась Сэнди, недобро посмотрела на Голда и отошла от них.

– Пойдём, дядя Руперт, – ухмыльнулся Генри. – Тут этажом выше есть неплохая закусочная. Я угощаю!

В закусочной, которая и правда была весьма приличной, Голд настоял на обратном. Расплатившись за пару сэндвичей и две чашки кофе, они сели за столик у окна с живописным видом на соседний торговый центр и некоторое время молча расправлялись с едой, думая каждый о своём.

– Так что там с Беном? – напомнил Голд.

– Что с Беном… – проворчал Генри. – Пневмония. Доигрался. И сказал не сразу, как себя до этого довёл. И знаешь, он так спокойно нам врёт. Только глаза становятся всё больше и больше и занимают уже половину лица, когда мы из жалости прекращаем допрос. Как правило.

– Ты тоже не умел врать.

– Да, – улыбнулся писатель и продолжил: – В общем, когда ему стало совсем плохо, он рассказал нам всё. Со слезами. Так жалко его сразу стало. Оказалось, что он свалился в огромную яму с грязной водой, а потом вымылся и переоделся у приятеля, чтобы Вайолет не заметила, и долго скрывал, что ему нехорошо. Он умеет это делать. Чёрт, я даже не представляю, где он умудрился эту яму найти! Мой маленький… Я испуганный и злой до сих пор, потому не могу подобрать приличное слово.

– Понимаю, – ободрил Голд. – Дети… Вот они, кажется, сидят рядом, а через минуту ползают в грязной луже.

– Да уж, – улыбнулся Генри. – Кстати, о детях. Мы с мамой вчера вечером навестили Роланда и Коль. Девочка – само очарование.

– Это верно!

– В общем, я тебя поздравляю. Ты теперь дважды дедушка.

– Скоро буду трижды.

– Келли забеременела?

– Нет. Ребёнок будет у Альберта.

Генри несколько секунд на него озадаченно смотрел, а потом покатился со смеху. Голд также не смог удержаться.

– Я думал, что он параноик, – сказал Генри, когда успокоился. – Как же так?!

– Тут особый случай.

– Неужели? Никак влюбился?

– Сам не понял, – пожал плечами Голд. – Но его доверия к ней хватило, чтобы снизить защиту. И, если задуматься, то он с ней дольше всех.

– Теперь он с ней на всю жизнь!

– Не обязательно. Он может в итоге ограничиться только общением с ребёнком.

– Ну, да…

– То, что ты сказал той женщине…

– Слегка сорвался, – ответил Генри. – Иногда они мне жутко надоедают, спрашивают одно и то же, потому что не могут придумать другой вопрос. Но я понял, на что ты намекаешь. И согласен, что это частично обо мне. Я чувствую себя жутко бесполезным. Видишь ли, я никогда не мог быть мужчиной вроде Дэвида или Киллиана, и уж тем более кем-то вроде Роланда. Но раньше я был им полезен, и они принимали мою помощь, посвящали меня в такие серьёзные дела, а на этот раз мамы прятали меня, как несмышлёныша. Ты бы видел, какими глазами смотрела на меня Эмма, когда я приехал в Сторибрук…

– Представляю.

– И в тот день, когда мы вернулись, Реджина прочитала мне целую лекцию!

– Просто они тебя любят.

– Знаю… Просто, может быть, я правда такой…

– Какой такой? – нахмурился Голд.

– Ничем не могу помочь, никого не способен защитить, – грустно сказал Генри. – Даже собственного сына уберечь мне не под силу.

– Осенью я встретил Эмму в Бостоне.

– Что?

– Осенью я встретил Эмму в Бостоне, – повторил Голд. – Там была презентация твоей книги. Она приезжала, чтобы попросить тебя о помощи, но сперва она поговорила с Реджиной. Они решили всё от тебя скрыть, чтобы тебя уберечь. И я был с этим согласен.

– Ясно…

– Ты не бесполезен, Генри, – Румпелю не хотелось говорить и даже вспоминать о Сторибруке, но сейчас это нужно было сделать. – Если бы не ты, то я не сообразил бы взять колокольчики. И мы все были бы в опасности, а я, вероятно, был бы уже мёртв. И ты определённо не хуже Роланда или Дэвида, потому что бросился на выручку сразу же, как только узнал. Мне понадобилось два месяца, чтобы решиться. Больше двух месяцев. А если бы Роланд не уехал, то я вряд ли сдвинулся бы с места.

– Понятно…

– Ты – отличный парень! Твой отец гордился бы тобой. Но он и так гордился.

– Спасибо, – тихо сказал Генри, помолчал с минуту и с улыбкой спросил: – Значит, любишь Роланда?

– Как родного, – ответил Голд. – И тебя я тоже люблю. И мне жаль, что раньше я отгораживался. Полагаю, все эти годы мне было сложно кое-что принять.

– Что?

– Кое-что. Всё! Я и так разоткровенничался тут с тобой!

– И я рад, – честно сказал Генри. – Мне стало легче.

– Хорошо.

– А опасность всё ещё есть?

– Я ни в чём не уверен, – покачал головой Голд. – Возможно. Но я надеюсь на лучшее. Я узнаю, если что-то пойдёт не так.

Больше о Сторибруке они не говорили, поболтали ещё немного, допили остывший кофе и попрощались. Генри вернулся в книжный, а Голд решил побродить по торговому центру, выбрать парочку безделиц в подарок на Рождество. В их семье не обменивались подарками, но если задуматься, то это была не такая уж плохая идея, да и для Дженни её родители наверняка будут соблюдать все традиции, а значит, и он тоже. Так что почему бы и нет?

И вот, распихивая по карманам несколько маленьких свёртков, он неожиданно столкнулся с Келли и её матерью.

– Мистер Голд… – удивлённо и обрадованно сказала Келли. – А мы тут…

– Кое-что купить зашли, – закончила за неё миссис Лиз Винтер. – Здравствуйте, Руперт.

– Здравствуйте, Лиз, – отозвался Голд и повернулся к Келли. – Тут Генри книги подписывает. Я заходил его проведать.

– Надо будет обязательно к нему заглянуть! – улыбнулась Келли.

– А Генри – это… – не поняла Лиз.

– Племянник.

– Племянник мистера Голда, – нетерпеливо пояснила Келли. – Писатель Генри Миллс. Я же рассказывала тебе, мама! Неужели ты не помнишь?

Голд едва удержался, чтобы не рассмеяться. Разумеется, Келли никогда ничего не рассказывала о Генри, но, зная характер матери и её страх выглядеть невеждой, она могла внушить ей любую мысль.

– Конечно, конечно, – буркнула Лиз. – Что-то такое припоминаю.

Перекинувшись ещё парой вежливых фраз, они разошлись. Голд направился к выходу и остановился, обернулся, чтобы посмотреть на Келли. И вышло так, что и Келли далеко не ушла, тоже обернулась, а потом стремительно подошла к нему и обняла крепко-крепко и как-то отчаянно, словно искала у него поддержки, и он, как умел, поддержал, обнял в ответ, а потом отпустил. Келли ещё раз на него посмотрела, а потом побежала догонять свою маму. Голд же остался стоять и наблюдал за ней, пока она окончательно не скрылась из виду, после чего вышел на улицу и посмотрел на небо. На жуткий красный закат над Нью-Йорком: будто кровь разлили по грязному серому полотну. От этого вида Румпелю стало не по себе, и он перестал смотреть на небо, прыгнул в первое попавшееся такси и поехал домой.

========== Чудо на 87-й улице ==========

Голд не зря купил подарки: на этот раз все решили ими обмениваться. Ещё одна простая радость, ещё один шаг к обыкновенной жизни.

– Такими темпами мы скоро будет отмечать мой день рождения, – пошутил Голд.

Был вторник. Голд и Белль ехали в Манхэттенс-Молл, чтобы забрать заранее заказанное и докупить недостающее.

– Мы и так его отмечаем, – усмехнулась Белль. – Только ты этого не замечаешь.

– Завтрак в постель, вишнёвый пирог и секс? Это так мы отмечаем? Ты даже не знаешь, когда у меня день рождения!

– А ты сам-то знаешь? А если да, то почему я не знаю, когда у тебя день рождения?! – возмутилась она. – И не только: ещё я внимательно слушаю твои нудные бредни.

– Ты всегда внимательно слушаешь мои нудные бредни, – возразил Румпель. – И тебе они нравятся. Может, ты только из-за этого за меня и вышла.

– Боги! Очень надеюсь, что нет!

Белль заразительно засмеялась, и он, естественно, тоже не смог удержаться. У них обоих было отличное настроение, которое не смогли испортить толпы людей, также затянувшие с покупками чуть ли не до последнего дня. Конечно, пару раз он ловил себя на мысли, что было бы неплохо кого-нибудь придушить, или что он больше никогда на это не пойдёт, но в итоге было не так уж и плохо. Управились они всего за три часа и нашли, чем себя развеселить. Им даже не пришлось расходиться, чтобы купить подарки друг для друга, потому что Белль уже приготовила свой, а Голд ещё в понедельник приобрёл для неё красивый серебряный браслет с золотой нитью и бриллиантами, который выглядел изящно и не броско и без сомнения должен был ей понравиться. Подарки для Джейн и Коль тоже были из серебра: серебряная погремушка с изображениями планет и калейдоскоп. Коль любила калейдоскопы и собирала свою странную бессистемную коллекцию. Для Криса он приготовил хороший фонарик со сменными фильтрами, для Адама – набор маленьких отвёрток, которые он нередко терял и ломал, и сертификат в магазин спортивных товаров, для Роланда – швейцарский нож, потому что его охотничий считался холодным оружием, а для Келли – колокольчик, в чём он усматривал долю самоиронии, и чтобы это не выглядело нелепо, сопроводил его глупой рождественской игрушкой и также сертификатом в магазин спортивных товаров. Забыл он только про Ала, но потом успокоился, вспомнив о бутылке пятидесятилетнего виски: отличный подарок для тех, у кого всё есть. Ещё он с опозданием купил ручку для Генри, тоже серебряную.

– Я уже купила им подарки от нас обоих, – прокомментировала Белль. – И им, и детям. И Робин. И детям Робин. И Реджине.

– Если бы можно было, ты купила бы подарки на весь Сторибрук и половину Нью-Йорка, – проворчал Голд. – Добавь от меня. И Робин разве отмечает Рождество?

В этом году все отмечали Рождество. Когда утром двадцать четвёртого Голд, Белль и Крис приехали в гости к Коль, Робин уже была там и помогала с приготовлениями к празднику, суетилась на кухне и выглядела слегка перевозбуждённой. Её мальчишки играли в настольную игру с Роландом, Адамом и Келли, которые пришли за полчаса до них. Крис присоединился к ним в следующей партии. Коль ходила с камерой, безуспешно пытаясь снять фильм для Дженни: никто не хотел ей в этом помогать.

– Ещё один провал после «успешного» дебюта, Заноза? – поддел Адам.

– Отвали! – огрызнулась Коль.

– Дебюта? – поинтересовался Роланд. – Какого дебюта?

– Заноза пыталась снять видео под рабочим названием «День Рождения мамы», – ответил Адам. – В итоге мама заперлась от неё в туалете, а потом убежала прятаться в библиотеку. Мы ей в этом помогли.

– Потому что вы все гады, – надулась Коль. – И сейчас другое, идиот!

– А ну не ругайся, – пожурил Роланд и закрыл уши Кайлу, сидящему у него на коленях. – Нехорошая тетя Коль!

– Я ничего такого и не сказала, – защитилась Коль, а потом обратилась к вошедшей в гостиную Робин: – Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть компромат на этого вот…

Она ткнула в сторону Роланда, и Робин засмеялась:

– Есть один.

– Разве? – не поверил Роланд. – И какой же?

– Давным-давно Роланду понравилась одна девушка.

– Ах, девушка! – насмешливо протянула Коль и сузила глаза. – Вот как!

– Ему было девять.

– Ну, хватит! – вдруг буркнул Роланд. – Очень смешно!

– Это и правда очень смешно! – продолжила Робин. – Он неделями думал, как с ней заговорить, и однажды набрался храбрости и заговорил. Жаль, что она не поняла ни слова. Наверное, в его голове это звучала как… Ну, знаешь, как звучит связная речь?

– Это не смешно! – усмехнулся Роланд. – Это даже не забавно, между прочим!

– А по-моему, очень даже! – не согласилась Коль. – Что ты пытался ей сказать?

– Не важно, – проворчал Роланд. – Отстаньте!

– Что? Не расслышали! – язвительно произнесла Робин. – Так, значит, ты не растерялся, и это должно было так звучать?

Роланд попытался схватить сестру, но не успел: Робин увернулась и снова убежала в сторону кухни, где к этому моменту уже успела застрять Белль.

Голд в это время наблюдал за всеми присутствующими и то и дело косился на рождественское дерево, невообразимо большое, занимающее четверть просторной гостиной.

– Да, большое дерево, – согласилась Коль, заметив его внимание. – Очень большое дерево.

– Зачем такое? – удивился Голд.

– Я иду наверх проведать Дженни. Хочешь со мной?

Разумеется, он хотел и последовал за ней на второй этаж.

– Мы просто хотели сделать настоящий праздник, – пояснила Коль. – В основном это ради детей. Дженни не понимает сейчас, но я думаю, что ей бы понравилось, вот и снимаю видео. Конечно, основную часть я уже сняла…

– Ясно, – усмехнулся Голд.

– Да и Томми с Кайлом нравится. Приятно видеть их радость, – Коль вдруг остановилась в паре шагов от детской и повернулась к нему. – Знаешь, им очень тяжело без отца.

– Представляю.

– И я хочу сказать вот что… – дочь посмотрела на него очень серьёзно. – Я очень рада тому, что ты есть у меня, и что ты всегда рядом.

– И это никогда не изменится, – уверенно произнёс он.

– Суть в том, что всё меняется. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты часть моего счастливого финала, что бы это ни значило, – сказала Коль, сделала глубокий вдох, борясь с накатившими эмоциями, и продолжила: – Мне без тебя будет очень и очень плохо. Почти невыносимо. Поэтому мне хотелось бы, чтобы ты не впутывался во всякие неприятности, и особенно теперь, когда убить тебя так просто.

– Откуда такие мысли?

– Ещё со Сторибрука, хотя я не могу даже выразить, насколько благодарна тебе за то, что ты вернул мне Роланда. И ещё потому что я знаю, что наша жизнь никогда не будет самой обычной, как бы мы ни старались.

– Я не могу обещать, что больше ни во что не впутаюсь, Коль, – Голд взял её за руки и заглянул в тёмные печальные глаза, желая, чтобы они не были такими тёмными и печальными. – Но не забывай, что я всегда возвращаюсь. Не забудешь?

– Не забуду, – слабо улыбнулась Коль. – Постараюсь не забыть.

– Вот и не грусти! Иди сюда, – он притянул её к себе и обнял, ласково поглаживая по спине. – Я всегда буду с тобой, девочка моя. Всегда…

Их прервала Белль, которая то ли отправилась на их поиски, то ли хотела незаметно для всех проскользнуть в детскую и полюбоваться внучкой. В любом случае она возникла в коридоре позади них и замерла в нерешительности.

– Простите, если помешала, – смущённо сказала Белль. – Я, пожалуй…

– Не уходи, – Коль отпустила отца и взяла её за руку. – Не помешала.

– Нисколечко, – подтвердил Голд и улыбнулся жене. – Даже напротив: нам срочно требовался кто-нибудь, способный нам помешать, а иначе мы бы совсем раскисли.

– Тогда ладно, – неуверенно согласилась Белль. – Хотела незаметно…

– Да, я поняла, – ухмыльнулась Коль. – Пойдёмте уже, а то столпились тут…

Дженни не спала, когда они пришли, но и не плакала, просто лежала и ждала, что её возьмут, и издала один короткий необычный, почти радостный звук, увидев склонившуюся над ней Коль.

– Привет, медвежонок, – проворковала Коль, взяв дочь на руки. – Опять вредничаешь? Не спишь и не зовёшь… Смотри, кто тут у нас? Бабушка с дедушкой зашли в гости. Надо тебя покормить… Мам?

Она осторожно передала малышку Белль и ненадолго оставила их втроём.

– Здравствуй, Дженни, – нежно сказала Белль и села на крохотный диванчик в самом углу комнаты. – Как же быстро ты растёшь!

Голд устроился рядом и тоже принялся разглядывать внучку, отмечая правоту Белль. Всё-таки она была поразительная, такая сильная и здоровая и, казалось, старше своих двух с небольшим недель. Или он просто уже забыл, как выглядят такие крохи. В эту минуту в соседней комнате заплакала другая девочка, и Белль не смогла остаться в стороне и передала внучку мужу.

– В этом доме слишком много детей! – весело сказала она, прежде чем вышла из комнаты. – Но оно и неплохо…

– Вот и ты, – тихо сказал Голд Дженни. – Снова ты. И что-то мама твоя совсем не спешит, но мы будем хорошими и не станем скучать, пока её нет.

Дженни тревожно заворчала и слабо дернула маленькими ручками, однако ему удалось успокоить её одним прикосновением.

– Хорошая девочка, – похвалил он. – Какая же ты хорошая девочка. Всегда будь такой хорошей и милой… Я люблю тебя. Говорю это, потому что…

– Потому что? – весело спросила Коль с порога.

– Потому что это правда? – усмехнулся Голд. – Вот и мама твоя пришла. Пойдёшь к маме? Не хочешь? Как же так!

– Вот ещё, – фыркнула Коль. – Ну, а если так и есть, то может, хочешь сам её покормить?

Он согласился, и она отдала ему бутылочку с питанием и села рядышком, чтобы было удобнее наблюдать за происходящим.

– Она сильная.

– Если брать в расчет её отца, то есть в кого.

– Ты тоже была сильная, – мягко возразил Голд. – И есть.

– Хочется верить, что она будет сильнее. И лучше, чем я. Чем мы, – ответила Коль. – Иначе в чём смысл?

– Будет. Обязательно будет.

Он уже и сам забыл, что собирался сказать Дженни. Потом он вспомнит об этом. Потом, когда для этого ещё не будет слишком поздно.

Голд и Белль недолго пробыли в гостях у дочери, ушли сразу же после Адама и Келли.

– Жаль, что вам нужно лететь сегодня, – загрустила Белль. – Нашли время…

– Мама, мы вернёмся до Нового Года, – со смехом сказал Адам, обнимая её. – Мы ещё увидимся!

– Надеюсь.

Попрощавшись со всеми, включая малышку Дженни, Адам и Келли ушли. Вот уже несколько лет они собирались вместе на Рождество, а на этот раз все разбежались по своим углам, и такая хорошая причина собраться пропадала впустую. Голд не думал, что это так уж плохо, и потом он был уверен, что сможет провести чудесный вечер с Белль и Крисом, пока Крис также не расстроил их по пути домой.

– Как это уйдёшь?! – негодовала Белль. – Куда?! Мы тебе настолько надоели?!

– Да нет же! – защищался Крис. – Просто я пообещал помочь на вечеринке.

– Я не разрешаю!

– Ты должен был сказать заранее, Крис, – упрекнул Голд. – Мы и так тебя не часто видим.

– Я не виноват, что постоянно занят, – ответил Крис. – Школа, курсы, репетитор. И у меня уже не так много времени на друзей! В конце концов, мы можем собраться и в следующем году!

– И что вы будете делать? – строго спросила Белль. – Школьники без присмотра…

– В нашем возрасте можно находиться без присмотра, – отмахнулся Крис. – И там будет старший брат Пола: он ответственный человек. И я не знаю, чем будут заниматься все, но лично я буду отвечать за звук и освещение. И предупреждая ваш следующий вопрос, отвечу: нет, пить я не буду. И тем более я поужинаю с вами и вернусь в пять утра. Вы и не заметите моего отсутствия.

Но они заметили. После ужина Кристофер ушёл, а они долго ещё не знали, чем себя занять помимо бессильных возмущений по этому поводу. Вечер закончился тем, что они растянулись на разложенном диване перед экраном и смотрели старые рождественские фильмы один за другим, поедая пирог с черникой и запивая его чаем. Вероятно, ужин оказался слишком плотным, или пирог был слишком уж большим, но где-то на середине Голд понял, что в него больше не влезет, а ещё что он едва может пошевелиться, скованный тяжестью в желудке, усталостью, неважным настроением и ленью.