Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 81 страниц)

– Тебе что-то известно? – сухо спросила дочь. – И наверное, давно, да?

– Да…

– Расскажи мне.

– Коль…

– Расскажи мне!

И Голд рассказал. Про Реджину, про Эмму и Генри и про Сторибрук. Про погибших, про одержимость убийц, про природные аномалии, о которых он услышал в последнюю встречу, и про опасность для внешнего мира, из-за которой они с Реджиной по-прежнему оставались здесь, защищая Генри и её… Единственное, о чём он промолчал, – это то, что Белль тоже знала, но жена созналась сразу же, как он закончил свой довольно долгий монолог.

– Мне надо подумать об этом… – с тяжёлым вздохом сказала Коль. – Не ходите за мной. Не хочу вас обоих видеть некоторое время.

Она ушла к себе, а он стоял, поражённый до глубины души. А затем он сделал то, за что сразу же себя возненавидел: проигнорировал её

просьбу и бросился следом.

– Коль, у меня были причины молчать. Поверь!

– О, я верю! – рассерженно закивала Коль. – Но если бы ты кому-то сам доверял, то увидел бы, что для правды причин было больше!

– Коль…

– Возможно, всё было бы иначе.

– Или наоборот!

– Или наоборот, – угрожающе протянула она, а потом сорвалась на него: – Но не это важно! Важно, что ты не сказал мне! Мне! Ты сам говорил, что секретов между нами быть не должно! Сам говорил! И что мы имеем?!

– Прости меня… – прошептал Голд, глаза защипало от слёз. – Что мне сделать?

– Просто уйди. Отстань от меня сейчас.

– Хорошо, – согласился он, вытирая лицо рукой. – Хорошо…

И они в тот день больше не разговаривали. Коль ни с кем в тот день больше не разговаривала, а на следующий – только с Крисом и Белль. Особенно тяжко было оттого, что он в этот день как раз улетал в Чикаго, улетал, поссорившись с самым дорогим человеком в его жизни. Ему было достаточно услышать только одно слово, любое, и к счастью, он его получил. Когда он уже собрался уходить, Коль вышла из своей комнаты, облокотилась о стену и молча наблюдала за тем, как он застёгивает пальто.

– Пока, Коль.

– Будь осторожен, – бросила Коль, отвернулась и снова ушла к себе.

Голд с болью прикрыл глаза.

– Она не злится на тебя, – попыталась успокоить его Белль. – Просто расстроена.

– О, хуже! – не согласился он. – Она разочарована.

– Может, мы всё же проводим тебя до аэропорта?

– Да, пап, – оживился Крис. – Нам не сложно.

– Нет, – ответил Голд, по очереди обнимая их. – Не хочу. Вы точно справитесь?

Они заверили его, что да. Что у них всё есть, а Белль поможет сиделка, да и сама Белль не такая уже и беспомощная. Они пообещали, что позаботятся о Коль, а если случится что-нибудь серьёзное, то тут же ему позвонят. Он согласился с ними и уехал в аэропорт один. Уехал с тяжёлым сердцем на час раньше, чем должен был, а потом бродил там, не находя себе покоя, пока не остановился у нужного терминала и не застыл, заворожённый видом монумента, который никогда ему не нравился. Есть в аэропорту Джона Кеннеди скульптура, которую установили в год рождения Коль. Её однажды убрали на несколько лет, и он тогда даже радовался этому, но потом вернули, потому что ничто не способно украсить международный аэропорт больше, чем двухтонное золотистое подобие дерева, похожее больше на вихрь, растянутое перекати-поле или особый дизайн колючей проволоки. А сейчас она ему стала нравиться, и совсем не потому, что теперь здесь можно было найти статуи и поуродливее, а потому, что теперь он понимал её смысл. Она называлась «Вне времени», и стоя здесь, готовясь к очередному путешествию, он и правда был где-то вне времени и размышлял над тем, вернётся ли он сюда через три дня, и почему-то грустно подумал, что нет.

========== Комната Клайва ==========

Мистер Голд и Ив Лоусон летели в Чикаго первым классом, заняли соседние места. Не предполагалось, что они будут разговаривать, скорее, просто оберегать покой друг друга от посторонних. Но разговор всё же состоялся, и причиной ему в первую очередь послужили расшатанные нервы мистера Голд, который постоянно беспокойно оглядывался и докрасна расчесал ладони.

– Вы, как моя мама? – с улыбкой спросила Ив. – Летать не любите?

– Не люблю, но у меня другие причины.

– Не хотите их оставлять?

– Да.

– Понимаю. Сама оставила Стеллу.

– Я думал, что ты её с собой возьмёшь.

– Увы! – вздохнула она. – Конечно, я думала взять её с собой, но Лэнгдону сейчас не доверяю. К тому же мы тогда не сможем поговорить. Или поругаемся. Стелла не должна видеть, как её родители ругаются.

– Это верно. Лучше сначала разобраться самим, – не мог не согласиться Голд. – Тебе не нужна помощь? Я слышал, что он хочет для себя полную опеку.

– Как и я. Но только по причине того, что он редко в последнее время интересуется Стеллой. И всё сводится к редким звонкам и вот таким вот угрозам. Ему по всем законам нечего против меня выставить. Даже зарабатываю я больше. Так что нет. Но спасибо!

– Если что – обращайся.

– Учту. Вообще, Лэнгдон – хороший человек, – грустно пояснила Ив. – И отцом был хорошим, но его как переклинило. И он предпочитает винить меня.

– Почему?

– Потому что я отказалась прощать его. Но он перепутал смертельную обиду с глубоким разочарованием.

– С обидой справиться легче.

– Да. Но и с разочарованием не так сложно. Немного терпения, и вот уже есть шанс все вернуть.

– Ты хочешь всё вернуть?

– Я не знаю. Это странно, наверное, но я всё ещё его… люблю, – она говорила искренне. – Поэтому определённо есть шанс, только он его не видит. Может, потому что сам меня уже не любит? Меня сложно любить.

– О, не думаю! – усмехнулся Голд. – Ты ведь сама редко разочаровываешь людей, насколько я судить могу. А Лэнгдон либо идиот, либо просто боится.

– Боится чего?

– Что на самом деле шанса никакого у него нет. Иногда даже думать об этом страшно.

– Вы поссорились с Белль?

– Гораздо хуже, – с горечью произнёс Румпель. – Я разочаровал Коль.

– Тогда могу вас утешить: у вас шанс точно есть, – Ив улыбнулась и похлопала его по плечу.

– Может быть.

Они проговорили всю дорогу, делились предположениями и планами, и Ив пообещала ему кое-кого найти.

– Пара пустяков! – воскликнула Ив. – А зачем вам она?

– Долго объяснять, – уклончиво ответил ей Голд. – Это точно тебя не затруднит?

– Совсем не затруднит. Я могу даже лично проводить вас к ней, как только Лэнгдон найдёт мне адрес.

– Буду иметь в виду.

Номера в отеле у них с Ив тоже были соседние, и Голд немного пожалел, что сэкономил, когда увидел свой, а потом рассмеялся над тем, что потратил на самолет за два часа комфорта больше денег, чем на комнату, в которой должен был провести трое суток.

Ночью он плохо спал и снова видел странные сны. Ему особенно запомнился один, про Белль. В нём она лежала с ним в постели, чему-то улыбалась и затем ушла, завернувшись в простыню, а он её искал и никак не мог найти, пока совсем не впал в отчаяние. И с этим ощущением проснулся утром, на полчаса позже, чем должен был.

Исключив завтрак из своего расписания, Голд отправился в душ и спустя пятнадцать минут с трудом доковылял до кровати, потому что покалеченная нога вновь напомнила о себе.

– Это ты не вовремя, – прошипел он, растирая ноющую от боли конечность. – Совсем не вовремя! Чёрт…

И тут, также внезапно и не вовремя, ему позвонила Белль. Он отключил камеру, чтобы она не видела его лица и ответил.

– Привет…

– Привет! – весело сказала Белль. – Как ты…

– Н-нормально…

– Что случилось?

– Ничего.

– Нога?

Да как она только догадалась!

– Нет! Просто ушиб палец, – попытался соврать Голд, но потом со вздохом признался: – Нога. Сейчас пройдёт. Я надеюсь.

– Румпель…

– Да всё хорошо! Она не так сильно и болит, – болело невыносимо. – Как у вас дела?

– Нормально, – голос у неё был какой-то странный. – Есть шанс, что вам понадобится меньше времени, и ты вернёшься не тринадцатого, а раньше?

– Уже не можешь без меня?

– Да. И не только я. Пусть ты сейчас этому и не веришь.

– Я вернусь, как смогу.

– О, да… – многозначительно протянула жена. – Ты – мастер удобных формулировок. Скажу Эрике, что нанимаю её на неделю, а то и больше.

– Белль!

– Как нога?

– Лучше, – он понял, что нога больше не болит, но встать и проверить ему было немного страшно. – Белль, мне пора. Я и так опаздываю. Позвоню тебе позже, хорошо?

– Хорошо, – недовольно согласилась Белль. – Просто не пропадай, Румпель. Я беспокоюсь о тебе.

– Я…

– Постараешься, знаю. До связи.

– До связи, – тихо сказал Голд и прервал вызов.

С опаской он встал с кровати, понял, что нога и правда больше не болит, сделал два шага и только тогда успокоился и принялся поспешно одеваться. Он должен был появиться на встрече менее чем через час. Перед самым выходом ему снова позвонили, и он подумал, что это Белль, но это была Коль. Он взял трубку, но не смог выдавить ни звука, и Коль – тоже. Так продолжалось несколько минут, а после она просто отключилась.

Ив встретила его внизу с двумя стаканами кофе в руках.

– Мы опаздываем.

– Успеваем, – возразил Голд. – Успела позавтракать?

– Не завтракаю, когда важная работа предстоит, – покачала головой Ив. – Кофе? Я только потом вспомнила, что вы чай предпочитаете.

– Кофе – идеально, – улыбнулся он и забрал свой стакан. – Спасибо! Дело пустяковое, но они могут попытаться искусственно его затянуть. Наша задача заставить их как можно скорее подписать документы. И придётся повозиться. Думаю, что придётся на ходу вносить множество правок.

– Ясно.

– И тогда мы, возможно, уже завтра сможем вернуться домой.

На такси они доехали до головного офиса той самой трейдинговой компании, расположенной в одном из небоскребов почти в самом центре Чикаго. Стеклянный лифт доставил их на сорок пятый этаж, а там их ждали клиенты: мистер Фрост и мистер Гордон. С ними они вошли в небольшой зал, где уже находились представители компании, юристы другой стороны и Билли Холл собственной персоной. Увидев его, Голд понял, что сделка будет закрыта сегодня. Они с Билли притворились, что не знакомы друг с другом, и Ив никак не показала, что знает Билли.

Как он и сказал Ив ранее, бизнесмены пытались тянуть время, и договоры пополнились значительным количеством уточнений, но в итоге к двум часам они пришли к соглашению. Представители компании подписали документы без колебаний. Мистер Гордон также не испытывал сомнений, а вот Фрост нерешительно замер, почесал затылок и повернулся к Голду.

– Вы бы подписали, мистер Голд?

Риски были минимальны, и он сам был доволен проделанной работой.

– Да, мистер Фрост, – ответил Голд и ещё раз всё объяснил клиенту.

Но Фрост не особо ему доверял и потому обратился к Ив.

– А вы, мисс Лоусон?

– Да, мистер Фрост, – кивнула Ив. – Это простое соглашение. Подписывайте.

Фрост поёрзал на стуле, явно имея личные причины для таких опасений, ещё раз взглянул на Ив, на её ангельское личико, и согласился. Может быть, успех Ив и заключался в этом её ангельском личике, в мягком тонком голосе и в удивительно искренних больших тёмных глазах, остававшихся такими даже тогда, когда она говорила неправду.

Офис они покинули в хорошем настроении, едва заметно кивнув напоследок Билли Холлу.

– Мистер Холл всё устроил? – поинтересовалась Ив, когда они вместе зашагали вниз по улице.

– Да, он.

– Причина?

– До конца не уверен.

– В такие моменты я понимаю, что совсем вас не понимаю. Но это, пожалуй, и не нужно.

– Именно! – улыбнулся Голд. – Думаю, самое время пообедать.

– Я знаю одно приличное местечко неподалеку.

За обедом выяснилось, что ни Ив, ни Голд не собираются покидать Чикаго раньше тринадцатого ноября, из-за ряда личных дел. Ив заговорила о Клайве и о том, что она должна непременно его навестить.

– Вы ему очень нравитесь, мистер Голд, – зачем-то сказала она.

– Да, – согласился Голд. – Но я никогда не знал почему. Когда ты пойдёшь к нему?

– Хотела после обеда.

– Ты не будешь против, если я составлю тебе компанию?

– Только за. Клайв вам обрадуется.

Так и вышло, когда они пришли к нему домой. В настоящую нормальную квартиру, а не в подвал, в котором Клайв Монро постоянно ютился раньше, и который, как Голд подозревал, его и убил.

Радости Клайва не было предела, но она казалось неуместной в плохо проветриваемой, пропахшей лекарствами комнате. И так думал не только Голд, но и другой неожиданный посетитель.

– Руперт! – удивился Ричард Брэдфорд, когда Голд пересёк порог. – Вот так неожиданность!

– Да… – протянул Голд и пожал Ричарду руку. – Здравствуй.

– Я так рад вам, мистер Голд! – слабо улыбался Клайв. – И Ив… Знаешь, дорогая, если бы я мечтал о дочери, то о такой, как ты.

– О, ты очень добр! – ответила Ив и обняла немощного шестидесятилетнего старика.

Иначе, чем стариком, Клайва теперь назвать было невозможно, хотя всего полгода назад любой на вскидку дал бы ему лет сорок, не более. Сейчас же он осунулся, истощал, весь сморщился, лицо его было измученным, глаза потускнели. Вместо прежнего размеренного дыхания были только хрипы. Голд мрачно подумал, что долго Клайву Монро не протянуть, да и сам Клайв тоже так думал, о чём почти восторженно сообщил ему и Ив, и вызвал негодование у Ричарда Брэдфорда.

– Твой «оптимизм» убьёт тебя раньше рака, – недовольно заметил Ричард. – Так что брось так говорить, Клайв. Шанс есть, пока ты жив, пока ты борешься с болезнью. Сейчас очень многие выздоравливают.

– Ты очень добр, Рик.

Рик… Вот так запросто.

– Нет. Просто говорю тебе правду.

Ричард сам не верил своим словам, и Клайв знал это, но ради «Рика» притворялся.

Голду было невыносимо душно находиться здесь, очень хотелось уйти, но он нашёл в себе силы остаться, просидел возле Клайва чуть больше часа и ушёл вместе с Ричардом.

На улице уже стемнело, моросил дождик, заметный лишь при ярком свете фонарей. Брэдфорд молча брёл по улице, приглаживая усы и явно испытывая непреодолимое желание закурить.

– Не ожидал, что увижу тебя здесь, – сказал Голд.

– Сам от себя не ожидал, – откровенно ответил Брэдфорд. – Не думал, что соберусь. Всё откладывал, откладывал, пока не понял, что в грязном окружении нужно ценить каждую добрую душу. А добрее этого пройдохи я никого не встречал.

– Возможно.

– Да и умнее не видел, если задуматься. Клайв – чудак, а чудаки нужны обществу, как эритроциты – крови.

– Ты только ради Клайва приехал?

– Да.

– И больше ни за чем?

– Больше ни за чем! – грустно улыбнулся Ричард. – Слушай, может, заглянем в какой-нибудь местный бар и пропустим по паре стаканчиков, Румпель?

– Как ты меня назвал? – вздрогнул Голд.

– Руперт, – недоумевающе ответил Брэдфорд. – Что это с тобой?

Голд был уверен, что он вполне отчётливо произнёс его настоящее имя. Ошибки быть не могло. Но как? Почему?

Ричард же смотрел на него с истинным непониманием, и Голду ничего не оставалось, как признать, что ему просто померещилось. Но это слово, это его имя, соскочившее с языка старого друга в сумерки отпечаталось в сознании и давило на него. Ему просто необходимо было остаться одному, и он искал предлог, чтобы попрощаться. Помог ему в этом ещё один немой звонок от Коль, и когда он прервался, как и предыдущий, Голд смог сослаться на личные обстоятельства. Брэдфорд взял с него обещание встретиться за ужином на следующий день, и они разошлись в разные стороны.

Миновав несколько кварталов и свернув в один из бесконечных тёмных переулков в старой части Чикаго, он зашёл в бар, сел за стойку и заказал пиво. В отель ему возвращаться не хотелось и напиваться тоже. В результате в баре он провёл около пяти часов. Достаточно, чтобы принять ещё два молчаливых звонка от дочери и привлечь внимание двух начинающих нерадивых мошенников, которые начали разыгрывать драматическую сценку прямо возле него, надеясь, что он услышит и заинтересуется, а потом, разумеется, клюнет. Это было настолько нелепо, что Голд едва не расхохотался во весь голос.

– Мимо, ребятки!

«Ребяток» это удивило, и они начали отпираться и гнуть свою линию, но он убедительно доказал и им, и окружающим, как обстоят дела, посоветовал внимательнее выбирать жертв и методы. А потом он и вовсе едва не рассорил их, сославшись, что тот, что помельче, имеет в родственниках высокопоставленного копа, а значит, когда их повяжут по соответствующей статье, мелкий и на сутки не сядет, а его приятель получит по максимуму. Догадка попала в цель, и опозоренные, они не смогли придумать ничего лучше, чем просто уползти восвояси, поджав хвост.

– Здорово вы их приложили! – похвалил бармен. – Откуда знали про родственника?

– Не знал, – улыбнулся Голд. – Удачная догадка.

– Развели разводил?

– Развёл разводил. Думаете, они отомстят мне?

– Не знаю, но на вашем месте я бы сразу потом уехал на такси. Мало ли что у людей в головах.

– Да… – Голд залпом проглотил содержимое стакана. – От людей можно ожидать чего угодно.

– Повторить?

– Да, пожалуйста.

– Я заметил, что вам звонили, вы отвечали, не говорили ни слова, а настроение у вас только портилось. Это не моё дело… – неуверенно заговорил бармен, намекая ещё на два звонка от Коль.

– Не ваше, – грубо ответил он, а потом смягчился и вдруг сказал: – Это моя дочь звонит. Звонит и не произносит ни слова.

– Почему?

– Я её расстроил. А звонит она, потому что простила, но не хочет это открыто признавать, – вздохнул Голд. – Так даже лучше. Я её прощения не заслужил.

– Почему так думаете?

– Потому что я редкий мерзавец, а она думает, что я хороший.

– Думаю, вы преувеличиваете, – улыбнулся бармен и поставил перед ним очередную пинту пива. – За счёт заведения.

– Теперь я знаю, что говорить, чтобы получить бесплатную выпивку, – засмеялся Голд. – Спасибо.

Это была последняя пинта. Расправившись с ней, он оплатил счёт и вышел на улицу, где его телефон снова зазвонил. Он уже подумал, что это опять Коль, но звонила Белль.

– Да, милая, – мягко вымолвил Голд.

– Здравствуй! – весело сказала Белль. – Никак не могла раньше. День сумасшедший выдался…

Дальше она рассказывала о себе, о Крисе и Коль, а он с улыбкой слушал, представляя, как она сидит за столом перед телефоном на громкой связи, любуется тёмным экраном, и это её немного раздражает, в чём она не сознается никогда.

– Как ты? Всё успешно?

– А? Да-да, – откликнулся он. – Но я всё равно вернусь тринадцатого.

– Буду ждать!

– Жди!

– Что с тобой? Ты будто пьяный…

– Нет… – осторожно ответил Румпель, поражаясь её проницательности. – Не сильно. Как ты только узнала?!

– Я – специалист в области румпельведения! – пошутила Белль. – Надеюсь, ты не сидел в одиночестве, предаваясь грустным мыслям.

– Может быть.

– Не грусти!

– Постараюсь… – он заметил пару недружелюбных теней за своей спиной. – Белль, можно я утром тебе перезвоню? Очень устал.

– Конечно. Ты уже в отеле?

– Подхожу к нему.

– Хорошо… Тогда до завтра?

– До завтра, – Голд прервал вызов, положил телефон в карман и невозмутимо продолжил путь.

Неизвестно, что задумали «ребятки», но он снова попал в поле их зрения, и теперь уже они его точно не собирались упускать. Он свернул в один переулок, потом в другой, уходя от преследования, скрываясь в тени, бесшумно передвигаясь в черноте ночи. И делал он это настолько ловко, что скоро сумел от них оторваться. Это было даже весело, и на одно короткое мгновение ему почему-то захотелось быть пойманным и избитым в каком-нибудь тупиковом закоулке, но всего на мгновение. Чудесная саморазрушительная блажь, которую он не мог себе позволить.

Голд пересёк пару улиц, вышел на широкую, освещенную, поймал такси и вернулся в отель. Там он быстро миновал вестибюль, поднялся к себе, бросил на пол портфель, пальто и пиджак, скинул туфли, сдёрнул галстук, упал на кровать и лежал без движения, пока ему опять не позвонили. И это четвёртый раз за день была Коль, и, как в предыдущие три, она не собиралась говорить.

– Коль, я больше не могу молчать, – откровенно, от сердца заговорил Голд. – Да, я тебе солгал. Не открыл правды и нарушил наш договор. Я думал, что делаю это ради тебя. Ведь никого дороже, чем ты, у меня не было, нет и не будет. И потому я признаюсь, что, скорее всего, ради себя это сделал, потому что для меня твоя печаль невыносима. И я опять не понял разницы между иллюзией счастья и тем, что действительно необходимо. Прости меня, что, думая о тебе, я совсем о тебе не подумал. Скажи что-нибудь. Коль?

– Я знаю, – только и сказала Коль. – Я люблю тебя, папа.

И на этом всё. Других слов и не требовалось: именно о них он и мечтал. Но произнесённые, они показались ему незаслуженными. Он был опустошён, и не знал, как справиться с этим. Он просто лежал, уставившись в потолок, прислушивался к собственному учащённому сердцебиению, а потом взял подушку, положил на своё лицо и надавил. Это его немного успокоило и примирило с самим собой, но совсем ненадолго. Через пару минут Голд отбросил подушку в сторону, вскочил, оделся и покинул номер.

У лифта он столкнулся с высоким молодым мужчиной, чьё лицо показалось ему смутно знакомым. То же испытывал и знакомый незнакомец. Они всё не могли разойтись в стороны, отчего им обоим было очень неловко.

– Проходите, – решил Голд, отступая в сторону. – Так быстрее будет.

– Да уж… – усмехнулся мужчина. – Я вас знаю. Вы, кажется, мистер Голд.

– А! – вспомнил Голд. – Лэнгдон Лоусон?

– Он самый. Я к Ив.

– Догадался. Удачи.

– И вам, сэр.

Они наконец разошлись. У лифта Голд оглянулся на Лэнгдона и слегка развеселился, заметив, как тот смущённо мнётся у двери, боясь постучаться. На мстительного и сыплющего угрозами он был мало похож в эту минуту, скорее, на отчаявшегося и потерянного. Но Лэнгдон хотя бы знал, зачем и куда идёт, а Румпель – нет.

Ноги сами привели его к порогу квартиры Клайва Монро. Почему-то из всех людей ему сейчас требовалось общество умирающего, но совести побеспокоить этого умирающего ему не хватило, и почти сразу же он развернулся, чтобы уйти. Однако Клайв не спал, заметил его, наверное, по камерам и открыл дверь.

– Мистер Голд! – окликнул Клайв. – Постойте!

– Я… Прости, что пришёл так поздно, Клайв, – смутился Голд. – Я не хочу тебе мешать…

– Вы не мешаете! Заходите!

Голд помедлил и зашёл.

– Если вам нужна помощь, то скажите. Может быть, смогу помочь…

– Нет, мне ничего не нужно.

– А зачем вы тогда пришли?

– Сам не знаю, – сознался Голд. – Почему-то чувствовал, что должен. Понимаешь?

– Понимаю.

– А почему ты не спишь?

– Я всю жизнь сплю всего четыре часа в сутки, – улыбнулся Клайв. – И не вижу смысла менять это из-за какой-то заразы.

– Рак – зараза непростая, – возразил Голд. – Но ты её победишь.

– Бросьте врать! Хотите выпить?

– Э… Да.

– Держите, – Клайв снял с полки бутылку виски, протянул Голду. – Нальёте сами, ладно? Стаканы на кухне. Не хочу туда сейчас заходить.

– Хорошо, – согласился Голд, оставил бутылку нетронутой на столе и сел рядом с Клайвом. – Можешь звать меня Руперт, Клайв. И не на вы.

– Постараюсь, Руперт.

– Мне очень тебя жаль, – он верил в то, что говорил. – Правда.

– А мне вот нет, – легко отмахнулся Клайв. – Я прожил жизнь. И она была довольно интересной. Я был знаком с очень разными людьми и видел порой довольно странные вещи. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю: “Боже, это правда моя жизнь?” И знаете, вы одна из странностей.

– В смысле?

– Вы застыли во времени. Я сам менял вашу биографию и всегда думал о вашей загадке, Руперт.

– Этому есть объяснение.

– Не нужно объяснений. Я их сам создаю. Создавал, – грустно улыбнулся Клайв. – Но вы мне не только этим запомнились. Вы напоминаете мне одного моего друга. Если бы он не утонул в озере, когда ему было тринадцать, то сейчас он выглядел бы примерно, как вы. Ты.

– Кен Босфорт не просто имя, верно? – догадался Румпель. – Очень хороший друг?

– Самый лучший. Умер, пытаясь меня спасти. Я ему обязан, но вот память его почтил странным образом. Да и вы, то есть ты, спас меня.

– Когда? – нахмурился Голд. – Я не помню.

– Значит, это не важно! Главное, что я не забуду, правда? – Клайв дружески хлопнул его по плечу. – Руперт, может, всё же принесёшь пару стаканов с кухни?

– А тебе можно?

– А какая разница? – рассмеялся шотландец. – Мне уже поздно здоровье беречь.

– Принести ещё что-нибудь?

– Нет. Больше ничего, но сам угощайся чем хочешь.

Голд принёс с кухни только стаканы, наполнил их виски и занял прежнее место, а потом просто сидел в комнате мистера Монро и слушал о его жизни. Некоторым людям, и особенно одиноким, хочется исповедоваться перед тем, кто не хочет их утешить и не станет их осуждать, а просто выслушает, станет на минуту свидетелем и никому потом об этом не расскажет. У Клайва Монро не было тяжких грехов и страшных разочарований. Он был действительно добр, как и говорил Брэдфорд. И внезапно Голд понял, что пришёл к Клайву сейчас за тем же, зачем и Ричард: прикоснуться к иному мировосприятию, противоположному их навсегда искажённому взгляду на жизнь. Именно из-за стремления к жизни он сегодня пришёл сюда, а не из-за тяги к смерти, как полагал сначала.

– Руперт?

– Да, Клайв…

– Ты знаешь, что нас ждёт по ту сторону?

– Это сложный вопрос, – улыбнулся Голд. – Каждому своё. Кого-то ждут вечные страдания. Не сковородки раскалённые, конечно, а другие. Но таких, как ты, – только хорошее. Надеюсь, что тебе просто придётся снова и снова переживать лучшие мгновения твоей жизни.

– Или начать сначала.

– С начала? С самого?

– С самого, – кивнул Клайв. – Чтобы повторить всё заново. Каждую секунду! Вы разве не хотели бы этого?

– Не уверен, – покачал головой Румпель. – Но я верю в то, что этого может хотеть спокойная душа, вроде твоей. С тобой всё будет хорошо. В конце концов, может, ты меня переживёшь.

– Вы сами-то в это верите?

– Верю. Ещё как верю.

Что-что, а непредсказуемость спасения и смерти он никогда под сомнение не ставил, хотя ставил под сомнение абсолютно всё, включая себя. Этой ночью, в основном, себя, и в итоге так ничего не смог ни принять, ни опровергнуть, ни объяснить.

========== Откровения ==========

Голд заночевал у Клайва и вернулся в отель в девять утра, и так вышло, что он опять столкнулся с Лэнгдоном Лоусоном, но внизу. Их обоих такое совпадение рассмешило, и, не обменявшись ни единым словом, они прошли мимо друг друга.

С самой Ив он встретился в коридоре наверху. Она как раз собиралась постучаться к нему, когда он вышел из лифта. Вид уставшего Голда в несвежей рубашке, без пиджака и галстука, плетущегося утром домой, на минутку лишил её дара речи.

– Я был у Клайва, – оправдался Голд. – Страшно напился вчера и заночевал у него в гостиной.

– Ясно… – недоумевающе протянула Ив. – Я хотела сообщить вам адрес той женщины. Лэнгдон…

– Я его видел, – лукаво улыбнулся Румпель. – Пришёл почти в полночь, а ушёл только что. Полагаю, развод отменяется?

– Полагаю, что так, – покраснела она и протянула ему свёрнутый листок бумаги с адресами офиса, квартиры и мест, которые посещала интересовавшая его особа. – Вот, возьмите. Если хотите, я по-прежнему готова вас сопровождать.

– Нет. Думаю, я сориентируюсь. А вы отдыхайте, миссис Лоусон. Большое спасибо.

Он зашёл в свой номер, ещё раз взглянул на адреса и задумался, имеет ли он право лезть не в своё дело. В любом случае сейчас ему нужно было принять душ и позвонить жене, а подумать об этичности бесцеремонного вторжения в жизнь собственного сына можно было и позже.

К трём часам Голд записался на приём к доктору Каплан под именем Кена Босфорта, приехал на двадцать минут раньше и, умиротворенно перелистывая журнал, ждал, когда его позовут. Он радовался тому, как легко всё складывается, и спокойно прокручивал в голове то, что хотел сказать доктору, о чём хотел её попросить.

Доктор Каплан не пользовалась автоматическим оповещением, видимо, в целях экономии, и потому вышла к нему лично. И когда он наконец увидел её, то был просто поражён. И поражён отнюдь не красотой, хотя она была довольно привлекательна: невысокая и стройная, с густыми кудрявыми чёрными волосами, большими тёмно-серыми глазами, длинными ресницами. Черты лица резкие, но приятные, удивительные руки, бледные длинные пальцы, которые наверняка часто были холодными. Он почему-то на руках сфокусировал всё своё внимание, наверное, старался отвлечься от того, что они невольно защищали, то, что вполне могло стать причиной бегства из Бостона: Лорен Каплан была беременна, и срок был уже приличный.

– Проходите, мистер Босфорт, – вежливо улыбаясь, пригласила доктор Каплан и слегка изменилась в лице, присмотревшись к новому клиенту. – Располагаетесь поудобнее.

– Спасибо, – неуверенно кивнул Голд и опустился в одно из кресел. – Рад, что вы так скоро смогли меня принять.

– Да. Внимание к людям – основа моей профессии, – ответила она, стараясь на него не смотреть. – Итак… Согласно вашей заявке, вас беспокоят галлюцинации. Вы можете подробно описать их, мистер Босфорт? И можно называть вас Кен? Так обычно удобнее.

– Как вам угодно, – ответил Румпель и умолк, формулируя ответ на другой её вопрос.

– Простите, я так не могу! – вдруг всплеснула руками Лорен. – Я знаю, что вы не Кен Босфорт, а Руперт Голд. Видимо, Альберт рассказал про меня, и, видимо, что-то не то, иначе сюда бы вы не пришли. Хотя я и правда не понимаю, почему вы пришли. Разве только как-то узнали о …

– О ребёнке? – опередил её Голд. – Нет. Это для меня полная неожиданность, поверьте. Так значит, Альберт…

– Да, – коротко сказала она, – Других вариантов просто нет. Потому что у меня не было отношений с другими мужчинами за последние года два. Да и это с трудом отношениями можно назвать.

– О сути ваших отношений он мне сказал.

– Зачем вы пришли?

– Зачем вы соврали и уехали?

– Я думала, так будет лучше.

– Вот поэтому я и пришёл к вам, – ответил Голд. – Лучше не стало. Он переживает, и эти переживания влияют на его жизнь. Я приехал не убеждать вас вернуться, надеялся, что вы как-то сможете ответить ему и объяснить, почему так скоро и решительно с ним расстались. Это, конечно, ужасно неуместно и бестактно с моей стороны, но я своего сына знаю: что бы я ни говорил, он не сможет мне до конца поверить. А вам как причине поверит. Но теперь вопрос снят.

– Я не думала, что он станет так переживать, – тихо сказала Лорен, – а должна была. Меня обманул его предыдущий опыт, и я подумала, что он достаточно стойкий для этого.

– Но недостаточно сильный. Почему вы решили скрыть от него такое? – здесь он видел почти личную обиду. – Я понимаю, что Альберт далеко не святой, и у вас были причины составить о нём плохое мнение, но…

– Вы не правы. Я о нём очень высокого мнения, – поспешила заверить Лорен. – Просто ребёнок – это не то, что нужно такому молодому и перспективному человеку, как Альберт: я элементарно не хотела портить ему жизнь. Сначала я думала прервать беременность, но в итоге не смогла. Это только моё решение, за которое Альберт не должен нести ответственность.