Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 81 страниц)

– Секс? – бесстрастно предложила Белль.

– Я согласен, если мне не придётся ничего делать, – так же бесстрастно ответил Румпель.

– Забавно, но я надеялась на то же самое, – она засмеялась, но постаралась прекратить как можно скорее. – Не могу смеяться. Нельзя столько есть.

– Мы всё ещё его едим. Может, откроем подарки?

– Давай. Только вот кто за ними сходит?

– Этого я не учёл, – проворчал Голд и улыбнулся, радуясь маленькой глупой игре, которую они невольно затеяли. – Можем бросить монетку…

– Чтобы её бросить, нужно за ней сходить.

– Убрать бы пирог… Затолкай его под диван, чтобы не видеть.

– Ага… Сам затолкай! Хотя всё равно нет: Рафф тогда до него доберётся и съест.

– Ничья? – предложил он.

– Ничья, – согласилась Белль и добавила, скривив губы в коварной улыбке: – Включаю следующий фильм? Ты можешь пока сделать чай.

– Хорошая попытка, Белль, хорошая попытка! – рассмеялся Голд. – Я почти повёлся.

Тут зазвонил телефон Белль: она оставила его на обеденном столе.

– Прекрати звонить мне из кармана, – нахмурилась жена и сердито на него посмотрела.

– Я ничего не делаю! – он показал ей руки и сам удивлялся звонку. – Мой в пиджаке в спальне.

– Тогда кто это? – она мгновенно помрачнела. – Сколько времени?

– Половина четвёртого. Действительно… Может, Крис?

Ему хотелось верить, что это Крис, но он знал, что тот не стал бы звонить, опасаясь разбудить их. Остальные тоже стали бы звонить только в одном-единственном случае: если произошло что-то нехорошее.

Они одновременно встали с дивана и подошли к столу.

– Это Альберт… – прокомментировала Белль и ответила на звонок: – Алло? Да, милый. В смысле? Как? Где? Сейчас приеду.

Она выглядела испуганной, и Голд сразу же начал представлять худшее, ему сразу вспомнился Адам, но тот факт, что Альберт позвонил сам, безусловно, помог ему успокоиться и взять себя в руки.

– Что там? – нетерпеливо спросил он.

– Говорит, что его побили. Он в парке у публичной библиотеки в Ист-сайде. На 67-й.

– Сильно?

– Не знаю, – пожала плечами Белль. – Говорит, что нет, но таксисты везти отказываются.

– Чтоб их… – тихо выругался Румпель. – Поехали.

Собрались они меньше чем за пять минут, быстрым шагом добрались до парковки и сели в машину Белль. Она же была за рулём, и правила скоростного режима её не сдерживали. По дороге они не смотрели друг на друга и почти не разговаривали. На половине пути начался сильный снегопад, добавив им проблем, и Белль сбавила скорость, но всё равно они добрались до пункта назначения за двадцать три минуты вместо тридцати обычных. К сожалению, парковка в том месте была запрещена, тем более в праздники, и Белль высадила Голда у библиотеки, чтобы тот поскорее нашёл сына, а сама поехала искать место для парковки. Голд пошёл к главному входу в парк: согласно инструкции Ал должен был сидеть на одной из лавочек именно у главного входа. Так и оказалось.

Вопреки ожиданиям, Альберт был не один. Рядом с ним на низкой лавке в синем свете уличного фонаря сидела Керри Хенлон и что-то говорила ему, что-то не очень приятное, судя по лицу самого Альберта. Быть может, Голд спешил с выводами, ведь лицо сына было разбито: свежий фингал под глазом, кровоточащие губы, да и носу тоже досталось.

Когда Керри увидела Голда, то как-то сразу побледнела, стремительно встала, наклонилась к Альберту, что-то коротко прошептала ему на ухо и поцеловала в разбитые губы, после чего ушла прочь, вглубь парка, направляясь к другому выходу. Альберт долго смотрел ей вслед и не заметил, как Голд подошёл к нему.

– А… Привет, – улыбнулся Ал. – Ты всё видел?

– Да, – кивнул он и спрятал руки в карманах пальто.

– Это не то, чем кажется.

– Она сказала «прощай», – догадался Голд.

– Тогда это то, чем кажется, – горько усмехнулся Альберт. – Она сказала, что мы не можем быть друзьями, потому что она не хочет постоянно выбирать, что бы это ни значило.

– Тебя побили из-за Керри?

– Вроде того. Я бы не хотел…

– Ладно, – согласился Голд и сел на освободившееся место. – Сильно тебя?

– Вроде нет, – ответил Альберт. – Лицо только в общем-то, но таксистам достаточно. Если бы это был другой день, то ещё может быть, но сочельник – это святое! Керри не хотела ехать со мной поручителем. Скажем так: это мне за дело, но всё равно в мой список самых невероятных вещей входил такой пункт: быть избитым на Манхэттене возле библиотеки… Мама дома?

– Нет, конечно. Ищет место для парковки, – и тут Голд увидел жену и указал Альберту на неё. – А вон она.

Белль появилась у входа в парк, немного помедлила и подошла к ним.

– Ужас, – оценила она и прикоснулась к щеке сына.

– Видела бы ты другого парня! – весело воскликнул Ал.

– Дай угадаю: на нём ни царапины?

– Так ты его видела?!

– Идёмте, – велела Белль. – Я не уверена, что правильно припарковалась.

Альберт двигался скованно, и стало ясно, что досталось не только лицу, но всё же он был цел и шутил всю дорогу до дома, то и дело обращал их внимание на снег и на то, как здорово он преображает всё вокруг, и Белль делала вид, что слушает, поддакивала ему, а Голд молчал. Просто молчал, ни о чём не говорил, ни о чём не думал и ничего не чувствовал, отрешённо смотрел в окно и до боли сжимал собственное плечо, желая ощутить эту боль. И ничего. Пустота. Пустота, порождённая необыкновенным взаимопониманием между ним и Алом, пустота, похожая на одобрение неизвестных ему действий, преступная слепая пустота.

Дома она исчезла, заполнилась звуками и действиями. Белль повеселела и уже улыбалась, убедившись, что Альберт в порядке, вызвалась обработать его раны и выбрала для этой цели самый неприятный раствор, желая дополнительно его наказать.

– Ай! – прошипел Ал. – Считаешь, что я всё это заслужил, да?

Белль закивала, не переставая улыбаться. В ходе своего маленького допроса она смогла вытянуть из него, что во всём этом безобразии приняла участие Керри и некий Дик, который, по всей видимости, был её молодым человеком, но побил Альберта не он, а кто-то третий: посвящать в подробности Альберт категорически отказался.

– Можно мне кофе? – попросил Альберт. – Нужна ясность мысли.

– Можно, – ответил Голд. – Мне и самому не помешает.

Белль тоже согласилась, и он сварил кофе на троих. Альберт отрезал себе кусок того самого пирога, до которого каким-то чудом не добрался Рафф, и они расселись за столом. К Голду вернулось хорошее настроение, и он теперь мог насладиться видом: снегопад только усилился, и мир за окном стал воистину волшебным.

– А где Крис? – опомнился Альберт. – Спит?

– Нет, – мрачно ответила Белль. – На вечеринке у Хендерсонов. Обещал вернуться в пять, так что ждём с минуты на минуту.

Скоро входная дверь действительно открылась, но пришёл отнюдь не Крис.

– Адам? – удивился Голд, поднимаясь навстречу сыну и его жене. – Келли! Что вы тут делаете?

– Рейс отменили по техническим причинам, – пояснил Адам, обнимая отца. – Вот… Мы и здесь.

– Мы сначала в отель поехали, но потом что-то взгрустнулось, – подхватила Келли. – И решили нагрянуть к вам…

– Правильно решили! – одобрила Белль и расцеловалась с Келли. – Кофе?

– Если можно, – улыбнулся Адам. – Пирог!

– Ешь. Если не хватит, то у нас ещё один есть.

– А вы не будете?

– Нет! – одновременно отказались Румпель и Белль, после чего Белль спокойно добавила: – Так приелось сладкое.

– Ясно… – протянул Адам и повернулся к брату: – Рассказывай, что с лицом.

– А где хотя бы «привет»? – напомнил о вежливости Ал. – И не буду я ничего рассказывать!

– Привет. А теперь не тяни! Давай рассказывай!

Парни поспорили, потом начали шутливо толкаться, пока Белль не призвала их к порядку, а потом пришёл Крис и застыл на пороге гостиной, ошеломлённый видом.

– Здравствуйте… – вымолвил Крис. – А что это вы все тут делаете?

– Тебя ждём! – весело сказал вновь разомлевший Голд. – Иди к нам.

– Сейчас!

Крис кинул рюкзак, снял верхнюю одежду, умылся и наконец присоединился к ним, рассказал о скучной вечеринке и поделился сожалениями о том, что вообще на неё пошёл и пропустил избитого Альберта. Избитый Альберт, да и вообще Альберт, стал основной темой того утра. Где-то в шесть они распаковывали подарки, и Адам почти насильно заставил Ала примерить футболку, которую ему подарил.

– «Папашка года», – проворчал Альберт, любуясь надписью. – Это не смешно. Совсем.

– По-моему, немного всё-таки смешно, – не согласился Адам. – Я лично едва сдерживаюсь!

– Вот и оставил бы её себе, – протянул Ал, смиряясь со своей участью. – И вообще, когда вы решили дарить подарки? И почему не сказали мне? Кстати, от папы – самый лучший.

– Потому что ты алкаш.

– Тебе не знакомо значение этого слова, Адам.

В остальном все были довольны тем, что получили. Белль оценила браслет, Голд оценил золотой зажим для галстука и шарф, который она, как выяснилось, вязала для него. Её работу он до сих пор считал довольно грубой, но всё равно был тронут. Зато стало понятно, почему она не хотела, чтобы он помогал ей или вообще видел её за работой. Помимо этого он получил набор увеличительных стекол, сигары с зажигалкой, ежедневник, ручку, блюзовую губную гармошку от Криса и задумался, насколько ему сложно было что-то выбрать, как человеку, у которого было всё: в этот миг у него было абсолютно всё, что он только мог пожелать, и если бы не было где-то на горизонте Сторибрука, и Коль с семьей была бы сейчас с ними, его счастье не имело бы границ.

– Не думал, что он сохранился, – вывел его из приятной задумчивости Адам, демонстрируя маленький стеклянный шарик.

Голд нашёл его буквально на днях и почему-то подумал, что должен отдать его сыну, словно хотел таким образом напомнить ему о его детстве и о том отчаянно идеализируемом времени, когда они счастливо жили на Манхэттене и друг в друге души не чаяли.

– Конечно, сохранился, – улыбнулся Голд. – Как иначе?

– А почему колокольчик? – Келли тоже была удивлена подарком.

– Успокаивает и даёт защиту. Всем нужна…

В дверь позвонили, и все шестеро мгновенно насторожились.

– Мы кого-то ждём? – напряжённо спросил Адам.

– Я открою, – вскочила Белль, но Голд её немного опередил.

В итоге у двери столпились все: такого приема их незваный гость точно не ожидал и казался не менее испуганным и изумлённым, чем все они.

Итак, двадцать пятого декабря в половине седьмого утра в Нью-Йорк прибыл Нил Нолан.

========== Лёгкость ==========

Нил Нолан выглядел, как человек, вернувшийся из ада: потрёпанный вид, тоска и страх в глазах, осторожные и неуверенные движения, которые были совершенно не присущи этому человеку. Но чувствовалось также, что Нил не впал в отчаяние и ещё верит, что всё обратимо.

– Я… Тут… В общем, я не спросил нужный адрес и вспомнил только ваш, – забормотал Нил. – Я не думал, что так рано приеду… Простите.

– Ничего, Нил, – успокоила Белль. – Всё хорошо. Проходи!

Все, кроме Голда и Белль, ушли в гостиную, а Нил сделал всего пару шагов, остановился, запустил руку в карман и вытащил оттуда ключи от теслы, на которой Голд приехал в Сторибрук.

– Вот. Возвращаю вашу машину. То есть не совсем вашу…

– Я понял, – Голд забрал у него ключи. – Спасибо.

– Пойдём. Не стой, – Белль взяла Нила за руку, лично провела в гостиную и усадила на диван. – Успокойся. Всё хорошо.

Нил медленно кивнул и принялся озираться по сторонам, и только потом немного успокоился. Все, давно посвящённые в эту историю, очень старались на него не смотреть, и удавалось им это очень и очень плохо.

Не зная, чем ещё можно было бы помочь, Белль предложила Нилу чай и завтрак. Он согласился только на чай и пил его с таким видом, будто это последняя чашка чая в его жизни, и после его немедленно казнят. Голду были знакомы его переживания, и он искренне сочувствовал парню, а потому почти ненавидел себя за то, что сделал дальше. А дальше он щёлкнул зажигалкой, чтобы увидеть, как Нил на это отреагирует, и тот вздрогнул, а затем принялся заворожённо смотреть на маленький огонёк, словно кролик на удава.

– Румпель! – упрекнула Белль.

– Извини, – сказал Голд Нилу. – Я должен был проверить. Так, значит, в Сторибруке чисто?

Нил снова медленно кивнул, помолчал ещё немного и ответил. Говорил он путанно и много, и из его сбивчивого повествования немногое можно было понять. Его приходилось прерывать вопросами, чтобы уточнить те или иные детали, которые зачастую были ему неизвестны. Нил знал только то, что Эмма нашла Хельгримма, победила его и вернула одержимым их души. Про Хельгримма он говорил неохотно, и когда Голд задал прямой вопрос – содрогнулся.

– Он сломлен, – коротко ответил Нил.

– Но жив? – нахмурился Голд.

– Да, но он больше никому не причинит вреда. Мне нужно увидеть Робин. И Томми. И Кайла. И…мою дочь…

– Клэр, – улыбнулась Белль.

– Мне сказали, – кивнул Нил и вдруг оживился. – Как мне до них доехать?

– Мы сами собирались к ним где-то часам к двум, – протянул Голд. – Но я могу отвезти тебя сейчас. Думаю, на нас не рассердятся за столь ранний визит, не правда ли?

Нил согласился, и на пригнанной им тесле они с Голдом поехали в Бруклин. В такую снежную погоду на этой машине ехать было страшновато, и Голд немного нервничал, особенно на поворотах, но не так сильно, как его спутник, смущённый то ли компанией, то ли собственными грустными мыслями. Обычно Голду легко было хранить молчание, но сейчас тишина давила и угнетала.

– Как машина? – спросил он, чтобы разрядить обстановку.

– Что?

– Эта машина. Как она тебе?

– Хорошая. Быстрая, – пожал плечами Нил. – Мне не по карману.

– А мне не по темпераменту, – усмехнулся Голд. – Да и денег жалко на такую игрушку.

– Вы часто видитесь с Робин?

– Время от времени. Вчера вот виделись.

– Как она? Какая она?

– Такая же, как и всегда. Разумеется, скучает по тебе.

– Просто такие, как я, часто бросались на родных… – Нил запнулся, судорожно вдохнул и продолжил: – Мне сказали, что я не бросался, но всё же хочу спросить у вас, потому что у вас нет причин меня обманывать и беречь…

– Ты правда ни на кого не бросался, – успокоил Голд. – Ты был самым спокойным из тех, кого я видел.

– Хорошо… – закивал Нил, потом слабо улыбнулся, расправил плечи и сказал уже увереннее: – Хорошо!

– Как давно тебя разбудили?

– Позавчера. Хотели, чтобы я подождал, пришёл в себя, но я не мог ждать.

– Понимаю.

– Есть у вас ещё вопросы? Я на все отвечу.

Вопросы были, но Нил вряд ли знал на них ответы.

– Нет, Нил, – решил Румпель. – Мне достаточно знать, что всё кончилось. Ведь так?

– Так.

Припарковав машину, Голд повёл Нила к дому Коль. Нил то и дело оглядывался и снова разнервничался, когда они поднялись по ступенькам к парадной двери. Голд неуверенно переступил с ноги на ногу и, поколебавшись, нажал на кнопку старомодного звонка. Меньше чем через минуту им открыл сонный Роланд, ещё не сменивший пижаму и халат на привычные потёртые джинсы и футболку.

– Мистер Голд? Почему… – начал было Роланд и тут же умолк, увидев Нила.

– Я бы не стал вас беспокоить так рано, но тут особые обстоятельства, – улыбнулся Голд и посторонился, чтобы Нила было лучше видно.

– Привет, Роланд, – сказал Нил.

Роланд ему не ответил на это, ещё не верил собственным глазам, а когда шок прошёл – бросился вперёд и стиснул Нила в объятиях.

– У меня нет слов, – признался он и взглянул на Голда. – Откуда?

– Пришёл к нам, – ответил Голд. – Не спросил адрес, прежде чем приехать.

– Заходите, не стойте!

Они зашли в дом, задержались в прихожей, куда из гостиной, с дочкой на руках, высунулась Коль.

– Папа! И…Не может быть…

– Может! – широко улыбнулся Роланд и дружески хлопнул Нила по плечу.

– Здравствуй, Коль, – робко улыбнулся Нил и посмотрел на ребёнка. – Вас можно поздравить?

– А? – не сразу сообразила Коль. – Ах, да! Да, нас можно поздравить. Мальчики уже не спят, играют в гостиной.

Нил снова погрустнел, но решительно шагнул в сторону гостиной и не зашёл, беспомощно обернувшись к Голду и Роланду.

– Я помогу, – сказал Роланд и зашёл в гостиную первый, и потом позвал Нила.

Коль, не желая им мешать, отправилась на кухню и поманила Голда за собой.

– Мы только что позавтракали, – сказала она, объясняя небольшой беспорядок. – Может, чаю?

– О, я сам о себе позабочусь, – отмахнулся Голд и заставил ее сесть. – Не беспокойся.

Коль с удовольствием присела на стул и поудобнее перехватила спящую Дженни. Румпель тем временем приготовил чай и для неё, и для себя. Из гостиной до них доносились радостные возгласы, которые потом переместились в коридор и стихли где-то на втором этаже.

– Не могу поверить.

– Сам не могу, – насмешливо произнёс Румпель. – Не думал, что Нил может так эффектно появиться.

– Папа! – легко рассмеялась Коль. – Ты невозможен!

Дженни внезапно проснулась и закапризничала, и для этого у неё была вполне закономерная и предсказуемая причина.

– Ну вот, – вздохнула Коль, поднимаясь. – Пойду переодену её и уложу в кроватку. Никуда не убегай!

– Не убегу.

И Коль ушла. Голд вышел сразу же за ней, попивая из чашки крепкий зелёный чай,, и столкнулся в коридоре с Роландом.

– Неужели всё?

– Всё.

– Не расскажете? – попросил Роланд.

– Сам знаю только в общих чертах, – пожал плечами Голд. – Но расскажу. Почему нет?

Через минуту, устроившись на своём привычном месте в гостиной, Голд приблизительно изложил зятю то, что услышал от Нила, поделился собственными предположениями и почувствовал облегчение, какое чувствует человек, который против воли своей тащил на себе непосильную ношу, и тут кто-то взял и заметил это, и восстановил справедливость. Вслед за облегчением навалилась лень, и усталость, сказалась бессонная ночь и предшествующий ей изнурительный день.

– Я ещё немного посижу? – попросил Голд.

– Конечно! – понимающе кивнул Роланд, забирая у него пустую чашку. – Можете даже прилечь. Отдыхайте.

И Голд воспользовался приглашением, убеждая себя, что это всего на минутку, прилёг на диван и провалился в сон, сладкий крепкий сон без сновидений.

Разбудила его Белль, поцеловала в губы и ласково погладила по голове.

– Привет.

– Привет, – сонно ответил Голд, откинул плед, которым его заботливо укрыли, и заставил себя сесть. – Что-то меня сморило.

– Ещё бы! – усмехнулась Белль. – Сейчас три часа. Нил и Робин ушли.

– А наши пришли.

– Ага.

– Добрый день! – весело воскликнула Коль, показавшаяся в дверях гостиной. – Вас долго ждать?

– Ждать? – не понял Голд.

– Обед готов. Все уже собрались. Вас долго ждать?

– Пару минут.

Коль улыбнулась, играючи поклонилась и ушла туда, где «все уже собрались». И когда он к ним присоединился, то и правда сложилось впечатление, что только его и ждали.

Праздничный стол накрыли на просторной кухне, которая, забитая людьми, перестала таковой казаться. Голда посадили с одного края стола, напротив Роланда и между Белль и Альбертом. Фингал Альберта стал ярче и чётче, что Голд шутливо отметил, и получил в ответ шутку по поводу спортивной теслы и кризиса среднего возраста, несмешную, но заслуженную. Впрочем, несмешной она казалась только Голду, а остальные даже поддержали и добавили собственные комментарии, пока он умело не перевёл тему к Дженни. Она тоже была в эту минуту с ними, спала на руках у своего папы, который не мог ею налюбоваться и явно не собирался расставаться с ней в этот прекрасный день, постепенно перетекающий в не менее прекрасный вечер.

Коль тем временем поблагодарила их за подарки для них с Роландом и пожурила за подарки для Дженни, которых была масса. Ими их завалили ещё ко дню её рождения, а на Рождество прислали ещё больше и ещё дороже. Голд успел оценить всё это многообразие и признал, что, возможно, Коль права, да и они с Белль слегка перестарались.

– Боюсь даже подумать, что будет дальше, – проворчала Коль. – Избалуете мне ребёнка…

– Обязательно избалуем! – довольно кивнул Адам. – Однажды мы устроим соревнование дядюшек за её любовь.

– А в подростковом возрасте победит тетя Робин, – заметил Альберт. – Потому что будет самой демократичной и свернёт ей первый косячок.

– Ну вас! – рассмеялся Роланд. – Не будет такого.

– Хочешь сказать, что она завязала? – недоверчиво спросил Адам. – Насовсем?

Роланд открыл было рот, но промолчал, признавая его правоту.

– Не будет такого! – фыркнула Коль.

– Отберёшь и выкуришь сама? – насмешливо предположил Альберт.

– Знаете, лично я из вас троих выбираю Криса, – сказала она и поцеловала Криса в щеку. – Он помог мне с видео и сделал подарок своими руками. Самый лучший подарок.

Голд видел этот подарок: Крис оформил фотоальбом с семейной хроникой и развёрнутым генеалогическим древом с поправкой на то, что Дженни никогда не приблизится к миру волшебства. Истинное имя Румпельштильцхена останется для неё просто смешным именем из страшной сказки, и он это принял. В конце концов, Руперт Голд был гораздо счастливее Румпельштильцхена и во много раз лучше.

Тем временем Кристофер, который до этого тихо и мирно расправлялся с запечённой индейкой и всеми силами старался слиться с интерьером, смутился от внезапной похвалы и весь напрягся, ожидая продолжения. И оно не заставило себя ждать: к Коль присоединилась Белль, сидящая слева от парня, и тоже поцеловала его, а чуть позже это сделала и Келли. Адам и Ал засмеяли его, вели себя как маленькие дети, и Голд нашёл нужным вступиться, хотя так же, как и Крис, предпочёл слиться с мебелью и наблюдать за происходящим со стороны. На этом шутки закончились и уступили место лёгкой грусти и несомненной радости по поводу благополучного разрешения непростой ситуации в Сторибруке.

– Хорошо то, что хорошо кончается, – вздохнул Роланд.

И все поддержали это как тост, чокнулись кружками с безалкогольным пуншем и сделали по большому глотку.

– Нам нужен ещё тост, – сказала Коль. -Традиционный тост от мамы.

– Да, – поддержал Адам. – Чуть не забыл! Давай, мам!

С того самого первого Рождества в Нью-Йорке это действительно стало традицией, и потому Белль даже не пыталась сопротивляться.

– Не знаю уж, что я могу добавить к предыдущему тосту, но попробую, – начала Белль, встала на ноги и ласково сжала плечо мужа. – Настоящее чудо и величайшее счастье, что мы все живы и здоровы и вновь собрались вместе, что было совсем не просто сделать в этом году. Но у нас всегда всё непросто! Потому отмечу хорошее. Меня не убило взрывом, Румпель и Роланд вернулись целыми из ужасного места…

– Это она с хорошего начала, – шепнула Коль Роланду так, чтобы все услышали.

– И я ещё не закончила, – усмехнулась миссис Голд. – Самое хорошее, пожалуй, то, что наша семья стала больше. Рада очередной раз поприветствовать Келли, которая уже давно член нашей семьи, но теперь всё официально. И пусть она не Голд по крови, но по духу всё же Голд. И Дженни, которая, может, и не Голд, но нашей крови. Она – наше будущее. И, как выяснилось, не только она.

Тут Белль многозначительно взглянула на Альберта, а Голд отечески погладил его по спине.

– И я безумно люблю всех вас! – речь Белль приблизилась к своему логическому завершению. – Каждого из вас! И хочу сказать, даже напомнить, как важно держаться вместе, оберегать и поддерживать друг друга, потому что только это и спасает нас в самые страшные мгновения нашей жизни… Но я заболталась! За нас, мои дорогие! За всех нас!

Все стоя поддержали тост и спокойно опустились на свои места. Голд пододвинул свой стул поближе к Белль и коротко поцеловал её: это тоже стало традицией.

Остаток вечера прошёл просто замечательно. Время пролетело незаметно, и разошлись они очень поздно.

Несмотря на то, что все были трезвы, домой вернулись на такси, а тесла так и осталась припаркованной возле дома Коль, потому что Голд просто-напросто не знал, куда её поставить на Манхэттене, из-за чего всерьёз начал симпатизировать спокойным чистым улицам старого Бруклина.

На следующий день Адам и Келли улетели в Испанию. Альберт остался с ними ещё на три дня, и они вчетвером почти всё время проводили вместе, гуляли по городу, бродили по магазинам и паркам, а вечером смотрели фильмы из специальной коллекции Криса. Голд был настолько весел и мил, что нередко жена и сыновья смотрели на него недоверчиво и даже подозрительно. Крис поразился тому, что он играл в мяч с Раффом, Альберта удивляла его словоохотливость, а Белль искала подвох абсолютно во всём.

– Я хочу сделать ремонт в старой комнате Коль, – сообщила она через два дня после Рождества.

– Отличная идея! – отметил Голд.

– И немного переделать её. Для Дженни. Чтобы она могла потом иногда у нас оставаться.

– И снова отличная идея!

– Тридцать первого на Род-Айленде будет вечеринка для печатников, журналистов и литературных деятелей. И мы приглашены. Думаешь, мы могли бы пойти?

– По-моему, прекрасная мысль!

– Ты меня не слушаешь, да?

– Я тебя внимательно слушаю, – уверенно сказал Голд. – И если ты правда хочешь пойти – мы пойдём. Тем более на мои скучные вечеринки ты ходила, так почему бы мне не сходить на твою?

– Что с тобой? – улыбнулась Белль. – Кто ты?

– У меня просто хорошее настроение, моя дорогая. Только и всего!

Двадцать девятого уехал Альберт. Вещи он собрал ещё с вечера и казался тогда каким-то особенно нервным.

– Уезжаешь в Бостон? – спросила его Белль.

– Улетаю в Чикаго.

– Ясно…

– Думаешь, она тебя пустит к себе переночевать? – добродушно спросил Голд.

– Я и в прошлый раз ночевал у неё, – спокойно ответил Альберт, чем обратил на себя внимание всех троих. – А что? Я ночевал у неё на диване.

– Фингал должен её разжалобить, – заметил Кристофер.

– О, разумеется! – горько ухмыльнулся Альберт. – «Привет, Лори! А я тут подрался из-за своей бывшей, у которой остались ко мне чувства!» Так и вижу, как после этих слов она со всех ног бежит меня жалеть.

– Да я просто так сказал, – буркнул Крис. – Чего ты…

– Извини. Просто всё нереально сложно, – мрачно сказал Ал, а потом приободрился и улыбнулся. – Зато ты сдал математику! Горжусь! Если ты сдал математику, то я определённо найду общий язык с матерью своего сына! Даже если сейчас мы говорим на разных…

После этих слов он ушёл в свою комнату, а Крис угрюмо посмотрел на родителей.

– Вроде бы он ничего плохого и не сказал, но я почему-то чувствую себя оскорблённым.

Голд посочувствовал ему, как мог, а мог он немного, будучи не в силах справиться с нахлынувшим чувством счастья и лёгкостью, такой чуждой ему и одновременно такой естественной.

Альберт улетел в Чикаго рано утром, и они все вместе поехали его провожать. Сначала Ал простился с родителями, а потом с Крисом, извинился перед ним и проговорил минут десять.

Когда Альберт прошёл через терминал, Голд не сразу направился к выходу, задержался у той же старой доброй статуи, которой любовался, когда сам в ноябре улетал в Чикаго, и вспомнил то, что чувствовал тогда, вспомнил, как думал, что больше сюда не вернётся, и задумался, насколько далёким и невероятным ему это кажется теперь.

– Румпель? – Белль уже успела уйти вперёд, и заметив, что догонять её он не собирается, вернулась. – Что-то не так?

Голд посмотрел на её встревоженное лицо и едва не рассмеялся. Подавив этот порыв, он дал волю другому, с улыбкой шагнул к жене и поцеловал.

– Это ещё за что?

– Просто так.

– Ладно… – разомлела Белль и тепло улыбнулась. – Пусть будет просто так…

– Вы закончили? – возмущённо спросил Крис, вернувшийся за ними обоими. – Или мне оставить вас здесь?

– Да, – ответил Голд. – Извини.

Крис неодобрительно покачал головой, закатил глаза и снова ушёл вперёд. Румпель в последний раз посмотрел на статую, обнял Белль за талию, и они неспешно последовали за сыном, свободные и готовые ко всему на свете.

========== Новогодняя ночь ==========

Новогодняя вечеринка на Род-Айленде была чем-то большим, чем просто сборище литературных деятелей и сотрудников прессы. Смысл её был ещё не понятен Голду, но учитывая одного из главных устроителей, он был, и немалый, а размах поражал. Проходило празднество в огромном старом особняке, скорее, даже дворце, в просторных залах которого тысяча гостей смотрелась как небольшое собрание людей. Холодные тона и такая же подсветка, искусственный снег и снегопад на экранах, замаскированных под окна, при этом настоящие окна были закрыты и сливались с общим тоном залов. Из освещения остались только лампы на десятках столов для гостей. Повсюду были расставлены рождественские деревья, украшенные на старый манер, и одно, самое большое, немножко выбивалось, в точности копируя главную ёлку Нью-Йорка, и стояло оно на специально сконструированном и довольно высоком подиуме, где каждый мог сфотографироваться с ним сам или воспользоваться помощью специально нанятых фотографов. Из всех нанятых работников фотографы были самыми заметными: музыкантов и охрану сложно было вычленить из толпы.

Пусть основное действие разворачивалось на первом этаже, но гостям доступны были все три, и на втором, как и на первом, предоставлялись развлечения и открытый бар.

Невзирая на то, что Голды приехали к самому началу, складывалось впечатление, что все это действо длится уже часов пять, как минимум, а они просто следующая партия гостей, которых должен пережевать последний праздник уходящего года и выплюнуть утром на холодную улицу.

– Уже жалеешь, что согласился? – с улыбкой спросила Белль, когда они оказались внутри. – Нам не обязательно присутствовать здесь до самого конца.

– Я это запомню, – улыбнулся ей Голд. – Давай возьмём чего-нибудь выпить и поищем твоих знакомых.

Она согласилась, они взяли в одном из баров по бокалу вина и нырнули в пёстрый поток вечерних платьев всевозможных цветов и фасонов. Женщин было больше, чем мужчин, да и те были не так заметны в своих более или менее однообразных костюмах и смокингах. Голд и сам был в самом обычном классическом смокинге, а Белль в строгом серо-голубом платье средней длины, что делало их весьма и весьма непримечательными, и было им только на руку.

Белль была знакома со многими, и их часто останавливали, чтобы с ней поздороваться, или кого-нибудь она с удовольствием останавливала сама. Имена всех, кому его представляли, Румпель даже не пытался запоминать, да и сильно сомневался, что позже они снова пересекутся. Впрочем, присутствовали здесь и его знакомые, от которых он старательно уворачивался и сделал исключение только для Джареда Корсака и его жены Элейн Сент-Джордж, редактора какого-то кулинарного журнала. Обменявшись с ними приветствиями и шутками, Голд и Белль ещё раз поздравили семью со скорым прибавлением, и они разошлись в разные стороны.

Переходя из одного огромного зала в другой, они остановились в вестибюле, потому что увидели, как по лестнице, облачённая в шикарное тёмно-синее платье, спускается хозяйка сегодняшнего вечера в сопровождении незнакомого им молодого мужчины, который что-то уточнял у неё и изо всех сил старался от неё не отстать. На середине лестницы Реджина остановилась, раздражённо посмотрела на своего сопровождающего, чётко ответила на все его вопросы и нетерпеливо сбежала вниз, направляясь в зал, из которого только что ушли Румпель и Белль.