Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 81 страниц)

– Подержишь его пару минут? – Зелена вручила ему ребенка. – Я быстро.

– Зелена, я не… – он не успел возразить ей и взглянул на спокойное любопытное личико годовалого мальчонки. – Здравствуй, Томми.

Через минуту наконец пришла Белль.

– Прости, я задержалась, – улыбнулась она и бросила сумку в одно из кресел. – У кого ты уже ребёнка успел отобрать? О, а где Зелена?

– С чего ты взяла, что Зелена?

– Потому что Робин в библиотеке, – она подошла ближе и наклонилась к ребёнку. – Ну здравствуй, Томми! Кто у нас тут такой хороший?

– Возьмёшь его? – с надеждой спросил Румпель.

– Нет. Тебе доверили, ты и держи, – со смехом отказалась Белль. – Милый малыш.

– Да, – согласился Голд и добавил, обращаясь больше к Томми. – Ты и правда очень милый малыш.

Он усадил Томаса поудобнее к себе на колени и наблюдал за тем, как тот упрямо и сосредоточенно пытается дотянуться до салфетницы.

– М? – громко воскликнул мальчик после очередной неудачи. – Хррр!

– Думаю, тебе это нельзя, – улыбнулся Голд. – Нельзя.

– Тебе никогда не хотелось ещё одного? – вдруг спросила Белль.

– Я об этом не думал, – честно ответил он. – Да и те, что есть, меня устраивают. А тебе хотелось ещё одного?

– Была мысль, – призналась Белль. – Но потом я вспомнила все трудности, родовые боли, бессонные ночи, грязные пелёнки и детские болезни и отмела её прочь. Да и те, что есть, меня вполне устраивают. А если взгрустнётся, я могу просто посидеть с Томасом. Да, Томми?

– Привет! – к ним вернулась Зелена и тепло улыбнулась Белль. – Можно назад моего внука?

– Конечно-конечно, – Голд вернул Томми его бабушке.

– Поболтала бы с вами, но пойду, – вздохнула мэр. – У нас с Томми резко поменялись планы. Румпель, я бы не зацикливалась на твоей маленькой неприятности.

Она подмигнула ему и ушла.

– Ты всё ещё переживаешь из-за этого? – спросила Белль.

– Да, немного, – сдержанно кивнул Голд и взял в руки меню. – Что ты хочешь на обед?

– Ты спросил Зелену, значит, ты очень сильно переживаешь.

– Просто у меня есть вопрос и нет ответа. Кто бы не переживал на моём месте? – он дал ей понять, что не хочет развивать эту тему. – Давай просто пообедаем сейчас и не будем говорить об этом.

– Хорошо, как тебе угодно, но я могла бы помочь. – проворчала Белль и взяла второе меню. – У меня даже есть идея.

– Какая?

– Твой кинжал.

– Его нет.

– Но это же не совсем так, верно? – веско сказала Белль. – Нужно найти то, что от него осталось.

– Вероятно, это вариант, – задумчиво согласился Голд. – Тогда нужно придумать, как его найти и достать.

– Ты не знаешь, где он?

– Только теоретически. Коль выбросила его в воду недалеко от причала.

– Закажем на вынос и пойдём в лавку? – предложила Белль, не глядя на него.

– Да, давай.

Мистер и миссис Голд забрали заказ и пошли в лавку, где, расправляясь с едой, искали рецепт нужного зелья.

– Нам нужно сварить поисковое зелье, но наоборот? – уточнила Белль. – А в запасе у тебя нет?

– Ага. В запасе, к сожалению, нет, – он нашёл рецепт и загнул уголок страницы, что заставило её недовольно поморщиться. – Вот.

Белль старательно изучала текст, пока Голд устанавливал котелок.

– У тебя получается, – сказала она, когда он разжёг под котелком волшебное пламя. – Может, это просто одна осечка.

– Не бывает у меня осечек! – огрызнулся Голд. – Не с магией!

– Не психуй. Я просто пытаюсь помочь.

– Просто это не совсем неудача, – пояснил он, немного успокоившись. – Когда я применил магию, то почувствовал, что будто силы все из меня выкачали. Зелена предположила, что я, возможно, больше не Тёмный.

– Как такое может быть?

– Я не знаю. И поэтому злюсь.

– Только поэтому? Ладно, – Белль вернулась к книге. – Тут написано, что нужна частичка того, кто держал вещь последним. У меня где-то были молочные зубы Коль…

– У меня есть волосы. Зубы оставь на чёрный день. Они могут потом пригодиться для её защиты.

– У тебя её волосы?

– И твои есть, – улыбнулся Голд. – Это больше сентиментальность. И совсем немножко – колдовство. Не тёмная магия.

– Просто интересно.

Они закончили трапезу и полностью переключились на зелье. Как и обещала книга, получившаяся буро-зелёная жижа, которой потом предстояло стать ароматной, переливающейся всеми цветами радуги водичкой, сильно воняла.

– Гадость, – скривилась Белль.

– Есть такое, – кивнул Голд. – А теперь нужно оставить на три дня.

– Фу! Вся лавка провоняет!

– Ну, об этом я позабочусь.

– Пошли отсюда. Меня сейчас стошнит…

Он рассмеялся, обнял её и вывел из лавки.

Когда зелье было готово, Голд подготовил ещё несколько необходимых вещей, и ночью, уложив Криса спать, они с Белль пошли к пирсу, взяли лодку Лероя, которую Белль любезно одолжила накануне, и отплыли. Перед самым отплытием он выпил зелье и проникся точным знанием того, где лежал искомый объект.

– Так. Здесь, – он остановил лодку в нужном месте, совсем недалеко от берега – Надо нырять.

– Вода холодная. Может…

– Что может? Вот держи, – он дал ей зачарованное кольцо. – Повернёшь камень на этом перстне через полчаса, если я не выплыву раньше.

– Хорошо. Через полчаса? Ровно?

– Чтобы я успел выплыть.

– А если не успеешь? – заволновалась Белль.

– То я всё равно выплыву, но с некоторым затруднением.

Голд разделся до трусов и футболки, выпил другое зелье, позволяющее дышать под водой, и прыгнул в море. Сначала он подумал, что зелье не сработало, но потом дыхание открылось, и он начал погружаться всё глубже и глубже. Глубина в этом месте была не очень большая, а Голд плавал не очень хорошо, и оттого всё делал медленнее, чем мог бы. Ноги коснулось нечто скользкое и противное. Наверное, рыба. Он очень надеялся, что это была самая обычная рыба. И вот он нашёл его, свой кинжал, превращённый им в металлический шарик, хранящий его имя и многовековую сущность. Запустив руку в липкий холодный ил, он забрал своё и поспешил наверх. На всё про всё у него ушло двадцать минут, но и их хватило, чтобы промерзнуть насквозь.

Голд уцепился за борт, передал шарик Белль и забрался в лодку. Белль спрятала вещицу в карман пальто и накинула ему на плечи плед, а сверху ещё один, укрывая мокрую голову.

– Холодно?

– Холодно, – с улыбкой согласился Голд.

– Взглянешь? – она протянула ему шар.

– Да… Нет. Потом.

– Ладно.

– Эй! Кто там? – прогремел со стороны берега знакомый голос.

– Киллиан? – Белль посветила фонариком в сторону капитана, но света не хватало.

А вот «прожектору», который таскал с собой Крюк, – хватало.

– Что вы тут делаете?

– Купаемся!

– В начале апреле?! – недоверчиво уточнил Джонс.

– Да, – закивал Голд. – Не помню, чтобы это было запрещено.

– Не запрещено, – буркнул Крюк. – Красивый… пледик.

– Он пьян? – спросила Белль, когда капитан удалился.

– Потому что сказал, что у меня красивый пледик? – рассмеялся Голд. – Но и мне так показалось.

Дома Голд внимательно изучил останки кинжала и сделал неутешительные выводы. На самом деле он пребывал в смятении и не мог в точности понять, как к этому относиться.

– Ну, что? – нетерпеливо спросила Белль.

– В нём нет ни капли магии.

– То есть ты правда больше не Тёмный?

– Я не знаю. Я вообще не знаю, как такое может быть.

– Можно поискать в книгах.

– И что мы найдём? – в отчаянии воскликнул Голд, вжимаясь глубже в своё кресло в кабинете.

– Похожие случаи. С другими подобными предметами, – она обошла стол и встала рядом, положив руку ему на плечо. – А сейчас пойдём в постель. Тебе нужно поспать.

– Иди, – тихо сказал Голд. – Я приду через пять минут. Хорошо?

– Не задерживайся, – вздохнула Белль и оставила его в одиночестве.

Оно было необходимо ему, чтобы отойти от шока, который он испытал. Он не знал, кто он, не знал, хорошо ли это или очень плохо. Он не знал, какую цену заплатил за прыжок в Беркли, и с опаской ожидал новых проявлений. Голд применил магию и заставил шар парить в воздухе. Шар упал раньше, неподвластный ему. Голд в бешенстве швырнул его в нижний ящик стола.

В течение следующих нескольких дней они с Белль сидели в библиотеке и безуспешно пробирались через сотни самых разных магических фолиантов. Им помогала Робин Нолан, которая часто отвлекалась на что-то постороннее или вовсе перелистывала страницы с помощью магии. Румпель был немного не в себе, да и Белль нервничала. За все эти дни или, вернее, в самый последний из них, он нашёл лишь один простой ритуал – ритуал возвращения утраченного. Простой и совершенно непредсказуемый. Он загнул угол страницы.

– Эй! Ужас! – тут же зашипела Белль. – Используй закладки!

Она почти швырнула в его сторону коробочку с белыми закладками.

– Ничего не будет твоей книге.

– Закладки!

Румпель взял одну закладку и попытался сказать ещё парочку слов в свою защиту, но его прервали.

– О! Вот интересный обряд! – сказала Робин. – Обряд пробуждения тёмной энергии. Только он очень похож на свадьбу…

– Не нужно понимать буквально, – возразил Голд, имеющий отдалённое представление о том, на что наткнулась молодая женщина. – Там подмена понятий.

– Подмена понятий… – протянула Робин, уткнувшись в книгу. – А! Надо убить девственницу!

– После всего остального, – кашлянула Белль.

– Жесть…

– И никак к делу не относится.

– А вот ещё… – вскоре снова подала голос Робин. – Лунный обряд магического обновления.

– О! – усмехнулся Голд. – Точно не то! И это только для женщин!

– Он на пробуждение внутренней силы, – продолжила Робин. – И никого не надо убивать.

– Более того, там и резать никого не надо!

– А как же кровь? – Робин в тот день соображала непривычно медленно. – Ааааа… Цикл луны, только для женщин. И как? Работает?

– Я похож на женщину? – возмутился Голд. – И мне кажется, что ты что-то не то ищешь! Нам не нужны ритуалы обновления, возвращения, пробуждения. Я не хочу вернуть Тёмного! Я хочу понять, почему так вышло.

– Правда? – оживилась Белль.

– Вы обе, видимо, что-то не то искали.

– А вы точно уверены, что вы больше не Тёмный? – уточнила Робин.

– Я не знаю, – Голд выдернул свою единственную закладку и кинул к другим. – Всё это бессмысленно.

– Румпель, я уверена… – начала Белль.

– Это неважно. – мягко остановил ее Румпель. – Пойду встречу Криса.

– Еще рано, – заметила жена.

– Я просто пойду, – буркнул Голд. – Извините меня.

Расстроенный, он покинул библиотеку и пешком направился к школе. Она располагалась довольно далеко от библиотеки, но даже так Голд дошёл до неё на полчаса раньше, сел на скамейку, закутался в своё пальто и ненадолго впал в транс.

– Папа! – его толкал Крис. – Пап!

– Крис… Привет, приятель! – очнулся Голд и выдавил улыбку. – Как день прошёл?

– Как всегда, – мальчик сел рядом. – Ты грустный.

– Немного.

– В чём причина?

– Не лучшая тема для нас.

– Быть может, я помочь могу?

– Все мне стремятся помочь, – Голд задумался. – А хотя, наверное, можешь.

– Что я могу сделать?

– Вот. Возьми, – он достал из кармана металлический шарик и отдал сыну. – Что ты видишь?

Кристофер с недоумением рассмотрел шар, потом нахмурился, напрягся, сжался, а глаза его начали быстро менять цвет от золотистого до иссиня-чёрного, из-за чего обеспокоенному Голду очень сильно захотелось его остановить.

– Этот предмет когда-то содержал в себе магию. Тёмную, – сказал Крис. – Как твоя.

– Да, – подтвердил Голд, забирая шарик назад. – Совсем как моя.

– Ты ведь знал, что это теперь просто шарик, – улыбнулся Крис. – Из странного сплава, но всё же просто шарик.

– Да, – вздохнул Румпель и обнял сына. – Но мне нужно было убедиться, что я сам себя не обманываю.

– Это был твой кинжал?

– Да, – горько усмехнулся он. – Да, это был мой кинжал. Этот кинжал был источником моей силы и символом моей власти, моей жизни и моей смерти. Я обесценил этот символ, но всё равно чувствовал присутствие древней магии. И теперь он пуст.

– Получается, что ты больше не Тёмный?

– Я не знаю, Крис. Может быть.

– Но ты ещё маг, – он попытался ободрить Голда. – Может быть, ты теперь сам источник своей магии? Грустить не о чем.

– Может быть, – улыбнулся Голд уже более искренно. – Ты прав. Пойдём спасать твою маму от книжной пыли.

– В смысле? – засмеялся Крис. – Мы её уволиться заставим и закроем для неё домашнюю библиотеку?

Они неспешно зашагали прочь от школы.

– Нет-нет! – рассмеялся Голд. – Тогда у неё будет своя преступная книжная империя, а потом она и вовсе уйдёт от нас в подполье.

Имея теорию насчёт утраты кинжалом магии, он перестал искать ответы. Однако любая теория всё же нуждается в доказательствах, и отсутствие таковых омрачало его жизнь. Голд стал более замкнут с Крисом и в разговорах старался не упоминать ни о чём магическом. С Белль он вёл себя очень отстранённо и в повседневных делах, и в приятных вечерних беседах, и в постели. Несколько раз он даже отказывался с ней обедать.

С магией дела обстояли неважно. Часами он сидел в своей лавке, зажигал заклинанием свечку, а потом гасил, что не всегда выходило безукоризненно. Были и иные осечки. Самой неудобной для него стала периодическая утрата контроля над магией, защищающей особняк.

Он думал, что если такая малость даётся ему с трудом, то что же будет, когда ему по-настоящему понадобится его сила, понадобится Тёмный. В библиотеке Белль искала больше не причины, а пути возвращения к прежнему могуществу, но, по правде, они не знали, утрачено оно или всё ещё с ним. олд страшился этой неопределенности настолько, что все попытки поговорить с ним о Тёмном разбивались об особенно неприступную стену, которую он возвёл вокруг себя, оберегая от света самые мрачные свои размышления. Он уже не так привязан к своему демону, как когда-то, но очень надеялся, что тот ещё жив и поддерживает жизнь в нём самом. И он решился проверить это самым кардинальным способом.

Как-то ночью Голд оставил свою спящую жену, оделся и тихо покинул дом. На улице он переместился в лавку, где вернулся к тому, чем не занимался больше недели – поиску ответа. Мысли путались настолько, что он пришёл к очень опасному умозаключению: единственный способ узнать, Тёмный ли он – испытание смертью. Смерть была тем, что его особенно привлекало, тем, чего он боялся больше всего, и тем, что никак не мог себе позволить. Однако в ту минуту отчаяние из-за осознания собственной слабости и тотальной несостоятельности, страх потерять самого себя позволили ему пересечь черту. О том же, что будет, если он больше не Тёмный, он не подумал, проникнувшись верой в собственную неуязвимость.

В общем, в ту ночь Голд зарядил пистолет и выстрелил себе в живот. Он был немного не в себе до выстрела и совершенно потерял контроль над собой, своими мыслями и чувствами после того, как сделал это: сначала от невыносимой боли, потом – от осознания произошедшего и приступа паники, от которой он задыхался, лёжа на полу своей лавки и истекая кровью, и позже, когда после короткой потери сознания, он очнулся, выплюнул пулю и увидел, что ужасная рана на его теле затягивается, вскоре от неё не осталось и следа.

– Я жив… – нервно смеялся он, стоя на четвереньках на полу. – Сработало. Могло не сработать… Я ещё он, он ещё я… Вечная петля.

Голд взял тряпку, набрал воды и принялся смывать кровь с пола, не переставая смеяться.

– Ворон безглазый над крышей летает! – напевал он. – Никто не узнает, никто не узнает!

– Что не узнает? – на пороге возникла Белль.

Он не слышал, как она подъехала, и звон дверного колокольчика тоже пропустил. Быть может, она сама старалась остаться незамеченной. Ее взгляду предстал ужасный вид. Кровь была повсюду, и Румпель сам весь в ней перемазался. Вдруг он подумал, почему он не убрал всё это с помощью магии, и подавил смешок. В остальном он оставался серьёзен.

– Белль? – совершенно непринужденно произнёс Голд. – Что ты тут делаешь посреди ночи?

– Что ты тут делаешь? – рыкнула Белль, осмотревшись вокруг. – Чья это кровь? Твоя?

– Да.

– Что ты наделал? – боль, страх и непонимание боролись внутри неё с негодованием и яростью. – Выстрелил в себя?

– Да.

– Ты – Тёмный.

– Да. Я проверял.

– А если бы не вышло?! Об этом ты подумал?! – взорвалась Белль. – Подумал обо мне?! О детях?! Крису едва исполнилось двенадцать!

– Не подумал. Сразу после подумал, – виновато промямлил Голд. – Прости меня.

– Простить его! Мы должны быть союзниками, Румпель! Мы должны действовать сообща! – злилась жена. – У нас есть ответственность! Общая ответственность! Я не могу всё тянуть на себе, как и ты! Ты понимаешь это! Понимаешь?!

– Да.

– Ничего ты не понимаешь! Ты до сих пор не понял, что любое твоё решение сказывается на всех нас!

– Я понял! Я понял. Именно поэтому я ничего и не сказал тебе! – вспылил Голд. – Некоторые вещи должны оставаться за порогом! Я это понимаю, а ты – нет!

– Они всё равно на пороге! Всё возвращается. И было бы неплохо, если бы я об этом знала.

Повисло напряжённое молчание.

– Можно просить тебя не рассказывать об этом детям? – спокойно обратился к ней Голд.

– О чём именно? Обо всей истории с кинжалом, – она не прекращала злиться, – или только об эпизоде, где их папочка пытается себя убить?!

– Если можно, то обо всём.

– Обо всём! – передразнила Белль

– Белль…

– Нет. Я так не могу!

Она ушла, погромче хлопнув входной дверью и едва не сорвав бедный несчастный колокольчик. А вот шкафчику, на который после её ухода обрушился Голд, повезло меньше. Но минут через десять она вернулась.

– Ты полный идиот! Это что, – кричать Белль начала сразу с порога, – единственный способ был?! Зачем было притворяться, что можешь жить с этим, если не можешь?!

– Я не…

– Что ты не?! Что?!

– Ты дашь мне объяснить?! – взревел Голд, пытаясь закрыть глупый поломанный шкафчик.

– А надо что-то объяснять?!

– Если не надо – значит надо!

– Объясни себе сам! – прикрикнула Белль. – И хватит хлопать дверцей этого проклятого шкафчика!

– Это я и пытаюсь сделать! Это и пытаюсь! – защищался Голд. – И не могу не хлопать! Я её сломал!

– Так почини! И убери всё за собой!

– Слушаюсь, мэм! – съязвил Голд.

– Я… Ты… Аааа! – она почти задыхалась от ярости, а потому снова ушла.

– Раз, два, три… – медленно начал считать Голд.

На счете «пять» она вернулась, как он и ожидал.

– Придушила бы! – выплюнула Белль последнее, а потом, тяжело дыша, буркнула себе под нос: – Помощь нужна?

– Что? – не расслышал Голд.

– Помощь, спрашиваю, нужна?

– Нет! – огрызнулся Голд. – Не нужна!

– Ну и ладно!

Теперь она ушла насовсем. Ну или почти насовсем. Когда Голд всё убрал, умылся и вышел на улицу, она оказалась там, ждала его, облокотившись на свою машину.

– Ты ещё здесь? – проворчал он, радуясь тому, что она не уехала.

– А ты? – уколола Белль. – Садись в машину.

– Спасибо, но я сам.

– Садись в машину, или я с тобой больше не разговариваю! – она снова начала закипать.

– Я сяду в машину, – вздохнул Голд, улыбнулся ей и сделал пару шагов навстречу.

Белль подлетела к нему, грубо встряхнула, как нашкодившего котенка, а потом обняла крепко-крепко. Дома в гостиной, когда Белль унеслась наверх за чистой футболкой, у него резко закружилась голова и потемнело в глазах. Он осторожно сел на диван, всерьёз сожалея о содеянном.

– Румпель? – испуганно спросила Белль, когда вернулась и нашла его, болезненно-бледного и особенно мрачного. – Что с тобой?

– Кажется, давление резко упало, – предположил Голд. – Кровопотеря всё-таки сказалась.

А только ли кровопотеря?

– Вот. Переоденься пока. Не хочу, чтобы Крис случайно увидел, – она отдала ему чёрную домашнюю футболку. – А я пока приготовлю тебе чай.

– Крис спит.

– Мало ли? Вдруг проснётся. Потом иди на кухню.

Она ушла, а Голд снял с себя перепачканную кровью рубашку и ещё раз осмотрел место, куда вошла пуля. Ничего не было. С помощью магии он попытался переместить рубашку в другое место, и у него не вышло. Прикрыв глаза, смиряясь с горечью неудачи и страхом, он надел футболку и отправился на кухню, где Белль подала ему чай и сладкое печенье. Она предложила ему и нечто посущественнее, но он отказался.

– Ну как ты? – спросила жена, присаживаясь на соседний стул.

– Лучше, – слабо улыбнулся Голд и откусил сразу половину печенья. – Неплохо.

– Мучение ты моё, – печально проворковала Белль и погладила его по щеке, смахнула несколько крошек с его губ.

– Извини.

– Румпель, я хочу попросить тебя о кое-чём.

– Что угодно.

– Не делай так больше. Не убегай посреди ночи, – убедительно просила Белль. – Не рискуй собой. Связать тебя не могу, и поэтому просто прошу.

– Я постараюсь. Я люблю тебя, и мне стыдно, что я так поступил, – честно сказал Румпель и заботливо добавил: – До рассвета осталось меньше двух часов. А ты всю ночь пробегала за мной.

– Да. Но у меня выходной. Я смогу выспаться, – потянулась Белль. – И тебе бы стоило.

– Пары часов мне хватит. Я возьму куда-нибудь Криса на весь день. Никто тебе не помешает.

– Мне не мешает, но спасибо.

Он и правда забрал Криса с собой на весь день, и вместе они обошли почти весь Сторибрук, который мало что мог предложить, кроме красивых пейзажей. Погода была чудесная, а воздух тёплым, поэтому после обеда они решили прогуляться по лесу. Они оба его отлично знали, но почему-то редко ходили сюда вдвоём.

– О! Мы недалеко! – воскликнул Крис. – Я хочу показать тебе своё любимое дерево.

– Любимое дерево?

– Да. Я как-то наткнулся на него, когда гулял с Роландом и Коль, – он потащил отца за руку сквозь чащу. – Пойдём.

И пришли они к исполинскому ясеню. Голд помнил это дерево. И не только потому что его сложно было забыть, но ещё и потому, что он множество раз видел его изображения.

– Ты его часто рисуешь, да?

– Да. Роланд сказал, что оно особенное, потому что…

– Оно из Зачарованного Леса, – Голд прикоснулся к грубой древней коре. – Оно даже более особенное, чем думает Роланд.

– Из-за магии.

– Да, – согласился Голд. – Даже я чувствую.

– В смысле даже ты? – не понял Крис и не стал дожидаться ответа. – Иногда мы приходим сюда с Эльзой и Пером. Оно подпитывает своей силой, если ты готов отдать ему неменьшее взамен.

– И часто вы так развлекаетесь? – изумился Голд.

– Нет. Это выматывает. Ты хочешь попробовать?

– Я? Нет. Думаю, нет, – он немного смутился, сам не зная почему. – Ещё здесь побудем или пойдём дальше?

– Пойдём.

Голд забыл о дереве, когда они покинули лес, но этот разговор вернул его к поискам утраченного.

Через три дня Голд, не вняв просьбе Белль, снова ушёл посреди ночи в лавку, а оттуда, прихватив несколько вещей, отправился в лес к волшебному колодцу. Зачерпнув воды, он сварил зелье для обряда возвращения утраченного и провёл сам обряд. Он снял с себя носки и ботинки, подвернул брюки и сел на землю, ожидая, когда зелье испарится и обратится в пар. Вдохнувший этот пар должен был вспомнить, что он потерял и как это вернуть. После последнего вдоха, последнего звука последней строки он переместился в иную реальность: то ли в сон, то ли в видение. И попал в Тёмный Замок.

Голд не ожидал, что будет рад вновь увидеть эти стены. Уверенным шагом он направился к залу, в котором коротал часы за прялкой в давние времена, обедал и принимал редких посетителей. Тут же он впервые поцеловался с Белль, признался сам себе в своих чувствах… Много воды утекло с тех пор, и даже самые неприятные воспоминания теперь воспринимались иначе.

На длинном столе стоял всё тот же сервиз, который он давным-давно разбил, пощадив лишь надколотую чашку. А за его старой прялкой сидел Тёмный.

– Ворон безглазый над крышей летает, – пропел он. – Никто не узнает, никто не узнает.

– Что это значит? – с улыбкой спросил Голд.

– Ты мне скажи! – он продолжил прясть. – Опять на распутье, Румпельштильцхен?

– Я искал тебя.

– Искал, – кивнул Тёмный. – Но только вот я и не терялся. Ты сам не знаешь, что ищешь.

– В этом, полагаю, смысл заклинания, – усмехнулся Румпель. – Понять, что я ищу.

– Не меня. Я – здесь. Всегда был и всегда буду, – с удовольствием произнёс Тёмный. – Как бы ты меня ни прятал, из страха, что оскверню твою любовь или уничтожу твою семью. Искать меня не нужно.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе нужно мужество, Румпельштильцхен, чтобы признать, что ты единое целое, а не куча разных осколков, – тут он прекратил прясть, встал и прошёл мимо Голда. – Хладнокровный убийца, коварный чародей, влюблённый мужчина и заботливый отец – это всё ты. Ничего не существует отдельно. Единственная вещь, которую ты постоянно теряешь – ты сам.

– Постой! – Голд схватил его за локоть и развернул к себе. – Куда ты?

– Я никуда. Я всегда буду здесь, – Тёмный положил ему руку на сердце. – С тобой до самого конца. Даже если от меня останется один крохотный уголёк, жалкая тень той силы, которой ты отмечен до конца своей жизни. К ответу тебя приведут последние две строчки.

– Последние две строчки…

Тёмный просто исчез, растворился в воздухе.

– Эй! Где ты?! – крикнул Голд, но затем смирился. – Ты это я, я это ты. Последние две строчки. Ворон безглазый… Так…

Стены его замка затряслись, пол заходил ходуном, стол накренился, и старый сервиз посыпался с него вниз, разбиваясь на множество мелких осколков. То же произошло и с содержимым громоздких шкафов. Он попятился к выходу, стараясь не порезать ноги.

– Ворон безглазый над крышей летает. Никто не узнает. Никто не узнает, – он понял, что знает оставшиеся две строки. – Рушатся стены монарших покоев на мёртвые головы падших героев.

И замок воспламенился, стены задрожали сильнее, готовые вот-вот обвалиться.

– Нет, нет, нет…

Румпель выскочил за дверь в последнюю минуту и побежал по горящему коридору, пытаясь найти выход. Двери, за ручки которых он в отчаянии дёргал, не поддавались. А потом он просто остановился.

– Нет. Хватит. Я больше не бегу, что бы ни случилось, – решил Голд. – Ни от жизни, ни от себя.

Стены подкосились, и потолок начал обваливаться кусками, норовя раздавить его насмерть. Он вздохнул и закрыл глаза, приготовившись к удару, но этого не случилось. Голд снова оказался в лесу. Внезапно раздался резкий страшный звук, древний голос из потустороннего мира.

– Выходи! – скомандовал Голд.

Звук повторился, и он наколдовал чудовищное пламя, объявшее его источник. Им оказалось дерево, древний исполинский ясень, до боли знакомый ему. Это был его голос, теперь переросший в истошный вопль умирающего. Голд будто сам умирал вместе с ним, чувствовал его страдания. И это происходило не только от осознания того, что он губит нечто великое. Была ещё одна важная причина.

– Крис… – Голд заплакал. – Нет. Нет, нет, нет.

Он попытался унять пламя с помощью магии, но она вновь его подвела. Тогда он попытался потушить его подручными средствами, но только пиджак опалил.

– Сейчас, сейчас…

Он ничего не смог сделать. Дерево умерло у него на глазах.

– Нет… – он упал на колени. – Прости меня… Прости.

Огонь погас, и Голд наконец смог приблизиться. Больше всего на свете он хотел всё исправить. Исправить, и только. Ради жизни. Ради жизни Адама, ради своей собственной жизни и ради жизни этого несчастного создания. Внезапно он ощутил небывалый прилив сил и лёгкое покалывание по всему телу. Магия вновь разливалась внутри него, в голове взрывались фейерверки. Его захлестнуло ощущение силы и свободы. Вкус пепла сменился вкусом жизни. Восторженный и обрадованный, он отдал всю свою энергию, применил всё своё немалое мастерство чародея, чтобы оживить волшебное дерево, сделал так, чтобы чёрная магия вырвала древнюю душу из тьмы, а белая, доселе недоступная ему во всём своём великолепии, вернула её на место и придала умерщвлённому существу прежний облик. Оно возродилось, и Тёмный маг Румпельштильцхен восстал из пепла вместе с ним, обделённый прежним могуществом, но всё ещё сильный и бессмертный.

– Я сделал это. Сработало… – он удивлялся сам себе. – Сработало…

За любую магию приходится платить, и Голд, истощенный, потерял сознание. Он не знал, сколько пролежал там на земле, но в чувство его привели, когда уже рассвело.

– Голд! Очнись! – кто-то хлопал его по щекам. – Голд!

– Дэвид? – он открыл глаза и взглянул на шерифа. – Где я?

– А ты не знаешь? – Дэвид протянул ему руку и помог встать. – Ты в порядке?

– Кажется, да.

– Я позвоню Белль.

– Нет-нет. Спасибо, – остановил его Голд. – Не будем её тревожить. Я сам пойду домой.

– Ты точно в порядке? – на всякий случай уточнил Дэвид.

– Лучше, чем вчера, – заверил Голд. – Ещё раз спасибо.

Белль… Он подумал о ней с сожалением и нежностью, и представлял, что она ему скажет, когда он придёт домой так поздно и в таком виде. Он хотел обнять её, быть с ней, и теперь мог, оставив в прошлом свою маленькую проблему.

Голд вернулся домой и вопреки своим ожиданиям не увидел её, поджидающую внизу. Умывшись, он прошлёпал голыми ногами на второй этаж, где с нею и встретился. Белль стояла в проходе в одной сорочке, бледная и встревоженная.

– Где ты был? – несчастным голосом произнесла она. – Опять…

Он не ответил и попытался поцеловать её, но встретил решительное сопротивление.

– Нет! Сначала ты…

Она не успела договорить, потому что он всё же поцеловал её против её воли, и это было единственное по-настоящему насильственное действие с его стороны тем утром, несмотря на то, что и на многое другое он одобрения не получил.

Белль пыталась остановить его, когда он утащил её в спальню, говорила гадости, которые пролетали мимо ушей, потому что слова её расходились с действиями. Захлопнув за собой дверь, Голд прижал жену к стене, продолжая целовать, куда удастся, сдёрнул с неё трусики и запустил руку в промежность, и она подалась вперёд, прижалась к нему всем телом, ожидая продолжения, и при этом продолжала делать вид, что всё это ей неприятно, неуверенно упираясь руками ему в грудь.

– Животное! – сдавленно простонала Белль. – Думаешь, я лягу с тобой в постель после того, как ты где-то шлялся полночи?

– Можно и не ложиться… – шепнул Голд и расстегнул брюки.

Через минуту он раздвинул ей ноги, слегка приподнял её и вошёл с силой, немного превышающей ту, на которую сам рассчитывал. Она же наконец прекратила его отталкивать, потянула его на себя и обхватила руками, больно дергая за спутанные волосы, упираясь подбородком в его плечо. Улучив момент, когда он попытался занять более удобную позицию, она всё же оттолкнула его, но к кровати, и забралась сверху, когда он сел на самом краю. Голд засмеялся.

– Молчи! – пропыхтела Белль, схватила его за подбородок и грубо поцеловала, слегка прикусив губу.

Голд стиснул её в объятиях и задавал темп их совместным телодвижениям, пока ему и это не показалось неудобным, и он не повалил её на кровать и не подмял под себя. Белль больно впилась в его плечи, прижалась лбом к его лбу и отчаянно тянула вниз, тихо постанывая под ним. Затем она выгнулась дугой, заерзала, и Румпелю пришлось приложить немалую силу, чтобы её удержать. Ещё пара поцелуев, стонов, толчков, ещё пара слов, уже ласковых и нежных, и всё завершилось.