Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 81 страниц)

– Да брось! – уговаривала его Коль. – Один фильм на твой выбор!

– Не могу, – решительно отказался Крис. – Концерт в пятницу.

– То есть ты будешь всё это время репетировать? Даже в свой день рождения?

– Ага.

– Какой серьёзный мальчик! – занудно протянул Альберт и чихнул, высморкался и притворно прокашлял в кулак так, чтобы все слышали: – Зануда и задрот.

– Сам не лучше, мальчик в полосатой пижаме? – уколол Крис и развернулся, чтобы уйти. – Я буду у себя.

– Ах так! – крикнул Ал ему вслед, но он уже не слышал.

– Ужас что за история, но книга хорошая, – заметила Белль.

– Фильм тоже ничего, но под него сгнить можно, – поддержала Коль.

– Так что мы посмотрим ремейк «Клуба „Завтрак“», – хихикнул Альберт и отобрал у сестры пульт. – Сейчас на него как раз скидка.

– Думаешь, разозлится и придёт критиковать? – скептически отметил Голд. – Вообще-то, может быть…

Кристофер любил старую музыку, старые книги и старые фильмы. Одним из его фаворитов был культовый фильм «Клуб „Завтрак“», вышедший в далеком 1985-м: он знал его наизусть. К сожалению, в 2035-м кому-то пришла блестящая идея переснять этот шедевр, и Крис, разумеется, ненавидел его, почти так же сильно, как любил оригинал, и никогда не мог устоять перед возможностью лишний раз выругаться по этому поводу.

– Если честно, то я просто поиздеваться хотел, – хохотнул Альберт и закашлялся по-настоящему, а затем крикнул в надежде, что Крис их слышит: – Мэйси Грир лучше, чем Элли Шиди!

– Ты дьявол! – оценила Коль.

– Ты не представляешь, как часто я это слышу.

– Фу! Включай уже!

Не прошло и половины фильма, как Крис предсказуемо показался, остановился в дверях гостиной, посмотрел пару минут на экран и поморщился, но в итоге сумел сдержаться.

– Мне всё равно.

– Правда? – обернулся к нему Ал.

– Правда.

– Тогда завтра я устрою ретроспективу комедий с Мэйси Грир.

– Что хочешь.

– Мэйси Грир? – провоцировал Ал. – В твой день рождения? Серьёзно?

– Да, серьёзно, – закивал Крис. – И я не буду праздновать свой день рождения, так что можете ничего не готовить. И вообще завтра вернусь поздно.

– Почему? – расстроилась Белль.

– Потому что. И это всё совсем невесело. Извините, но займитесь своей жизнью, – возмутился Кристофер. – Например, ты, мам, не можешь всё контролировать, и тебе пора с этим смириться. Жизнь никогда не идёт по плану.

– Я всё ещё в это верю, – улыбнулась Белль.

– И мы любим тебя за это, – ободрила её Коль.

– И не говори так с матерью, – шутливо пожурил Голд

– Но это правда, – Крис всем своим видом старался продемонстрировать, что говорит серьёзно. – В тебя вообще стреляли, а ты делаешь вид, будто ничего и не было, и ещё ты скучаешь по Адаму, но сам же упрямо затягиваешь ссору.

– Ха! А вот и ничего подобного! – буркнул Голд. – Ни по кому я не скучаю!

– Ты вот должна быть дома и не бежать от проблем с дочерью, – продолжал распекать Крис, обращаясь к Коль, а потом перекинулся и на Альберта: – А ты должен быть в Бостоне, и о проблемах твоих я даже говорить не хочу!

– Я приехал сюда ради тебя, между прочим! – фыркнул Альберт.

– Значит, ты приехал зря, – парировал Крис и снова ушёл к себе, оставив их сидеть и в недоумении разглядывать друг друга.

– Проблемы с дочерью? – нахмурился Голд и повернулся к Коль. – Какие проблемы?

– Пап…

– Какие проблемы?

– Хорошо… – вздохнула дочь. – Дженни плачет, когда я смеюсь.

– Каждый раз?

– Каждый раз.

– Почему?

– Я не знаю! Если бы я знала, то что-нибудь бы сделала! – огрызнулась Коль. – И я пыталась. Но когда я заболела, это стало просто невыносимо.

– А ты пробовала не смеяться? – поинтересовался Альберт и этим только нарвался на неприятности.

– А ты попробуй не смеяться, умник! – взорвалась Коль. – Я же не могу вечно не смеяться! И тем более, когда стараешься что-то не делать, то как назло выходит совсем наоборот!

– Ты меня всего оплевала, – поморщился Ал. – И знаешь, проблема не решится, если ты будешь прятаться здесь.

– Знаю. Крис прав.

– Да, Крис прав во всём, – задумчиво протянула Белль.

– Это не значит, что мы должны его слушать, – проворчал Голд.

– Значит, – не согласилась Коль. – Я не могу прятаться от своего ребёнка. Завтра поеду домой. Хотя можно и сегодня, раз Крис всё равно не хочет отмечать свой день рождения.

– Мы можем не отмечать, – мягко возразила Белль, – но поздравить всё равно нужно.

И все с ней согласились.

В четверг, в свой день рождения, Крис должен был прийти домой к ужину. Они не стали делать этот ужин особенным, учитывая его нежелание отмечать праздник, но всё же собрались, привели себя в порядок, немного украсили гостиную, приготовили поздравления и подарки и ждали его с твёрдым намерением поднять ему настроение. В семь Крис не пришёл и сказал Белль, что задержится, вызвав этим негодование собравшихся, но не охладив их пыла: они были готовы ждать, даже если он явится после десяти. Зато в восьмом часу, вместо Криса, объявился кое-кто другой. Адам позвонил Белль и сообщил, что скоро их навестит. Голд даже немного растерялся, когда узнал об этом, но быстро взял себя в руки, извинился за своё поведение и спрятался от неожиданного гостя у себя в кабинете.

В глубине души он не хотел прятаться, радуясь, что Адам вернулся к семье, но мысль о почти трёхнедельном отсутствии сына не давала волю этой радости. Потому, когда тот пришёл за ним, Румпель едва ли на него взглянул.

– Да? Что ты хотел?

– Помириться.

– А мы ссорились? – ухмыльнулся Голд, по-прежнему не поднимая глаз. – Я не помню. С другой стороны, я давно тебя не видел. Многое забывается.

– Пап…

После этого короткого «пап» игнорировать стало сложнее, но он справился.

– Я приходил к тебе в больницу, но не смог остаться и поговорить, – Адам попытался зайти с другой стороны.

– А зачем? Я же живой, – равнодушно ответил Голд и на этот раз всё-таки посмотрел на него. – Зато если в следующий раз меня застрелят насмерть, я могу быть уверен, что ты сможешь выкроить пару часов на мои похороны. Это утешает.

– Зачем ты так? Зачем? Думаешь, мне наплевать на тебя? – с болью произнёс сын. – Всё, чего я хотел, – это чтобы ты держался подальше. Я не хотел подставлять тебя, понимая, что твоё вмешательство может плохо для тебя кончиться, и я рад, что ты победил. Я знаю, что ты с ним сделал.

– И ты теперь думаешь, что мои варварские методы не такие уж и варварские?

– Нет. Я думаю, что пока они уместны. Прости меня, папа. Я ведь…

Тут Адам замкнулся, и воцарилась невыносимая тишина, которую оба боялись нарушить. Не зная, что ему делать, Адам извлёк из кармана свой стеклянный шарик и катнул его по столу к отцу. Голд поймал шарик, рассмотрел его так, будто видел впервые, и вопросительно взглянул на сына.

– Он пока должен быть у тебя, – пояснил Адам. – Я надеюсь, что ты меня всё же простишь и тогда вернёшь его мне. Я тебя люблю, пап.

Голд катнул шарик назад, и сын удивлённо поймал его, прежде чем тот упал на ковер.

– Мне не за что прощать тебя. И тоже есть за что извиняться, – вздохнул Румпель. – Ты не доверился моему опыту…

– Я думал, что справлюсь.

– И это возможно. Я тоже в тебя не поверил, а должен был. Кто, если не я?

– Пап, не нужно… – Адаму стало неловко.

– Нужно, – настоял Голд, встал из-за стола и заговорил предельно откровенно: – Мне жаль, что я так отношусь к тебе, но знай, что это потому лишь, что я ставлю свои чувства выше твоих. Потому что мне за тебя страшно. Я люблю тебя, Адам. Люблю до боли. Я не знаю, что со мной будет, если я тебя потеряю. Пока я знаю только то, что без тебя мне плохо.

Он с волнением ждал, что сын на это ответит, и немного растерялся, когда тот просто подошёл к нему и обнял так крепко, как только мог.

– Я скучал, – прошептал Адам.

Голд невольно улыбнулся и сам впервые за долгое время стиснул сына в объятиях.

Успокоившись и насладившись моментом, они вернулись в гостиную к остальным.

– Помирились, идиоты? – с порога спросила Белль, на что они только улыбнулись и молча прошли к свободным местам.

Голд занял своё место на диване рядышком с Коль, а Адам устроился в кресле Белль, желая быть ближе к отцу, мимо чего Коль, разумеется, пройти не смогла.

– Любимчик вернулся.

– Любимчик? – усмехнулся Адам. – Это ты мне говоришь, Колетт-папина-дочка-Голд?

– Я, – самодовольно подтвердила Коль и в знак этого плотнее прижалась к отцу. – Теперь верни Келли, придурок, потому что, выбирая между ею и тобой, я выберу её!

– Ах ты… Я же твой брат!

– Братьев у меня много, а Келли – одна. К тому же ты даже не самый мой любимый брат.

– А какой любимый? Альберт?

– А что за удивлённый тон? Это так невероятно? – оскорблённо произнёс Альберт и рассмеялся. – Ну, вообще-то да… Подозрительно…

– Не волнуйся, – хмыкнула Коль. – Я о Крисе.

– Который уже совсем скоро придёт, – вклинилась Белль. – Так что прекратите: вы уже не дети в конце концов!

– Разве? – ухмыльнулся Голд, но тут же замолчал.

Открылась входная дверь, и в квартиру зашёл Крис. Они подождали, пока он повесит куртку, сбросит рюкзак и, как обычно, заглянет в гостиную, чтобы всем вместе его поздравить, но когда Крис расстроенный и бледный, с покрасневшими глазами так и сделал, у них не нашлось слов.

– Что случилось? – участливо спросила Белль и подошла к нему, желая обнять.

– Всё хорошо, – отпрянул Крис. – Спасибо вам, и знайте, что я очень рад всех вас видеть, но я бы хотел сейчас побыть один . Извините.

Крис ушёл к себе, и Голд поднялся, чтобы отправиться следом.

– Лучше я, – остановил отца Альберт. – Поверь мне: здесь тут лучше я.

– Ладно… – поверил Голд и снова сел.

В комнате воцарилась тишина.

========== Музыка разбитого сердца ==========

Альберт вернул Криса назад. По лицу юноши было видно, что тот угодил в очень неприятную ситуацию. Может быть, не такую неприятную, как с Полом, но пареньку явно было очень и очень плохо.

– Извините меня ещё раз, – вздохнул Крис и выдавил подобие улыбки.

– Было бы за что, – Белль обняла его и заставила сесть в свободное кресло. – Что у тебя случилось?

– Вам не разрешили играть на разогреве у школьного оркестра? – попробовала пошутить Коль.

– Из-за направления вас отправили играть в дом престарелых? – присоединился Адам. – Нет, не то…

– Подожди, мы можем лучше! – заверила Коль.

– Нет, ничего такого, – усмехнулся Крис. – Да это и неважно. Что вы запланировали?

– Ничего особенного, – нетерпеливо отмахнулся Голд. – И что бы ни случилось, это важно. С нами ты можешь поделиться.

– Это глупо.

– О, поверь мне, братишка, это совсем не глупо, – заверил Альберт, присаживаясь на подлокотник слева от брата.

Белль тем временем перебралась на диван, подвинув Голда и Коль.

– Но это личное, – не согласился Крис, – и касается только меня.

– Не только тебя, – возразила Белль с улыбкой. – Нас всех. Всегда.

– Что бы там ни было, у тебя есть мы. И мы поддержим тебя, даже если это самая большая глупость на всём белом свете. В конце концов, только мы и есть друг у друга, – заверил Голд, не упустив возможность лишний раз мягко упрекнуть Адама.

Но Криса явно смущал этот разговор, и Голд уже подумал прекратить допрос, пока не вмешался Альберт.

– Он с девушкой расстался.

– Альберт!

– Офелия тебя бросила? – напряжённо спросила Белль. – В твой день рождения?

– Вообще-то это я её бросил, – вздохнул Крис.

– Почему? – нахмурилась Коль и насмешливо добавила, стараясь всё свести к шутке: – Решил, что блюз дороже девушки?

Крис покачал головой.

– Никого не хочу обидеть, – кашлянул Адам, – но должен уточнить: она в курсе, что вы встречались?

– Ну, это уже перебор, придурок! – фыркнула Коль. – Конечно, она в курсе! Она ведь в курсе?

– В курсе, – рассмеялся Крис и снова погрустнел. – Хотя теперь я сам не уверен в этом.

– Она ему изменила, – ответил за брата Альберт.

– Альберт!

– То есть она встречалась не только с тобой? – продолжал уточнять Адам.

– Встречалась, вроде бы, только со мной.

– А спала с другим?

– А спала с обоими, – снова ответил за брата Ал.

– Альберт, может, сразу уже всё за меня расскажешь?! – рассердился Крис.

– Извини.

– Но он правду говорит, – вздохнул юноша и спрятал руки в карманы, будто это могло ему помочь. – Наплевать. Я сам виноват. Я часто был слишком занят и не уделял ей должного внимания.

– Ты не виноват, – возразил Голд. – Не ты её предал.

– И готова поспорить, что не ей сейчас больно, – поддержала Белль.

– Вот и я о том же! – воскликнул Альберт и сжал плечо брата. – Не думай винить себя. Лучше разбей ей окно камнем. Хочешь, я разобью?

– Альберт, так нельзя, – строго сказала Белль.

– Правильно! – недобро улыбнулась Коль. – Кидай сразу кирпич!

– Лучше камень. Им сложнее промахнуться.

– А как можно промахнуться кирпичом? – протянул Адам, глядя на Ала. – Ух ты! Кто-то промахнулся кирпичом?

– Ну, знаешь! – буркнул Ал. – Он вообще-то нелёгкий и может не долететь до окна!

– Да нет. Нормальный. То есть у тебя кирпич не долетел до окна?

– А когда это ты кидал кирпичи в окна? – заинтересовалась Коль, а вместе с ней и все.

– Его одна девушка попросила в отместку бывшему, – пояснил Крис, радуясь, что взгляды присутствующих теперь прикованы не к нему.

– Ну, он и правда с ней обошёлся нехорошо, – оправдал себя Альберт. – Бросил её ночью на трассе.

– Ты кинул кирпич в окно первого этажа? – сдерживая смех, спросил Адам.

– Там другого и не было, – не сдерживая смех, ответил Крис.

– Ты мне мстишь ? – насупился Ал. – Да, в окно первого. Я отколол только кусочек гипсового отлива. И он, кстати, услышал. Да хватит ржать!

Теперь смеялись все. Почему-то именно в этот момент глупая история с кирпичом казалось смешной. Как-то давно Голд её уже слышал, но сейчас изображал, что слышит впервые.

– А как ты сбежал? – Коль тоже знала историю и именно поэтому задала вопрос о транспорте. – Она в это время ждала в машине?

– Это, между прочим, самое интересное, – продолжал веселиться Крис. – Она ведь пожарную машину угнала.

– О, а девушкой была случайно не Стейси Блейк? – невинно поинтересовался Голд.

– Нет! – рыкнул Альберт, а после, понимая, что бесполезно отрицать факты, признал: – Стейси Блейк.

– А можно ещё раз сказать «я же говорил»?

– Ну, всё! – остановила их Белль. – Хватит вам. Что было, то было.

– Спасибо, мам, – улыбнулся Альберт. – Слышали? Что было, то было!

– Но я все-таки думаю, что он заметил не кирпич, а пожарную машину под своим окном, – съязвила после этого Белль, и все снова засмеялись. – Где вы нашли пожарную машину?

– На что только не пойдёшь, чтобы помочь даме, – огрызнулся Ал.

– Точнее, на что только не пойдёшь ради секса, – невинно заметил Адам. – Она же ещё не успела с тобой тогда…

– Не успела, – подтвердил Крис.

– Спасибо, предатель! – рыкнул Альберт. – Полагаю, мы уже выяснили, что у меня была весёлая жизнь, и можем вернуться к тебе.

– А что я? У меня жизнь скучная. Так что можем и о тебе поговорить.

Однако всё внимание теперь вновь было обращено на Криса.

– А как ты узнал, что она тебе изменяет? – полюбопытствовал Голд. – Тебе кто-то сказал? Просто не могли ли тебе солгать?

– Я бы не поверил, если бы мне просто сказали, – пожал плечами Крис. – Я увидел сам.

– Сегодня? – помрачнела Белль. – В школе?

– Да.

– То есть она целовалась с другим или…

– Или.

– Прости, но где? – нахмурилась Коль. – Мне, конечно, было всего одиннадцать, да и давно это всё было, но я знаю эту школу наизусть. Там же до восьми повсюду люди и спрятаться практически невозможно.

– Маленькая наивная заноза… – вздохнул Адам. – Место всегда найдётся.

– Под трибунами в спортзале.

– Трибуны же складываются, – продолжала Коль.

– Это старые складывались, а новые нет. Под ними теперь хранят всякий хлам, а ещё там иногда спит наш завхоз.

– И как ты там оказался?

– Меня попросили закрыть эту каморку, театр и спортивный зал после репетиции. Ну, я и заглянул проверить, нет ли там кого, – пояснил Крис и нервно облизнул губы. – Проверил. А мне она сказала, что ушла домой.

– План с кирпичом всё ещё в силе, – Альберт ободряюще похлопал его по спине.

– Нет уж. Тем более, что её комната на третьем этаже, – прыснул Крис. – Ты не справишься.

– А он пожарную машину угонит и поднимется прямо к окну, – подмигнул Адам. – Правда ведь, умник?

– Точнее, попросит кого-нибудь её угнать, ведь у него до сих пор нет прав, – поддела Коль.

– Молодцы. Просто молодцы, – надулся Альберт. – Сомневаюсь, что издевательство надо мной поможет Крису.

– Не прикрывайся мной! – сказал на это Крис. – И мне стало намного легче.

– Тогда обращайся! – всплеснул руками Альберт. – Я, видимо, сегодня пиньята. Можете бить, но не надейтесь, что из меня посыпятся сладости.

– Так всё веселье не в сладостях, – улыбнулся Крис. – Но мне и правда легче. Я это переживу. Не смотрите на меня так: я правда переживу.

– Как скажешь… – недоверчиво произнёс Голд.

– Как скажу. Давайте просто пройдёмся по вашему плану. Что там первое? – весело продолжил парень. – Я должен был войти, а вы должны были крикнуть «сюрприз»?

– Думаю, этот пункт мы можем пропустить, – неуверенно улыбнулась Белль.

– А какой следующий?

– Ужин…

– Так давайте ужинать, – хлопнул в ладоши Крис и встал с кресла. – Умираю от голода.

Остаток вечера именинник как ни в чём не бывало радовался празднику, благодарил за подарки и сам заводил весёлые беседы, стараясь убедить присутствующих, что произошедшее никак на него не повлияло. Но повлияло, и это отражалось в мелочах, в мгновения, когда Крис думал, что никто его не видит. Однако и помочь этому было нельзя.

На следующий день Белль решила сходить на школьный концерт, и Румпель с Альбертом составили ей компанию. Адам бы пошёл, если бы ему не нужно было разбираться с собственной личной драмой, а Коль предпочла ещё один вечер полечиться для профилактики, чтобы в субботу вернуться к дочери, но было даже хорошо, что они не смогли, потому что Крис встретил своих главных зрителей весьма недружелюбно.

– А вы-то что здесь делаете?!

– А разве их не для родителей устраивают? – спокойно спросила Белль.

– Чтобы показать, что они не зря платят деньги? – присоединился к ней Румпель.

– Вы – ладно. Вам и приглашение отправили, – вздохнул Крис. – А он что здесь забыл?

– Я – группа поддержки. Ура… – глупо улыбнулся Ал. – Нет? Не ура?

Крис взъерошил волосы на его голове и развернулся, чтобы вернуться к своей группе.

– Эй! – возмутился Альберт. – Я их час укладывал!

– Можешь потратить ещё час. Туалет – налево, направо и прямо.

– Я подожду.

Крис недовольно фыркнул и спрятался за кулисами, но за мучительные полтора часа, которые им пришлось провести в ожидании его выступления, он появлялся ещё не раз, потому что его, как обычно, попросили заниматься и технической частью тоже.

Всё началось с отрывков из той самой школьной постановки «Гамлета», в одном из которых, разумеется, участвовала и Салли Холландер, многострадальная Офелия, которая собственно для них навсегда испортила прекрасную пьесу, и они почти радостно отреагировали на посредственного фокусника, выступавшего сразу после театрального кружка. Затем им пришлось вынести школьный оркестр и школьный хор, кружок бальных танцев и несколько песен в исполнении девушки, которая отчаянно пыталась петь, не имея к этому абсолютно никакого таланта. Это было хуже, чем сочинения Коль и её подружек примерно в том же возрасте, а ведь Голд думал, что хуже той мелодии, которую самоубийцы могли бы включать перед смертью, чтобы не передумать, быть не может. Оказалось, может. И он отчего-то начал мечтать, чтобы его кто-нибудь пристрелил.

– Начинаю понимать, почему мы никогда не ходили на школьные выступления, – тихо сказал он Белль.

– Ты не ходил, – поправила она.

– О… Начинаю понимать, почему я никогда не ходил на школьные выступления, – исправился Голд и с улыбкой добавил: – Зато я всегда приходил на собрания.

Жена наградила его таким взглядом, что он благоразумно решил не продолжать этот разговор.

– Хорошо. Всё. Молчу.

– А вот мне будет сложно сдержаться… – Альберт указал им на Кристофера, стоящего возле левого входа за кулисы.

Крис был не один, а с Салли Холландер, которая уже успела превратиться из Офелии в обычную девочку-подростка. Они вполне мирно перешептывались, и потом он так же мирно ушёл вместе с ней за кулисы.

– Можно я ему врежу, если он её простит? – прошипел Ал.

– Нет, – не разрешила Белль.

– Но он же…

– Это не наше дело, – мягко сказал Голд. – Решать только ему.

– А вы могли бы говорить потише?! – одёрнул их мужчина, сидящий прямо за Голдом. – Моя дочь поёт.

– А! Так это ваша дочь? – начал было Румпель, но Белль предупредительно ткнула его локтем в бок.

– Чудесно поёт! – похвалила она, на секундочку обернувшись к мужчине. – Наверное, много репетирует?

– Так и есть.

Обиженный родитель начал развивать тему изнурительных репетиций, а Белль быстро вышла из беседы, предоставив это женщине, сидевшей по соседству с ним.

– Ты – само зло, – усмехнулся Голд. – Знаешь?

– Знаю, – улыбнулась Белль и с удовольствием расправила плечи. – Поскорее бы это закончилось.

Крис больше не показывался до своего выступления, а выступала его неназванная группа в самом конце, как раз после молодого человека, который выразительно и красиво прочитал несколько стихотворений американских классиков. Группа Криса должна была сыграть три песни и уйти, уступив место финальному номеру, но финальный номер сорвался и их попросили сыграть пять песен. Выходило у них не идеально, но в общем-то неплохо. Крис играл на губной гармошке и пел, девушка, которая ночевала у них на Новый Год, играла на синтезаторе и отвечала за женские партии, которые встречались в парочке композиций, и она звучала гораздо лучше остальных участников группы. После третьей песни повисла пауза, которую заполнил барабанщик, пока остальные решали, что играть дальше, и так вышло, что выбор этот определило присутствие Салли Холландер, которая заняла свободное место в первых рядах. Четвёртая песенка, злая и насмешливая, посвящалась ей. Крис, конечно, не сообщил об этом всем, но посвящённые поняли всё и сразу. В самом конце этой импровизации повторялось только одно слово:

– Хватит. Хватит. Хватит.

И когда стихло последнее «хватит», Салли Холландер выбежала из зала. Никто, казалось, этого не заметил, группа исполнила ещё одну песню, и концерт, к облегчению многих собравшихся, закончился.

Криса Голды решили подождать в вестибюле, рассматривали суетящихся людей, наблюдали за уставшими преподавателями и обрадовались, когда их ожиданию пришёл конец.

– Молодец, братишка! – с ходу похвалил Альберт. – Это гораздо лучше, чем кирпич в окно.

– Круто, – сухо отозвался Крис. – Рад, что тебе нравится.

Все четверо уже собрались уйти, когда Салли снова мелькнула на горизонте. Она была очень расстроенной, почти такой же, как Крис накануне, и когда заметила их, то попыталась снова исчезнуть, но Крис ей не позволил.

– Я приду к машине, – быстро сказал он родителям и побежал за девушкой: – Салли! Салли, подожди!

– Я точно ему врежу, – проворчал Ал, наблюдая, как брат скрывается за поворотом, и неодобрительно качая головой до тех пор пока, повернувшись, он не увидел недовольные лица родителей. – Что?! Он ведёт себя, как идиот!

Белль только вздохнула, закатив глаза, и зашагала прочь по коридору, а Голд размышлял, что бы ему на это сказать, но в итоге только махнул рукой и поравнялся с женой. Альберт, бормоча себе под нос ругательства, неохотно поплёлся следом за ними.

– Я просто за него беспокоюсь, – выпалил он, когда они разместились в машине. – Такое не каждый зрелый человек выдерживает.

– А ты у нас зрелый? – ухмыльнулась Белль и примирительно добавила: – Я тоже беспокоюсь, котёнок, но мы не должны ему мешать. Иначе сделаем только хуже. Так что давай вести себя тактично.

Альберт рассердился и пребывал в таком настроении вплоть до появления Криса.

– Только не говори, что ты с ней помирился! – фыркнул он, когда брат подсел к нему на заднее сидение.

– Даже не думал, – успокоил его Крис. – Я просто поставил точку.

– Ну-ну, – Ал смягчился. – Поехали со мной в Бостон на выходные?

– В Бостон? Что мне делать в Бостоне?

– Мы всегда находили занятие.

– Теперь всё иначе.

– Ничего подобного!

– Всё иначе, – отрезал Крис. – Ты будешь занят, и я тебе только помешаю.

– Чушь!

– К тому же у меня много уроков. И надо уже готовиться к контрольным тестам.

– Как хочешь, – сдался Ал. – Моё дело предложить.

– Моё дело отказаться, – усмехнулся Крис. – Спасибо, Ал. И я в порядке.

Но он не был. Голд время от времени смотрел на грустного юношу в зеркало заднего вида и чувствовал себя совершенно беспомощным. Он не понаслышке знал, что такое измена и предательство, знал, как это больно, и ни словом ни делом не мог смягчить эту боль. Он был уверен, что даже чудо-зелье Зелены здесь бы не помогло, ведь в конце концов для разбитого сердца нет лекарства вернее времени.

Альберт улетел в Бостон субботним утром, а ближе к обеду домой засобиралась и Коль.

– Уверена? – ласково спросил Голд, обнимая её. – Может быть, ещё денёк?

– Нет. Я уже поправилась, – с улыбкой отказалась Коль. – И мне правда пора возвращаться.

– Подвезти тебя? – предложила Белль. – Мне несложно.

– Буду только рада.

– Я с вами, – вдруг вызвался Крис и подхватил сумку Коль. – Отнесу в машину твои вещи.

– Какие все… – кашлянула Коль, – отзывчивые.

– И даже больше, – поддержал Голд. – Я тоже с вами. Только надену пиджак и другие ботинки.

– Здорово! – съязвила Коль. – Все со мной, но не ради меня. Подожду на парковке.

– Ради тебя! – крикнул Румпель, удаляясь в спальню, но она его уже не слышала.

По пути домой Коль веселилась, обменивалась шутками с матерью, болтала с ней о всякой чепухе, не забывая время от времени дергать и Румпеля с Крисом. Подъезжая, она пригласила их в гости, обсудила ремонт дороги на одной из улиц, по которой они проезжали, и всё медлила, но когда всё же вышла из машины, то практически бросилась к дому, потом – к Роланду, который уже их заметил и открыл дверь, прежде чем она успела найти ключи, а после долгих приветственных объятий с мужем она побежала наверх к той, которую и избегала последние четыре дня.

– Здравствуйте, – широко улыбнулся Роланд Голдам и кивнул Крису: – Привет, друг.

– Привет… Наверное, – Крис неловко вручил ему сумку с вещами. – Вот. Можно я с Фалко погуляю?

– Конечно, – рассеянно разрешил Роланд. – Он будет только рад. Я с ним редко вожусь в последнее время, так что…

Крис не слушал, взял поводок, позвал пса и ушёл, а Роланд пригласил Голдов в гостиную.

– Не обращай на него внимания, – словно извиняясь за Криса, сказал Голд.

– Я всё понимаю.

Разумеется, зять уже всё знал и благоразумно не стал говорить на эту тему, вернувшись к другой, забытой.

– Как вы, мистер Голд? – поинтересовался зять. – Думал, что вам нельзя выходить.

– А мне и нельзя, – усмехнулся Румпель. – Но ты ведь меня не сдашь?

– Не планировал. Когда у вас заканчивается больничный?

– Неизвестно. Что-то определённое скажут только в понедельник.

Коль спустилась к ним с ребёнком на руках.

– Уже не спит, – сообщила она Роланду. – И, похоже, давно.

– Но и не зовёт, – устало вздохнул тот в ответ и улыбнулся. – Вредничает, как и всегда.

– Иногда мне кажется, что мы ей не нужны.

– Зато она нужна вам. И нам. Можно? – попросила Белль, и Коль передала ей девочку. – Здравствуй, моя радость! Моя хорошая маленькая девочка!

– Здравствуй, Дженни, – Голд бережно сжал маленькую ручку. – Что же вы такое не поделили с мамой?

– О, да, – улыбнулся Роланд. – Это пока загадка.

– И больше ничего необычного? – недоверчиво уточнила Белль.

– Вроде бы нет. Может быть, ей просто не хватает внимания.

– Может быть…

Позже, когда Дженни отдали Роланду, они убедились, что Коль не шутила. Во время беседы охотник слишком увлёкся, и это сильно возмутило малышку, так сильно, что она дотянулась до папиных усов и со всей силы дернула. Роланд поморщился, и Коль совсем тихо и коротко засмеялась, но даже этого Дженни было достаточно, чтобы разрыдаться. Роланду, однако, быстро удалось её успокоить, а Голд подумал, что у Дженни не нехватка внимание, а переизбыток, и теперь, когда внимания потихоньку становилось меньше, она придумала такой вот странный способ, чтобы его завоевать. Румпель решил оставить эту теорию при себе и предоставить молодым родителям самим разбираться в этой ситуации. Иногда лучшей политикой было невмешательство. Ту же самую политику он выбрал и по отношению к Крису, о чём очень скоро пожалел.

Все выходные Кристофер провёл дома, занимался, как и сказал Альберту, а в понедельник как ни в чём не бывало отправился в школу. Голд же поехал с Белль в её офис, а оттуда они пешком прошлись до больницы, где у него в последний раз взяли анализы, отменили постельный режим и продлили больничный ещё на три недели.

– Вот и всё, – с удовольствием сказал он, когда вышел из больницы с осознанием, что целых три недели не увидит людей в белых халатах. – Свобода.

– Ты ещё на больничном, – насмешливо фыркнула Белль. – Но я рада, что твоя неосмотрительность тебе не навредила.

– Не верю! Куда теперь?

– Домой. Ведь ты до сих пор на больничном, – у неё была припасена ещё шутка, но она не успела её произнести, прерванная телефонным звонком: – Да. Слушаю вас.

Белль помрачнела.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил Голд и не получил ответа.

– Да. Да. Сейчас будем, – Белль спрятала телефон и взволнованно посмотрела на мужа. – Нас вызывают к директору. Крис подрался.

К счастью, мистер Паркер, новый глава Тринити-скул, был склонен всё преувеличивать, и ничего серьёзного с драчунами не произошло, если не считать столкновения с самим директором. Впрочем, подерись Крис при его предшественнике, то им бы уже пришлось подыскивать новую школу.

В круглом роскошном директорском кабинете уже до прихода Голдов собрались тьюторы, виновники преступления и мама юноши, которому Крис, по-видимому, и выбил два верхних зуба. Впрочем, он утверждал совершенно обратное.

– Я не виноват, что мистер Мастерс поскользнулся, сэр, – оправдывался Крис, изо всех сил стараясь не улыбаться.

– Неправда! – ощетинился другой парень. – Он подставил мне подножку!

– Джордан, как я мог это сделать, если стоял в полутора метрах от тебя, – защитил себя Крис, – и уворачивался от твоих же ударов, псих ты неадекватный?!

– Сэр, он первый меня толкнул.

– Я всё это уже слышал, мистер Мастерс! – вспылил директор Паркер. – И я не спрашивал, кто из вас начал первый! Я спрашивал, почему вы вообще развязали драку!

– Нам нечего сказать, сэр, – потупился Джордан.

– Это случайность, сэр, – соврал Крис. – Обычное недопонимание.

– Я не верю в случайности, – сказал на это Паркер и обратился к маме Джордана: – Миссис Мастерс, у вас есть предположения на этот счет?