Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 81 страниц)

Первые минут тридцать они болтали о всякой чепухе, а потом Голд начал осторожно спрашивать её про их жизнь в Испании, чтобы затем плавно перейти к интересующему его вопросу.

– Я не летала с ним в Испанию в последний раз, – внезапно призналась Келли. – Но всем вру, что была там.

– Что? – не веря собственным ушам, спросил Голд. – Почему?

– Он так захотел. И вернулся с этим…

– Тебе он тоже не нравится?

– Да, – честно ответила Келли. – Он втягивает Адама во что-то нехорошее и наглым образом ему врёт.

– Можешь это доказать?

– Нет. Я следила за ним, когда мы жили в пригороде Мадрида. Он часто уезжал по делам в Толедо. Он приезжал по одному адресу, бросал письмо в почтовый ящик, а потом сидел в машине, ждал, пока письмо не заберут, и уезжал. Однажды он меня заметил и…

– И?

– Сказал Адаму, что я его преследую, – Келли соврала, скрыла нечто нехорошее. – Мы поругались. Ничего важного.

– Ты помнишь адрес? – с надеждой поинтересовался Голд.

– Улица Италии, 39, – сообщила она. – Это просто небольшой домик. И, судя по всему, не жилой.

– Ясно…

– Не говорите Адаму, что я вам рассказала.

Для неё это было очень важно.

– Клянусь, что всё останется между нами, – пообещал Голд, ободряюще сжал её руку и улыбнулся. – Ты не одинока.

Келли улыбнулась ему в ответ, а потом они ещё немного поболтали о её переезде в Нью-Йорк, о пробках, о работе и тому подобном, попрощались и разошлись. Легче от этой встречи не стало ни ему, ни ей.

В течение следующих четырёх дней Голд безуспешно пытался назначить ещё одну встречу – встречу с самим Стефано Ортисом. Тот упорно отказывался идти на контакт, да так упорно, что Голд психанул и устроил эту встречу без его согласия. На пятый день он просто выследил парня и наведался в ресторан, в котором тот обедал, с двумя «телохранителями».

– Здесь занято? – грубо спросил Голд, когда подошёл к его столу.

– Вообще-то да, – возмутился Стефано.

– Прекрасно, – Голд сел напротив него.

– Я ухожу.

Стефано и правда встал, чтобы уйти, но один из «телохранителей» заставил его снова сесть и сам сел рядом. Второй караулил у входа.

– Боюсь, что ты остаёшься, – равнодушно произнёс Голд, на что Стефано Ортис только засмеялся и спокойно положил руки на стол перед собой.

На правой Голд заметил печатку с изображёнными на ней геральдическими лилиями. Рубиновые лилии на белом золоте.

– Мне казалось, что вы должны беречь законы, а не нарушать их, – заметил он Голду.

– А ты на стороне закона? – ухмыльнулся Голд. – Что тебе нужно от Адама?

– Вы не можете предположить иного, кроме…

– Не могу. Я слишком долго живу на свете и слишком хорошо знаю людей. Ты не тот человек, каким хочешь казаться перед Адамом.

– В любом случае это касается только меня и Адама. Я помогаю ему, он помогает мне. Мы партнёры, – решительно сказал Стефано. – А вы просто беситесь, потому что Адам не станет поступать в угоду вам и, возможно, со временем откроет ваше истинное лицо. Властный, корыстный человек, который не терпит, когда играют не по его правилам.

– Береги голову, парень. Ты угрожаешь не тому человеку.

– Как далеко вы готовы зайти?

– Ты даже не представляешь насколько, – угрожающе произнёс Голд, надел шляпу и встал, чтобы уйти. – Ты ещё вспомнишь мои слова.

Он пожалел об этом разговоре сразу же после того, как вышел на улицу. Во-первых, потому что он дал слабину, а во-вторых, потому что он не сомневался, что этот скользкий тип передаст Адаму всё слово в слово. Так и случилось.

Следующим вечером Адам позвонил ему и попросил о встрече следующим утром, и Голд согласился. Он пришёл на полчаса раньше, заказал чай и сел напротив входа. Угрюмо помешивая чай ложечкой, он высматривал сына, начиная осмотр входящих с ног и затем поднимаясь выше. И видел он в общем-то не так много лиц, пока наконец не пришёл победитель: чёрные ковбойские ботинки, синие классические джинсы, чёрный жилет и серая клетчатая рубашка с небрежно повязанным галстуком, выглядывающие из-под расстёгнутого зимнего плаща. На руке —часы, которые Голд подарил ему: хороший знак.

– Ты один? – язвительно спросил Адам и сел напротив отца. – Громил своих не притащил?

– Один. Ему не навредили.

– Считаешь, это тебя оправдывает?!

– Считаешь, что я должен искать себе оправдание?!

Плохо, что они сразу почти перешли на крик.

– Ты ведь даже не понимаешь, что не так, да? – уже спокойнее уточнил Адам.

– Я понимаю только одно: ты взял в руки лопату и роешь себе могилу, – спокойно ответил Голд. – А этот человек говорит тебе, что так и надо.

– Я сам могу принимать решения. Думаешь, я не учёл все последствия?

– Думаю, что не учёл. И не мог бы учесть все последствия. Потому что ты ни черта не знаешь об этом мире.

– Если тебя послушать, то только ты всё знаешь.

– Не всё, но знаю! – Голд снова повысил голос. – Я варюсь в этом вот уже двадцать четыре года!

– Именно. Времена меняются. И мы не обязаны поступать так же и жить по тем варварским правилам, которые вы придумали, – безапелляционно заявил Адам. – Не лезь в мои дела.

– А иначе ты меня разоблачишь и сдашь?

– Нет. А иначе я просто вычеркну тебя из своей жизни.

осле этих слов он поднялся, направился к выхода, обернулся у самой двери и с грустью посмотрел на отца, а потом с силой дернул на себя дверь и ушёл. Голд не мог поверить, что услышал то, что услышал.

– Сэр, хотите что-нибудь ещё? – вежливо спросила проходившая мимо официантка.

– Нет! – он ответил слишком резко и поспешил исправиться: – Извините, но нет. Спасибо.

Официантка только пожала плечами и двинулась дальше. Он же ещё долго не двигался с места. А когда вернулся в офис, то просто перекладывал бумажки с места на место или смотрел на дрожащий курсор. Закончил Голд в шесть, как теперь делал всегда в дни, когда работал Крис, и спустился на этаж ниже, чтобы позвать сына с собой.

– Готов ехать?

– Пап, прости, но не сегодня, – сказал Крис. – Мне сегодня надо ещё кое-что сделать. Но к восьми я вернусь, хорошо?

– Хорошо… – печально согласился Голд.

– Пап, ты в порядке?

– Лучше всех. Просто устал. Увидимся дома.

Он выдавил из себя подобие улыбки, попрощался с сыном и отправился домой.

Когда он пришёл, Белль уже накрывала на стол.

– Привет. А где Крис?

– Придёт в восемь.

На ужин была паста. От вина Голд отказался, а Белль наполнила свой бокал до краёв.

– Как день прошёл? – спросила она немного сердито.

– Он звонил тебе? – догадался Голд.

– Нет. Я звонила ему.

– Значит, ты в курсе.

– Ты правда угрожал этому пареньку?

– Правда.

– Ты же понимаешь, что не можешь больше решать всё такими методами? – Белль смотрела холодно, сурово, плотно сжав губы.

– Ему не навредили.

– Это тебя не оправдывает.

– А мне и не нужны оправдания! – огрызнулся Голд, которого уже достаточно пристыдил Адам. – У меня есть причина.

– Но нет прав!

– Спасибо за ужин. К сожалению, у меня пропал аппетит.

Он отвернулся, встал из-за стола и направился в прихожую.

– Румпель, не смей уходить! – Белль тоже вскочила с места и пошла за ним. – Мы не договорили!

– Договорили, – отрезал он. – В любом случае у меня нет никакого желания продолжать этот бесполезный разговор.

И Голд ушёл, снова сел за руль и колесил по городу, пока бессознательно не подъехал к дому Коль. Он припарковался на противоположной стороне улицы и посмотрел на окна: в гостиной горел свет. Он сразу представил, как они все, должно быть, собрались в гостиной, как Коль тихо разговаривает с Дженни, а Роланд мешает упрямому лабрадору Фалко разлечься в кресле. Голд, конечно, не постучится к ним и не войдёт, не станет ещё и им портит настроение.

Позвонила Белль. Она позвонила ещё три раза, прежде чем он выключил телефон, а потом устроившись поудобнее и надвинув шляпу на глаза, успокоился и пришёл к мысли, что не всё так плохо. Он задумался, да так крепко, что не заметил, как Коль вместе с Фалко вышла из дома, перешла через дорогу и постучала по стеклу. Это было так неожиданно, что он даже слегка подпрыгнул на месте, с неудовольствием посмотрел на потревожившего его, но наткнувшись на широкую улыбку дочери, улыбнулся в ответ и вышел из машины на холод.

– Привет! – воскликнула Коль и обняла его. – Что ты тут делаешь?

– Здравствуй, – прошептал Голд, обнимая её в ответ. – Да вот… Сам не знаю.

– Я тут вышла Фалко выгулять. Хочешь со мной?

– Буду только рад.

Они пошли вниз по улице, то и дело останавливаясь, чтобы дать Фалко обнюхать куст, забор, почтовый ящик или пожарный гидрант.

– Ну? – Коль заговорила первой. – Не расскажешь, что стряслось?

– Я психанул, – признался Голд, а потом взглянув на неё, понял, что ей уже всё известно. – Кошмар! Он и тебе звонил?

– Нет. Мама звонила. Попросила позвонить ей, если ты появишься.

– Ясно… – он снова успокоился. – Я побоялся с ней спорить. Мне и так очень, очень грустно.

– Думаешь, он и правда делает что-то опасное для себя?

– Да. И не я один. Келли тоже. И её он тоже не слушает.

– Послушает! – уверенно сказала Коль. – Адам не идиот. Сейчас он пошёл на принцип, но потом поймёт что к чему, если вы с Келли не паникуете в пустую.

– Паникуем впустую?! – громко возмутился Голд и даже остановился на месте.

– Эй! Я тебе не враг! – поспешила успокоить его дочь. – Я на твоей стороне. Просто после всего вы с Келли чересчур с ним носитесь.

– Он сказал, что вычеркнет меня из своей жизни.

– Ну это уж совсем ерунда!

– Надеюсь, ты права, – вздохнул он и медленно пошёл дальше.

– Я права, – кивнула Коль и шутливо толкнула его плечом, а потом сменила тему: – А Дженни теперь улыбается!

– Вот как?

– Да. Не так, как раньше. По-настоящему.

– Неудивительно.

– А для меня всё очень удивительно! – заявила Коль. – Удивительно, как быстро она меняется.

– Тогда тебе предстоит ещё очень много удивляться, – усмехнулся Румпель и снова погрустнел. – Я вот до сих пор удивляюсь…

Она ещё долго говорила о Дженни и о Роланде, подробно рассказала, как на днях голова Фалко застряла между перилами, и остановилась как раз на тот моменте, как они героически освободили его, когда произвольный круг замкнулся и прогулка закончилась там же, где и началась. На крыльцо тем временем вышел Роланд и огляделся в поисках жены. Увидев её и Голда, он улыбнулся и помахал рукой, а потом жестом позвал их в дом.

– Не хочешь зайти? – любезно предложила Коль вслед за мужем.

– Нет. Вернусь домой, – отказался Голд и помахал Роланду в ответ. – Отдыхайте!

– Пока, папа.

– До свидания, моя девочка.

Они обнялись на прощание, и Голд отправился домой. Белль ждала его в гостиной, тихо сидела на диване, положив руки на колени, и смотрела на него уже совсем не сердито, а как-то грустно.

– Прости меня, – повинился он.

– И ты меня прости.

Голд пересёк гостиную, сел возле неё, взял за руку и коротко поцеловал.

– Мы с Адамом поругались из-за тебя, – Белль попыталась объяснить ему причину своего ужасного настроения. – Я сказала, что у тебя должна была быть веская причина, а он мне сказал, что иного от меня и не ждал.

– Не слушай его!

– Так была у тебя причина?

– Я и правда поступил, как идиот, но причина была…

Он изложил ей свою версию событий и поделился опасениями, которые она приняла к сведению.

– И что дальше?

– Дальше… А я не знаю. Или знаю… – он не знал, что ему следует делать дальше, но ответ возник сам собой. – Мне нужно в Испанию.

– Ясно… – закивала Белль. – Когда?

– Чем скорее, тем лучше, – решение тоже сразу же появилось. – Полечу завтра вечером.

Белль снова закивала, примиряясь с этой мыслью.

– Ты со мной? – предложил он.

– Я? – удивилась она, но потом собралась с мыслями и ответила: – То есть да. Да, я с тобой.

– Отлично.

Тут щёлкнул замок, открылась входная дверь, и в квартиру вошёл Крис. Голд думал, что сын уже дома и просто сидит в своей комнате, потому что когда он сам выходил с парковки, часы показывали десять минут десятого.

– Ты же сказал, что придёшь к восьми! – рыкнул на сына усталый Румпель.

Крис испуганно захлопал глазами, не понимая, что происходит.

– Всё в порядке, – успокоила мужа Белль. – Я ему разрешила.

– Спокойной ночи, – неуверенно сказал Крис, нахмурился и ушёл к себе, провожаемый пристальным взглядом отца.

Давным-давно у Голда в голове возникла странная аналогия с воспитанием детей и заботой о них: они с Белль напоминали двух собак, которые изо всех сил пытаются уберечь от волков постоянно разбегающееся во все стороны стадо. Ничего с тех пор не изменилось, и он подозревал, что не изменится до самой смерти.

========== Темные ночи Толедо ==========

Утром в четверг Голд поехал в офис, чтобы отдать кое-какие распоряжения и лично предупредить, чтобы его не ждали до вторника.

– А что в Испании, если не секрет? – поинтересовалась Сюзанн.

– Поверьте, не развлекаться еду, – усмехнулся Голд, – но и объяснить не могу.

Сюзанн понимающе улыбнулась, потом сообщила ему несколько фактов о климате в Толедо и пожелала удачи. На том они и расстались.

Голд поспешил домой, чтобы помочь Белль со сборами. Впрочем, когда он пришёл, она уже почти со всем справилась сама. К четырём они заказали такси до аэропорта, ещё раз проверили, всё ли взяли. Крис специально вернулся пораньше, чтобы попрощаться с ними, и задумчиво наблюдал за последними приготовлениями.

– Так… – Белль вздохнула и грустно посмотрела на сына. – Рафф…

– Покормлю, выгуляю.

– Уборщица…

– Мам, я всё помню.

– Я знаю, – она обняла его и всё равно добавила: – Но если что, звони нам или Роланду с Коль.

– Мам, мне скоро семнадцать исполнится, – пробурчал Крис. – Я могу о себе позаботиться.

– Мы не сомневаемся, – Голд тоже обнял его. – Просто иногда всё происходит слишком быстро. Извини нас, что уезжаем вот так…

– Ничего, пап.

Таксист прислал оповещение, и они спустились вниз. Прежде чем сесть в машину, Румпель посмотрел наверх и увидел Криса, который провожал их взглядом с пожарной лестницы. Крис неуверенно махнул ему рукой, будто сомневался, что отец смотрит на него. Румпель помахал ему в ответ и улыбнулся доброй улыбкою, которая погасла, когда он сел в такси, а лёгкую светлую грусть сменила нарастающая тревога. Тревога владела не только им, но и Белль, тревога, которую люди испытывают перед встречей с неизвестным. Голд не мог предсказать, чем закончится их путешествие, почти жалел, что потянул жену за собой, никак не мог отделаться от этих неприятных ощущений, пока они сидели в аэропорту и разговаривали, и больше обычного нервничал, когда они сели в самолет, и тот взмыл в небо. Белль передалось его настроение, и она безуспешно пыталась читать какой-то глупый современный роман, который купила перед вылетом.

– Не беспокойся, – не очень убедительно произнёс Голд. – Отнесись к этому, как к маленькому отпуску.

– Стараюсь, – кивнула она и вдруг спросила: – Почему ты взял меня с собой?

– Я подумал, что тебе будет интересно, – ответил он, хотя сам не знал ответа. – К тому же мне может понадобиться переводчик.

Белль приняла эту причину, убедилась, что ему нечего добавить, и погрузилась в чтение, а он – в беспокойный сон, который прервало объявление капитана где-то в районе полуночи. Проснувшись, он посмотрел на жену: Белль спала, прикрыв глаза спальной маской. Умные часы на её руке уже автоматически перестроились на другой часовой пояс и показывали десять минут седьмого, а значит, через час самолет должен был приземлиться в Испании. Высадившись в аэропорту Мадрида, они на трое суток арендовали в автопрокате маленький синий фольксваген и отправились в город перекусить и позвонить человеку, который должен был сдать им домик в Толедо. Хозяин домика согласился впустить их в десять утра, а потому они спокойно позавтракали и продолжили путь.

В Испании было не так жарко зимой, но после заснеженного Нью-Йорка им казалось иначе, и они ехали с открытыми окнами. Арендованный домик находился на одной из старых узких улиц, но стоял особняком, скрытый высокими деревьями. В нём было два этажа: на первом находились кухня и гостиная, а на втором – спальня. Хозяин неважно говорил по-английски и поэтому очень сильно обрадовался, когда Белль перешла на испанский, и так воодушевился, что даже после того как рассказал им всё, что необходимо знать о доме, тянул время.

– Ну и болтун! – проворчал Голд, когда испанец ушёл. – Я подумал уже, что он никогда не уйдёт!

– А по-моему, милый радушный человек, – со смехом сказала Белль. – Не ворчи! Всё хорошо!

Оставшись вдвоём, они слегка прибрались, приняли душ, разложили вещи и, устроившись с лэптопом в гостиной, изучили карту города, его бесконечные кривые, переплетающиеся друг с другом, улицы и неожиданные тупики и закоулки.

– Вроде всё просто, – насмешливо отметил Голд, уже безумно скучающий по Нью-Йорку.

– Вполне! – шутливо отмахнулась Белль и спросила серьёзнее: – Так что ты планируешь делать?

– Оставить послание в почтовом ящике по адресу, который сообщила мне Келли. Надеюсь, что этого будет достаточно, – мрачно ответил он. – Поищи приличный книжный магазин. Мне нужно купить пару конвертов и бумагу.

Она нашла магазин, и вскоре, одевшись полегче, вооружившись тёмными очками и шляпами, они отправились в город.

Толедо предстал перед ними ярким, освещённым солнцем кусочком древнего мира, величественным и безлюдным. Большинство его обитателей пряталось в треснувших старых постройках, увешанных десятками мемориальных досок, на которые было лень обращать внимание, и Голд в основном смотрел вверх на ясное синее небо, на разноцветные плоские крыши, на бродящих по карнизам котов, наблюдал за парой подростков, которые параллельно ему перемещались по городу, перелезая и перепрыгивая с одного здания на другое. Он вспомнил Адама и не смог не улыбнуться, но его улыбка быстро померкла. Наконец, они добрались до просторного книжного, где, помимо них, находилось ещё шесть человек, трое из которых были сотрудниками. Белль нырнула в книжные ряды, а он сразу отправился в канцелярию, где выбрал самую простую пачку бумаги и упаковку из пяти небольших белых конвертов и отправился на поиски жены.

– Что-нибудь любопытное? – спросил Голд, когда нашёл её возле раздела исторической литературы с массивной книгой в руках.

Белль сделала неопределённый жест рукой и снова погрузилась в чтение. Он же тем временем обратил внимание на книгу по геральдике, где на самой обложке был размещён тот самый герб с перстня Стефано. Он знал, что это за герб, и возможная связь нового приятеля Адама и этих красных лилий показалась ему нелепой и смешной. Наконец Белль выбрала для себя парочку книг на испанском, они расплатились и отправились в ближайшую кофейню.

За чашкой чёрного по-европейски крепкого кофе Голд набросал расплывчатое послание неизвестному оппоненту, приложил свою визитку и запечатал конверт. Белль смотрела скептически, но от комментариев воздержалась. В конце концов, варианта лучше у него просто-напросто не было.

Затем они отправились на улицу Италии, 39, где он как бы невзначай бросил конверт в почтовый ящик.

– Что теперь? – спросила Белль, обнимая его на ходу.

– Будем ждать звонка, – пожал плечами Румпель. – И вести себя, как обычные туристы.

Они вернулись за фольксвагеном и устроили себе небольшое путешествие по Толедо: маленькая машинка ловко скользила по узким улочкам, и при желании её можно было припарковать, где угодно. Голд невольно задумывался о том, что от него скрыла Келли, потому что Толедо казался удивительно мирным городом. Он казался мирным и днём, и удивительно чёрной ночью, когда улицы, осветившиеся чарующим светом жёлтых, разбегающихся во все стороны фонарей, заполнились прохожими. И заполнились людьми не только улицы, но и бары, и рестораны, все были разговорчивы, приветливы и дружелюбны, пили и веселились, как на празднике. Голд старался держаться поодаль, а Белль позволила себе увлечься парочкой бесед с местными жителями. Он смеялся над тем, каким становилось её лицо, когда она пыталась вспомнить какую-нибудь идиому и обдумывала, уместно ли её применение. В целом они провели отличный день, развеселились и вернулись в свой временный маленький домик за полночь, откуда позвонили в Нью-Йорк Коль и Крису, убедились, что у них всё в порядке, и убедили их, что с ними тоже всё хорошо. Белль хотела также позвонить Адаму, но не стала.

– Звони, – одобрил Голд. – Или ты не хочешь, чтобы он знал, где мы?

– Не хочу с ним сейчас ругаться.

– Разумно, – он упал на постель. – Я без сил…

– Я тоже, – вздохнула Белль и упала рядом, а потом повернулась к нему и лукаво спросила: – Скажи, а ты совсем без сил?

– Ну, может быть что-то ещё найдётся, – подмигнул он и поцеловал её. – Разве что совсем чуть-чуть…

Одежда полетела на пол, а их тела переплелись похлеще, чем улицы Толедо, и вскоре они действительно истратили остатки сил, ни капли не жалея об этом. Он растянулся на кровати, по привычке укрывшись одеялом, подложил руки под голову и уставился в потолок, пытаясь безуспешно выровнять дыхание. Она сделала то же, волосы рассыпались по подушке, глаза сияли от удовольствия, пока она не закрыла их, прислушиваясь к биению собственного сердца.

– Хорошо, – промурлыкал Голд. – Ты была хороша…

– Ты тоже ничего, – засмеялась Белль, сделала глубокий вдох и потянулась.

Он засмеялся следом и прикоснулся к её щеке, после чего она прильнула к нему, умостив голову на его груди, и замерла, наслаждаясь неторопливыми ласками, на которые он никогда не скупился. Румпель нежно гладил её по волосам и голому плечу, время от времени целуя в макушку и висок, радуясь, что она здесь, и думая о том, как же хорошо, что он взял её с собой. Но вскоре радость сменилась грустью, вернулись сомнения и тревоги, и, глядя на Белль, которая так и задремала, прижавшись к его груди, он подумал, что едва ли сможет простить себе, если с ней что-нибудь случится. Ночью эти мысли отравили его сон, он еще долго ворочался, прежде чем провалиться в темноту, сулящую отдых и покой, которые он так и не нашел.

Эти мысли преследовали его, когда на следующий день они с Белль посетили музей Эль Греко: особняк, чуть светлее других зданий в городе, с милым маленьким двориком снаружи и просторными тёмными галереями внутри. Здесь была целая толпа туристов, послушно переходящих из зала в зал следом за суетливым экскурсоводом, но и, помимо них, было много людей, которые бродили по музею просто так, рассеянно рассматривая полотна. Из-за людей Голд чувствовал себя особенно неуютно, смотрел настороженно и был прав, потому что именно в музее незнакомец сунул ему в карман ответное послание, которое он тут же смял и запихнул поглубже, и прочитал его, только когда они вышли из музея и отправились обедать в один небольшой ресторанчик на соседней улице.

Записка гласила:

«Добро пожаловать в мой город, мистер Голд!

Ваша просьба о встрече будет удовлетворена в самое ближайшее время. Предупреждаю, что говорить Я буду говорить только с вами. Оставайтесь на связи.

Дон Ф. Гарсия»

Он несколько раз перечитал это короткое послание и с мрачным видом протянул бумажку Белль.

– Мне кажется, что тебе лучше уехать.

– Думаешь, мне грозит опасность? – недоверчиво спросила Белль, отрывая задумчивый взгляд от листка.

– Мне не нравится мысль, что придётся оставить тебя одну в «его городе», где я совершенно не в силах тебя защитить, – пояснил Голд, которому не понравились ни тон письма, ни условия.

– Я могу себя защитить, – возразила она. – И разве ты бы уехал на моём месте?

Ему нечего было на это ответить, и Белль осталась.

Вечером они вернулись домой раньше, закрыли окна и двери, включили сигнализацию и камеры наружного наблюдения, в которых, по словам хозяина, не было никакой необходимости. Также у Белль был с собой десятизарядный пистолет, который она могла, согласно своей лицензии, использовать для защиты и охоты в двадцати странах, включая Испанию. Машину Голд припарковал поближе к чёрному входу, чтобы можно было быстро уехать в экстренной ситуации. Такие предосторожности могут показаться глупыми, но они привыкли к тому, что от жизни ожидать можно чего угодно. В конце концов его самого это немного успокоило.

Ему позвонили в час ночи. Белль уже спала, и чтобы не разбудить её, он осторожно выбрался из постели и стремительно спустился в гостиную.

– Мистер Голд? – спросил незнакомый мужской голос.

– Слушаю.

– Одевайтесь. Через двадцать минут за вами приедет машина.

Звонок прервался прежде, чем он успел вставить своё слово. Выбора ему не дали, и он вынужден был принять условия. Он тихо прокрался назад в спальню, взял одежду и вернулся в гостиную, аккуратно оделся, посидел в тишине оставшиеся пять минут, после чего уверенно вышел на улицу, где его уже ожидала длинная белая машина. Его встретил мужчина в сером костюме и открыл для него заднюю дверь, жестом приглашая Голда сесть, что он и сделал. Другой мужчина, сидящий в машине, завязал ему глаза куском плотной ткани.

– Зачем это? – возмутился Голд, но сопротивляться не стал.

– Таковы правила. Не беспокойтесь, – ответил мужчина. – Вы вернётесь домой целым и невредимым.

Машина тронулась с места. Голд внимательно прислушивался и считал повороты, пока не понял, что его возят кругами. В итоге он совсем запутался, а бесконечное кружение начало действовать на нервы. К счастью, скоро машина всё-таки остановилась, и его куда-то повели, не снимая повязки с глаз. Он мог только догадываться о том, куда.

Его ввели в какой-то дом, провели по длинной галерее, судя по тому, как гулко раздавались их шаги, а потом они свернули в узкий коридор, очевидно, очень узкий, потому что один из сопровождающих пошёл позади, а другой придвинулся ближе и чуть сильнее ухватил Голда за локоть, а сам Голд легко мог протянуть руку и прикоснуться к холодной окрашенной стене. За коридором следовала винтовая лестница, которая была ещё уже и подняться по ней можно было только по одному. Лестница завершилось тесной площадкой и дверью, за которой оказался неожиданно большой кабинет, где один из мужчин снял с Голда повязку, после чего он и его товарищ почтительно поклонились господину и вышли. Так Голд и познакомился с Гарсией. Как только он получил ту записку и узнал имя, то сразу бросился искать его обладателя, но не смог найти ничего, кроме некоторых фактов и сайта фонда, который тот спонсировал. Даже фотографии ни одной не нашлось. Теперь же убранство кабинета и его владелец были куда красноречивее.

Кабинет Гарсии буквально утопал в роскошных антикварных вещицах, которые каким-то образом сочетались с современными предметами и добротными репродукциями и подделками. Всё находилось в большем беспорядке, чем товары в старом добром ломбарде в Сторибруке, валялось, лежало кучами по углам, небрежно свисало со стен и потолка. У Румпеля в глазах запестрело, а потому он полностью переключил своё внимание на хозяина всего этого безобразия, который сам казался случайным белым пятном. Буквально белым. Одет он был в белый костюм холодного оттенка, на лацканах которого красной нитью были вышиты те же проклятые геральдические лилии. Такие же украшали и воротник его белой рубашки, и перстень, точно такой же, как и у Стефано. Сам Гарсия был уже не молод, но свои длинные волосы красил в родной чёрный цвет. Брови и маленькие нелепые усики были тоже чёрными. Глаза были тёмными и совершенно невыразительными в сравнении с удивительно подвижным лицом, страшно некрасивым и при этом страшно привлекательным. Лицо было узкое, вытянутое, подбородок острый, нос маленький и кривой, а губы пухлые и какие-то женские. Он посасывал сигарету, выпуская дым через нос, а пепел падал прямо на стол.

– Доброй ночи, мистер Голд, – почти равнодушно произнёс Гарсия. – Присаживайтесь.

– Доброй, Дон Гарсия, – кашлянул Голд и сел на единственный свободный стул.

– Хотите? – Гарсия предложил ему сигарету.

– Нет, спасибо.

– Вам кажется смешным, что я прошу называть себя «доном»?

– Отнюдь. Но мне кажется смешным ваш герб, – вежливо улыбнулся Голд. – Я думал, что орден Калатавры давно канул в небытие.

– Всё можно возродить. И рыцарский орден, давно лишённый чести и славы, и мою некогда великую страну, – горько и торжественно произнёс Дон Гарсия, а потом спросил: – Как вам нравится Эль Греко?

– Какой ответ вас не обидит?

Испанец рассмеялся.

– Неплохая репродукция висит позади вас, – отметил Голд, кивая на уменьшенную копию «Погребения графа Оргаса», оригинал которой он видел в том самом музее.

– Да, это без сомнения лучшая из его работ. Знаете легенду?

Голд знал легенду.

– Просветите.

– Оргас был образцовым человеком, добрым христианином и гордостью этого прекрасного города. Когда он умер, святой Стефан и святой Августин спустились с небес, чтобы собственноручно похоронить его. Почтение, которое заслужить непросто.

– Но вы, полагаю, стараетесь? – в шутку спросил Голд.

Гарсия раскатисто рассмеялся и затушил окурок о тот же несчастный стол.

– Все чужестранцы восхищаются картиной, – сказал он, сделав особый акцент на слове «чужестранцы». – А вы восхищаетесь, мистер Голд?

– Безусловно, – согласился Голд, которому не терпелось перевести тему. – Прекрасный образец эпохи маньеризма.

Такой ответ не больно-то понравился дону, но он промолчал, а после попытался быть гостеприимным.

– Может быть, вы желаете перекусить?

– Нет, спасибо.

– Кокаин?

– Нет, спасибо, – усмехнулся Голд и покачал головой.

– Выпьете со мной? – тут Гарсия достал откуда-то из-под стола широкую бутыль, в которой плавало настоящее человеческое сердце. – Или не жалуете подобные напитки?

– Боюсь, я и так перебрал за ужином, – отказался Румпель и едва не рассмеялся, не понимая чего от него добивается этот странный человек. – Вы ведь не пытаетесь шокировать меня, дон Гарсия?

– Что вы! – Гарсия налил себе из этой бутылки и вернул её на место. – А это вас шокирует?

– Нисколько.

– Вы приехали с женщиной… Кто она?

– Моя жена, – тут Голд напрягся и, чтобы скрыть это, нарочито небрежно откинулся на спинку стула. – Она иногда сопровождает меня в неофициальных поездках.

– Понятно. Француженка?

– Франко-канадка.

После этих слов Гарсия потерял к Белль интерес, выпил свой странный напиток, содрогнулся и снова уставился на своего гостя.

– Почему вы женились?

– А почему вы – нет? – ответил Голд вопросом на вопрос.

– А с чего вы взяли, что я не женат?

– Лучший способ узнать – спросить. Вы женаты?

– Нет, не женат, – оскалился Гарсия. – Не вижу смысла жениться, когда каждый год тысячам девочек исполняется семнадцать.

Голд на это ничего не сказал, только снисходительно улыбнулся и этим слегка разозлил хозяина.

– Переживаете за жену?

– Переживаю.

– Я ей вреда не причиню, – угрожающе сказал Гарсия. – Я не трогаю женщин. Они продолжают род и к тому же занятно плачут по мужчинам, даже если не способны на любовь. Знаете, один раз я заключил пари с одним моим приятелем. Он говорил мне, что его любовница так сильно его любит, что её сердце остановится в груди, когда его не станет. Я решил это проверить и убил его.