Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 81 страниц)

– Ричард? Я, должно быть, заснул…

– Не совсем, но что-то вроде.

– Он перенёс меня в очередное видение?

– Тебе лучше знать. Я лишь подсознательный образ.

– Почему ты? – Румпель наконец-то встал с пола.

– Не знаю, – пожал плечами Ричард и улыбнулся. – Но я польщён. Пойдём.

– Куда?

– Дальше, – он кивнул в сторону двери. – Ты же хочешь понять, почему ты здесь.

– Верно…

На Брэдфорде был смокинг и галстук-бабочка. Осмотрев и ощупав себя, Голд понял, что одет точно так же. Так же выглядели и все мужчины в зале, в который они вышли из маленькой комнаты. Тут была какая-то странная вечеринка, не подчиняющаяся ни времени ни пространству: будто кто-то взял все самые яркие узнаваемые образы и собрал в одном месте.

– Я бы ничего здесь не трогал, – предупредил Голд Ричарда, пробираясь сквозь толпу и с любопытством озираясь по сторонам.

– Как скажешь, – согласился Ричард, менее заинтересованный окружением.

Они вышли в самый центр зала и оказались у подножия широкой, массивной бронзовой лестницы, на самом верху которой стоял Богарт. Он был так же, как и Голд, облачён в смокинг, а лицо его выглядело, как при жизни: красивое, благородное, обрамлённое светлыми волосами, вполне человеческие губы растянуты в приветливой улыбке, и только глаза, холодные и серые, слегка выдавали его, то и дело норовя почернеть.

– До чего забавный мир! Так и хочется жить! Дышать полной грудью! – радостно провозгласил Богарт. – Пить, веселиться, приставать к хорошеньким женщинам! Забытые радости! А что это вы не весёлые, господа? Вы же пока живы!

– И умирать не планируем, – сказал Ричард.

– О, об этом пока рано говорить! – не согласился принц. – Пройдёмте со мной, побеседуем, посплетничаем!

– Побеседуем, – согласился Голд. – Почему бы нет.

Они с Ричардом поднялись на второй этаж, а затем проследовали за Богартом в маленький прокуренный красный кабинет, где у бара из красного дерева стоял Питер Пэн, одетый так же, как и на момент своей второй смерти.

– Я взял на себя смелость пригласить ещё одного гостя, – с удовольствием пояснил Богарт. – Надеюсь, никто не возражает?

– Вовсе нет! Это даже интересно! – мрачно улыбнулся Голд. – Здравствуй, папа.

– Здравствуй, сын! – кивнул Пэн и представился Брэдфорду. – Питер Пэн.

– Ричард Брэдфорд, – ответил Ричард, не пожимая протянутой ему руки. – Вы хорошо сохранились.

– Если бы сохранился! – горько и зло усмехнулся Пэн. – Не так ли, сынок?

– Думаешь, я сожалею о содеянном? – ответил ему в тон Голд. – Нисколько!

– Разумеется, не думаю! Ты же мой сын!

– Я рад, что вы так спокойно реагируете друг на друга, – удовлетворённо хлопнул в ладоши Богарт и заметил Пэну: – Он пытался тебя спрятать!

– Неудивительно! – фыркнул Питер Пэн и первым сел в одно из четырёх обитых красным бархатом кресел. – Румпель не любит обо мне говорить.

– Да… – протянул Богарт, также присаживаясь и жестом приглашая двух оставшихся гостей присоединиться. – Он вообще довольно неразговорчив.

– К чему это представление? – напрямую спросил Голд, устроившись напротив него.

– Хочу доказать тебе, что для меня не существует границ, – печально улыбнулся принц. – И мне всё равно, где находится та уродливая оболочка, к которой я привязан, имитируя жизнь. Знаешь, я должен сказать тебе спасибо: ты открыл мне доступ к новым возможностям.

– Принято! Я ухожу! – воскликнул Румпель, поднимаясь. – Выход найду сам.

– Трусишка… – неопределённо протянул Пэн

– Правда? – повел бровями принц. – А мне так не показалось.

– Мой друг просто-напросто разумен, – мягко возразил Ричард.

– Был бы он «просто-напросто разумен», то давно сделал бы то, что для него хорошо. Но вместо этого он опять собирается бежать, – лениво ответил Пэн. – Как и всегда. Трус.

– От труса слышу, – огрызнулся Голд.

– Чего же ещё он боится? – продолжил принц.

– О, всего на свете! – охотно поддержал Пэн. – Он хочет быть любимым, хорошим, храбрым, а на самом деле он – трусливый, заносчивый идиот, живущий иллюзиями, что он и правда тот, кем притворяется. Он боится, что жена его бросит, дети разочаруются и отвернутся от него, если он поступит как мужчина.

– Тебе ли говорить об этом? – рыкнул Румпель.

– Он боится ответственности. Румпель – маленький мальчик, который непрочь попроказничать, если потом никто его за это не накажет.

– Наказания боятся все, – философски отметил Ричард. – Это совершенно естественно.

– Но при этом лицемером быть не обязательно, – усмехнулся Пэн.

– Тут все гораздо сложнее, чем ты привык, – возразил Голд намного спокойнее. – Поэтому закрой свой рот.

– Да, – неожиданно согласился Богарт. – Можешь идти. Спасибо.

– Как угодно, – улыбнулся Пэн и неспешно проследовал к выходу.

– Извини. С ним я наверное перегнул, – улыбнулся Богарт, когда Пэн наконец ушёл. – Или нет?

– Мне всё равно, – безразлично ответил Голд.

– В чём-то он прав, да? Я никак не пойму тебя. Столько страхов, сомнений, переживаний. Они отравляют каждый день твоей жизни, а ты думаешь, что счастлив. Но разве можно быть счастливым, сидя под дамокловым мечом?

– Не слушай его, – предупредил Брэдфорд.

– Не слушаю, – соврал Голд.

– Слушаешь, – не согласился Богарт. – Тебе же нужно узнать мои слабости.

– Я их знаю. Все твои страдания оттого, что ты не знаешь, что случилось с тобой. И почему ты стал пленником собственной смерти.

– Я не пленник. Я свободен. А ты нет, потому что цепляешься за жизнь, прекрасно зная, что есть нечто за её пределами, – в голосе Богарта зазвучали странно чарующие ноты, а глаза его стали знакомыми, чёрными. – Смерть – единственная условность, отделяющая от истинной свободы и истинного величия. Ты знаешь, что я прав.

– Чушь! – Ричард пытался перекричать голос принца, заполнивший собой всё пространство.

– Не бойся смерти, Румпельштильцхен. Для тебя она – лишь путь к чему-то большему. Неужели тебе и правда хватает того, что есть?

– Знаешь, есть один старый фильм. Называется «Харли Дэвидсон и Ковбой Мальборо», – вдруг произнёс Брэдфорд. – Очень круто, но сейчас даже я его смотреть не могу, хотя у меня с ним связаны очень тёплые… воспоминания.

– Что?! – рассердился сбитый с толку Богарт. – При чём здесь это?

– Вероятно, я приводил это как-то в пример, но он точно не помнит, – обиделся Ричард. – Не слушал меня?

– Прости, – виновато улыбнулся Голд.

– Это обидно, знаешь?

– Извини меня. Правда.

– Кто этот старик? – Богарт ещё сильнее разозлился, по лицу побежали трещины.

– Мне всего шестьдесят девять! – высокомерно и резко ответил Ричард. – Я не старик!

– Не стоит его обижать, – сообщил Голд Богарту и повернулся к другу. – Он не добрался до воспоминаний с тобой.

– А жаль. Обычно моя слава меня опережает. Я даже слегка уязвлён.

– Ты можешь прекратить этот глупый диалог с самим собой?! – прошипел Богарт Голду.

– Не знаю, – пожал плечами Голд. – А могу? Что-то не так?

Богарту стало нехорошо, будто кто-то где-то добрался до него, и он не мог этого исправить, не разрушая иллюзии, созданной для Голда.

– Всё не так! – рявкнул он и вскочил с места. – Мы не закончили!

Голд попытался уйти следом, но дверь ему не поддалась.

– Попробуй другую, – Ричард обратил его внимание на другую серебряную дверь, внезапно возникшую в противоположной стене.

– А куда она ведёт?

– Не знаю. Но разве мы не за этим здесь?

– Твоя правда, – согласился Голд, открыл дверь и увидел то, что уже и не ждал увидеть. – Это ведь…

– Полагаю, тебе туда.

– А ты не пойдёшь со мной?

– Мне там не место.

– Почему?

– Не знаю, – тепло улыбнулся Брэдфорд. – Спроси себя.

Голд улыбнулся ему в ответ и вышел через серебряную дверь прямо к омуту девятых врат.

Омут казался нереальным и находился словно за толстым стеклом, как в океанариумах, только вместо рыб в грязно-сером хаотическом вихре кружились миллиарды утраченных душ.

– Он не настоящий, – раздался справа родной ласковый голос. – Это только твоя догадка.

– Белль?

Он повернулся и увидел её всего в каких-то десяти метрах от себя.

– Я, мой хороший, – улыбнулась Белль, подошла к нему и встала совсем рядом. – Ну, почти я.

– И верна ли моя догадка?

– Скорее всего. Твоей интуиции я всегда завидовала, – её вновь увлёк омут. – В конце концов, раз Богарт в твоём сознании, то и ты в его.

– Сейчас он не совсем здесь.

– Кажется, его пытаются разбудить, – задумчиво произнесла Белль. – Он сам боится приходить сюда, знаешь? Но хочет, чтобы ты пришёл.

– Кажется, выбора у меня нет, – невесело усмехнулся Голд. – Мне придётся.

– Выбор у тебя есть, Румпель, – она взяла его за руки и заглянула в глаза. – Уезжай из Сторибрука. Уезжай! Ты не виноват в этом, и не тебе с этим разбираться! Вернись домой…

– Уже скоро, – Голд не выдержал и обнял её. – Я уже в пути.

– Хотелось бы тебе верить, – прошептала Белль, уткнувшись ему в плечо, потом отстранилась и указала на подсвеченную арку справа. – Выход там! Пойдём со мной прямо сейчас!

– Мы с ним не закончили, – вздохнул Румпель, отступая на шаг. – Я должен его дождаться.

– Хорошо… – синие глаза потемнели от огорчения и тревоги. – Но не забывай, где выход.

И она ушла. Голд же поборол острое желание броситься следом и принялся ждать. Ждать долго не пришлось.

– Не думал, что ты останешься, – очень скоро прозвенел знакомый голос.

Богарт больше не скрывал лица и больше не предпринимал бесполезных попыток ввести жертву в транс.

– Как ты и сказал, мы не закончили, Богарт, – ответил Румпель. – Это твоё настоящее имя?

– Да… Я не помню.

– И не помнишь, как ты умер? Только потом?

– Всё условно.

– Это твой самый большой страх? – он указал на образ омута. – Лживый певец привёл тебя сюда, бросил в него, а потом вытащил. А дальше самовнушение?

– Ты прав лишь отчасти.

– Ты не хочешь, чтобы я нашёл путь в это место, – догадался Голд.

– Подумай хорошенько над тем, что ты сейчас сказал. Ты сам не хочешь найти этот путь, потому что как бы твоя душа ни была близка к искуплению, его для тебя нет, а значит Омут тебя поглотит, – почти отчаянно сказал Богарт. – И не будет никакой разницы, чем ты заплатишь за спасение. Ему всегда мало. По этой причине я твёрдо уверен в том, что тебе сказал: ты не можешь меня уничтожить, только прогнать.

– А кто-то другой может?

– Прощай, Румпельштильцхен, – он зашагал назад к серебряной двери.

– Богарт! – окликнул Румпельштильцхен. – Ты не знаешь законов этого мира. Есть и третий способ. Потому прощаться рано.

Богарт угрожающе улыбнулся и исчез, а Голд, немного помедлив, прошёл через арку и проснулся в своей гостиной.

В камине трещали горящие дрова. Треск был такой громкий, как будто они отсырели, но настоящая причина была в том, что он ещё не совсем расстался с иллюзией. Чтобы ускорить переход в реальный мир, Голд схватил трость и прошёлся по комнате, мимо камина к окну и потом к двери между диванами и пустыми стеллажами. На обратном пути к окну он остановился возле стола, на котором по-прежнему стояли початая бутылка виски, два стакана и шкатулка с колокольчиками. Он открыл шкатулку и беглым взглядом окинул её содержимое: пять серебряных колокольчиков. Два бронзовых лежали в кармане его пальто, а ещё два были у Зелены.

– Надо бы вернуть… – проворчал Румпельштильцхен, провёл пальцем по пяти оставшимся, остановился на самом маленьком и улыбнулся. – Лживый певец… Ну, разумеется! Что может быть проще…

Он понял, как вернуть голос девятому, взял лампу, спустился в подвал, нашёл хранилище с волшебными артефактами и взял из специального запаса то, к чему давно не прикасался, отрезал совсем чуть-чуть. Такая знакомая магия… Возвращение к ней было равносильно возвращению домой. Позже в гостиной Голд одним лёгким движением придал послушной нити новую форму, водворил крохотный язычок на место и легко щёлкнул по колокольчику пальцами. И лживый певец запел, запел как нужно, и силы его было достаточно, чтобы и без «братьев» протащить звонящего через все девять врат.

– Стоп… – Голд пальцами остановил колебания язычка. – Не время…

В дверь снова постучали. Он аккуратно завернул колокольчик в носовой платок, спрятал в карман брюк и похромал к двери, которая открылась раньше, чем он успел до неё добраться. На этот раз пришёл Роланд.

– Мистер Голд… – выпрямился он во весь рост, немного растерянный и печальный. – Я это…

– Хорошо, что ты пришёл, – искренне обрадовался Голд. – Проходи! Зелена заходила, сказала, что ты был у сестры.

Они прошли в гостиную.

– Да, там, – охотник сел в кресло возле камина. – Мне нужно было успокоиться.

– Понимаю, – Румпель тоже сел. – Удалось?

– Немного… Я, правда, хотел её убить.

– А теперь?

– Я не знаю. Мы с Зеленой поговорили, и вроде бы нет. Но я не уверен. Не хотелось бы это проверять.

– И не придётся, – заверил Голд. – Завтра утром мы уедем.

– Да… – глаза Роланда были непроницаемы. – А мы просто уедем? И на этом всё?

– Да, просто уедем. Что же ещё?

– Его слова насчёт вас…

– Ах, это… – опечалился Голд.

– Он сказал правду?

– Прежде чем ответить, я должен убедиться, что ты понимаешь разницу между идеей и её воплощением. Понимаешь?

– Да, понимаю, – Роланд наконец посмотрел ему прямо в глаза.

– У меня была такая идея. Жестоко, но я нашёл основания считать, что так будет лучше. Теперь я изменил мнение, – честно пояснил мистер Голд. – Признаться, ещё до беседы с Богартом, свидетелем которой ты стал.

– Почему? – ему нужно было услышать правду именно от Голда.

– Потому что это не имеет смысла. И потому что я хочу вернуться домой. Я не знаю, что тебе сказать, чтобы ты мне поверил.

– Я вам верю, – уверенно заявил Роланд.

– Правда? – это удивляло.

– Правда. Просто… это чудовищная мысль.

– Сам поражаюсь. Но если бы это защитило мою семью, я бы решился. От недоверия к другим. До сих пор не доверяю.

– Эмме и остальным? – уточнил Роланд и кивнул головой в сторону, будто там стояли те самые «они».

– Да. А как считаешь ты? – Голду захотелось полностью вовлечь Роланда в свои планы. – Можно им верить? Справятся ли они?

– Если поймут, что им делать – справятся. Вы знаете, что делать?

– Не совсем, – он запустил руку в карман, вытащил колокольчик и показал зятю. – Но кое-что может им помочь.

– Вы его починили! – изумился Роланд. – Но как?

– Золото, – с удовольствием сообщил мистер Голд. – Что может быть обманчивее него?

– Так просто… – теперь и охотника терзали сомнения. – Но достаточно ли этого?

– Нет…

– Что ещё можно сделать? Не уничтожая целый город, конечно…

– Кое-что, – лихорадочно соображал Румпель. – Мне нужно снова встретится с Богартом. Вживую. Наедине.

– Вам не позволят. Скажите, что конкретно вы собираетесь сделать?

– Помнишь Синдальта?

– О, его сложно забыть…

– Я оставлю Богарту особую метку в стиле мага крови, – это было единственной подстраховкой. – Как нежить он не сможет от неё отделаться. Если он выйдет за пределы Сторибрука, то столкнётся со множеством новых препятствий, и, пока он будет искать способ их обойти, я найду его и остановлю. И обойдусь без жертв.

По правде, одну жертву такой расклад всё же предполагал: его самого. Но никому не нужно было об этом знать, да и думать о подобном было рановато.

– Считайте, что сегодня ваш счастливый день, – мрачно улыбнулся охотник. – Я постараюсь устроить вам эту встречу.

За три недели пребывания в Сторибруке Роланд Гуд в полной мере включился в жизнь города, знал графики работы врачей, полицейских, сотрудников всех стратегических объектов. Так получилось, что от всех пятерых охранников Богарта тем или иным способом сумели избавиться, невзирая на строгие указания шерифа Нолана. Одного просто напросто подменил Стивен Розенблум, другого тот же самый Стивен склонил к пособничеству, третий и сам рад был уйти пораньше из-за сложной ситуации в семье, четвёртого пришлось связать, а пятую… Как Роланд уговорил Руби Лукас, было загадкой для Голда, о чём он, не скрывая приятного удивления, тут же и спросил.

– Всё просто, – ответил Роланд, облокотившись на прилавок в ломбарде тестя. – Она надеется, что это поможет спасти её ученицу. Сразу хочу предупредить: эта идея ей не нравится.

– Я не уверен, что она мне самому нравится, – улыбнулся Голд, распихивая по карманам всё необходимое. – Знаешь, что губит людей, Роланд? Недоверие.

– И это вы говорите?

– Не «и», а «потому что»! Не будем никого задерживать!

Первой в участке они, конечно же, встретили Руби, которая сначала преградила им дорогу, потом грозно предупредила, что не потерпит никаких опасных глупостей, и только тогда позволила им пройти. Далее они столкнулись со Стивеном и Алекс. Взгляды, которыми молодая женщина невольно одаривала своего любовника, не оставляли сомнений в том, что Стив не так уж и не прав на её счет, и в итоге она вполне может выбрать его.

– Спасибо за помощь, – сразу же поблагодарил Голд и согласился на сделку, предложенную ему в лесу. – Наш договор вступил в силу.

– Договор? – нахмурилась Алекс, которой Стивен ещё ничего не сказал. – Какой договор?

– Ничего страшного, – успокоил Стивен. – Позже обсудим.

Тем временем молодой полицейский, которого Стивен уговорил помочь, повёл Голда и Роланда через тюремный блок всё к той же дальней допросной, которая стала личной камерой Богарта.

– Дальше мы сами справимся, – сказал Роланд полицейскому, когда тот открыл им дверь. – Можешь доверять мне, Джек.

Джек кивнул, улыбнулся и ушёл. Что-то странное было в его улыбке, что-то очень нехорошее. Но Голд, сосредоточенный на своей, возможно, не самой простой, задаче, не придал этому большого значения и прошёл из маленькой комнатки наблюдений в саму допросную.

– Не думал, что ты так быстро соскучишься по мне, – оскалился Богарт. – Казалось, всего мгновение назад у нас с тобой был один разум, и даже наши тайные помыслы были созвучны друг другу!

– Как патетично! – наиграно восхитился Голд. – Я приготовил для тебя маленький сюрприз, прежде чем уеду. Ты будешь в восторге!

– Я в предвкушении! – Богарт занервничал, но виду не подал.

Голд разложил перед ним на столе несколько предметов: мешок, который вызвал только усмешку, шприц с кровью Румпеля, шприц с зельем, которое должно было превратить эту кровь в нестираемое магическое клеймо, и маленький золотой компас.

– Ну, и что это?

– Это компас.

– Вижу, что это компас. Зачем он?

– Я объясню. Видишь ли, у него есть одна особенность: он не указывает на север, – пояснил Голд. – Но он указывает на то, на что я ему прикажу. И тут мы перейдём ко второй части.

– Не тяни! Спектакли всегда были мне в тягость.

– Это я введу в твои чёрные гнилые вены, и это останется в них, – он указал на шприцы. – А когда ты выберешься из города, в чём я сильно сомневаюсь, то компас сразу же укажет мне на тебя. И тогда я тебя убью. За границами Сторибрука не просто иная магия: там её практически нет.

Богарт рванул в сторону, но тут же зашипел от досады, потому что наручники, которыми он был прикован к столу, держались крепко. Голд зашёл ему за спину, надел на голову мешок, обмотал веревку вокруг и крепко затянул узел, после чего завернул рукав на левой руке принца и приготовился вколоть содержимое шприца с зельем. Богарт оказал сопротивление, но Голд с силой надавил на запястье, удерживая руку в одном положении, зубами снял колпачок и впрыснул содержимое в вену.

– Подожди… – успокаивал Румпель, готовясь сделать второй укол. – Скоро всё закончится…

Богарт совсем не собирался успокаиваться и начал грызть мешок, и грыз очень быстро: через полминуты уже виднелись его острые зубы. Но не только это отвлекло Румпеля: некто со всей силы начал биться в дверь, отделяющую допросную от тюремного блока.

========== За девятью вратами ==========

Голд рассмеялся и сильнее надавил на руку Богарта.

– Они тебя не спасут!

Теперь смеялся Богарт, смеялся от души и пытался что-то сказать, но Голд не собирались слушать. Он заканчивал с инъекцией, а Роланд пытался сдержать превосходящего силой противника. Дверь он не удержал и вскоре вынужден был обороняться против обезумевшего полицейского Джека и Питера Форкса, которого тот выпустил.

Голд снял мешок с головы Богарта и с ненавистью посмотрел в непроницаемые чёрные глаза.

– Ты думал, я не стану защищаться? – усмехнулся принц. – Ты не сможешь противостоять мне, если не выйдешь отсюда!

– Обычно мне везёт, – процедил Голд и бросился на помощь зятю.

Роланд же успешно справлялся, и ему даже удалось, увернувшись, вырубить Питера Форкса, а после они вдвоём скрутили Джека и приковали его же собственными наручниками к двери.

Покинув допросную и вернувшись в тюремный блок, они с радостью обнаружили, что выпустил Джек далеко не всех и не успел выпустить самых опасных. Здесь они оба могли думать только о Серене, которая с рычанием и криками превращалась в волка, свернувшись на полу своей камеры.

К сожалению, им не удалось беспрепятственно выйти, и Стивен Розенблум не смог выкурить всех заключенных, так что один здоровенный, притаившийся в одной из камер, распахнул дверь прямо в Роланда, потом протаранил его плечом и припечатал к стенке. Голд, не растерявшись, со всей силы ударил верзилу в бедро концом своей трости, и тот потерял равновесие, что позволило Роланду освободиться и сориентироваться, а затем атаковать в ответ. И вот охотник уже бил верзилу, стараясь попутно запихнуть его в одну из камер, как вдруг верзила перестал сопротивляться и просто попытался выскользнуть, испуганный чем-то недоступным вниманию его противников, и через секунду Голд с ужасом понял чем.

Камера Серены все-таки оказалась открытой, и теперь она сама, обращённая в огромную серую волчицу, рычала позади них. И вот, едва Румпель успел обернуться, как она кинулась прямо на него. Падая, он машинально выставил вперёд трость, на которой и сомкнулись её зубы. Руки согнулись под весом зверя, но всё же это удерживало её на безопасном расстоянии от его лица, и теперь оставалось опасаться лишь когтей, что были во много раз острее и страшнее, чем у обычного волка. Когда Румпель уже в отчаянии подумал, что у него нет больше сил держаться, ему неожиданно пришла на помощь Руби Лукас, которая, также обернувшись волком, напала на свою ученицу. Сцепившись, они кубарем покатились по коридору, а Голд тем временем поднялся на ноги и попытался выбраться из тюремного блока так быстро, как только мог, поскальзываясь на пятнах крови и надеясь, что она принадлежит не Роланду. К счастью, последний был цел и невредим и тут же схватил Голд за руку и оттащил подальше от выхода.

– Вы не могли это предвидеть?! – пропыхтел он.

– Кто же знал про охранника?! – защитился Голд. – Но ты прав: я должен был это предвидеть!

– Я уж думал, что она вас загрызёт!

– Я тоже!

Тем временем Стив как раз связывал здоровяка, напавшего на Роланда в тюремном блоке, а испуганная Алекс ему помогала.

– Это всё? – мрачно бросил он.

– Не считая оборотня и Питера, – ответил Роланд. – Его я только вырубил. Извини, Алекс.

– С ним теперь иначе никак, – слабо улыбнулась Алекс. – Совсем на себя не похож. Как поможем Руби?

Никто не смог на это ответить. Они просто стояли и ждали, невольно вздрагивая от особенно резких звуков. В схватке двух оборотней в тюремном блоке победила не Руби, а её ученица, взяла яростью и беспощадностью лишённого души существа, и конечно, пришла за ними.

Голд загородил Роланда, прекрасно понимая, кто именно нужен Серене, и когда та, оскалившись, начала приближаться к нему, на помощь снова пришла Руби. Потрёпанная, но вполне живая, она отвлекла Серену глухим рычанием и полностью переключила её внимание на себя.

Две волчицы кружили друг напротив друга, общаясь на известном лишь им одним языке и не решаясь атаковать. Потом произошло кое-что совсем странное, почти необъяснимое: Серена подчинилась Руби и послушно легла на пол. Сама Руби спокойно села, обвив лапы хвостом, и комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь невнятным бормотанием связанного верзилы. А затем случилось нечто невыразимо страшное. Леденящий душу смех раздался в голове Голда и, судя по исказившимся от непонимания и ужаса лицам присутствующий, не только в его голове. Руби вскочила на все четыре лапы, пригнулась, прижала уши и зарычала. Серена жалобно и пронзительно завыла, будто что-то причиняло ей невыносимую боль, которую вскоре разделили все одержимые, а также Румпельштильцхен. В конце концов, Богарт нашёл сильнейший из его страхов, и вот теперь бывший Тёмный страж, скованный, пал перед ним на колени, ощутил, как кровь закипает в жилах и, повинуясь воле владыки, минуя слабенькие защитные чары Эммы, переместился в допросную.

– Быть может, тебе и не везёт, мистер Голд! – рассмеялся Богарт. – Это было интересно!

– Я ещё не твой… – с трудом выговорил Румпель, хватаясь за голову, раскалывающуюся от боли. – Ещё нет…

– Вопрос времени, – прозвучало как приговор.

Приговоривший же, освободившись от наручников, встал из-за стола, подошёл к своему будущему слуге и положил руку ему на голову. Голду стало невыносимо холодно, и он начал проваливаться в беспросветную бескрайнюю тьму.

Однако он всё ещё понимал, кто он. Такая маленькая тоненькая ниточка надежды, золотая и яркая, выхваченная из глубины умелыми пальцами прядильщика, засияла, и он, не раздумывая, уцепился за неё, и растворившиеся во тьме образы настоящего вновь выросли вокруг в своём многокрасочном разнообразии.

Действуя скорее наугад, Голд запустил дрожащую руку в карман брюк и вытащил маленький серебряный колокольчик. Богарт, разрываемый смехом, внезапно замолк и замер, парализованный ужасом.

– Всё же везёт, – криво улыбнулся Голд, составил заклинание восьми предыдущих голосов и заставил петь девятый. – А вот теперь прощай…

В его мыслях возник образ девятых врат, за которыми находился омут, немного не такой, как в иллюзии, тусклый и нечёткий, но от этого ещё более страшный. В него и затягивало Богарта, отчаянно боровшегося за существование, и когда его полностью в него затянуло, Голд заставил лживого певца замолчать.

Он и сам утратил дар речи, не верил, что всё закончилось. Стараясь не наступать на больную ногу, Румпельштильцхен обошёл кругом словно окаменевшего мёртвого принца, а потом робко прикоснулся к его телу и отскочил, потому что тот тут же упал, громко и глухо ударившись об пол. Голд рассеянно протянул руку к перекошенным наручникам, взвесил их на ладони и затем швырнул обратно.

– И это всё?

Разумеется, нет. Это была только половина дела, и насколько опасным был Хельгримм, и что он предпримет после гибели брата, предсказать было невозможно. Но Голд и не собирался больше ничего выяснять, желая только одного: вернуться домой. Теперь, когда Богарта больше не было, он мог это сделать почти со спокойной душой.

Он вышел из допросной и остановился возле полицейского Джека, который остался таким же одержимым, но уже совершенно безобидным: просто потерянный сумасшедший человек. Оглянувшись, Голд понял, что не хватает ещё чего-то, или кого-то, и сообразив, что не хватает Питера Форкса, а заодно и охотничьего ножа на поясе полицейского, замеченного ещё при первой встрече. Он поспешил через тюремный блок назад, туда, где был Роланд.

Роланд, к величайшему облегчению своего тестя, не пострадал, но без жертв не обошлось. Первой стал сам Питер Форкс, распростёртый с разорванным горлом на залитом кровью полу. Стивен Розенблум в тщетных попытках помочь ещё прижимал руки к горлу погибшего мужчины, а Алекс, сотрясаемая беззвучными рыданиями, стояла на коленях рядом и смотрела в остекленевшие глаза, не решаясь закрыть их навсегда. Второй жертвой стала Серена, снова превратившаяся в человека, которой досталось от Питера Форкса. Она была ещё жива.

– Мистер Голд… – позвал Роланд. – Вы… Я не знаю, в состоянии ли вы…

Голд догадался, что Роланд попросит перенести их к больнице, но после всего случившегося ему было сложно внятно озвучить эту просьбу, тем более, когда он не знал наверняка, всё ли в порядке с самим магом.

– В состоянии, но прошу вас выйти на улицу.

Роланд взял девушку на руки, а плачущая и побледневшая Руби открывала перед ним и хромающим следом Голдом все двери, а там, они вчетвером переместились ко входу на территорию больницы. Знакомым маршрутом они поспешили на второй этаж. Румпель, лишённый опоры, сильно отстал и махнул Роланду, чтобы его не ждали. Он думал вообще не подниматься, но всё же медленно и осторожно, цепляясь за перила и стены, справился с лестницей и добрался до операционной.

– Мне очень жаль, Руби, – печально сообщил доктор Вэйл. – Я не могу ничего сделать.

– Виктор, пожалуйста… – плакала женщина. – Я… Я за неё в ответе. Она умирает из-за меня! Меня старалась защитить!

– Не может быть… – поразился Вэйл. – Они же не реагируют на близких.

– Но она смогла! Смогла! Роланд, ты же видел, как всё было!

– Я не уверен, – не стал обнадеживать Роланд. – Возможно.

– Если вернуть ей душу, то можно попробовать излечить её с помощью магии, – неожиданно для самого себя вставил Голд. – Если она за тебя заступилась, то значит, освободилась от власти Хельгримма.

– От власти кого? – не понял Вэйл.

Но Руби не важны были такие мелочи. Она ухватилась за единственную ускользающую возможность спасти девушку и собиралась идти до конца.

– Вы можете это сделать? Пожалуйста! Я согласна на любую сделку!

– Никаких сделок, – покачал головой Голд. – Потому что не я пойду за ней, а ты. Я только провожу.

Он находил для себя некий интерес в этой неожиданной задаче. В конце концов, его одолевало банальное любопытство, где именно теперь находилась Серена и можно ли было ее вернуть?

– Мы переместимся в другое пространство с другими законами, – Румпель подошёл к Руби и взял её за руку. – Я не знаю, как далеко придётся идти, и не знаю, какие опасности тебя ожидают, но это единственный способ. Никогда не поздно отказаться.

– Я согласна, – не раздумывая и секунды, сказала Руби. – Что надо делать?

– Не бояться, как бы страшно и больно тебе ни было.

Он закрыл глаза, сосредоточился и представил колодец, потом себя возле него и связку колокольчиков в руках. Легонько щёлкнув пальцами по пятому и восьмому, он осторожно проник в сознание Руби, нашёл её блуждающей в воображаемом Зачарованном Лесу и остановился прямо перед ней.

– Готова? – последний раз уточнить было не лишним. – Если да – дай мне руку.

Руби испуганно посмотрела на него, но руку свою протянула, позволяя увести себя обратно к колодцу.

– Я позвоню в первый, самый большой колокольчик, и мы перенесёмся на первый уровень, – пояснил Голд. – Если нам повезёт, то мы, возможно, найдём её уже там.

– То есть она может быть где угодно? – уточнила Руби. – Ладно… Я справлюсь…

Он позвонил в колокольчик, и они перенеслись на первый уровень, в сад, полный древних уродливых деревьев. Руби принюхалась и скривилась. Неприятный запах, доступный ей и недоступный Голду, явно не принадлежал Серене.