Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 81 страниц)

– Почему?! Кто дал тебе право решать?! – кипел бессильной злобой Альберт. – Мало того, что ты влез в мою личную жизнь, так ещё и скрыл от меня такое!

– Я не хочу с тобой разговаривать в таком тоне.

Голд встал из-за стола, проскользнул мимо ошарашенного Альберта и вышел в коридор.

– Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! В любом тоне!

– Какая досада! Уже ушёл!

– Стой! – Ал догнал его, развернул к себе и встряхнул. – Стой! Зачем?!

– Альберт! – возмущенно воскликнула Белль. – Прекрати!

– А что?! Иначе ты бы был подготовлен и отрепетировал реакцию?! – отреагировал Голд и скинул руки сына со своих плеч. – Успел бы подавить в себе чувства?! Принять взвешенное решение?

– Тебе плевать на то, что я чувствую!

– Нет, это тебе плевать на то, что чувствуют все остальные! Сейчас, может быть, ты впервые задумаешься, что всё, происходящее с тобой, касается не только тебя! Ты облажался, Альберт! И я не собирался смягчать тебе удар!

Эти его слова попали в цель, ударили по Альберту. Он прислонился к стене, потом сполз вниз и сел на пол. Голд больше не сердился, сочувствовал, но о сказанном не сожалел: его слова были справедливы. О себе того же он не мог сказать. Крис и Белль стояли рядом с озабоченными лицами, не находя слов.

– Белль, приготовь ему чай, – вежливо, мягким голосом попросил Голд. – И подождите нас в гостиной.

Крис и Белль выполнили просьбу и ушли, а Румпель сел рядом с сыном.

– Это ничего. Конечно, неожиданно, и, быть может, мне всё же стоило смягчить удар, но факты остаются фактами. Ты уже не можешь ничего изменить, – он приобнял Ала за плечи. – Извини меня.

– Нет, всё верно, – тяжко вздохнул Альберт и вдруг спросил: – Она бы вообще не сказала, да?

– Мне так показалось, – у Голда были сомнения и он поспешил их развеять. – Ты бы хотел никогда не знать об этом?

– Я ничего не знаю. Не знаю, – Альберт спрятал лицо в ладонях. – Наверное, я хотел бы знать. Хочу.

– Пойдём! Сядем по-человечески, поговорим. Пойдём?

Ал согласно закивал, и Голд проводил его в гостиную. Все четверо собрались за столом, и никто не решался начать разговор. Альберт, не глядя ни на кого, протянул руку за чашкой с чаем и сделал несколько больших глотков.

– Так значит, ты скоро станешь отцом? – спросил Крис, пытаясь нарушить неловкое молчание.

– Да. Я скоро стану отцом.

Отодвинув от себя чашку, Альберт ударился лбом о стол и в таком положении замер, а Голд в этот самый момент забыл о Сторибруке.

========== Дженни ==========

Альберт остался на ночь и в шесть часов утра уехал на поезде в Бостон. Голд лично отвёз его на вокзал.

– Что ты будешь делать? – спросил Голд, когда припарковал в машину.

– Полагаю, что жить дальше, – вздохнул Альберт, отстегнулся и сказал, повернувшись к нему: – Я не сержусь на тебя. Отчасти, наверное, даже благодарен. Но всё равно ты меня задел, и мне это неприятно.

– Мне самому неприятно, – признался Румпель. – И я больше так с тобой не поступлю. Я люблю тебя, Ал, и я просто беспокоился.

– Я тоже люблю тебя, пап. Я ещё приеду к вам.

– Будем ждать. До встречи.

– До встречи.

Голд обнял сына на прощание и неохотно отпустил. Альберт вылез из машины и направился ко входу на вокзал, а он смотрел ему вслед. У самого входа Ал обернулся и махнул ему рукой, будто первого прощания было недостаточно, а потом исчез за стеклянными дверями. Голд вдохнул полной грудью, завёл двигатель и поехал домой.

Когда он пришёл, Криса уже не было, Белль готовила еду для Раффа, а тот смиренно ждал, глядя на неё большими тёмными глазами, и иногда облизывался.

– Проводил? – поинтересовалась она, не отвлекаясь от своего занятия.

– Да. Что Крис? Ушёл уже?

– Да, – улыбнулась жена. – Будем завтракать? Я без тебя не стала.

– Давай.

Он пошёл в ванную умыться и затем вернулся в гостиную, где на столе его уже ждал завтрак. Белль села напротив, и молча, без особого энтузиазма они принялись за еду. Говорить отчего-то не хотелось.

– Я сегодня поеду в офис, завезу кое-какие документы, – сообщил Голд, когда с едой было покончено и Белль приготовила чай.

– Хорошо.

– Может быть, ненадолго задержусь. Не хочешь со мной?

– Нет, – с улыбкой отказалась Белль. – Я как раз тогда закончу свои дела.

– Ясно… – он слегка расстроился.

– Ты будто расстроен. Ты ведь ненадолго, – убеждённо сказала жена, а потом скромно добавила: – Но если ты очень хочешь – я поеду с тобой. Ты же знаешь.

– Не нужно, – улыбнулся Голд, – И ты права: я ненадолго. Вернусь к четырём.

– Ты в порядке?

– В полном. Лучше не бывает.

Он, наверное, и правда был, и более чем. Самое главное, что слабым он себя уже не чувствовал, а страх за будущее значительно поубавился.

Тот день он спокойно проработал в офисе и вернулся домой к четырём, как и обещал. Крис, как ни удивительно, тоже уже вернулся, и их с Белль голоса, переплетённые в весёлом разговоре, отчётливо доносились до Голда из гостиной. Он поспешил к ним и заметил кое-что новое в обстановке: на обеденном столе стояла клетка средних размеров, идеально оборудованная под обитателя, – большую толстую светло-серую крысу.

– Привет, пап!

– Привет… Это что?

– Крыса.

– Это я вижу, – кашлянул Голд. – Почему она тут?

– Мой школьный проект.

– Понятно. Но почему она тут и стоит на столе?

– На полу ей стоять нельзя, – ответил Кристофер. – Там Рафф может её испугать.

– Что за проект?

– Ну, она скоро даст потомство, – пояснил он. – Мне нужно будет подробно описать развитие детёнышей. А потом составить таблицу генетического наследования с учётом нескольких поколений. Раньше она у Пола жила, но у его мамы на неё аллергия. Вообще-то у неё на всё аллергия.

– Интересно почему, – усмехнулся Голд. – Ясно. Можно её куда-нибудь унести со стола?

– Ты боишься крыс?

– Нет, но явно не могу радоваться соседству с паразитом.

– Мэгги декоративная.

– О, у паразита ещё и имя есть!

– Ладно, понял, – Крис забрал клетку и ушёл к себе. – Пойдём, Мэгги. Нам тут не рады.

– Конкретно не на обеденном столе! – крикнул Голд ему вслед.

– Скажи спасибо, что не тараканы, – весело заметила ему Белль.

– Мне-то что?! У себя в комнате пусть хоть тараканов разводит вместе со змеями. Мне всё равно, если их не ставят на стол, за которым я ем.

– Как скажешь, – сдалась она. – Адам звонил.

– Когда они прилетают?

– Завтра, но к нам заедут только в среду.

– Что же… Будем ждать.

Адам и Келли прилетели во вторник в шесть вечера, позвонили из аэропорта, но к ним пришли действительно только в среду после обеда. Голд не думал, что будет так рад встрече с ними, и почувствовал себя немного виноватым, что за последнее время не так часто о них вспоминал и почти не звонил. А потом он почувствовал ещё кое-что, чего и сам не мог сформулировать. С ними творилось нечто странное, и странность эта проглядывалась не только в их отношении к ним, но и между ними. Впрочем, Голд вскоре забыл и думать об этом.

– Значит, у Винтеров? – переспросила Белль, когда они сообщили, где остановились.

– На пару дней. Это такой компромисс, – ответила Келли. – Потом мы снимем квартиру на месяц или…

– Дольше, – закончил за неё Адам. – У нас кое-какие дела в Нью-Йорке.

– Дела? – насторожился Голд.

– Не могу сказать. Ты вытащил Роланда?

– Да, – рассеянно ответил он, услышав нотки удивления в прозвучавшем вопросе. – Тебя это словно удивляет.

– Вовсе нет, – поспешно заверил Адам. – Просто отметил факт. Коль мне всё рассказала и…

– Тогда не стоит говорить об этом снова, – отрезал Румпель почти раздражённо. – Расскажите лучше о вашем путешествии.

Адам пожал плечами, и они с Келли рассказали о путешествии, опуская очень много деталей, что настораживало ещё сильнее. Потом беседа стала естественнее и проще, но лёгкое напряжение никуда не ушло.

Гости просидели у них часа четыре и ушли сразу после ужина. Белль попрощалась с ними у двери, а Голд раньше и потом наблюдал из окна спальни, пока они не сели в такси.

– Ну, что с тобой? – спросила Белль и обняла его сзади. – Чего случилось?

– Пока не знаю, – мрачно ответил Румпель. – Тебе ничего не показалось странным?

– Немного, – согласилась она. – Но я думаю, это легко объясняется усталостью. А может быть, необходимостью жить у Винтеров? Шучу, конечно. Или нет…

– Всё может быть, – согласился Голд, повернулся к ней и позволил себе улыбнуться. – Всё может…

Всю неделю он провёл за работой и, не считая понедельника, практически не выходил из дома. Разве только в магазин или на прогулку с собакой за компанию с Крисом и Белль. Он вообще старался держаться к ним поближе, а потому практически всё время находился возле них в гостиной. Наверное, у него уже просто сложилась привычка, в особенности привычка постоянно быть рядом с Белль, болтать с ней в перерывах, слушать ее шутки или замечания по поводу тех или иных вещей. Чаще всего они не затрагивали серьёзные темы, а если и затрагивали, то говорили о детях, и в основном о дочери, с которой они созванивались каждый день, но никак не могли встретиться. Отнюдь не потому что были заняты сами, а потому ещё, что и Коль теперь была часто занята, ведь её лучшая подруга поселилась чуть ли не на соседней улице, и они проводили время вместе. Однако Коль сказала, что в субботу они с Роландом будут ждать их, и Голд заранее этому радовался и, конечно, волновался. Этим он объяснил для себя то тревожное настроение, с которым проснулся в пятницу в половине пятого утра.

– Куда ты? – сонно спросила Белль, удерживая его за руку. – Ещё очень рано.

– Не спится, – ответил Румпель, наклонившись к ней. – Я в кабинете посижу. А ты спи: и правда ещё очень рано.

– Ладно… – сказала она, отпуская его и снова засыпая. – Я тебя люблю…

– И я тебя, – он поцеловал её в уголок губ и погладил по волосам. – Спи, моя хорошая.

Голд не стал переодевать пижаму, подумав, что ещё вернётся в постель. Сегодня ему нужно было ехать в офис к двенадцати, а значит, не было причин спешить и отказываться от ленивых утренних радостей вроде мягкой пижамы и беспричинно роскошного завтрака, и ещё, быть может, нежных любовных ласк, когда ребёнок уйдёт в школу.

Голд до половины седьмого просидел в кабинете за компьютером, потом помешал Белль встать, сам приготовил Крису завтрак, поговорил с ним немного за чашкой чая, время от времени любуясь дождливым нью-йоркским декабрьским утром, каким-то чересчур серым даже в предрассветных сумерках. Крис поблагодарил его и ушёл в свою комнату за вещами, а потом выскочил оттуда, бросился к своей куртке и принялся рыться в карманах, будто потерял что-то важное.

– Где пожар? – спросил Голд, нахмурив брови.

– Роды начались!

– Что? – разумеется, он подумал о Коль, но речь шла вовсе не о ней.

– Не у той беременной самки, про которую ты подумал.

– Она, между прочим, твоя сестра, – возмутился Голд. – Опять ты со своей крысой!

– Да, – кивнул Крис. – И я должен всё заснять!

– А в школу ты идти не должен?

– Должен… Чёрт! Что мне делать? – досадовал парень, а потом повернулся к нему с подозрительно умоляющей улыбкой. – Пап!

– Ну уж нет!

– Тогда я остаюсь.

– Ах, ты маленький манипулятор! – проворчал Голд, поддаваясь. – Ладно. Что мне делать?

Крис просиял и отвёл его в комнату, где в углу клетки жалобно пищала серая крыса, натужно выдавливая из себя своего первого отпрыска. Крис установил маленькую камеру, которую выудил из кармана, приглушил свет над столом, на котором стояла клетка, и выдал Голду прочные перчатки и тоненькую книжку про крыс.

– Выключи камеру, как закончится, – объяснил Крис. – Проблем быть не должно, но если будут, то всё на пятой странице. Буду должен.

– Это точно, – невесело усмехнулся Голд, в чьи планы явно не входило принимать роды у грызуна. – И я тебя…

– Я тоже тебя люблю, – наглым образом оборвал его Крис. – Спасибо!

Он убежал в школу, а Голд с недовольным ворчанием наблюдал, как крыса по имени Мэгги разродилась первым маленьким красным пищащим комочком.

– Только этого мне не хватало…

Когда пищащих комочков стало трое, в комнату пришла Белль.

– Ты чего тут ворчишь? О! Заботишься о паразите?

– Приходится, – недовольно буркнул Голд. – Паразит вытаскивает из себя других паразитов. И я взялся проследить, чтобы с ними ничего не произошло, но она и так чудесно справляется.

– Как благородно! – отметила Белль.

– Завтрак? Я и на тебя приготовил.

– Как заботливо!

– И кофе сварил.

– Как предусмотрительно!

– Ну, хватит! – фыркнул Голд. – Иди уже!

Она ушла, но через минуту вернулась с тарелкой в руках и села возле него.

– Поразительно! Уже пять! – изумилась она, наблюдая, как крыса освободила от плаценты пятого, а потом ею же и перекусила. – Сколько ещё их там?

– Не знаю, – пожал плечами Голд. – УЗИ ей никто не делал.

– Ух ты! Какая ловкая! – продолжала нахваливать Белль, когда появился шестой. – Я чихаю дольше. Эх, почему у людей не так…

Всего их оказалось семь, и убедившись, что восьмого точно не будет, Голд выключил камеру.

– И что теперь с ней делать?

– Не знаю. Накормить?

– А она плацентой не насытилась?! – недовольно сказал Голд. – Как тебе это аппетит не испортило?

– А что? Я не такая впечатлительная! – возмутилась Белль. – С собакой гулял кто-нибудь?

– Нет.

– Тогда я сейчас схожу.

– А меня с ней оставишь?

– Ты думаешь, она тебя съест? – насмешливо спросила жена. – Ты же вроде сам сказал, что она сытая.

– Иди уже!

Белль ушла одеваться, а потом с Раффом – на улицу. Голд же занялся домашними делами, время от времени заглядывая в комнату Криса. Когда он увидел, как крыса Мэгги подтягивает к себе лапами своих пищащих детей, чтобы накормить, решил, что ей и самой не помешает еда, а потому всё же взял пластиковую миску, нарезал в неё немного моркови и хлеба, добавил к этому пару чайных ложек творога, после чего осторожно и медленно поставил миску в клетку. Крыса вся сжалась в комок, потом приблизилась к его руке, но, вопреки ожиданиям, не укусила, только обнюхала, слегка прихватила за палец и облизала, после чего вернулась к своим новым обязанностям.

Произошедшее вновь напомнило Румпелю о дочери, и больше эти мысли его не отпускали. Ему почему-то казалось, что её положение затянулось, хотя это было не совсем так, да и роды ей спрогнозировали на десятое, но он всё равно беспокоился. Сознательно он понимал, что всё это беспокойство лишь оттого, что они уже больше недели не виделись, и завтра всё пройдёт. Он бы с радостью задумался о чём-нибудь другом, да всё этому препятствовало. По дороге в офис, казалось, каждый щит рекламировал детские товары, мужчина в пробке громко говорил с женой о подарке на день рождения дочери, а потом, на работе, Джаред Корсак зачем-то во всеуслышание объявил о том, что не позднее чем в начале лета станет отцом, и все, разумеется, бросились его поздравлять и делиться ценным опытом, даже если такового не имелось. Голд и Сюзанн обошлись скромными поздравлениями и очень сильно постарались вернуть рабочую атмосферу. Стоит признать, что в этом им ненадолго помогло двенадцатичасовое совещание, жаль, что совсем ненадолго: видимо, безудержную радость Джареда Корсака можно было убить только увольнением, на что Голд, естественно, не решился.

В общем, разговоры о детях преследовали его весь день и настигли даже тогда, когда он попытался их избежать. После совещания Голд решил остаться в офисе на пару часов, но едва просидел там час. К величайшему удивлению, его прервал Альберт и зашёл не церемонясь.

– Привет. К тебе можно?

– Мама сказала, где я?

– Она… – Альберт упал на диван и уставился в потолок. – Я только что из Чикаго.

Дальше он скорее разговаривал с потолком, а не с отцом.

– То есть теперь ты каждый раз, приезжая из Чикаго, будешь вламываться ко мне в кабинет?

– Не обязательно быть таким язвительным! Извини…

Они оба замолчали. Альберт молчал, собираясь с мыслями, а Голд молчал, потому что понял, что в этом случае требуется не авторитетное мнение и добрый совет, а умение слушать. И он был готов слушать.

– Лорен сделала тест на отцовство, – снова заговорил Альберт. – Он точно мой.

– Ты сомневался?

– Нет, но она всё равно сделала.

– Ты хочешь участвовать?

– Скорее да, чем нет, – тяжко вздохнул Ал. – Он же мой сын. Хотя у меня сложилось впечатление, что я им не нужен. Только помеха. Знаешь, она абсолютно ко всему подготовилась. У неё на всё есть ответ. Ты бы видел! А ещё она несколько раз прямо сказала мне, что ей ничего от меня не нужно, но если мне так хочется, то я могу участвовать в жизни её ребёнка. Её ребёнка, а не нашего ребёнка. Она и имя уже выбрала! Ужасное…

– Вот как?

– Да! – тут он сел прямо и наконец посмотрел на Голда. – Ори Хаммонд Каплан. Ори! Кто так называет детей?! Ты когда-нибудь встречал парня по имени Ори, которому бы это имя нравилось?

– Не помню, чтобы вообще когда-нибудь встречал парня с таким именем, – мягко ответил Голд и решил дать совет: – Попробуй наладить отношения с ней. Быть может, она неосознанно старается отгородиться.

– Неосознанно! Она-то! Да и нужен я ей! – разнервничался Альберт. – Думаешь, нужен?

– А ты хочешь быть нужным?

– Не знаю.

– Любишь её?

– Я не знаю, – буркнул парень и принялся рассматривать собственные руки. – Может быть, совсем немножко…

– Ты надолго к нам приехал? – улыбнулся Голд, плавно меняя тему.

– До понедельника.

– Вот и расслабься! Пойдём выпьем где-нибудь. Я угощаю!

– А работа?

– На сегодня я прервусь, – он встал и начал собираться. – Так что?

– Ну, раз угощаешь… – слабо улыбнулся Альберт. – Пойдём.

Они покинули офис и отправились в паб, в который Голд иногда заходил вместе с Белль. Они заказали тёмное ирландское пиво, Альберт рассказывал о Бостоне, поведал о своих новых подвигах в компании Эрни и значительно повеселел. Потом, уже на второй пинте, ему позвонили, и он изменился в лице.

– Это Лорен… – пояснил он. – Я отвечу?

– Конечно.

– Да, – тихо и отчётливо проговорил он в трубку. – Здравствуй! Сейчас найду место потише…

Пока Альберт искал место потише, Голду тоже позвонили, и позвонила Коль.

– Здравствуй, моя девочка. Весь день никак не соберусь позвонить.

– Ты и не пытался, – Коль на секунду притворилась обиженной. – Здравствуй, папа. Что там за шум?

– Я в пабе с Альбертом. Он в расстроенных чувствах прилетел прямо из Чикаго и ворвался ко мне в кабинет.

– Это войдёт у него в привычку.

– И я так считаю, – со смехом согласился Голд. – Как ты?

– Устала. И меня всё бесит. Накричала на Роланда, он вроде не обиделся. Надо будет уточнить, – скучающим тоном поделилась дочь. – В остальном чувствую себя неповоротливым откормленным тюленем.

– Осталось недолго, – приободрил он.

– По-моему, она никогда не родится! Ты завтра точно придёшь?

– Первым делом.

– Предупреждаю: я, возможно, буду невыносима, – засмеялась Коль. – Буду плакать и капризничать.

– Класс! – поддержал Голд. – Плакать, капризничать! Жду не дождусь!

– И я! Адам приходил. Какой-то он странный…

– Да, я тоже заметил. Не думай сейчас ещё и об Адаме. Не забивай себе голову ерундой, хорошо?

– Хорошо.

Они ещё немножко поболтали, затем Коль попрощалась и ушла ужинать. А через минуту пришёл Альберт.

– Зачем она звонила? – спросил Голд у сына.

– Если честно, то я не понял, – вздохнул Альберт и плюхнулся на своё место. – Кажется, просто хотела поговорить. Может быть, я ей всё же нужен?

– Может быть.

Альберт робко улыбнулся, задумчиво посмотрел куда-то сквозь и отхлебнул из своего бокала, а Голд, не сводя с него внимательных глаз, сделал маленький глоток из своего. Всё было хорошо.

На следующее утро, сразу после завтрака, Голд и Белль поехали к дочери в Бруклин. Дверь им открыл Роланд, аккуратно одетый, но такой вялый и сонный, что Голду стало немного совестно за столь ранний визит. Роланд, однако, им обрадовался, пожал тестю руку, обнялся с Белль и проводил их в гостиную.

– А где Коль? – тут же спросил Голд.

– Отдыхает наверху, – пояснил Роланд. – Я её сейчас приведу. Вы пока устраивайтесь. Только не садитесь в кресло с одеялом – расстроится.

Одно из кресел действительно было накрыто одеялом.

– Понятно! – рассмеялся Румпель и занял своё обычное место на диване.

Белль села возле него, оглядываясь по сторонам так, будто пришла сюда впервые.

Роланд привёл Коль минут через пять, и она, по сравнению с ним, была бодрой, двигалась без стеснений, говорила быстро и живо, помогла мужу с чаем и пресекла все попытки родителей поухаживать за ней. Они оба выглядели одновременно и нервными, и счастливыми: им не терпелось взять дочь на руки. Поэтому в беседе все четверо старались затрагивать темы, не связанные с детьми, и выходило неважно. Белль, например, не могла не рассказать про крысу.

– Кошмар! – тяжко вздохнула Коль, гладя себя по животу. – Никогда не думала, что буду завидовать крысе.

– Всё хорошо, – протянул Роланд и зевнул, прикрыв рот рукой. – Скоро…

– Ага, – скептически сказала она. – Очень, очень скоро. Я на минутку.

Роланд встал было, чтобы ей помочь, но она его помощь отвергла и ушла одна. Слова Роланда оказались правдой, и Коль каким-то радостно-испуганным голосом громко позвала мужа.

– Роланд! Роланд, иди сюда!

Роланд моментально проснулся и побежал к ней. Румпель и Белль, многозначительно переглянувшись, отправились следом. У Коль начались схватки.

Роланд уже вывел её из ванной на кухню, Белль поддержала с другой стороны, а потом вызвалась позвонить врачу. Голд же, накинув пальто, побежал к машине, припаркованной дальше по улице, и подогнал её поближе к дому. Тем временем Роланд собрал вещи, помог Коль одеться и осторожно проводил к машине. Белль немного их обогнала, залезла на пассажирское место спереди, развернула карту на встроенном компьютере и задала маршрут, после чего открыла дверь для Коль. Когда все наконец расселись, Голд осторожно поехал в клинику: в спешке не было нужды.

В больнице их уже ждали. Коль проводили в палату, Роланд остался с ней, Белль отправилась на поиски её врача, а Голд заполнил документы. Потом они все собрались в палате и принялись ждать врача. Доктор Мид, обещала подойти, когда промежуток между схватками сократится.

– Ну вот и всё, любимая, – тихо сказал Роланд жене, сжимая её руку. – Вот и всё.

Коль потянула его на себя и поцеловала, после чего повернулась к Белль.

– Мам, ты по-прежнему готова позволить укусить себя?

– Да, детка, – рассмеялась Белль. – Хоть всю искусай! Я буду рядом.

Голду Коль ничего не сказала, только взяла за руку и сильно сжала, и когда схватки участились и пришла доктор Мид, она выгнала его и Роланда из палаты.

– Не могу поверить, что она меня и правда выгнала, – ошарашенно пробормотал Роланд. – Она, конечно, предупреждала, но я думал, что она так шутит.

– Ей, вероятно, удобнее с женщинами, – успокоил его Голд. – Не принимай на личный счет. Не переживай и не нервничай. Давай лучше присядем.

Голд бы хотел, чтобы кто-нибудь и ему сказал то же самое. Некоторое время они молча сидели, а потом начались звонки. Роланд сообщил новость Робин, Голд – Крису, а те цепочкой разнесли её дальше, так что в следующие два часа к Коль нагрянула целая толпа неравнодушных. Сначала приехали Адам и Келли, потом Крис и Альберт, потом Робин, которая по такому случаю оставила детей с няней, и, наконец, Ив. Их всех попросили освободить коридор и подождать в зале для посетителей. Роланд не хотел уходить далеко от палаты, но Голд убедил его, напомнив о том, как много времени это может занять. Крис и Ив сходили за кофе в кофейню выше по улице, вернулись минут через тридцать, в которые Адам добродушно подшучивал над Альбертом, называя его нынешний визит репетицией.

– Держите, мистер Голд, – Ив протянула ему стакан. – Я взяла вам чай, а не кофе.

– Спасибо, – рассеянно поблагодарил Голд и вдруг понял, что почти не прислушивался к тому, что говорили остальные.

Более отстраненным казался только Роланд, который сидел слева от него и молчал. Ив села справа и тоже не вступала в беседу, пока она не потекла в интересном русле: Робин заговорила о магии. Дочь Роланда и Коль вряд ли могла стать ведьмой, но всё же Робин допустила такую мысль просто забавы ради, отвечая на безобидные размышления Адама о том, какой девочка может стать в будущем.

– Сторибрук? – скептически сказала Ив. – При чём тут Сторибрук? Она вряд ли имеет к нему отношение. Да и не тебе ли понравился Нью-Йорк, Робин?

– Понравился, – согласилась Робин, – Шумно, конечно, и людей много, но в целом мне очень нравится. Но Сторибрук…

– Нет. Никакого Сторибрука! Ни за что и никогда! – вдруг резко сказал Роланд. – Простите! Я подожду в коридоре. И ходить за мной не нужно!

С этими словами он встал и вернулся к палате, и Голд, не вняв его убедительной просьбе, последовал за ним.

– За тобой идти, может, и не нужно…

– Вам можно, – улыбнулся Роланд тестю и подвинулся. – Садитесь! Перегнул я?

– Нет, – отмахнулся Голд и сел рядом. – Сказал как есть. Я тоже переживаю. Работа такая у родителей: переживать и принимать всё как есть. И каждый раз думать, что ты сделал не так и что ты не сделал, а должен был. Не самые воодушевляющие слова, но верные.

– Я понимаю. И спасибо вам за них, – ответил зять. – Я готов ко всему. Готов пойти на всё ради того, что важно. Я не понимал до этой минуты насколько. Признаться, несмотря ни на что, мне всё равно страшно.

– Это естественно, – Голд дружески сжал его плечо. – Но страх не всегда враг. Иногда это друг, защищающий от неверных решений.

– Вот бы знать, что там…

Один раз им удалось это узнать, когда дверь приоткрылась и раздались крики Коль. Роланда и Голда это никак не успокоило. Всё же ждать оставалось недолго, и где-то через час из палаты выглянула доктор Мид.

– Мистер Гуд, вы можете зайти.

Роланд неуверенно взглянул на Голда, и тот кивнул ему, а потом слегка подтолкнул к палате, из которой чуть ли не сразу вышла Белль, облачённая в одноразовый халат и улыбнулась мужу.

– Она умница. Они обе умницы, – сообщила Белль. – И я, кажется, влюбилась.

Голд сделал шаг ей навстречу и обнял. Вся компания медленно подтянулась к ним, и Роланд, чуть ли не плачущий от радости, на минутку вышел к друзьям с ребёнком на руках. Голд мельком взглянул на внучку, убедился, что она здорова, и проскользнул мимо всех к своему настрадавшемуся ребёнку.

– Папа… – устало отреагировала Коль.

Он сел рядом, поцеловал её руку, погладил по влажным волосам и улыбнулся ей грустно и нежно:

– Папа.

– Как я выгляжу? – улыбнулась ему дочь. – Не говори, что прекрасно!

– Ужасно! – насмешливо сказал Голд. – Жутко! Просто отвратительно!

– Эй! – она хлопнула его по руке. – Перебор!

Они немного над этим посмеялись.

– Что ты чувствуешь? – спросил Румпель, когда смех затих.

– Облегчение и радость, – ответила Коль. – Ты видел её?

– Ещё успеется.

К ним присоединилась Белль и устроилась с другой стороны.

– Спасибо, мам, – поблагодарила Коль.

Белль ничего не ответила, только поцеловала дочь в висок. Так втроём они сидели минут пять, хотя казалось, что вечность, а потом вернулся Роланд, и Голд с Белль решили на сегодня их оставить. Другие посетители также разошлись.

На следующий день рано утром они снова поехали домой к Коль. Роланд уже уехал в клинику, оставив записку, зная, что они зайдут. Белль деловито осмотрела запасы, составила список того, что необходимо было докупить, и они поехали в магазин детских товаров, где помимо того самого необходимого, купили несколько подарков от себя: что-то из одежды, кое-какие игрушки, сочетающиеся с интерьером детской. Голд купил мягкого медведя, похожего на того, что уже был у Коль, только поменьше и светлее и, расплатившись, спрятал его в карман. Когда они подъехали к дому, Румпель сообщил жене, что едет к Коль.

– Ладно, – согласилась Белль и поцеловала его на прощание. – Там и встретимся.

Так он отправился в клинику один. Мягкий медведь по-прежнему лежал в его кармане.

С Роландом он разминулся, но Коль всё же была не одна: новорожденная девочка спала у неё на руках.

– Папа! – обрадовалась дочь. – Заходи! Она не спит. Вредничает.

– Привет… – Голд шагнул в палату огляделся. – Открытки?

На столике стопкой лежали открытки, и ещё стояла корзина с разрешёнными угощениями.

– Да, множество открыток, – весело подтвердила Коль. – Верхняя от Реджины. Обещает заглянуть. И Сюзанн прислала.

– Сюзанн? Клянусь, я ей не говорил.

– Знаю. Я сказала. Мы с ней переписываемся иногда. Это мне?

Она кивнула на игрушку, которая перекочевала из кармана в его руки.

– Тебе, – улыбнулся Голд и положил медведя поверх открыток. – Я не знаю, зачем купил его. Наверное, в компанию тому, что уже есть. Но ей всё равно до трёх лет нельзя с ними играть. Хотя, наверное, меньше, ведь она будет очень умная.

– О, не сомневаюсь! – Коль склонилась над дочерью. – А пока она просто очень обаятельная. Хочешь её подержать?

– А можно?

– Нужно! Дженни, познакомься со своим дедушкой…

Голд взял девочку на руки и долго на неё смотрел. Она и правда была крайне обаятельная и совершенно ни на кого непохожая, уже какая-то беленькая, чистенькая, смирная, спокойная и живая: жизни в ней было больше, чем в ком бы то ни было. Глядя на неё, он понял, почему Белль влюбилась, и сам он тоже влюбился.

– Ну, здравствуй, Дженни, – растроганно улыбнулся Голд и легко поцеловал девочку в лобик. – Я очень рад нашей встрече.

========== Начало в конце ==========

Коль с дочкой выписали в понедельник. Забирали их Румпель и Белль, потому что Роланда не отпустили утром с работы, а до обеда Коль, которая не любила больницы, ждать не хотела.

Роланд полностью подготовился: убрался, перестелил постель, приготовил еду и предусмотрительно запер Фалко, так что, когда они зашли в дом, их встретил лишь жалобный скулёж из-за двери кабинета и стук когтей по паркету. Пса выпустили чуть позже, и ближе к обеду Белль ненадолго вывела его на улицу.

Коль была ещё очень слаба, и они, естественно, решили остаться с ней до прихода Роланда. Сначала она долго сидела вместе с ребёнком в гостиной, потом покормила дочь и уложила в детской.

– Не хочешь прилечь? – заботливо спросил Голд, проводивший её наверх.

– Нет. Я и так вчера весь день лежала, – улыбнулась Коль. – Я, пожалуй, побуду с вам внизу, сяду в своё кресло и укроюсь одеялом. А Дженни мы навестим через час или услышим через программу. Хорошо?

– Хорошо, – согласился он, подал ей руку и проводил вниз.

Где-то через двадцать минут после этого заглянула Робин, убедилась, что всё в порядке и Коль будет не одна, отказалась от чая и убежала по своим делам. За этот короткий визит Робин успела затронуть несколько важных вопросов, ответы на которые они искали уже без неё.

– Я могу помочь с документами, – предложил Голд. – Как только определитесь с полным именем.

– Нет-нет, – отмахнулась Коль. – Роланд всё сделает на неделе.

– А второе имя Марианн? – предположила Белль.