Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 81 страниц)

– Класс! Рождество в Нью-Йорке! – громко сказал Адам, привлекая к себе внимание. – Помнишь, Заноза?

– А то! Вот это было время! – ответила Коль. – Пытаюсь убедить Роланда.

– В чём? – безразлично спросил Альберт.

– Он недоволен, что мы приехали из теплой Калифорнии мёрзнуть в Нью-Йорк.

– Немного, – пожал плечами Роланд. – Хотя и в Калифорнии сейчас не так тепло.

– О, боги! – театрально воскликнула Коль. – Снег даже двух часов не пролежал!

– Снег? – удивился Голд. – В Аркадии?

– В том числе. Его было мало, – улыбнулась дочь, и подлетела к матери, показывая что-то на экране своего телефона. – Мам, смотри!

– Это Фалко?

– Ага. Фалко – олень.

– А можно я так же Раффа украшу? – поинтересовался Крис, проявивший интерес к глупой фотографии.

– Это, конечно, забавно, но собаку мою не трогать, – строго распорядилась Белль. – Ты меня понял, Кристофер?

Голд ещё немного посидел, задумчиво опустошил кружку и ушёл к себе в кабинет. Из портфеля он достал документы и пытался их просматривать, но сколько ни силился, не мог вникнуть в смысл изложенного в них. Он с самого утра предвкушал этот день и потому совершенно не понимал самого себя в ту минуту. Почему он сидит в кабинете один, когда должен быть со всеми там? Его желают видеть там. Он это точно знал, потому что Белль пару раз подходила к двери кабинета, а Коль – целых три. Голд же не мог ответить самому себе, сидел уставившись в стену и не заметил, как заснул.

– Мистер Голд? – его окликнул Роланд. – Вы… Вы спите?

– А? – встрепенулся Румпель. – Я?! Нет-нет! Что-то не так?

– Вас вроде как все потеряли.

– А ты посол доброй воли?

– Вроде того, – усмехнулся Роланд. – Всё это странно.

– Почему же? – Голд был согласен с ним, но хотел услышать. – Мы вроде как часть этого мира.

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Роланд. – Мы просто к нему привыкли. А вот принимать все его условности – всё равно, что самому себе лгать.

– Ну, у меня лично большой опыт лжи самому себе, – сказал Голд, – а потому я об этом мало задумываюсь.

– И поэтому сидите в кабинете в одиночестве?

Голд улыбнулся Роланду с пониманием.

– Я хочу думать, что просто устал, – он поднялся с места и направился к выходу из кабинета. – Пойдём к остальным.

Они вернулись в уже полностью украшенную гостиную. Белль начала что-то готовить, попутно уничтожая запасы вина, Адам стоял рядом с матерью, что-то говорил ей, но при виде Голда замолчал, будто речь шла как раз о нём. А Коль налетела на них, втащила Роланда в гостиную, затем обняла Голда и не отпускала от себя ближайшие полчаса, чему он был только рад.

– Я хочу прогуляться! – вдруг сказала Коль. – Кто со мной?

– Я с тобой! – тут же согласился Голд.

– И я! – вызвался Крис. – С радостью.

– Ну, у меня выбора нет, – пожал плечами Роланд

– Умница, – похвалила его Коль. – Адам? Мам?

– Я занята, – улыбнулась Белль.

– Я помогу маме, – отказался Адам. – Тем более там снег идёт периодически. Боюсь, что я не фанат залепленных снегом очков.

– Я тоже маме помогу, – быстро отказался Альберт.

– Прости, дорогой, но ты уходишь, – сказала Белль и потянулась. – Толку от тебя ноль, а так хотя бы проветришься.

Альберт хотел возразить, но не успел.

– Отлично! – Коль хлопнула в ладоши от предвкушения чего-то, пока известного только ей. – Я уже знаю, куда мы пойдём!

Коль повела их в самое сердце Манхеттена. Если уж знакомиться с Рождеством в Нью-Йорке, то никак нельзя пропустить вид на главную ёлку города, Шар Времени на Таймс-сквер и иллюминацию 7-й и 5-й авеню. Она это делала, чтобы показать Роланду часть своего мира, часть своего детства. В остальном нужды не было: чтобы проникнуться волшебством этого праздника на Манхэттене, достаточно просто выйти на улицу, на которой светло как днём от сияния гирлянд. Люди бродят по улицам, улыбаются друг другу так, как их не заставишь в любой другой день, ищут свои маленькие радости. Для Коль радостью было то, что её муж, кажется, сдался под её натиском и прекратил ворчать, Альберт развлекался с помощью собственного воображения, едва уворачиваясь от прохожих, а Крис просто радовался снегу и краскам, пестрящим вокруг. Голд же радовался их голосам, тому, как они, такие настоящие и живые, то шли рядом, то отставали, то уходили немного вперёд, и при этом оставались с ним.

– В Сторибруке мы не отмечали Рождество, – задумчиво произнёс Крис, когда они с Голдом ненадолго остались вдвоём. – Почему сейчас?

– Отмечали, – напомнил Голд. – Мы всегда готовили праздничный ужин.

– Разве что ужин, – согласился Крис, – но мы не называли это Рождеством. Почему сейчас это стало так важно?

– Когда мы переехали в Нью-Йорк в первый раз, Адам и Коль были совсем маленькими, – пояснил Голд, – и мы с мамой решили во что бы то ни стало вырастить их в этом мире и уберечь от Сторибрука.

– Не вышло.

– Да… Но мы очень старались. И поэтому отмечали большинство праздников, чтобы у них не возникало вопросов, – ему было немного грустно. – Сейчас же мы празднуем не столько Рождество, сколько тот факт, что мы свободны и вольны поступать так, как нам хочется. К тому же это очень красиво. Оглянись вокруг!

– Да, – согласился Крис. – Очень красиво.

Тут у Голда свело от боли повреждённую ногу, и он едва не упал. Он ожидал этого когда угодно, но не в такой день. Причины происходящего с ним становились всё менее ясными.

– Папа!

– Я в порядке. Поскользнулся просто.

– Но это ведь не в первый раз с тобой? – осторожно спросил Крис.

О маленькой проблеме знали только Белль и Коль. Больше он никому не говорил, а Крису так вообще ничего не рассказывал о своём прошлом.

– Не в первый. Просто у меня есть старая рана, – мягко сказал Голд и опустился на ближайшую скамейку, растирая больную ногу. – И иногда она дает о себе знать. Сейчас станет полегче.

– Что за рана?

– Сейчас не время для этой истории, Крис, – вздохнул Румпельштильцхен. – Она грустная. Нехорошая. Могу я оставить её для себя?

Крис кивнул и сел рядом.

– Лучше скажи-ка мне, отчего ты воевал утром с мамой? – улыбнулся он мальчику, переводя тему.

– Ну, я не хочу лететь в Париж, – ответил Крис. – А она считает, что это всё из-за Пола.

– А это не из-за Пола?

– Может, и из-за Пола, – пожал плечами Крис, – но ещё и потому, что я не понимаю, зачем нам туда.

– Смена обстановки?

– Мы недавно изменили всю свою жизнь, – веско отметил Крис. – Куда ещё менять? Не логичнее было бы остаться здесь? Или вы могли бы полететь вдвоём, раз вам так туда хочется, потому что мне нет. Я ещё к этому городу не привык.

– Это очень верная мысль, – согласился Голд, разгребая здоровой ногой свежевыпавший снег. – Знаешь, я подумаю над этим. Идёт?

– Что это вы? – их хватилась Коль.

– Отдыхаем, – мягко сказал Голд и похлопал себя по больной ноге.

Коль помрачнела, но быстро справилась с беспокойством, села рядом и привалилась к его плечу.

– Чего это вы все расселись? – спросил Альберт.

– Альберт, а не зайти ли нам куда потеплее? – предложила Коль.

– Я – за! – сказал подошедший Роланд. – Скажите только куда.

– Можно, – закивал Альберт и добавил со знанием дела: – Тут неподалеку есть милое местечко.

– Милое местечко?! – усмехнулся Голд. – Ты всего девять часов в Нью-Йорке!

– Ты не поверишь, как много можно сделать за девять часов, папа.

За девять часов можно действительно многое сделать, и чуть позже, в том самом кафе, они все смогли убедиться в плодотворности Альберта.

Голд занял свободное место у окна, и Коль тут же села рядом с ним. Крис и Роланд расположились напротив. Альберт не спешил, снял чёрное зимнее пальто, стянул перчатки и, несмотря на то что в зале работали официанты, решил сделать заказ у кассы.

– Ну, – весело спросил он, потирая руки, – кому что?

– Какао, – улыбнулась Коль.

– Мне капучино, пожалуйста, – попросил Роланд.

– Мне – какао, – сказал Крис, – и яблочный пирог.

– Травяной чай, – кивнул Голд, благодарно улыбнулся сыну и бросил взгляд в окно на летящий снег.

Снегопад усиливался, и ему подумалось, что они очень даже вовремя укрылись здесь. Нога перестала болеть, будто тепло и правда помогало. Вскоре кое-что его заинтересовало сильнее, чем снег за окном.

Альберт слишком задержался у кассы, оказывая знаки внимания продавщице. Для обычного флирта его жесты и взгляды были чересчур откровенными, из чего Голд заключил, что Альберт уже успел довольно тесно с ней пообщаться. Он обратил внимание на объект романтических притязаний сына – рыженькая, хрупкая девушка, совершенно ничем не примечательная, личико глупенькое. Смазливая, но не более. Она краснела от каждого его слова и смеялась над каждой шуткой, вызывая неприкрытое раздражение у других посетителей.

– Рождество – семейный праздник! – многозначительно протянула Коль, внимательно наблюдавшая за Альбертом. – Когда он только успел…

– Ну, он чересчур любезен, и что? – не разделил её мыслей Роланд.

– Ох, Роланд! – снисходительно вздохнула Коль. – Он с ней явно спал.

– Да нет.

– О, да! – поддержал Голд Коль и обменялся с ней жестами, означающими полное согласие.

Тем временем Альберт распрощался со своей дамой, принёс поднос, распределил заказанное, немного постоял, решая, куда сесть и плюхнулся рядом с Крисом.

– Сволота! – тут же выпалила Коль в его сторону.

– Ты чего обзываешься? – обиделся Альберт.

– Когда ты успел переспать с той девушкой? – Коль кивнула в сторону рыженькой продавщицы.

– Ни с кем я не спал! Чего ты? – отнекивался Ал. – Это просто флирт.

– Ага-ага. Конечно. Как же Керри?

– Мы расстались.

– За что ты её бросил?

– Мы расстались по общему согласию, – равнодушно ответил Альберт. – И остались друзьями.

Голду было даже чуточку жаль: Керри Хенлон была интересной молодой художницей из Бостона и самой лучшей девушкой из тех, с кем его сын когда-либо имел отношения.

– Ладно! – Коль не унималась. – И всё же, когда ты успел переспать с той продавщицей?

– Да с чего ты это взяла?!

– Взгляды! – сказала Коль.

– Жесты, – поддержал Голд.

– Её лицо.

– Твоё лицо.

– А смотрите-ка, как красиво она написала твоё имя на стакане! – Коль ткнула в чуть ли не каллиграфически выведенное «Альберт» на картоне.

– И фамилию не забыла, – язвительно заметил Голд. – Зачем бы тебе называть ей свою фамилию?!

– Моё имя тоже нормально написано, – сказал Крис в защиту брата.

– Вот! – улыбнулся Альберт.

– Зато моё – нет, – недовольно фыркнул Роланд. – Роллант. Серьёзно? «Т» на конце? Удвоенная «л»?

– Рупер. Не дописала букву, – Голд обратил внимание на своё имя. – Спасибо, что не рупор.

– Я вообще удивлена, что она умеет букву «л» писать, – недовольно отметила Коль.

– А что у тебя? – полюбопытствовал Роланд.

– Не покажу.

– Дай-ка, – он попытался отобрать у неё стакан, который во время этой маленькой потасовки оказался у Голда перед глазами.

– Койетт, – прочитал Румпель и рассмеялся: – Койетт?!

– Папа! – надулась девушка.

– Койетт! – Роланд засмеялся следом.

– Молчи, Роллант! – огрызнулась Коллет

– Что-то не так, Койетт?! – невинно спросил Альберт.

– Твоя подружка не умеет писать, а ты смеёшься надо мной?

– Судя по вкусу этого чая, не только писать, – добавил Голд.

– Вот! – обрадовалась Коль. – Твоя подружка не умеет готовить чай, а ты смеёшься надо мной?

– Без обид, Койетт, – развёл руками Альберт. – И она мне не подружка.

– Вопрос остался: когда ты успел с ней переспать?

– Ну… Мы познакомились сегодня, – Альберт решил, что отпираться дальше бессмысленно. – Больше я тебе ничего не скажу.

– Она знает, что ты живёшь в Бостоне? – пристал Голд со своими расспросами. – И что вы больше не встретитесь?

– Она знает, что я живу в Бостоне, – уклончиво ответил Альберт. – И мы определённо ещё с ней встретимся.

– Она не твоего уровня! – возмутилась Коль. – Что ты в ней нашёл?

Здесь Голд не мог с ней не согласиться.

– У меня есть уровень? Тебя «Койетт», смотрю, сильно задело, – защищался Альберт. – Что? Не такая уж я и сволочь? Что скажете, Койетт, Рупер и Рол…

– Чувак, ты не хочешь со мной связываться, – спокойно предупредил Роланд.

– Да, – кивнул Альберт, – с тобой я определённо не хочу связываться.

Коль ещё не раз возвращалась к этому вопросу.

– Всё же как они только верят тебе? – прицепилась она к брату, когда они шли домой через Центральный парк. – А ты? Зачем сразу искать другую, когда прежняя едва вышла за порог?

– Ты отстанешь? – вспылил Альберт. – Какая тебе разница?!

– Просто пытаюсь понять… твою логику.

– Тебе просто нечем заняться.

Альберт ушёл вперёд, а Коль слепила снежок и запустила ему в спину.

– Ай! – он даже подпрыгнул. – Сдурела?!

– Мне же заняться нечем.

– У меня снег за воротником!

– Не ври!

Коль кинула в него ещё не один снежок тем вечером, и сама была атакована Крисом, которого Альберт подрядил себе в защитники. Голд и Роланд невозмутимо и медленно продолжили свой путь, редко поглядывая в сторону неприлично развеселившейся компании.

– Мда.

– Дети. Вечные дети, – прокомментировал Голд. – Завидую.

– Не могу сказать того же, – вежливо ответил Роланд. – Но могу сказать, что всё не так плохо, как я ожидал. Мне тут даже нравится. Наверное.

– Ты совсем не помнишь Нью-Йорк? – полюбопытствовал Голд. – Ты ведь жил здесь.

– Месяц, – уклончиво отвечал Роланд. – Я помню только много машин, школу и маму, которая говорила мне, что мы справимся. Конечно, это была не моя мама…

Он весь как-то помрачнел и сжался, словно от холодного ветра, который не тревожил их в ту минуту. Голд невольно ему сочувствовал и плохо представлял, как сильно обман Зелены ранил Роланда, но знал, что достаточно для того, чтобы ощущать неприязнь к этому городу, пусть тот и не был виноват.

– Да… – растерянно протянул Голд и извлёк из внутреннего кармана фляжку с виски. – Зимой не хожу без неё. Будешь?

– Не откажусь. Спасибо, – улыбнулся Роланд, принял фляжку, немного выпил и вернул назад. – Мне кажется, что Коль хочет жить здесь.

– А ты? – полюбопытствовал Голд, скрывая свою заинтересованность.

– А я не знаю. По сути у нас там всё: работа, друзья, – рассуждал парень. – А я всё-таки цепляюсь за этот мир, будто я и правда учитель истории из Аркадии. И мне нравится им быть.

– А я адвокат из Нью-Йорка. И мне это тоже нравится, – поддержал его Голд. – Но неловкость и растерянность для таких, как мы, нормальны.

Дальше Голд рассказывал в основном о Нью-Йорке, стараясь создать для Роланда приятный образ. Конечно, из своих личных интересов, потому что мысль о том, что Коль будет жить на Манхэттене, была невероятно привлекательной. Возможно, ему удалось, потому что потом Роланд и Коль всерьёз думали об этой возможности, но ничего так и не решили.

Они гуляли до половины десятого. Голд подозревал, что Белль и Адам хорошенько сократят запасы спиртного за те четыре часа, что их не было, и не ошибся. Как Голд и ожидал, они были чересчур весёленькие и смеялись чуть ли не над каждым словом. Виновником был пунш, который, увы, не дожил до основного ужина. Голд обнял жену и принюхался, чтобы понять, насколько они переборщили с секретным ингредиентом.

– Эй! – шутливо возмутилась Белль. – Ты чего меня нюхаешь?

– Сколько пунша было в роме?

– Зануда!

– Самый настоящий! – поддержал Адам. – Самый настоящий!

Впрочем, приготовили они не только пунш, но и обещанный праздничный ужин, состоящий из филе индейки с грибами, отварного картофеля, свиного окорока, бобового супа с копчёностями, салата из морепродуктов, рыбного пирога, пирога с цукатами и изюмом, яблочного пирога со взбитыми сливками, различных мелких закусок и жареной утки с апельсинами и черносливом, засыпанной зелёным горошком. Взглянув на всё это, Голд подумал, что повара слегка увлеклись не только пуншем. Они с трудом уместили все блюда на длинном столе, вокруг ряда свечей, стоявших посередине, которые во время их ужина были единственным источником света. И когда вино было разлито по бокалам, и Голд занял место возле жены, он с удовольствием отметил, что без труда может видеть лицо каждого из собравшихся. Обменявшись поздравлениями, они приступили к еде.

– Превосходно, – Голд похвалил утку, повернувшись к жене.

– Вопрос не ко мне, – улыбнулась Белль. – Её готовил Адам.

– С каких пор ты готовишь? – спросила Коль у брата.

– С тех самых, как мне запрещено заниматься половиной из моих старых увлечений, – ответил Адам. – Приходится искать новые.

– Что же, – оценил Голд, – ты прекрасно справляешься с новыми.

– Не только ты тут обзавёлся чем-то новым, – съязвила Коль.

– Не порть мне аппетит! – рассердился Альберт. – Да когда же ты уже уймёшься?!

– А в чём дело? – растерялась Белль.

– Да ничего необычного, мам, – пояснила Коль. – Альберт просто девушку подцепил.

– А как же Керри?

– Да заладили! – проворчал Альберт. – Нет Керри! Мы разошлись!

– Жаль, – пожала плечами Белль, возвращаясь к ужину. – Она мне нравилась.

Она никогда не проявляла особой симпатии к Керри Хенлон.

– А мне вот не жаль! – насупился Ал. – Нисколечко!

– Не сердись. Я же не знала, – примирительно сказала Белль и сама немного обиделась. – Сам не рассказываешь, а потом сердишься.

– Прости, мама.

– Кстати, о девушках, – увёл от темы Голд. – Где Келли?

Он весь день задавался этим вопросом.

– О, её родители заставили отмечать Рождество с ними. Точнее, также канун, – ответил Адам. – У них какая-то вечеринка или что-то типа того.

– Понятно.

– Но завтра, я надеюсь, она заглянет.

– Она может остаться, – предложил Голд.

– Я передам.

– Тогда Альберт будет ночевать у меня, – вставил Крис.

– Если я буду ночевать, – сдержанно сказал Альберт. – А 26-го возвращаюсь в Бостон.

– Жалко, – погрустнел мальчик.

– Чего? – Альберт не любил расстраивать младшего брата. – Вы же летите 26-го в Париж?

– Быть может, это не самая лучшая идея, – отметил Голд.

– Крис тебя уговорил, – заключила Белль, сузив глаза.

– Крис привёл контраргументы, которые я принял, – Голд рассчитывал на компромисс. – Роланд и Коль тем более тут пробудут до первого. Крис может остаться. Мы можем поехать.

– И что? – у неё были планы, в которые вписывались все трое, а теперь, расстроенная, она не знала, что с этим делать. – Теперь в этом нет смысла.

– Найдёте смысл, – едко сказала Коль. – Заведёте нового кота. Мало ли.

– Обязательно! – рассмеялась Белль. – Думаю, можно отложить до лучших времен.

– Ура! – обрадовался Крис.

– Кстати, ключи у всех есть? – спросил Голд.

– Я всем сделала, – ответила Белль будничным тоном.

– Да, – подал Голос Роланд, – даже мне.

– Естественно, – отметил Голд и был награжден благодарным взглядом дочери. – Ты – член семьи.

– Мне они вряд ли понадобятся, – равнодушно сказал Альберт.

– Тогда верни их, – потребовал Голд в шутку и протянул руку за ключами. – Давай!

– Эй! Я пошутил!

– Кстати, о семье. Чуть не забыл, – тяжко вздохнул Адам. – Родители Келли хотели бы встретиться с вами.

Он не хотел им говорить этого, но и скрыть не мог.

– О, какая радость! Люди, которые считают свою дочь, гм, продажной женщиной, а тебя – жалким проходимцем, хотят с нами встретиться! – злобно отреагировала Белль. – Я в предвкушении. Чувствую, что это будет самым приятным знакомством в моей жизни!

– Слишком много желчи, милая, – кашлянул Голд. – Не захлебнись.

Это относилось и к нему самому.

– Я на них зла. Это ведь они говорили, что Адам – негодяй, который заслужил то, что с ним случилось, – прорычала Белль, – И что это величайшая трагедия, что теперь их девочка вынуждена терпеть…

Она замялась.

– Инвалида, – закончил за неё Адам. – Называй вещи своими именами.

– Наш ответ очевиден, Адам, – заключил Голд. – Мы не станем с ними говорить.

– Я зря вообще о них заговорил, – печально кивнул он в ответ. – Извините.

– Да нет. Ты здесь ни при чём! – воскликнула Белль, и потом, приободрившись, с улыбкой сказала: – А знаете, хватить. Давайте выпьем за то, что мы все здесь, и за то, чтобы этот вечер был не последним, а первым из сотни, из тысячи таких же! Я вас всех люблю.

Голд обнял её за плечи и коротко поцеловал в щеку, подписываясь под каждым словом.

Потом всем снова стало весело. Играла старинная музыка, велись спокойные мирные беседы, на полу выстраивался ряд пустых бутылок. Голд в основном беседовал с Альбертом и после ужина ушёл с ним вглубь гостиной, разговаривая о политике и экономике, а ещё о науке – всё, чем жил его сын, и чем отчасти он сам был занят. Крис гладил пса и что-то смотрел на своём планшете. Коль и Роланд тихо перешептывались, уютно устроившись на диване. Она смотрела на него влюблёнными восторженными глазами, а он на неё – с искренним интересом и участием, и нежностью, которую он зачем-то старался тщательно скрывать. Роланд стеснялся проявления своих чувств при посторонних и смущённо отвечал на её короткие поцелуи. А женщина, которую Голд сам с превеликим удовольствием бы обнял, смешно танцевала с Адамом. Кому-кому, а этим двоим было лучше всех! Капелька веселья нужна в жизни, и на счастье, именно за эту малость цепляется разум, именно её хранит в памяти.

Голд поднялся, чтобы налить себе немного виски, совсем чуть-чуть на сон грядущий, и вновь ощутил боль. Всё прошло так же быстро, как и началось, и он порадовался возможности скрыть это.

– Отсидел, – с улыбкой ответил он на вопросительный взгляд Белль. – Затекла.

С бутылкой он вернулся назад к Альберту и предложил и ему.

– Нет, – отказался Ал. – Я и так уже перебрал. Ещё посижу минут десять и спать.

– А я уже, – зевнул Крис. – Всем доброй ночи.

– И мы пойдём, – Коль потянулась всем телом, демонстрируя, как сильно устала. – Спокойной ночи, папа.

Она подошла к нему и поцеловала в щеку, получила такой же поцелуй и объятия в ответ.

– Добрых снов, моя девочка, – сказал Голд, недовольно выпуская её руку из своей. – И тебе, Роланд.

– Добрых снов, мистер Голд.

Роланд дружески сжал его плечо, а затем они ушли спать в комнату Коль. Потом и Альберт ушёл. И окончательно вымотанная Белль. Остался только Адам, который и разделил с ним последний стаканчик виски.

– Папа, хотел спросить.

– Да, сынок, – разрешил Голд, – спрашивай.

– Ты в порядке?

– Разумеется.

– Я знаю про боли, – Адам посмотрел отцу прямо в глаза.

– Белль…

– Не она. Сам заметил, – сказал Адам. – Я беспокоюсь о тебе.

Это немного разозлило Голда. Он злился не на сына, и даже не на самого себя. Скорее, на Вселенную, отчего его злоба была особенно горькой и пустой.

– Он беспокоится обо мне! Совершенно незачем! – он засмеялся не по-доброму. – Тебе нужно думать о себе, Адам. И о себе беспокоиться.

– Незачем злиться.

– Давай прекратим, – попросил Румпельштильцхен, справившись со своими эмоциями.

– Как пожелаешь. Но проблема никуда не уйдёт, – Адам считал, что имеет право знать. – Какую цену за магию ты заплатил?

– Я стал слабее, – ответил Голд. – Это всё, что я пока знаю.

Ему самому ещё трудно было с этим разобраться.

– Я думал, что на пределе возможностей можно стать только сильнее.

– А от большой кровопотери можно умереть, – цинично отметил Голд. – Со мной произошло что-то вроде. Но я не то, что нужно чинить.

– Не всё можно починить, – согласился Адам, – Некоторые вещи ломаются раз и навсегда.

С минуту они молчали, глядя друг на друга и одновременно сквозь.

– Я верю, что всё возможно, – вздохнул Голд. – Вот, возьми.

Он снял часы со своего запястья и протянул сыну. Когда-то давно он купил их за ничтожные деньги по сравнению с тем, сколько они по-настоящему стоили, и с трудом починил. Некоторые детали он разыскивал месяцами, но это того стоило, потому что он стал хозяином самого точного и надёжного механизма.

– Что? – Адам отказался от неожиданного подарка. – Мне не нужны твои часы.

– Это не столько часы, сколько символ. Постепенно починить можно всё, – сказал Голд. – Раны затягиваются, а детали для сломанных механизмов где-нибудь да находятся. Всё, что нужно, – один хороший шанс.

– Всем нам нужен один хороший шанс, – Адам взял часы и задумчиво взглянул на чёрный циферблат и четыре маленьких золотых стрелки. – Просто я не хочу, чтобы за мой хороший шанс кто-то платил.

– Адам, пойми одну вещь: твой хороший шанс – мой хороший шанс, – вкрадчиво сказал Голд. – Я бы ещё не то отдал.

Адам сделал глубокий вдох, снял очки и потёр уставшие глаза. Затем он встал, чтобы уйти, хоть и не хотел. Однако так было правильно. И вовремя: на сегодня они достаточно открылись друг другу.

– Спокойной ночи, папа, – попрощался Адам. – Спасибо за всё.

– Да-да, – коротко отозвался Голд. – Спокойной.

Благодарность Адама была ему неприятна, потому что он до сих пор не мог смириться со своим бессилием и отсутствием возможности обратить необратимое.

Ему было грустно и в то же время хорошо. Он смотрел на рождественское дерево, украшенное маленькими огоньками и бумажными шарами, которые сделал Крис, и думал, что это и значит быть «обычным человеком». В ту самую минуту Голд решился рискнуть и ещё немного ослабить магическую поддержку, стать ещё более «обычным». За своими размышлениями он не заметил, как Белль вернулась.

– Румпель? – сонно спросила жена. – Ты долго ещё собираешься тут сидеть?

– Некоторое время.

– Пойдём спать.

– Белль, иди, – отмахнулся он. – Я сейчас приду.

– Не верю.

– Пожалуйста, Белль, – просил он. – Две минуты.

– Только две, – разрешила Белль и села в кресло напротив. – Я тогда тоже посижу.

– Ладно, ладно, – сдался Голд. – Твоя взяла.

Он позволил увести себя в спальню и снять с себя пиджак и рубашку. Её прикосновения были мягкими, бережными и участливыми, и позже, когда они легли в постель, она так же его обнимала. И в этом было всё, в чём он тогда нуждался, та поддержка, на которую он рассчитывал и которую боялся утратить.

***

Коль не шутила насчёт заботы о родителях. Они все и правда собрались не давать Голду и Белль что-либо делать в этот день, распределив между собой обязанности по организации предстоящего торжества. И всё началось с завтрака, который Адам и Коль старательно приготовили для всех. Голда заставили сесть во главе стола, как в те далекие времена, когда дети были детьми, и вся семья каждый день собиралась вместе. И вроде всё было на своих местах, но Голд ощущал, что не хватает чего-то важного, или кого-то.

– Так где же Келли? – спросил он, внимательно глядя на Адама.

– Будет с минуты на минуту, – ответил сын. – Келли ловит волны.

– Не хотелось бы начинать без неё, – улыбнулась Белль. – Как скоро она придёт?

В дверь позвонили.

– Кажется, уже, – улыбнулся Адам и пошёл открывать дверь.

========== Границы ==========

Келли Винтер и Адам зашли на кухню, держась за руки. Она уже переоделась, но её светлые, почти белые волосы были ещё влажные и вились, рассыпавшись по плечам. Никто не кинулся к ней с распростёртыми объятиями, но не оттого, что не хотели, а потому что она не особо любила такие нежности. Голд очередной раз поразился тому, какая она маленькая, ниже Коль и Белль. Однако эта маленькая девушка была поразительно сильным человеком, и Голд искренне ею восхищался.

Адам галантно отодвинул для Келли стул, а Коль поставила перед ней тарелку.

– Как волны? – спросила Белль. – Очень большие?

– Маленькие! – весело ответила Келли. – Но одна, противная, меня догнала.

– Тебя да догнала? – поддела Коль. – Я хочу видеть эту волну!

– Я с удовольствием продемонстрировала бы тебе свой провал, – парировала Келли, – да его волной смыло!

Некоторые коротко рассмеялись, а Голд лишь улыбнулся и приветственно кивнул девушке. Наконец, все молча приступили к завтраку. Молчание длилось долго, но его нельзя было назвать напряжённым или неловким. Скорее, им просто не хотелось говорить. С разговорами всегда успеется. И первой тишину нарушила мисс Винтер, когда смолк звон вилок, и все наслаждались утренним чаем.

– А зачем церемония? – полюбопытствовала Келли.

Её вопрос не имел подтекста. Она была довольно открыта и если что-то спрашивала, то действительно имела в виду то, что говорила.

Ответа на её вопрос Голд найти не мог, потому что чем ближе становился этот самый день, тем меньше он понимал, зачем им всё это нужно.

– Хотела, чтобы Румпель вышел из режима старика Хэма, – отшутилась Белль.

– Если бы ты попросила, я бы давно побрился, – притворно обиделся Голд.

Белль продемонстрировала ему свой язык.

– Безобразница…

– Дело не только в месячной щетине, – добавила Белль. – Он купил лодку.

– Зачем тебе лодка? – удивилась Коль.

– Какой интересный кризис личности! – протянул Альберт. – И какая бесполезная трата денег!

– Какой к чёрту кризис личности! Давай завязывай с этим вот! – огрызнулся Голд. – И почему бесполезная трата денег?

– Потому что ты никогда не будешь ею пользоваться.

– Может, и буду.

– А сейчас она где? – Адам прервал их маленький спор.

– В гараже на лодочной станции, – скучающим тоном ответил ему Крис. – Гараж он тоже купил.

– А лодка сломанная, – дополнила Белль.

– Не беда! – улыбнулся Адам. – Я могу починить.

– Не надо её чинить! – сказал Голд сквозь зубы.

– Как я и говорил! – удовлетворённо воскликнул Альберт и щёлкнул пальцами по чашке.

– Ага, – закивала Белль. – Именно.

– Я сам могу её починить, – пробурчал Голд и скрестил руки на груди.

– Но ты этого не сделаешь, потому что тогда ты не сможешь придумать убедительную отговорку, почему ты её не используешь, – спокойно произнесла Белль и спрятала улыбку за чашкой чая.

– Ладно! Может, вы и правы, – сдался Голд. – Адам, тебе нужна лодка? Если хочешь – она твоя.

– О… Ну, да… – неловко согласился сын. – Да!

– Ну и ладненько!

– Слышала? – похвастался Адам перед Келли. – У меня теперь есть лодка!

– Дашь покататься? – с надеждой спросила девушка.

– Как только починишь мою машину, так сразу дам.

– Я починю! Честно! – заверяла Келли. – Уже заказываю новую подвеску и звоню автомеханику!

Она чинила эту машину уже год.

– Это перешло все границы приличия. А границы важны, – занудно отвечал Адам. – И вот тебе одна: лодку за машину.

***

Да, границы и правда важны. И в марте 2039-го Голд перешёл очень много границ.

И он рискнул ненадолго убрать с себя часть магической защиты и побыть самым настоящим смертным. Недели не прошло, как он заболел гриппом. Для большинства людей это не являлось проблемой, но для него, вылезшего словно из вакуума, простой вирус обещал обернуться страшной трагедией. Голд тогда действительно думал, что умрёт.

Всё началось однажды ночью. Голд проснулся от того, что ему стало трудно дышать, а в горле пересохло. Он пошёл на кухню, налил стакан воды, осушил наполовину и чуть не выронил из рук. Впервые за много-много лет он чихнул не от пыли или специй, а из-за насморка. Он подумал тогда, что это просто простуда и ничего больше.

Утром он как ни в чём не бывало отправился в офис, и через пару часов ему стало значительно хуже: горло разболелось, голова раскалывалась, а чихать он начал с «завидным» постоянством. Сюзанн дала ему упаковку бумажных салфеток, а чуть позже принесла кружку с чем-то оранжевым.