Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 81 страниц)

– Зачем пришёл? – резко спросила она.

– Поговорить, – горько усмехнулся Голд. – Смотрю, хомячка завела. Уверена, что не убежит?

– Ты же не убежал.

– Не убежал… Полагаю, для тебя это единственный способ удержать мужчину.

– Ну, вот и всё, дорогой, – проворковала ведьма своему пленнику, закончив с перевязкой. – Ты мой красавец…

Мужчина ответил на это отборными ругательствами.

– Гадости говоришь, дорогой! Замолчи!

Мужчина попытался её схватить, но она ловко извернулась, выбралась из клетки и поспешно её закрыла.

– На самом деле ты не хочешь делать мне больно, милый…

Мужчина с ней был не согласен, вцепился в прутья клетки и принялся дёргать за них, обзывая Зелену последними словами.

– Почему я с ним согласен? – уколол Голд.

– Потому что ты и с душой – чудовище? – Зелена надела халат. – Хотя сейчас и внешне. Откуда ты такой?

Её не ужасал его потрёпанный вид, покрасневшие белки глаз и бледное лицо. Её ужасало поведение загнанного в угол человека, которым он и ощущал себя.

– Думаю, ты знаешь.

– Что с твоей ногой?

– Упал.

– Садись, не стой, – мягко пригласила Зелена и плеснула себе немного виски. – Тебе налить?

– Нет, – Голд сразу отказался от всех её предложений.

– Будто отравлю я тебя. Что они с тобой сделали?

– Не уверен, что они.

– Ясно… – она села на диван, внимательно разглядывая его. – Что ты хочешь знать?

– По-твоему, они в Сторибруке?

– Да. Я почти уверена в этом.

– Почти…

– У меня другой вопрос: кто они? Твоя догадка?

– Нежить, – просто сказал Голд. – Иное на ум не приходит.

– Я думала, что это выдумки… – вздохнула Зелена. – А вот как оказывается… Значит, они мертвы?

– И да, и нет.

– Ни одна из этих мрачных историй хорошо не заканчивалась. Никто не может их победить.

По её голосу Румпель понял, что жестокие кровавые размышления были не только у него.

– Да… – согласился он. – Но это возможно.

– Врёшь?

– Я, кажется, нашёл кое-что…

– Сказка Генри… Как глупые колокольчики могут помочь?

– Пропускают в их мир.

– В их мир я попадаю и так! – рыкнула Зелена. – Я хочу сделку.

– Сделку? – насмешливо переспросил Румпельштильцхен. – Учти в условиях мои интересы.

– Учла, – кивнула она. – Без меня тебе не выйти из города, и меня тебе не убить. Я устрою тебе просвет, если ты вытащишь в настоящий мир хотя бы одного из них. Идёт, Тёмный?

Голд содрогнулся, и она это заметила.

– Ага… Неужели твоему смертному счастью пришёл конец?

– Нет, – покачал головой Румпель. – Ещё нет. Я согласен на сделку. Провожать не нужно.

С этими словами он покинул офис мэра и переместился назад к своему дому. Он вернулся в гостиную и, вопреки своим ожиданиям, не застал там Роланда. Тем временем за окном уже заалело утро, и он подумал, что зять просто отправился по какому-нибудь делу. Он и сам решил не сидеть дома, невзирая на боль в ноге: его эмоциональное состояние этому мешало. Потому он привёл себя в порядок, аккуратно и тепло оделся, закрыл тёмными очками свои жуткие глаза, снова вышел на улицу и отправился в единственное место, которое ещё как-то привязывало его к этому городу. Он пошёл к могиле своего сына.

Румпельштильцхен много думал о Бэе в последнее время. Он всегда о нём много думал, но теперь чаще. Чаще каждый раз, когда судьба вновь бросала его на край пропасти.

– Здравствуй, Бэй, – нежно произнёс он и опёрся на свою трость. – Вот и я. Прости, что меня так долго не было, и за то, что сейчас бы меня, наверное, тоже тут не было… Я был занят. Я всё ещё надеюсь на нашу встречу, но иногда отчетливо понимаю, что этому не бывать. Всё дело в искуплении, сынок, искреннем и честном, а я на него не способен.

Голд тяжело вздохнул, вытащил из кармана платок и протёр глаза. Это немного помогло ему.

– Мне нужно принять одно нехорошее решение, – признался он. – Точнее, решиться на одну нехорошую вещь. Это всё перечеркнёт. Я даже готов погибнуть за это. Но если я сделаю это, то все мои усилия напрасны. А иногда я думаю, были ли усилия, или я всё тот же? Только ты можешь остановить меня, Бэй. Но если остановишь, то я снова всё потеряю.

Сказав это, он замер, зажмурился и стоял так очень долго, пока его не нашёл Генри.

– Я почему-то знал, что ты будешь здесь, а не в лавке, – сказал внук. – Хотя сначала всё равно проверил лавку.

– Да, – кивнул Голд. – Решил навестить. Я не был здесь три года.

– Я не был больше. Всё как-то…

– Был занят. Я навещал Зелену утром.

– Зачем?

Румпель не ответил, по крайней мере, не сразу. Они вдвоём ещё несколько минут постояли у могилы, а потом неспешно двинулись к выходу.

– Мы заключили соглашение, – сообщил Голд. – Зелена выпустит нас из города, если я придумаю способ кое-что сделать. Мне понадобится твоя помощь.

– Что сделать? – насторожился Генри. – И какая помощь? Мне это не понравится.

– Я просто хочу у тебя кое-что спросить.

– Что?

– Были ли… Были ли среди воссозданных тобой сказок странные?

– Такие же странные, как последняя?

– Или даже более странные…

– Бывало…

– Найди все такие записи. Ведь книги ты не увозил?

– Ну… Я… – замялся Генри.

– Увозил… – огорчился Голд. – Тогда принеси те, что остались в форте. И скажи Роланду, что я никуда не потерялся.

– Почему ты снова хромаешь?

Голд только ухмыльнулся и больше ничего не сказал.

У самого выхода с территории кладбища он посмотрел под ноги и обратил внимание на нераспустившийся незнакомый цветок. Такой же был возле могилы Бэя и ещё на некоторых. Он никогда не видел таких цветов, но почти интуитивно сделал пару предположений о их сути. Если он не ошибался, то перед ним был мертвоцвет, растущий лишь на могилах невинноубиенных и расцветающий только ночью, когда чёрная магия была особенно сильна. А ещё их появление было очередным подтверждением сущности его новых знакомых. Чтобы убедиться точнее, Голд наклонился, сорвал цветок и вдел в петлицу. Генри наблюдал за ним с любопытством и непониманием, но не стал задавать вопросы. Когда они вышли на дорогу, Голд переместил Генри в особняк Реджины, а сам перенёсся в библиотеку. Если в книгах Генри нет ответа, то в книгах Белль он находился всегда.

К его величайшему изумлению библиотека была открыта. И внутри было сравнительно убрано, пусть и очень холодно. Он не мог отделаться от впечатления, что тут есть люди, ожидал, что из подсобки вот-вот покажется раздражающий младший библиотекарь Ганс, или миссис Вэйл выплывет издалека с весёлым приветствием, или Белль… Тут ещё очень многое напоминало о ней.

В аварийном режиме лифт работал за счёт механизма, что позволило ему спуститься в подвал, где он столкнулся нос к носу с подростком лет четырнадцати, очень похожим на Мэри-Маргарет. Из этого он заключил, что перед ним стоит юный Грэм Нолан.

Грэм же от неожиданности выронил книги, которые с трудом удерживал в руках. Голд внушал ему ужас, возможно, казался ему одним из одержимых.

– Миссис Вэйл, – позвал он, – к нам посетитель…

– Что ты такое говоришь?

Джуди Вэйл выглянула из-за стеллажей, а вместе с ней высунулся ещё один мальчик помладше.

– Мистер Голд, – она не сильно удивилась. – Я слышала, что вы в городе.

– Здравствуйте, Джуди, – кивнул Голд. – Я не ожидал тут никого встретить. Здравствуй, Грэм.

Грэм сдержанно поприветствовал его в ответ и поспешил уйти. Любопытный светловолосый мальчуган, вероятно, сын Вэйлов, неохотно ушёл вместе с ним, чтобы взрослые смогли поговорить.

– Могу я вам помочь? – вежливо предложила Джуди. – Или вы хотите сами осмотреться?

– Не откажусь от помощи, – Голд уверенно, по-хозяйски, похромал к разделу с магическими книгами. – Мне нужно найти одну историю, подробности которой я подзабыл. Вам знакомо имя Богарт?

– Домовой?

– Не совсем. Немного не то, – он пододвинул ближе к полкам стул, устроился поудобнее, вытянув больную ногу, и снял с полки одну из книг, в которой мог наткнуться на искомое. – Это не разновидность существа. Имя. Всё не то, чем кажется. Вы читали такую историю?

– Да, кажется, видела, – Джуди быстро подключилась к поиску. – В этой нет. А вот в этой…

Она достала книгу в выцветшей зелёной обложке с изрядно потрёпанным корешком. Книга была знакома ему, и он даже вспомнил, где нужно искать, но Джуди уже сама всё нашла.

– Вот, – она протянула ему книгу в раскрытом виде. – Боггарт.

На одной странице был изображён уродливый старичок, поджигающий крышу одного из домов в какой-то деревушке, а люди вокруг него убивали друг друга. Но он всматривался не в старика, а в фигуру на заднем плане, очень напоминающую зубастого чародея из видения. С трудом оторвав от него взгляд, Голд обратил внимание на текст. Там описывался один примечательный случай, как целая деревня просто исчезла с лица земли за одну ночь, а потом появилась в виде пепелища. Единственный выживший после рассказал, что был вынужден убить всех, чтобы убить одного, укравшего их души. Ему никто не верил, и через некоторое время он повесился в лесу.

– Это то, что вы искали? – отвлекла его Джуди.

– Вроде того, – неуверенно кивнул Голд. – Могу я взять книгу?

– Если она вам поможет. Она довольно бесполезная.

– Я надеюсь, что так оно и есть.

– Вы в порядке?

– Знаю, что выглядел и лучше, – он выдавил улыбку. – Да, не беспокойтесь. Не буду вас утомлять своим присутствием. Здорово, что вы не бросили библиотеку. Белль будет приятно узнать об этом.

– Передайте ей привет, когда выберетесь, – улыбнулась Джуди. – Если вам понадобится помощь с книгами – обращайтесь.

– Поверьте: вы уже помогли, – он поднялся на ноги, прижимая к себе книгу. – Хотя мне нужна ещё одна. Что-то про тонкости изготовления колоколов.

– Колоколов? – теперь она удивилась.

– Да. Мне нужно срочно починить парочку.

Джуди нашла ему с десяток приличных изданий. Отобрав несколько, Голд наконец с ней распрощался и переместился в форт.

До прихода Генри и Роланда он успел разжечь камин, перекусить и ещё несколько раз перечитать историю, будто от этого был прок.

– Вы меня напугали, – сообщил ему Роланд по возвращении. – Постарайтесь не исчезать. Что с вами произошло?

– Ничего достойного упоминания, – соврал Голд. – Генри, взгляни на это. Писал ли ты о чём-то подобном?

Он протянул Генри книгу, и тот рассеянно склонился над ней, словно не понимал, что там написано.

– Да… – сказал он через минуту. – Была такая. Одна из странных.

– В чём странность?

– Изображения не было, – пожал плечами Генри. – Не было изображения. Думаешь, это наш враг?

Он намекал на старика.

– Нет, – Голд обратил его внимание на фигуру на заднем плане. – Вот он.

После он вкратце изложил суть своего видения и закономерность всех подобных легенд. Роланда и Генри это немного напугало.

– То есть ничего нельзя сделать? – упавшим голосом сказал Роланд. – Как быть?

– Можно, – неуверенно протянул Голд. – Возможно, если мы восстановим голоса колокольчиков, то поймаем хотя бы одного из них. Бронзовые как раз нужны, чтобы сковывать силы разрушения, приземлить использующего их. Даже их будет достаточно, чтобы добиться некоторого эффекта. Серебряные помогут закрепить результат, очистят враждебную душу от скверны. Нужно только вернуть голоса. Мы должны составить полный перечень возможных вариантов недостающей детали и найти тех, кто сможет быстро справиться с такой работой.

– Таких найду, – заверил Роланд. – Думаю, стоит заняться делом. Генри?

– Я с вами.

Голд удовлетворённо кивнул, и все трое приступили к работе, которую с помощью магии он мог бы выполнить в два счёта. Но это было для него небезопасно, и пока нет явной необходимости, он не собирался доводить дело до точки невозврата.

Работали они увлечённо, но постепенно фокусироваться только на цели было сложнее, а молчание становилось невыносимым.

– Генри, Реджина знает что ты здесь? – спросил Румпель. – Все были уверены, что она приедет.

– Конечно, нет, – улыбнулся Генри. – Она бы смогла сделать то, что не под силу моей жене: отговорить меня. Уверенность, что мама непременно должна появиться в городе со дня на день, основана на неспособности Вайолет скрывать факты, а если Бетт расскажут неправдоподобную историю, то… Либо меня сдаст моя жена, либо дочь.

– И я не могу их винить за это. Через какое время после отъезда Роланда Коль пришла к тебе?

При упоминании Коль Роланд на секунду отвлёкся, но тут же напустил на себя невозмутимый вид.

– Она переехала к нам через три часа, – ответил Голд. – Я предложил ей остановить его. Она отказалась.

Если Роланда это и огорчило, то виду он не подал и молча слушал, как Генри размышляет о том, сколько Вайолет сможет его выгораживать. Каким-то образом он ещё несколько раз приплёл Коль.

– Я ни разу не просил Коль лгать ради меня, – резко прервал его Роланд. – И не попрошу. Если она и делала это, то против моей воли. Так что просто…

Генри замолчал. Невыносимая тишина вновь повисла между ними и стала ещё невыносимее.

– Завтра свадьба, – Генри чувствовал себя беспричинно виноватым. – Мы все приглашены. Вы пойдёте? Мне придётся.

– Свадьба? – само это слово казалось Голду неуместным на фоне происходящего. – Что ещё за свадьба?! Чья?

– Лэнса Хартвуда и Евы Нолан, – ответил Роланд. – Я не приду. Это просто неприлично. Прости.

– Не за что, – вздохнул Генри. – Я полностью согласен, но сам не могу отвертеться. Да и мало кому удастся. После скромной церемонии у них у обоих смена, а значит, праздник медленно переползёт в больницу. Может быть, некоторых пациентов это даже отвлечёт.

– А некоторых – перевозбудит, – мрачно отметил Роланд. – Я загляну, только чтобы убедиться, что никто не пострадал. На искренние поздравления я не способен.

Голд полностью его поддержал.

Когда работа была закончена, Роланд ушёл с записями к своим знакомым кузнецам, а Генри – к себе домой. Румпель остался один и с ужасом думал, хватит ли ему сил, чтобы не заснуть этой ночью. От бессонницы он совершенно отвык за все эти годы и Тёмным всё же больше не был. Он подобрал несколько простеньких заклинаний, чтобы защитить себя, но сомневался в их эффективности. Роланд вернулся, когда он творил последнее из них.

– Что вы делаете?

– Я пытаюсь оградить себя от сна.

– Вы боитесь спать?

– Сейчас всё против меня, – грустно улыбнулся Голд. – Мне нельзя спать, но, как назло, очень хочется.

– Могу составить компанию, – сказал Роланд. – Мне вот совсем не хочется.

– Но тебе это нужно, чтобы были силы, а мне же только помешает сберечь оставшиеся.

– Я могу разбудить вас, если что-то пойдёт не так.

– Ты не заметишь, если что-то пойдёт не так, – возразил Румпель. – Всё же я завтра навещу это небольшое неуместное торжество в больнице. Мне нужно поговорить с Эммой.

– А я завтра там дежурю, – невесело усмехнулся Роланд. – Мне не миновать. Что это за цветок у вас?

– Цветок? – Голд нащупал мертвоцвет в петлице, осторожно извлёк его и положил на ладонь. – Это не просто цветок. Это настоящий пир смерти. Если ничего не изменится, он войдёт в моду. Впрочем, у него есть свои плюсы.

Мертвоцвет на его ладони белой бабочкой раскрылся навстречу ночи.

========== Самый страшный яд ==========

Голд продержался ночь без сна и особых неудобств не испытывал. Он надеялся, что дело в заклинаниях, а не в чём-то ещё. Придвинув кресло поближе к камину, наслаждаясь теплом, ослабившим боль в его теле, он колдовал над цветком, используя магию, чуждую его природе. Его простые манипуляции ни к чему не привели, и на рассвете мертвоцвет сложил свои призрачные крылья-лепестки, чтобы ночью раскрыться вновь.

Потушив огонь в камине, Голд решил прогуляться по собственному дому. Он старался не сильно стучать старой тростью, не хотел будить Роланда. На первом этаже он задерживаться не стал, поднялся на второй и поразился тому, как холодно там было. Это его не остановило, и одну за другой он обошёл все комнаты, включая те, которыми они никогда не пользовались, но держали для приличия, рассчитывая, что дети вырастут и будут приезжать сюда со своими друзьями, а может, и семьями. Но в дом так и не приехали люди, которые могли бы оценить подобное гостеприимство, за исключением, разве что, Белль-из-прошлого и умирающего Мо Френча. Келли спала в комнате Адама, Роланд – в комнате Коль, хотя Голду первое время очень хотелось поселить его отдельно. В этих комнатах он пробыл недолго: они опустели давно. Как и комната Альберта. Чуть больше времени он провёл в собственной спальне, поразился чужой холодной белизне стен и снова с грустью подумал, что дом мёртв. Но мнение немного поменяла комната Криса, какая-то на удивление уютная, как и её хозяин. Он позволил себе прилечь на затянутую защитной пленкой кровать и осмотрелся по сторонам. С этого места всё было видно. И слышно. За дверью раздался едва различимый скрип паркета: видимо, Роланд отправился на его поиски. И позже это подтвердил неуверенный негромкий оклик, на который Голд не спешил отзываться. Его имя прозвучало ещё дважды, а потом всё смолкло. Только тогда он вышел из комнаты и поменялся ролями со своим зятем.

– Роланд? – Голд нашёл его в комнате дочери. – Извини, что не откликался.

– Да… – улыбнулся Роланд, оборачиваясь к нему. – Снова потерял вас.

– Я тоже не удержался. Накатили воспоминания.

– Только ли воспоминания…

– Заметил, что ты избегаешь разговоров о Коль.

– Потому что они бессмысленны, и легче не становится, – вздохнул Роланд. – К тому же мои решения вы вряд ли одобрили. И скорее всего, мой поступок вас разозлил. Я всё-таки её обидел, хотя даже вам обещал, что этого не сделаю.

– Не обидел.

– Тогда почему она так быстро уехала из нашего дома?

– Потому что не могла быть одна, – сказал Голд и присел на стул, вытянув больную ногу. – Всё очень просто. Отпустить, Роланд, гораздо тяжелее, чем уйти. Да и верить в собственное возвращение легче, чем в чужое. Не ты ли главный сторонник её искренности и честности?

– Я, – кивнул Роланд и облокотился о стену. – Один раз мы поругались из-за вас. В августе. Ещё до её отъезда в университет. То есть не совсем из-за вас…

– В смысле? – Голду и правда стало любопытно.

– Глупость. Она соврала вам, что будет ночевать у Робин, а хотела остаться у меня.

– Ты говоришь это, будто подобная ложь была первой, – усмехнулся Румпель. – Она ещё в июле частенько оставалась у Робин.

– О, это была первая. И единственная, – заверил Роланд. – До этого, верите или нет, она правда оставалась у Робин. Я всё же позволил ей тогда остаться, не мог ей отказать, много говорил о том, как нехорошо врать, и сам покривил душой. Её внимание и её тяга ко мне растрогали меня, но я изображал недовольство и строгость и попросил её больше так не делать, когда на самом деле был счастлив. Эта уловка казалась мне необходимой.

– Даже не знаю, что на это сказать.

– Извините, что вообще заговорил об этом. Всё какие-то глупости в голову приходят или то, о чём лучше молчать.

– У тебя, как и у любого честного человека, мало предметов, о которых лучше помалкивать, – мягко возразил Голд. – Я ценю, что ты рассказал мне это. Невинная ложь.

– Невинная ложь – тоже ложь, – не согласился Роланд. – Хотя я сам себе её позволяю. Например, мне всегда тяжело давались ночевки у вас в гостях. Никогда не мог спать в этой комнате. Если бы мебель ещё как-то передвинуть, то можно было бы, а так мне всегда приходилось тесниться у стены. А я, как мальчик, выросший в лесу, не выношу тесноты. Я всегда дожидался, когда Коль уснёт, тихонечко выбирался из постели и шёл спать вниз, а утром возвращался назад. Сейчас смешно вспоминать.

– Ты полон сюрпризов! – это почему-то страшно развеселило Голда. – Да уж… Почему просто нельзя было поменяться с ней местами? Или действительно передвинуть мебель?

– Потому что, – зять тоже невольно заулыбался. – Про мебель я сам не понял, а у стенки ей тоже тесно и душно. Не выносит она этого. Ни закрытого пространства, ни закрытых дверей. Ну вы и сами знаете.

– Весело! – рассмеялся Румпель. – То есть пока я думал, а не заставить ли тебя ночевать в другой комнате, ты ночевал в другой комнате.

– Вы так думали?

– У тебя будет дочь. Когда она вырастет и полюбит кого-нибудь, то ты тоже будешь так думать.

– Да, вы правы, – согласился Роланд и засмеялся. – Скорее всего, я свожу его в тир пострелять или лучше даже на охоту. А в их первую брачную ночь сниму номер по соседству, и при мне обязательно будет мой пистолет. Шучу! Пистолет всё-таки перебор!

– Можешь всегда взять мой! – засмеялся Голд. – Я сниму номер по соседству с твоим!

– Учту! Но для начала нужно уехать отсюда.

Это вернуло их в неутешительный реальный мир.

– Пойдём вниз, – вздохнул Румпельштильцхен, поднимаясь на ноги. – У нас много дел.

Позавтракали они основательно. После, ожидая пока закипит медный чайник, Роланд изложил Голду события минувшего дня, рассказал о том, что обезумело ещё пять человек и Зелена ужесточила контроль.

– И ослабила защиту, – подвёл итог Голд. – Впрочем, я не могу судить.

– Я заметил, что вы стараетесь не прибегать к магии… – после недолгого молчания сказал Роланд и положил перед ним пистолет. – Это поможет вам защититься, если что.

– Я использую магию, если понадобится, не буду ждать, пока меня убьют. Не думаю, что он мне пригодится.

– Охотно верю, но всё равно возьмите, – убеждал охотник. – Ему я больше доверяю, а магия непредсказуема. Особенно сейчас.

– Спасибо, Роланд, – тепло поблагодарил Голд. – Во сколько начинается твоё… дежурство?

– С двенадцати, – скучающим тоном произнёс Роланд. – И до двенадцати. Если я вам не нужен, то я хотел бы потом остаться у сестры. Но если нужен…

– Нет-нет. Поступай по своему усмотрению. А я не пропаду.

По правде, Роланд был ему нужен: с ним Голду было не так одиноко, да и о плохом он меньше задумывался. Но злоупотреблять такой поддержкой было почти так же бестактно и неуместно, как и устраивать весёлое празднество там, где люди боролись за свою жизнь и не всегда побеждали.

В половине двенадцатого они стояли у главного входа. Охранника, впустившего их, Голд не знал, но по чёрному одеянию было ясно, что он из людей сэра Филиппа.

На площадке между этажами они наткнулись на Эльзу. Она сильно изменилась за последние пять лет, повзрослела, похорошела. В ней немногое было от Эммы: только разве что губы и щёки немного напоминали мамины, а вот густые чёрные волосы, нос и тёмные синие глаза были от капитана. Много общего было и в манере движений: неспешность, красивость ради красивости, некое самолюбование. Однако, когда Эльза взглянула на них, Голд уловил в её взгляде ту волю, силу и желание проявить себя, которое отличало и Эмму, когда та только-только появилась в Сторибруке.

– Привет, Эльза, – весело сказал Роланд. – Ну? Что нас ждёт наверху?

– Привет. Ничего страшного, – улыбнулась девушка. – Она сегодня скромнее обычного. Здравствуйте, мистер Голд.

– Здравствуй, Эльза.

Роланд убежал наверх, а Голд задержался, привлечённый игрушкой в руках девушки: старый надколотый пластмассовый йо-йо, загорающийся при каждом лёгком колебании. Поделка Криса. Так странно было сейчас наткнуться на вещь, напоминающую о сыне. В свою очередь Эльза рассматривала его с не меньшим любопытством.

– Цветок у вас в петлице… – наконец сказала она. – Я видела такие в лесу. Только большие.

– Большие? – удивился Голд. – Этот я нашёл на кладбище. А где именно ты видела эти цветы?

– Они по всему лесу растут, но самые большие у одного старого дерева…

– Мёртвого?

– И да и нет, – погрустнела Эльза. – Я ещё ощущаю в нём жизнь. Думаю, оно может выдержать любую магию.

– Да, может, – согласился он. – У его магии нет цвета. Ты знаешь, что это за цветок?

– Нет. А вы?

– Мертвоцвет, – ответил Голд. – Он ядовитый. Не трогай без необходимости.

– Всё умирает из-за цветов?

– Всё умирает из-за того, что привело к росту этих цветов.

Улыбнувшись сдержанно и печально, Голд поспешил наверх следом за Роландом.

Наверху всё было не так плохо. Пациентов со второго этажа переместили, оставив только тяжёлых и двух раненых одержимых, с которыми Голд столкнулся ещё в первый день. Празднество заняло одну из палат, в которой собрались все приглашенные. Он сам в палату заходить не стал, просто заглянул через открытую дверь, чтобы узнать, кто внутри. Генри и Робин не было, Эммы, к сожалению, тоже. Не хватало, как ни странно, матери невесты, её сестры и братьев, которые не тронулись умом. И жених уже, видимо, приступил к работе. Внутри находились лишь новоиспечённая миссис Ева Хартвуд, Дэвид Нолан, Киллиан Джонс, Виктор Вэйл, пара девушек-медсестер и Роланд, который уже успел поздравить молодожёнов и завёл тихую беседу с шерифом Ноланом, и речь, судя по всему, шла о Ниле. На фоне этого жалобы миссис Хартвуд на сестру выглядели особенно гротескно. Виктор Вэйл прервал свою беседу с капитаном, ещё раз поздравил Еву и вышел к Голду. Они пожали друг другу руки, после чего Вэйл вытащил из кармана халата маленькую фляжку со спиртным.

– Всегда найдётся время для праздника, – заметил Голд.

– Да, нашли время… – мрачно улыбнулся Вэйл. – Уверен, что скоро это ждёт почти весь медперсонал. Сходят с ума, мерзавцы, то ли от отчаяния, то ли от гормонов. Лучше любой мыльной оперы. Ненавижу мыльные оперы.

– Трудно не согласиться.

– Да уж… – доктор глотнул из фляжки. – Ладно. Моя смена закончилась.

Голд усмехнулся и последовал за Вэйлом в ординаторскую, где за столом по-хозяйски расположилась Зелена и что-то сосредоточенно писала, тихо проговаривала каждое слово, шевеля губами.

– То есть живёшь ты в офисе, а офис у тебя теперь здесь? – насмешливо сказал Голд.

– Её величество старается быть ближе к верноподданным, – язвительно поддел Вэйл, вытаскивая из шкафа пиджак, пальто и другую пару ботинок.

– Её величество просто хоть что-то делает, чтобы всё это остановить, – огрызнулась Зелена.

– И подворовывает из запасов больницы, – недобро сверкнул глазами Вэйл.

– Беспочвенное обвинение, доктор Вэйл, – она почему-то смотрела на Голда.

– Не смотри на меня, – фыркнул Голд. – Ожидаешь результатов за сутки, когда ничего не добилась за три месяца?

– Я на это не намекала. Зачем ты здесь?

– Свадьбы люблю.

– Доктор Вэйл, вы, кажется, домой спешили? – напомнила она нарочито медлительному доктору, намекая, что хочет остаться наедине с посетителем. – Стивен вас проводит.

– И, надеюсь, хотя бы он мне объяснит, почему вчера не предоставили охрану моей жене, – веско заметил Вэйл.

– Вопросы к Эмме, – тут же открестилась мэр.

– Сомневаюсь, что Эмма позабыла. В конце концов, вчера в библиотеке был её брат.

– Вчера появилось пять новых одержимых. И многие пострадали. Требовались люди, чтобы обойти весь город, – отпираться было бесполезно.

– Знаю. Ведь всех их привезли вчера сюда! Даже трупы, – вспылил Виктор. – Ведь морг превратился в оружейную, а лаборатория стала конюшней! Мало того, что я позволил развести бардак в моей больнице, так ещё и…

– Вашей больнице?

– Да, в моей больнице! Вы не выполнили мою единственную просьбу и оставили без защиты женщину и двух детей тогда, когда это требовалось больше всего!

– Такое не повторится.

– Очень надеюсь. Ведь если что-то случится, я убью тебя лично, – угрожающе прорычал он. – И способ уже знаю. Доброго дня!

Голду это понравилось больше, чем должно было, и он понял, что с радостью продолжил бы разговор с Виктором, но тот и правда спешил. Однако, уйти он не успел.

В больницу пришли Эмма и Лео с раненой Гейл на руках. Зелена отреагировала быстрее и вылетела в коридор раньше Голда и Вэйла. Ещё раньше несчастными воплями отозвался Дэвид и Ева, но, когда Румпель вышел в коридор, Гейл, вопреки ожиданиям, сжимал в объятьях Хью Розенблум.

– Нет, девочка моя… – приговаривал он. – Не уходи. Всё будет хорошо.

– Хью, неси в операционную! – строго прикрикнул Виктор Вэйл, моментально включившийся в работу. – Медлить нельзя.

Голд был согласен: кровью Абигейл Нолан был залит весь коридор. Казалось невероятным, что она ещё жива.

Хью тем временем не нуждался в указаниях и раньше окрика Вэйла унёс девушку в операционную. Дэвид зайти не решился, застыл у входа, закрывая лицо руками. Эмма и Зелена зашли следом за врачами, и позже к ним присоединились Ева и доктор Хартвуд.

Киллиан Джонс остался снаружи, сочувственно приобнял шерифа Нолана за плечи, попытался его успокоить. Подошедшая Эльза, после минуты колебания, последовала примеру отца. Роланд же обратил внимание на Лео, о существовании которого все благополучно забыли, дружески сжал его плечи, заставил посмотреть на себя.

– Что случилось, Лео? – мягко спросил Роланд. – Расскажи.

Голд, Эльза и Крюк уставились на дрожащего от потрясения парня, а Дэвид, казалось, совсем не замечал его присутствия.

– Всё произошло так быстро… – сдавленно заговорил Лео. – Мы пришли туда, а там все мертвы… Кроме…

– Кроме?

– Ребёнка. Мальчика лет шести. Он плакал, и Гейл попыталась его успокоить. Когда она его обняла, у него в руках появилась эта штука, напоминающая чёрный кинжал. Или зуб… Он вонзил кинжал в неё и побежал. Я побежал за ним, но он был такой быстрый… Дети такими быстрыми не бывают. И тогда я вернулся к Гейл и увидел, что с ней. Постарался унести её оттуда, как можно быстрее, а потом встретил Эмму…

– Лео… – выдохнул Дэвид. – Как ты это допустил?! Как ты допустил это, Лео?!

Он высвободился из объятий Крюка и Эльзы, схватил сына за края куртки и легонько встряхнул.

– Папа, я… – промямлил Лео. – Я ничего не мог…

Дэвид стиснул его в объятьях и расплакался. Голду стало не по себе от его горя. Вдобавок ко всему прибавились отвращение, почти тошнота, от запаха крови, размазанной по полу вперемешку с грязью: что-то не так было с этой кровью. И ещё он слегка вздрогнул, больше от досады и злости, нежели от ужаса. Разумеется, ребёнком, ранившим Абигейл, был Богарт. Суть его послания пока оставалась неясной.

– Не можете справиться с эмоциями – пошли вон отсюда! – тем временем рявкнул Вэйл. – Убирайся, Хьюберт!

Хью в бешенстве вылетел из операционной, прикрывая лицо руками. Они дрожали, доказывая справедливость решения доктора Вэйла. По пути юный медик намеренно сбил стоявший в коридоре стул, а затем, громко хлопнув дверью, скрылся на лестнице.

Всё стихло, и Голд тихо и незаметно проскользнул в операционную.

– Почему нельзя просто её вылечит? – плакала Ева. – Она же не одержимая…

– Она отравлена, – жёстко сказала Эмма. – Или ты думаешь, что я не пыталась?

Голд обратил внимание на чёрно-зелёные пятна, расползающиеся по молочно-белой коже девушки, и понял, что не знает, какой яд так себя проявляет. Пока не знает.

Вэйлу и Хартвуду удалось остановить кровотечение, и Зелена прочитала замораживающее заклинание.

– Это позволит выиграть немного времени, – сказал ведьма. – Пока мы не найдём способ спасти её.

– У нас совсем немного времени, – мрачно сказала Эмма. – А я не знаю, с чего начать.