Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 81 страниц)

– Это про Альберта? Он никуда не уедет, а она сейчас целую эпическую поэму напишет по этому поводу! – фыркнула Коль. – И чего вы всполошились? Мы и так его почти не видим.

– А теперь у него будет повод не встречаться с нами ещё чаще, – мрачно заметил он. – Но я не потому всполошился, Коль. Я просто считаю, что он поступает не так, как хочет на самом деле.

– Значит он так не поступит, потому что это Альберт. Он не сделает то, что для него хуже. Будто ты не знаешь.

– Знаю. Но сейчас склонен считать, что изменились обстоятельства. И он сам.

– Не буду с тобой спорить. А с новостями он мог и подождать.

–Почему? Я хочу все знать сразу.

Коль притихла, потупилась, а когда подняла голову, то с какой-то странной грустью взглянула на него.

– Папа…

– Да?

– Значит, это всё правда? – не верила она. – И ты теперь навсегда просто человек?

– Да.

– И это означает, что однажды ты умрёшь.

– Да. Как самый простой человек, – улыбнулся Голд. – Я состарюсь и умру. Но ты не грусти! Тем более у нас впереди ещё долгие годы. Я надеюсь.

– Я тоже. Просто немного не верится, – вздохнула она. – И мне нужно свыкнуться с мыслью, что однажды мне снова придётся тебя хоронить.

– Так это правильно. Дети рано или поздно должны хоронить родителей, а не наоборот, – ласково сказал Голд. – Поэтому я бы попросил тебя не думать об этом. Я проживу ещё лет сорок и ещё успею тебе наскучить.

– Нет, папа. Ты мне никогда не наскучишь, – она сжала его руку и печально улыбнулась. – Но я понимаю тебя. Я бы думала также на твоём месте.

– Спасибо, Коль, – кивнул Голд и коснулся губами её руки. – Твое мнение для меня особенно важно.

Тем временем Белль и Вайолет ушли, а Ив осталась одна, да ненадолго. Альберт пригласил её на танец и не отстал, когда она ответила отказом.

– Знаешь, пусть катится в Англию! – вдруг прошипела Коль.

– Он не всерьёз! – рассмеялся Голд.

– По поводу него я бы не была так уверена. Его не остановит ни то, что Ив замужем, ни то, что она моя лучшая подруга, – недовольно проворчала дочь, вся сжалась, напружинилась, словно кошка на охоте.

– Ну! Ты так говоришь, будто у него нет ничего святого.

– Потому что в этом плане у него нет ничего святого. Пойду спасать.

– Не надо. Думаю, твоя Ив в состоянии постоять за себя, – сказал Голд, а потом, когда Ив взяла Ала за руку и проследовала к импровизированной площадке для танцев, задумчиво сказал: – Или почти в состоянии.

– Ну, всё! – воскликнула Коль и тут же нашла себе партнера. – О! Генри! Генри!

Генри отпирался, но скоро уступил, не подозревая, что выполняет роль прикрытия в её маленьком шпионском плане. Голд усмехнулся ей вслед, прошёл через дом к террасе, чтобы оккупировать её, и с раздражением заметил, что кто-то его уже опередил. На террасе, облокотившись о перила, стояла Реджина и любовалась океаном. Волосы её блестели при свете звёзд, на шее сияло ожерелье из мелкого серебряного жемчуга, которым также было украшено её шикарное чёрное платье. Чёрный и правда всегда был её цветом.

– А вот и ты! – весело воскликнул Голд. – Всюду тебя искал!

– Лжёшь, мерзавец! – рассмеялась Реджина, оборачиваясь к нему. – Ты просто сбежал ото всех, так же, как и я.

– Все постоянно куда-то убегают, разбредаются по всему дому, а я просто инспектирую.

– Или тебе грустно.

– Я счастлив, – сказал Голд и подошёл к ней. – Почему мне должно быть грустно?

– Я тоже, но тем не менее мне иногда грустно, – возразила она. – Просто потому что наше прошлое сильнее нас самих.

– Мы оставили его в прошлом. Мы оба.

– Боги, чего мы только не творили с тобой! А сейчас все проблемы сводятся к оплате счетов и сломанной посудомойке.

– У тебя сломалась посудомойка?

– Нет. Это просто пример.

– Ну, если тебе совсем скучно, то можно нанять слуг и отдельно заплатить им, чтобы они обращались к тебе «Ваше Величество», – насмешливо предложил Голд.

– Прекрати! – рассмеялась Реджина и легонько толкнула его в плечо.

– Не хочешь слуг?! Можно Чарли попросить. Или… Он что? Уже это делает?

– Конечно, нет! Сам-то привык к имени, Руперт?

– Не поверишь, но да. Руперт сильно походит на Румпель.

– А вот и нет!

– Похоже, похоже! – уверял Голд. – Не спорь со мной, дорогуша!

– Это ты со мной не спорь, дорогуша! Я ещё твоя королева.

– Уже нет!

– Всё ещё, – шутила Реджина. – Это вечная связь, мой верноподданный!

– Это самое величайшее твоё заблуждение, моя дорогая! Величайшее! – он был категорически несогласен. – Никогда не был и не буду.

– На самом деле я рада, что всё позади, – вздохнула она, перестав смеяться. – И то, что у меня есть сейчас, я ни на что не променяю.

– Как и я.

– Хорошо, что мы можем теперь просто посмеяться над этим.

– Да.

– Ты готов к новой жизни?

– Я уже её проживаю, – многозначительно произнёс Голд. – Это всего лишь последний штрих.

– Я желаю тебе удачи, Румпель, – искренне сказала Реджина и взяла его за руку. – Правда.

Голд смотрел на её лицо, красивое и величественное, и замечал перемены, непреодолимые, неумолимые следы времени. Никогда он чувствовал себя более виноватым за то, что обманывал смерть, чем в эту минуту, осознавая, что женщина, которую он знал ребёнком, выглядела немного старше его самого.

– Что-то не так? Ты как-то странно смотришь на меня.

– Извини, – опомнился Голд. – Может быть, вернёмся во двор?

– Быть может.

– Позволите проводить вас, Ваше Величество?

– Буду признательна.

Он взял её под руку и прошествовал сквозь дом во двор. Её каблуки гулко стучали по полу, и в своей точности и размерности этот звук мог посоперничать с метрономом. У выхода они разошлись в разные стороны: Голд направился к Коль и Белль, а Реджина – к Чарльзу и Генри.

– Генри и Вайолет уезжают, – сообщила Белль. – Где ты пропадал?

– Разговаривал с Реджиной на террасе, – ответил Голд. – А ты где была?

– Помогала Вайолет собраться.

– Ага, – подтвердила Коль. – Роланд как раз прощается с Томми. Пойду потороплю…

Коль скрылась в доме, а Генри и Вайолет, сопровождаемые Крисом, Реджиной и детьми, подошли к ним, чтобы попрощаться.

– Ну вот и всё, – благожелательно улыбался Генри. – Нам пора. Был рад повидаться.

– Взаимно! – Голд пожал ему руку. – Доброго пути!

– До свидания! – сказала Белль и по очереди обняла каждого из Миллсов.

– До свидания! – скромно попрощалась Вайолет. – Спасибо за всё!

– До свидания! – сказал Бен и повернулся к своему новому другу Крису. – Пока. Спишемся.

– Обязательно! – уверенно ответил Крис. – Пока.

Бетани скромно попрощалась со всеми, но вот бабушку упрямо не хотела оставлять и, недовольная, ушла с ней к ожидавшему на подъездной дорожке такси. Роланд привёл Томаса, скупо простился с мистером и миссис Миллс и угрюмо смотрел, как пятеро исчезают в чреве просторного универсала, и тот уезжает прочь.

Тем временем праздник ради праздника продолжался.

========== Немного нежности ==========

Вечер продолжался, а проблемы и дела оставались за бортом. По крайней мере, должны были там оставаться.

Чарльз Брайант был человеком дела, и никакое мероприятие не могло его остановить. Даже наоборот: половину дел он решал на благотворительных вечеринках, стараясь не залить шампанским свой дорогущий смокинг. И сейчас он, с разрешения Голда, раскуривал в гостиной сигары вместе с Уильямом Холлом. Голд же задумчиво вертел свою в руках и прислушивался к их тихой стратегии, размышляя, как дать Брайанту приоритетное право. Пока всё не складывалось в одну картинку.

– Требуется дополнительная поддержка, – сказал Голд и подрезал конец своей сигары серебряной гильотинкой. – Билли, ты уверен, что компанию ликвидируют к концу года?

– Таковы условия. Процесс можно и замедлить, – ответил Билли. – Стентон поступил очень недальновидно, перенеся производство на юго-восток России и поддерживая предприятия, давно не приносящие прибыль.

– И все эти тяжбы по нарушению патентного права, – поддержал Голд. – Брэдфорд такого не допускал.

– Потому о Бредфорде напишут в учебниках по экономике, – усмехнулся Билли. – Он монополист. Родись он раньше лет на пятьдесят, то подмял бы под себя весь внутренний рынок.

– Рынок чего? – улыбнулся Чарли.

– Чего угодно. Даже вас, мистер Брайант, если бы пожелал.

Дальше Билли приводил различные примеры, пестрящие сложной терминологией и рядами цифр, из чего Голд не понял и одной сотой части, потому очень быстро утратил всяческий интерес. А ещё его преследовала мысль, что этот мир становится для него чересчур сложным, или он уже стал чересчур старым для него. Пожалуй, это относилось ко всем троим. Голд зачем-то резко затянулся и закашлялся.

– Это вы зря, – отметил Чарльз. – Выпейте воды с лимонным соком.

– Да, зря, – согласился он и затушил сигару. – Знаете, господа, я думаю, нам и правда стоит отложить этот разговор до лучших времен. Предлагаю встретиться в Нью-Йорке в начале июля и всё подробно обсудить. Вы согласны?

– Несомненно, – кивнул Билли. – Но меня не будет до седьмого числа. Мы с Хелен через неделю улетаем в Рим.

– Я свободен, – пожал плечами Чарльз. – И готов встретиться, когда скажете.

– Тогда встретимся восьмого, – Голд сверился с календарём. – Как раз понедельник. О месте договоримся ближе к делу. А теперь предлагаю вернуться к остальным.

Чарльз и Билли согласились с ним и задержались в гостиной, чтобы докурить. Голд же отправился на кухню за водой и нашёл там Роланда, сидящего за столом в полном одиночестве.

– Мистер Голд? – вяло сказал он. – Вам что-нибудь нужно?

– Нет, – отказался Голд. – А тебе? Ты в порядке?

– Я просто немного устал, – улыбнулся Роланд. – Если вам ничего не нужно, то я, пожалуй, того… Пойду…

– Хорошо… Иди…

Голд был теперь точно уверен, что Роланд напился в стельку, пусть и вышел с кухни почти ровно. В конце концов это было не его дело, и, пожав плечами, он выудил из холодильника бутылку воды с лимонным соком, которые всегда были у Белль в запасе, и она обычно брала одну из них, когда выходила на прогулку.

– Белль? – на кухню заглянула Хелен. – А, Руперт! Ты не видел Белль?

– Нет. Но если найдёшь – сообщи мне. Я думал, что она во дворе.

– Была. А потом решила помочь Коль найти Роланда.

– А вот его видел. Он только что вышел отсюда. Странно, что вы разминулись.

Участок был небольшим, как и дом, но все постоянно умудрялись терять друг друга. Наверное, корнем всех зол был узкий извилистый коридор. Голд очередной раз задумался над тем, насколько отвратительна была планировка.

– Да, немного, – Хелен нахмурилась. – Руперт, можно вопрос?

– Вопрос – можно, – он сделал большой глоток. – Насчёт ответа не уверен.

– Во что ты втягиваешь Билли?

– Спроси у него. Ровным счетом ни во что, – ответил Голд. – Клянусь, что не занимаюсь ничем незаконным.

– Билли – человек азартный. Он борется со своими пристрастиями всю жизнь, – сказала Хелен. – Не соблазняй его чем-то, что может разрушить все его старания.

– Хелен, тебе беспокоится не о чем.

– Ужасно хочу тебе верить.

– Так верь, – он обаятельно улыбнулся. – Могу даже поклясться.

– Верю. Не клянись. Но смотри у меня! – Хелен в шутку пригрозила ему кулаком.

Он не сомневался, что её шутки были шутками лишь отчасти.

– Иначе что? – насмешливо поддержал Румпель, но потом серьёзно добавил: – Ты можешь мне верить.

– Чему верить? – на пороге кухни появилась Белль

– Тому, что я не являюсь плохой компанией, и Билли можно играть со мной в одной песочнице, – ответил Голд.

– А можно?

– Боги, женщина!

– Я шучу! – улыбнулась Белль. – Наверное. Вы не видели Роланда?

– Руперт видел, – кивнул Хелен. – Пойду к Билли.

Хелен махнула Голду рукой, будто прощаясь, погладила Белль по плечу и ушла.

– Роланд пьян, – сказал Голд, закрутил крышечку и поставил бутылку на стол. – Тебе не показалось?

– Показалось. Коль сказала, что он и правда перебрал. Да ещё и усталость…

– Я займусь этим.

– Точно? Уверен?

– Не знаю. А ты мне веришь?

– Верю, – Белль коротко поцеловала его. – Вернусь к гостям.

– Давай.

– Дом маленький, а всех так сложно найти! Кошмар!

– Полностью согласен!

Голд нашёл Роланда на террасе. Он был уверен, что Коль и Белль искали его тут, но разминулись с ним. Сам он бы предположил, что Роланд отправился куда-нибудь, где можно прилечь, потому что стоял он с большим трудом, но соображал хорошо. Он находился в той степени опьянения, когда разум становился пленником непослушного предательского тела, отчего и испытывал чувство, сильно напоминающее отчаяние.

– А…Вы…

– Я тебя искал.

– Мне плохо.

– Я знаю, – сказал Голд. – С кем не бывает.

– Со мной… – обречённо сообщил Роланд. – Как правило, со мной не бывает. И мне за себя стыдно.

– Пока ты не снял штаны и не полез в драку – стыдиться нечего.

Роланд улыбнулся.

– Может, позволишь отвести тебя хотя бы в гостиную? – предложил Голд. – Приляжешь?

– Я сам могу дойти.

– Всё же я провожу тебя.

Роланд и правда дошёл сам, опираясь рукой о стены. Гостиная хорошо проветривалась, и не осталось ни единого намека на то, что ещё полчаса назад тут кто-то курил.

Голд помог Роланду снять пиджак, сам развязал галстук и аккуратно сложил всё на кресло. Роланд осторожно прилёг на диван.

– Тебе необходимо хотя бы просто полежать.

– Спасибо.

– Сильно тошнит?

– Да. Вот ведь как… – сказал Роланд, постепенно проваливаясь в сон. – Беременна она, а тошнит меня… Ой… Вот чёрт…

– Вот как? Она не хотела говорить?

Голд подозревал это с самого начала, но и подумать не мог, что оправдавшиеся подозрения могут его так огорчить.

– Да. Да, да, да. Я не хотел скрывать.

– Охотно верю. Но что не сделаешь по просьбе любимой!

– Не обижайтесь… – прошептал Роланд и заснул.

– Не буду! – буркнул обиженный Голд. – Роланд? Роланд?! Спит…

В гостиную зашла Коль.

– Спит? – спросила она, сочувственно глядя на мужа.

Голд улыбнулся, прикусив губу, и кивнул в подтверждение.

– Спасибо, что нашёл. Я даже второй этаж обежала. Можно?

Голд встал с дивана и отошёл в сторонку. Коль заняла его место, прикоснулась к спящему и замерла, прислушиваясь к его дыханию.

– Я принесу покрывало, – вызвался Голд.

– Спасибо.

Голд сходил наверх за лёгким покрывалом. Коль тем временем успела снять с Роланда ботинки и ремень, расстегнуть ворот рубашки и отрегулировать температуру в комнате.

– Прости меня, мой милый… – она гладила мужа по голове, искренне сожалея.

– Это точно, – Румпель протянул ей покрывало. – Есть за что прощения просить.

– Не понимаю, о чём ты, – проворчала она, накидывая на мужа покрывало.

– Ну, как же! – язвительно заметил Голд. – Он, бедняга, пил за двоих весь вечер, пока ты за двоих ешь.

– Он сказал тебе… – вздохнула Коль.

– Случайно сболтнул. Поговорим?

– Поговорим.

Они вышли на террасу. Только тут их не могли подслушать или неожиданно прервать.

– Здесь я его и нашёл.

– Я тут была три раза! – всплеснула руками Коль. – Как упустила?!

– Так значит, ты беременна? – он перешёл к делу.

– Да.

– Даже не знаю, кидаться ли с поздравлениями или смертельно обидеться и до завтра с тобой не разговаривать.

– Прости, – грустно сказала Коль. – Где-то год назад мы решили попробовать. У нас долго не получалось, а когда вышло, то я просто боялась говорить об этом. Не знаю почему. Дурочка, наверное.

– Не дурочка, – оттаял Голд. – Но я думал, что мне ты доверяешь.

– Доверяю. Не пойми меня неправильно, но это в первую очередь касается только меня и Роланда.

– Я понимаю. Какой срок?

– Роды в декабре.

– То есть где-то уже месяца три.

– Да. Я хотела сказать завтра. Правда! – убеждала Коль. – Я просто решила не перетягивать одеяло на себя.

– Знаешь, в следующий раз перетягивай, не стесняйся, – мягко сказал он, видя, насколько ей не хотелось его обижать. – Идёт?

– Да.

– Всё ещё не знаю, как реагировать, но я очень за вас рад.

– Надеюсь, положительно, – неуверенно улыбнулась Коль. – Ты ведь станешь дедушкой. В этот раз без сюрпризов и неожиданностей.

– Ты счастлива? – его интересовало только это.

– Очень.

– А как ты себя чувствуешь? Что врачи говорят? В какую клинику ты ходишь? Что будет дальше?

– Слишком много вопросов.

– Уж извини меня, – недовольно проворчал Голд. – Я немного волнуюсь. Ты застала меня врасплох.

– Не волнуйся! Всё хорошо! – убеждала она. – Я здорова, беременность протекает нормально. Что будет дальше – вопрос, потому что я внезапно поняла, что не хочу растить ребенка в Калифорнии. Приезжать сюда время от времени – обязательно, но я скучаю по Нью-Йорку.

– Вы переезжаете?

– Это обсуждается.

– Прошлые обсуждения ни к чему не привели, – отмахнулся Голд.

– В прошлый раз всё было иначе. Может, выйдем на пляж?

– Ладно.

Они вышли на пляж через калитку на террасе.

– Жизнь здесь – рай, – снова заговорила она. – Но со временем понимаешь, что не такой уж и рай.

– Понимаю.

– Потому и живёшь в Нью-Йорке?

– Да, – согласился он. – Только в Нью-Йорке я чувствую себя как дома.

– И я. Я прожила в Лос-Анджелесе почти одиннадцать лет, привыкла и считала его самым лучшим городом на планете Земля, – продолжила Коль. – Но когда я приезжаю в Нью-Йорк, то с трудом заставляю себя сесть на самолет в обратную сторону, потому что чувствую так же, как ты. Это будто мое незаконченное дело, понимаешь? А я не хочу, чтобы у меня остались незаконченные дела, до того, как родится ребенок.

– Я понимаю, – он почувствовал, как сильно ей хотелось сказать ему всё это раньше. – И каков план?

– Он пока весьма условный, но определённо есть. Пока ясно лишь одно: нам нужен дом. Настоящий. И до конца лета мы его найдём.

– Я как-то могу помочь? Я хочу помочь.

– Пока нет. Я тебе скажу.

– Обещаешь?

– Даю слово.

– Я что угодно могу устроить, – уговаривал Голд. – Жильё, деньги, нужные люди. Даже работа.

– С работой решим сами. Деньги тоже не проблема, – вежливо возразила Коль. – Мы прилично накопили. Но, может быть, ты приютишь нас на пару-тройку недель где-нибудь в августе?

– Можно и на пару-тройку месяцев, – он успокоился. – Мой дом – твой дом.

– А теперь стой! Остановись! – Коль остановила его и взяла за руку. – Ты видишь? Есть ли способ вернуться?

Высокий тёмный небосвод, усыпанный звёздами, отражающийся в океане, волны которого с ревом и грохотом набегали на песчаный берег. Каждый раз с самого её детства, когда они оказывались тут вдвоём, она просила его остановиться и спрашивала, видит ли он то же, что и она, будто не верила, что это правда. Какие-то вещи никогда не менялись.

– Мы вернулись. Я вижу, моя девочка.

Она отпустила его руку и начала кружиться на месте, а он только и мог, что поражаться её жизнелюбию. Именно она заразила его им и показала, что можно относиться иначе к подобным мелочам, которым он не придавал значения столетиями. Пускай теперь его жизнь ограничена временем, но она совсем другая, более яркая и богатая, наполненная хорошими воспоминаниями и чудесными ожиданиями, вроде ребёнка под сердцем Коль. Всё было не напрасно. Он смотрел, как она танцует, и оставался недвижим, не улыбался и тихо дышал, но сердце его свободно и радостно билось в груди, и он знал, что этот момент он будет помнить вечно.

Коль танцевала совсем недолго. Очень скоро ей захотелось пойти домой к мужу. Когда они вернулись, Роланд по-прежнему крепко спал. Его одежду кто-то заботливо повесил на вешалку, а под голову подложил нормальную подушку. Конечно же, Белль.

– Он проспит до утра.

– Я виновата перед ним, – Коль присела с краю.

– Но он сам согласился, – успокоил Голд. – Хотя заставлять человека пить – жестоко.

– Я предлагала вариант с антибиотиками сначала, но лгать было бы сложнее.

– Полагаю, ты должна извиниться, что вообще заставила его лгать, – веско заметил он.

– Я за всё должна извиниться.

– Ты не могла совсем никому не говорить. Кто из семьи знает?

– Адам.

Других вариантов просто не могло быть, да и молчать долгое время с честным непроницаемым лицом мог только Адам.

– Так и думал. А Келли?

– Нет. Только он, – сказала Коль с нежностью. – Он мне часто помогал.

– Нет его надёжнее, – согласился Голд.

– Это верно. Надёжнее помощников, чем эти двое, не найти.

– Ладно. Я вас оставлю, – решил он. – Мне молчать?

– Ещё немного, если можно, – попросила дочь. – Я скажу маме, когда все уйдут.

Голд вздохнул, улыбнулся ей и пошёл во двор. На часах была половина одиннадцатого. Гости уже собрались уходить и ждали свои машины. Первыми из присутствующих уехали Реджина и Чарльз, напомнив напоследок о своём любезном предложении. Вторыми уехали Хелен и Билли. Хелен и Белль долго перешёптывались напоследок.

– Удачи, Билли! – сказал Голд, пожимаю руку мистеру Холлу. – До восьмого?

– До восьмого, Руперт, – кивнул Билли. – И тебе удачи. Спасибо за вечер.

– Руперт! – улыбнулась на прощанье Хелен.

– Хелен! – воскликнул Голд и позволил ей неловко обнять его. – Увидимся в Нью-Йорке.

– Непременно, – согласилась женщина и повернулась к Адаму. – Ну, пока, малой!

– До свидания, Хелен, – улыбнулся Адам и стиснул её в объятиях, после чего немного отстранился и серьёзно предупредил: – Щёки не трогать!

– Не буду! – рассмеялась Хелен Холл. – Девушка у тебя красивая!

– Я знаю, – кивнул Адам, пряча улыбку в усах.

Самой последней уехала Ив. Попрощавшись со всеми, она именно Голда попросила проводить её до машины. Его это не удивляло, но интриговало.

– Мистер Голд, я сейчас защищаю одного клиента, которого вы хорошо знаете, – сообщила Ив. – Речь о Клайве Монро.

– Так, – насторожился Голд. – Я слушаю.

– Клайв всегда очень аккуратен с делами, а потому всегда оставлял доступ для своих клиентов на экстренный случай. Сейчас экстренный случай.

– Сколько у меня времени?

– Самое позднее – до среды.

– Спасибо за предупреждение, – кивнул Голд. – Как ещё я могу помочь Клайву?

– Этого достаточно, – ответила Ив. – Я надеюсь развалить дело до суда. Но если у вас есть возможность, предупредите других клиентов Клайва, которые вам известны.

– Хорошо, – кивнул Голд. – Спасибо, Ив. Клайв помог мне создать достоверную личность.

– Я так и поняла, – улыбнулась молодая женщина. – Я не всё одобряю в делах Клайва, но понимаю, что такие люди нужны. До свидания, мистер Голд. Не исключено, что мы с вами встретимся в Чикаго.

– Не исключено. До свидания, Ив, – согласился Голд и закрыл дверь её машины.

Из-за Роланда Коль осталась на ночь, Альберту ехать было некуда, а Адам с Келли решили остановиться у них на пару-тройку дней. И это несказанно радовало его и Белль.

К половине двенадцатого осталась только семья, и все собрались в гостиной. Это был идеальный момент, о чём Голд не преминул сообщить окружающим. Он был идеальным, даже невзирая на полуприсутствие Роланда, и Румпель знал, что долго будет об этом помнить.

– Роланд совсем недвижимость, – тихо сказал Крис. – Может, лицо ему раскрасим?

– Нет, – рыкнула Коль. – Не трогать мою недвижимость!

– Когда ты стала такой занудой?

– Не знаю, – насмешливо произнесла она. – Просто я не хочу, чтобы кто-то шутил над… отцом моего ребёнка.

– Что? – не понял Крис.

– Чего? – опешил Альберт.

– Вот это да! – притворно удивился Адам. – А я и не знал!

– Кто бы мог подумать! – неубедительно воскликнула Келли, которую всё же посвятили.

– В следующий раз притворяйтесь убедительнее, – мягко упрекнула их Коль.

– Это правда? – спросила у неё Белль, но почему-то смотрела на Голда.

– Это правда, – подтвердил Голд.

– Ты давно знаешь?

– Часа полтора.

– Мам, я просто хотела сказать тебе лично и попросила его молчать, – виновато улыбнулась Коль.

– Я рада! А ты счастлива?

– Очень!

– Тогда я вдвойне рада! – Белль бережно обняла дочь и не торопилась отпускать.

Коль смотрела из-за её спины на Голда и улыбалась.

Все ещё не раз выразили свою радость, задавали глупые вопросы и предлагали забавные имена, пока Роланд не зашевелился и не напомнил им о своём присутствии. Коль хотела остаться на ночь в гостиной, но Альберт настоял, чтобы она заняла спальню, и решил ночевать в гостиной сам и помочь Роланду, если тому что-то понадобится. После непродолжительной домашней суеты, дети наконец разошлись по спальням, а Румпель и Белль поднялись на свой чердак.

Она сняла украшения, положила их на место и вышла на крышу. Он вышел следом.

– Я весь твой. Ты должна это знать, – тихо пропел Голд. – Разве не видишь, что без тебя мне плохо.

– Румпель…

– Забирай мои поцелуи: Я хочу потеряться…

– Румпель…

– Забирай объятья мои: Без тебя они не нужны.

– Румпель…– она улыбалась. – Прекрати!

– Твоё «прощай» оставляет меня в слезах! – продолжил он, обнял её так, будто они собирались танцевать. – Как же мне без тебя справляться?

– Ну все! – смеялась Белль, но даже не думала сопротивляться.

– Ты забрала ту часть, что моим сердцем была! И вот почему я весь твой!

Она заставила его замолчать поцелуем, долгим и нежным, отчего он забыл продолжение песни.

– Я должен вам танец, миссис Голд, – сказал он. – Не позволите ли вернуть долг?

– С удовольствием, мистер Голд, – ответил Белль, прижимаясь к нему.

Они танцевали на месте, прикрыв глаза и не нарушая тишину. Потом Румпель расстелил на крыше свой пиджак, и они устроились поудобнее и принялись разглядывать океан.

– Сколько у нас времени? – грустно спросила Белль.

– Ещё целая жизнь, – ответил Голд. – Я надеюсь, что долгая. Главное, что мы вместе.

– Это самое главное, – согласилась она. – Но она пролетит незаметно.

– Неправда. Она будет длиться вечно, – улыбнулся он. – Пусть и кажется, что время летит быстро. Знаешь, здесь и сейчас мы будем всегда.

– Да… – Белль облокотилась на него. – Всегда… Я люблю тебя, Румпельштильцхен.

– Я люблю тебя, Белль.

Они ещё долго сидели на крыше и больше не произнесли ни слова: там им не нашлось места. Только звёздная ночь, шёпот океана и совсем немного нежности. Совсем немного вполне достаточно для двоих.

========== Игры ==========

Семнадцатого июня, через день после праздника Румпель и Белль улетели в Чикаго. Криса, дом и собаку они оставили на попечение Адама и Келли, которые вместо двух дней остановились у них на целую неделю. Адам чинил лодку, а Келли занималась серфингом и учила Криса плавать.

В Чикаго было аномально жарко тем летом, и не было калифорнийских ветров, чтобы облегчить страдания людей. Если бы дело не было срочным, Голд бы вряд ли вышел на улицу из прохладного номера. Белль он таким пыткам подвергать не стал.

Итак, облачившись в светлое, прихватив шляпу и солнечные очки, он посетил в тот день несколько мест: наведался на работу к одному парню-программисту, забрал пакет из банковской ячейки на подставное имя, после чего разорвал контракт, передал флешку с электронным ключом другому парню и постучался к самому Клайву, которого не оказалось дома. Голд решил, что зайдёт завтра, правда, сам не мог понять, зачем ему это. Вспотевший, раздражённый испепеляющим солнцем и вымотанный шумом и ритмом Чикаго, он вернулся в отель и первым делом задёрнул все шторы.

– Всё? – спросила Белль, расположившаяся с книгой на софе. – Все дела улажены?

– В некотором роде, – уклончиво ответил Голд. – На сегодня – да. Но я бы предпочел задержаться тут на пару дней. Я хочу встретиться с Клайвом.

– А это разумно?

– Как друг, а не как клиент, – он улыбнулся и сел на софу рядом с ней. – В конце концов клиентом Клайва был Кен Босфорт, а не Руперт Голд. Исключительно его идея.

– Друг… – задумчиво произнесла жена. – Хорошо. Тем более я сама не прочь кое с кем повидаться. Филипп и Аврора в городе. Я согласилась пообедать с ними завтра. Ты мог бы пойти со мной…

– Сначала я повидаю Клайва, а потом – непременно, – ответил Румпель. – Хорошо?

– Хорошо. Я и не заставляю.

– Чем планируешь заняться?

– Сегодня уже поздно осматривать достопримечательности, да и не хочется выходить в этот ад, – размышляла она. – Наверное, останемся здесь. Разве что спустимся поужинать?

– Мне нравится, – одобрил он. – Через пару часов спустимся вниз. И я безумно рад, что не придётся больше никуда выходить. Пойду-ка я в душ, а потом – весь к твоим услугам.

– Я это запомню! – лукаво улыбнулась Белль. – Иди. Станет полегче.

На следующий день было уже не так жарко. Сразу после завтрака Голд ушёл к Клайву и, к счастью, застал его на месте.

– Мистер Голд?! – просиял шотландец. – Не думал, что увижу вас!

Клайв выглядел хуже, чем обычно, казался больным и нервным, вероятно, из-за страха. Он всегда был чересчур осторожен и просто не верил, что попадётся. Голд тоже в это не верил, склоняясь к версии, что кто-то просто-напросто подставил Клайва.

– Здравствуй, Клайв, – кивнул он и сел за стол напротив, не дождавшись приглашения. – Вид у тебя неважный.

– И чувствую себя тоже не очень. Счета заморозили. Все счета нашли. Доказали, что я взламывал федеральные базы.

– Но не доказали факт подлога.

– Если найдут всех, кому я помогал обрести новую личность, то мне конец! – занервничал Клайв. – Я никого не мог напрямую предупредить. Узнал вот, что мой адвокат вас знает, и попросил сообщить вам. Она очень хорошо относится ко мне.

– А Бредфорд?

– Он всё подчистил уже давно. Сейчас он фактически содержит меня. Говорит, что я ещё нужен ему.

– Нужен, Клайв, нужен, – заверил Голд. – Если я могу как-то помочь, то только намекни.

– Вы не беспокойтесь, мистер Голд. Думаю, мисс Лоусон справится. Ей палец в рот не клади!

– Рад слышать.

Вскоре его навестила сама миссис Иветт Лоусон.

– Мистер Монро? Клайв? – позвала она с порога и почти обрадовалась, когда обнаружила, что Клайв был не один. – О! Мистер Голд. Знала, что мы скоро встретимся.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Клайв, когда все обменялись приветствиями. – Какие новости?

– Всё по-прежнему. Боюсь, самое лучшее, что мы можем сделать, – это добиться условного срока, – печально сказала Ив. – Хорошая новость только в том, что связи между счетами и клиентами они не нашли. Но если мы придумаем хорошую легенду, то сможем настоять, что ты создавал фальшивые личности только для того, чтобы открывать эти самые счета и таким образом уклоняться от уплаты налогов. Если ты всё рассказал мне.

– Всё-всё рассказал! – уверенно говорил Клайв Монро и почему-то вопросительно косился на Голда.

– Я согласен с миссис Лоусон, – сказал Голд. – Это лучший вариант, но условный срок ты получишь.

– Увы, – с сожалением произнесла Ив. – Вы совсем неважно выглядите, Клайв. Вы не думали обратиться к врачу?

– Это нервное. Я просто…

Шотландец больше не смог выдавить ни слова и едва не заплакал. Ив, успокаивая, увела его в соседнее помещение: она и правда была к нему очень добра. Голд принялся задумчиво расхаживать по комнате, прикидывая, как можно было бы помочь Клайву или хотя бы выяснить, кому это было выгодно, но в голову не приходило ни одной толковой мысли. Ив там пробыла довольно долго, обсудила с Клайвом некоторые рабочие моменты, после чего они с Голдом выбрались из прохладного подвала на солнцепёк.

– Куда вы сейчас? – поинтересовалась Ив.

– На встречу с твоими родителями и Белль.