Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 81 страниц)

– Да, конечно, мэм, – услужливо отозвался он, моментально нащупав под стойкой нужный ключ: – Как записать господина?

– Думаю, мистер Голд вполне достаточно, – сказал Голд.

– Конечно. Распишитесь, пожалуйста, – регистратор показал, где нужно расписаться, а потом слегка кивнул: – Доброго дня, сэр.

– И вам, – улыбнулся Голд, подхватил сумку и позволил Белль вести его за собой, обнимая ее плечи. – Никак, ждала?

– А как же! Знала, что все ты не пропустишь, – живо отреагировала жена. – Как поездка? Как они?

– Они хорошо. Переехали в Аркадию.

– О! Почему она не сообщила?

– Не знаю. Но хорошее место. Я жил у них.

– Вот как!

– Да. – Голд внезапно нахмурился: – А где Крис?

– Навещает Тьери в отеле для собак, – успокоила Белль. – С Альбертом.

– А Альберт почему в Бостоне? Я думал, он уже в студгородке.

– Так и есть. Но студгородок в 30 минутах ходьбы.

– О, как чудесно! – оценил Румпель, чувствуя, что сам не прочь пройтись до туда.

Они поднялись на третий этаж в двухкомнатный номер, в котором прожили следующие три дня.

Крис и Альберт пришли через час. Немного взъерошенные и запыхавшиеся, как после пробежки. Вероятно, так и было.

– Папа! – воскликнул Альберт и подошел, чтобы пожать руку.

В свои шестнадцать он ничем внешне не отличался от своих сокурсников, которые были старше на два-три года, а вел себя преувеличенно серьезно. В общем, был верен себе.

– Папа! – Крис не ограничился сдержанным приветствием и бросился обниматься: – Почему не сказал?

– Сюрприз? – предположил Голд.

– Он самый.

– Я кое-что привез вам.

Он заглянул в пару магазинов во время прогулок с Коль.

– Это тебе, – Голд протянул Альберту ручку из стекла, где маленькое изображение Лос-Анджелеса было заключено в подобие снежного шара.

– Снег над Лос-Анджелесом… – прокомментировал Альберт. – Глупость какая!

– Подумал, что ты так скажешь.

– Правильно подумал, – он засунул ручку в нагрудный карман рубашки. – Мне нравится.

Крису Голд отдал несколько комиксов. Они были от Коль, а сам лично он приобрел только один, не относящийся к какой-либо серии. Ему просто приглянулись рисунки, необычайно красивые для таких книжек.

– Спасибо, – благодарно улыбнулся Кристофер. – Не стоило!

– Они от Коль. От меня только одна. – пояснил Голд, – Я ничего не понимаю, а потому взял то, что мне показалось симпатичным.

– Красивые рисунки. – оценил мальчик, – А книжка довольно редкая.

– Здорово! Если начну в лавке комиксы продавать – заручусь твоим экспертным мнением.

– А мне? – подала голос Белль.

– Я сам приехал, – усмехнулся Голд. – А еще мыло одноразовое из самолета утащил…

Белль рассмеялась и покачала головой.

– Держи, – он привез ей семена миниатюрных роз, – Ты им найдешь применение. Я ненавижу сувениры искать!

– Зато у тебя получается, – отметила Белль, разглядывая мешочек, – Спасибо!

– Ладно! – он хлопнул Альберта по плечу. – Я хочу видеть, где ты теперь живешь.

– А пошли прямо сейчас! – предложил Альберт.

– А пошли!

– Я с вами! – тут же вызвался Крис.

– А я тут посижу, – лениво протянула Белль. – Книжечку почитаю…

Альберт попрощался с мамой и вместе с отцом и братом покинул гостиницу. Они отправились в сторону Симмонс-Холла по мосту Лонгфелло на другой берег реки Чарльз. Весь путь занял чуть более получаса, но можно было и быстрее дойти. Очень скоро они оказались внутри «пористой губки», поднялись на третий этаж и отыскали нужную комнату. Дверь открывалась электронным ключом.

Сама комната оказалась большой и мрачной. Одна из стен представляла собой бесконечные небольшие прямоугольные окна, которые все разом можно было закрыть одним сплошным экраном. Света было мало в любом случае. Из мебели было два письменных стола, два стеллажа для личных вещей, два шкафчика для одежды и одна двухуровневая кровать. Альберт успел разложить почти все вещи в своем собственном перфекционистском стиле, из-за чего бардак соседа особенно бросался в глаза. Его соседом оказался восемнадцатилетний латиноамериканец Эрнесто Эстевас, который и сейчас оставался чуть ли не единственным другом Альберта. Эрнесто тогда не было в комнате.

– Ну, неплохо, – оценил Голд и присел на кровать, проверяя насколько та удобна. – Я на этой неделе – оценщик жилья.

– Это почему? – нахмурился Альберт.

– Коль переехала, – сообщил он. – Или ты знал?

– Нет. Не знал. А куда?

– В Аркадию.

Он подробно рассказал о своей поездке в Лос-Анджелес, попутно заглядывая в каждый угол комнаты. И в своей маленькой самовольной экскурсии он наткнулся на увесистую папку с рисунками Криса, которую Альберт еще не успел никуда определить. Крис очень хорошо рисовал, но в папке под хорошими рисунками лежали неудачные, которые Альберт, судя по всему, выудил из мусорного ведра. Такие детали особенно дороги отцовскому сердцу. Он поражался тому, как им удалось так сплотить свою семью. Его дети всегда заботились друг о друге и легко собирались вместе в самые важные моменты жизни.

Через час Румпель и Крис ушли. Альберт проводил их до выхода из здания. Голд оглянулся на него, будто звал за собой, но нашел в себе силы уйти.

Назад с Крисом возвращались очень медленно и разговаривали. Мальчик рассказывал, что они делали, пока его не было, где гуляли и ели, а Голд рассказал про Фалко. Животные были самой сильной страстью Криса после рисования, поэтому весть о новом питомце Коль привела его в восторг. А потом он погрустнел и поделился опасениями, что их бассет-хаунд, возможно, скоро умрет. И когда Голд увидел его на следующий день, то не мог не согласиться: Тьери угасал на глазах.

Однако, пес прожил чуть дольше, чем они ожидали, и умер в конце марта 2037-го, протянув еще полгода. Крис сильно расстроился, но старался виду не подавать, а смотреть на то, как хоронят собаку отказался.

Белль хотела похоронить его сама. Выбрала место, взяла лопату и принялась рубить ею мерзлую землю.

– Дай мне! – Голд попытался отобрать у нее лопату, но не смог.

– Нет, – жестко сказала Белль, – Моя собака – мне и хоронить.

– Белль…

– Нет.

Белль выкопала достаточно глубокую яму, и Голд бережно опустил в нее животное. Они немного постояли, после чего Белль со слезами на глазах, не произнося ни слова, вытащила из кармана куртки жетон Тьери, провела по нему пальцем и бросила в яму.

С помощью магии Голд засыпал все землей и сделал маленькое неприметное надгробие.

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Он бы оценил.

– Не уверен, но не буду спорить.

– Очередная боль. Но, пожалуй, меньшая.

– Не думай о плохом. Это сложно, особенно после того, что случилось с Адамом. Но все образуется, – Голд обнял жену. – Слышишь меня?

– Слышу, – отозвалась Белль. – Кто бы думал, что мой пес переживет моего отца.

– Я вообще думал, что твой отец переживет всех нас.

Это заставило ее слабо улыбнуться. Улыбка продержалась недолго.

– Больше не заведу собаку.

Голд почувствовал, что после всего им как никогда требуется новый свежий старт. Очень скоро они на него решились.

========== Возвращение в Нью-Йорк ==========

Голд открыл дверь, намереваясь пропустить Адама вперед, и едва не был сбит дружелюбием лабрадора Фалко – собаки его дочери. Увидев вместо одного человека сразу двух, Фалко засуетился, стуча хвостом по стене.

– Фу, Фалко! – велел Адам. – Нет.

– Фалко, ко мне! – крикнул с кухни Роланд Гуд. – Фалко!

Лабрадор недовольно заскулил и подчинился воле хозяина. Адам поспешил следом, и голоса на кухне стали громче и радостнее, приветствуя нового гостя. Больше всего Голд хотел оказаться среди них, но отчего-то медлил, свернул по пути в гостиную и свистом подозвал к себе бладхаунда, другую собаку, смиренно лежавшую возле одного из кресел.

– Рафф, – произнёс Голд, гладя пса по голове. – Хороший пёс.

Он ухватился за длинное бархатное ухо, пропустил его сквозь пальцы, почесал собачью шею, заглядывая в золотисто-коричневые глаза.

– Пап, – на пороге гостиной появился Крис, – где ты потерялся?

– Иду-иду, – заверил Голд, обернувшись к сыну с улыбкой. – Ещё минуту.

Крис кивнул и пошёл назад. Что же, и ему пора! Пришла пора вернуться к ним.

***

В своём решении не заводить собаку Белль была на удивление тверда, пока Коль и Роланд не приехали на неделю в Сторибрук и не привезли с собой Раффа.

Рафф был семимесячным щенком бладхаунда. Когда Белль увидела этого чёрного с подпалинами красавца, то сразу поняла, зачем его привезли.

– Мне не нужна собака, – Белль поджала губы и сурово взглянула на дочь. – Потом ты заберёшь его с собой!

– А это не тебе, – сказала Коль. – Моя собака. Увезу, не сомневайся.

Собака была очень нужна Белль. Она машинально просыпалась пораньше, чтобы вывести пса на прогулку, и с грустью ложилась назад, понимая, что никакого пса больше нет. Да и Крис, который время от времени сидел на полу в коридоре и безразлично бросал в стенку мячик, радости не добавлял. Он сам любил старину Тьери и не думал, что его можно заменить, но без собаки было как-то совсем пусто. Поэтому он был на стороне Коль.

Белль выделила для Раффа и Фалко место на первом этаже и этим ограничилась. Основные обязанности по уходу на себя с удовольствием взял Крис, а Роланд помогал. Они вдвоём могли часами пропадать где-то в лесу или просто торчали во дворе. Коль и Голд иногда наблюдали за ними через окно в гостиной.

– Ему нужны дети, – как-то раз задумчиво сказала Коль, не сводя глаз с супруга, – а я, возможно, никогда не смогу их ему дать.

– Это он тебе сказал? – спросил Голд, который думал, что знаком с позицией Роланда.

– Нет-нет, что ты! – улыбнулась она, а потом грустно добавила: – Он не говорит со мной об этом. Но я и сама вижу. Как он играет с племянником. Как сейчас возится с Крисом… Ему это нужно.

– А ещё ему нужна ты, – серьёзно сказал он дочери. – И мне кажется, что ты значишь для него гораздо больше.

Коль только пожала плечами и отвернулась от окна.

Днём позже Голд поделился своей тревогой с Белль. Он заговорил об этом вопреки своей воле, когда помогал жене расставлять книги в библиотеке.

– Мне очень жаль, что она так думает, – печально вздохнула Белль, когда он договорил. – Коль никогда не понимала, что порой берёт на себя слишком много.

– Думаю, что это никогда не понимала не только Коль, – многозначительно произнёс Румпель. – Она не должна думать, что с ней что-то не так.

– Румпель, ты не можешь защитить их от всего на свете, – она забрала у него оставшиеся две книги.

– Да.

Он вспомнил Адама и прикрыл глаза, стараясь справиться с эмоциями. Не удалось. Старая рана вновь дала о себе знать, нога подкосилась от боли. Он едва не упал, но удержался, ухватившись за стеллаж.

– Румпель! – Белль хотела помочь ему. – Тебе нужно присесть.

– Я в порядке, – отказался он, – насколько это возможно.

– Это уже ненормально.

– Это не проблема.

– Проблема, – возразила Белль. – И я пока не знаю, в чём причина. Возможно, стоило бы поговорить с…

– Не буду я ни с кем разговаривать, – резко сказал Голд. – Моя проблема магическая, а не психическая.

– Но магия – это эмоции. Разве нет?

– Да, – согласился он. – Магия – это эмоции. И со своими я справлюсь.

– Поразительная уверенность, – скептически отметила Белль. – Я вот не могу сказать того же о себе. Слишком много плохого случилось.

– И потому ты не даёшь шанс хорошему? – улыбнулся Голд.

– Нет! – она немного рассердилась. – Никакой собаки!

Всё же она была не так решительно настроена, как в самый первый день. Она уже почти сдалась. Он замечал, как она украдкой улыбается, наблюдая за Крисом и щенком. Пару раз она сама проявляла заботу по отношению к четвероногим гостям, когда думала, что никто её не видит.

На следующий день Коль занесла ему документы на собаку: родословную, лицензию, ветпаспорт, сертификат на чип, список контактов питомника… В этом мире было слишком много бумажек.

– Если она откажется, то я сам заберу собаку, – улыбнулся Голд и спрятал документы в нижнем ящике стола.

– И ночевали они с собакой в лавке… – насмешливо протянула Коль.

– Да пусть даже под забором, – усмехнулся Голд. – Главное, мой мальчик улыбается, а остальное неважно.

– Она сдастся, – подмигнула дочь. – Иначе я не я.

За оставшиеся дни Коль не сильно продвинулась, но перед самым отъездом, когда их машина стояла на выезде, и осталось «погрузить» только Раффа, Белль сдалась.

– Твоя взяла, – сказала Белль. – Он остаётся.

– Что ты! – нахмурилась Коль. – Это мой пёс, и я его увезу, как и обещала.

Она с минуту с притворной строгостью смотрела на мать, прежде чем отдать ей поводок.

– Смешно, – не оценила Белль.

– Я знала! – воскликнула Коль. – Документы у папы.

– Заговорщики.

– Пока, мама.

– Будь на связи, – с нежной улыбкой попросила Белль. – Пока. Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, мам, – Коль стиснула в объятиях Белль, а потом – Голда.

– Я буду скучать, – прошептала дочь ему на ухо.

– Ещё увидимся, – ответил Голд. – Мы никогда с тобой не расстаёмся надолго.

– Пап?

– Что?

– Не пришло ли время покинуть Сторибрук? – она спросила это так тихо, что и он едва разобрал. – Не пора ли снова всё изменить?

Он сам пока не знал ответа на этот вопрос. Он уже не верил, что бегством можно что-то изменить. Плохие вещи случались вне зависимости от того, кто ты или где ты находишься. Однако, с другой стороны, он ужасно хотел ещё один шанс и ещё одну жизнь за границами волшебного города.

– Пока, Коль, – Голд оставил свои мысли при себе. – Доброго пути!

Коль только кивнула ему, села в машину, и они с Роландом уехали домой в Аркадию.

– Что она спросила? – полюбопытствовала Белль.

– Ничего важного, – ответил Румпель. – Она спросила, готов ли я к переменам.

– И… Ты готов?

– Ещё не знаю, – Голд ласково улыбнулся жене, – но думаю, всё возможно.

О самой возможности он заговорил месяц спустя. Крис отправился спать, а они с Белль немного выпили, поднялись к себе и занялись любовью. Им не было так хорошо с их поездки в Париж три года назад. Всё возвращалось на свои места, и, обнимая жену, прикасаясь губами к её голому плечу, он решил, что настало время перемен.

– Ты бы не хотела вернуться в Нью-Йорк? – прошептал Голд.

– Что? – Белль повернулась и озадаченно посмотрела на него: – Ты серьёзно?

– Вполне, – улыбнулся он. – Мы можем это сделать.

– А Крис?

– Его дар больше не развивается. И во время последней нашей поездки я не ограничивал его.

– Мы и правда можем уехать? – по её неуверенной улыбке он понял, что она уже перестала думать о такой возможности.

– Если хочешь, то да.

Белль приподнялась и нежно поцеловала его в губы, и этот поцелуй был не совсем обычным. Она так целовала его в те моменты, когда он делал для неё нечто очень хорошее, но при этом совершенно бесполезное. Голд ответил на поцелуй, а затем немного отстранился, чтобы видеть её лицо, чтобы угадать её мысли. Она колебалась, но задумалась всерьёз и уже прикидывала различные варианты.

– Но всё равно Крис. Мы должны учитывать его желания, – возразила Белль через несколько минут. – В Сторибруке прошла вся его жизнь. Быть может, он не захочет расставаться с тем, что у него есть здесь.

– Конечно, его благополучие будет определяющим фактором, – согласился Голд. – Мы поговорим с ним.

– Поговорим. Если он согласится, то нас здесь ничего не держит, – чуть веселее поддержала Белль. – Только вот… Почему Нью-Йорк? Я думала, что ты захочешь быть ближе к Коль и Адаму.

Когда Голд задумывался о втором переезде из Сторибрука, он, конечно, брал в расчёт Лос-Анджелес, но вот себя он там не видел. Нью-Йорк же имел для него особое значение, как город, в котором он однажды нашел своего Бэя, и как город, в котором он смог поверить, что может обрести свое собственное счастье.

– Потому что, перебравшись в Лос-Анджелес, я не стану к ним ближе, – сказал он жене. – Да и жить там постоянно, я, честно говоря, не хочу. Тем более нам нужен дом, а он…

– В Нью-Йорке, – понимающе кивнула Белль. – Да… С этим не буду спорить.

Заснули они в самом лучшем настроении.

Вечером следующего дня они усадили Криса перед собой, чтобы узнать его мнение по поводу отъезда из Сторибрука.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Крис.

– Не волнуйся, мой мальчик. Всё хорошо, – успокоить Голд. – Просто мы с мамой вчера поговорили и пришли к выводу, что хотели бы вернуться в Нью-Йорк.

– Но мы никуда не уедем, если ты не захочешь, – поспешно сказала Белль.

– Да. Твоё мнение тут решающее.

– И тебе не нужно решать прямо сейчас. Это просто идея.

– Хочу добавить, что тебе не нужно учитывать наше желание как весомый аргумент, – Голд подумал, что им пора бы замолчать, – но в Нью-Йорке у тебя всегда будет больше возможностей. Однако, если ты выберешь Сторибрук и магию, то мы поймём. Я-то уж точно пойму.

Странно они, должно быть, выглядели. Они не хотели давить на мальчика, но именно это и делали. Белль тоже об этом подумала. Они постарались не смотреть на Криса чересчур пристально.

– Это немного неожиданно, – сказал Крис. – Сколько у меня времени?

– Сколько угодно! Нам некуда спешить, – ответила Белль. – Мы просто предлагаем.

– Не буду врать: отчасти надеемся, – признался Голд, – но не расстроимся, если ты не хочешь. Здесь тоже неплохо, правда ведь?

– Да, – улыбнулся Крис. – Я хорошо подумаю. Можно идти?

– Да-да… – смущённо произнесла Белль.

– Конечно, – машинально сказал Голд.

Сын медленно вышел из гостиной, а родители проводили его внимательными взглядами.

– Главное – воздержаться от рекламы, – тихо заметил Голд жене.

– Да, – согласилась Белль, – давить нехорошо.

– Совсем нехорошо.

Кристофер был необщительным мальчиком. Не таким необщительным, как Альберт, но всё же. Половина его друзей жила в других городах, а в Сторибруке он общался только с не менее странными Эльзой Джонс и Пером Эспенсом, сыном одного известного плута. Белль иногда шутила, что Крис вполне может завязать с Эльзой совсем не дружеские отношения, и Голду эта шутка совсем не казалась смешной. Эльза и Пер, как и Крис, были довольно сильными магами, потому, наверное, и дружили. Но Крис хотел чего-то большего. Он не мог ограничить себя только магией. Этому способствовал и пример его старших братьев и сестры, не стремящихся вернуться в Сторибрук. Особенно пример Альберта, без которого мальчику было особенно тоскливо. Опустевший дом не нравился Крису так же сильно, как и его родителям. Всё это вкупе с природным любопытством заставило его согласиться на перемены. И как только Кристофер закончил седьмой класс, Голд отправился в Нью-Йорк, чтобы найти им новый дом.

Они решили, что для начала просто арендуют квартиру, а потом определятся с постоянным жильём, но всё же как-то утром за чашечкой чая Голд проявил интерес к тому, что представлено на рынке недвижимости. Одно предложение заставило его поперхнуться от радости: их старая квартира, в которой они когда-то прожили семь счастливых лет, была выставлена на продажу. Он тут же связался с брокером и сообщил, что готов её купить. И вот спустя почти четырнадцать лет он шагнул в свою старую квартиру. Здесь всё было другим, но Голду казалось тем же. Женщина-агент, которую прислали всё ему показать, назойливо распиналась о том, какое это чудесное место.

– У вас есть дети? – спросила агент, пытаясь привлечь внимание клиента, который был больше заинтересован видом из окна, чем её словами.

– А? – откликнулся Голд, с трудом заставляя себя посмотреть на женщину. – Да-да. Есть.

– Тут недалеко много хороших школ.

– Да-да. Я знаю, – нетерпеливо прервал он. – Вам не нужно мне об этом говорить. Мы с женой жили здесь много лет назад. Я в любом случае куплю эту квартиру. Не думал, что мистер Уэбстер когда-либо продаст её.

– Продаёт не мистер Уэбстер.

– А кто же? – он был уверен, что правильно рассмотрел имя владельца, и им был старый добрый Хью Уэбстер, который категорически отказывался продавать квартиру в прошлый раз. – Я же видел точно: Х. Уэбстер.

– Да, Х. Уэбстер, – согласилась агент. – Только не Хью, а Ханна. Его дочь. Мистер Уэбстер скончался.

– Вот как… Очень жаль, – ему не было жаль. – Цена окончательная?

– Да, мистер Голд, – сказала агент. – Пять с половиной миллиона. Она даже ниже себестоимости. Мисс Уэбстер хочет разобраться со всем как можно скорее.

– Не будем задерживать мисс Уэбстер, – улыбнулся Голд.

Заключив договор, Голд позвонил Белль и сказал, что у него для неё есть отличная новость, и что она, вероятно, даже будет прыгать от восторга. Через день он вернулся в Сторибрук.

– Ну, так почему я буду прыгать от восторга? – спросила Белль, когда с приветствием было закончено.

– Я купил квартиру.

– Так… – она немного расстроилась. – Ну ты же говорил, что не будешь покупать без меня?

– Я был уверен в выборе.

– Хорошо… И что это за квартира такая?

– Самая лучшая, – заулыбался Голд. – Она находится в Верхнем Вестсайде на 87-й улице.

– Нет…

– Дом № 251.

– Быть не может!

– Может, – убежденно кивнул Голд, – и есть.

– Но этот старик ни за что не хотел её продавать тогда! – Белль была готова прыгать от восторга.

– Его больше нет. Плохо для него, хорошо для нас, – пояснил Голд. – Цинично, но факт.

– О, жаль его, – ей не было жаль.

– Так что мы возвращаемся домой! – подвёл итоги Голд.

– Мы возвращаемся домой! – Белль дала волю своей радости и бросилась его обнимать. – Домой, домой, домой!

В течение следующего месяца они занимались сборами, отбирали вещи, завершали дела. Голд навсегда закрыл лавку, а содержимое переместил в подвал особняка. Кое-что, конечно, забрал с собой – немного магии на чёрный день. И ещё немного, чтобы выиграть время.

Белль, наверное, было тяжелее расстаться с её библиотекой, её детищем, но она ничего не сказала по этому поводу. За то время, что они прожили в Сторибруке, Белль воспитала себе неплохую замену в лице Джуди Селвин, которой перед отъездом смело перепоручила не только библиотеку, но и многое из своей личной коллекции, оставив себе только пару коробок. Раздел с магическими книгами и переводами полностью отошёл дочери Зелены Робин, которая работала в библиотеке с 2033 года. Ей же досталась и та самая квартирка над библиотекой. Это решение Голд не совсем понял.

– Конечно, нам не нужна эта квартира, – уклончиво сказал он. – Ну, теперь уже точно не нужна. Но всё же зачем? И почему именно Робин?

Они упаковывали его кабинет. Белль разгребала старые дела и порывалась выкинуть чуть ли не каждое второе.

– Ей нужна квартира, – мягко возразила Белль, – больше, чем тебе вот эта папка. «Ричмонд и Хопс»? Компании давно нет, а ты всё держишь.

– Мало ли.

– Прошло двадцать лет, – фыркнула Белль. – Я вот от книг избавилась. Они куда полезнее.

– Книги могла не отдавать, – пожал плечами Голд, плотно закрывая крышкой очередную коробку с полезными документами. – Но квартиру ты могла бы просто… Ну, не знаю… Отдать в бесплатное пользование? А ты переписываешь её на Робин.

– Робин – молодая увлечённая женщина, – серьёзно сказала Белль. – И ей нужно личное пространство для её занятий. Нужен свой угол. Дома у неё такого нет. И не появится, судя по всему.

– По чему по всему? – нахмурился Голд и смёл со стола несуществующую пыль. – У них же вроде дом приличных размеров. Знаю, потому что сам продал его им. Между прочим, дёшево.

– Ну… – протянула Белль, листая очередную папку, – скажем так: места там становится всё меньше. Она вроде как опять беременна. Только Коль пока не рассказывай. Потому что даже Роланд не знает. Нехорошо выйдет.

– Ладно, – кивнул Голд. – А знаешь… Всю эту стопку не смотри. Сразу в подвал. Там всё за 2018-й.

– А может, не в подвал? А сразу…

– В подвал, – улыбнулся Голд. – А ладно… На мусорку. Или просто сжечь. Полагаю, я не умею расставаться с вещами. Даже если знаю, что это мне никогда не понадобится.

– У нас слишком много вещей, – вздохнула Белль. – Ты уверен, что одного контейнера хватит?

– Не уверен.

Для их багажа понадобилось два контейнера. К тому же они доверху забили багажники двух машин, доживающих свой век мерседесов, которые решено было продать сразу после переезда. И вот наконец, сдав особняк под присмотр одной пожилой женщине, они покинули город. Белль ехала впереди вместе с собакой, а Голд с Крисом старались не отставать, или просто не терять её из виду. Однажды она уехала слишком далеко вперёд, и, кажется, сама испугалась, потому что после этого сбавила обороты и даже больше не перестраивалась в другой ряд без предварительного предупреждения. За свою семичасовую поездку они всего раз останавливались передохнуть. Голду и это было необязательно: он чувствовал, что мог бы ехать и ехать без остановки до самого Нью-Йорка.

Они втроём обедали в придорожном кафе, обсуждали местные бургеры и яблочный пирог. У пирога вкус был божественный, лучше, чем порой бывало в более респектабельных заведениях. Или всему виной было осознание значительности происходящего? Крис казался не менее перевозбуждённым, с восторженным любопытством рассматривал всё вокруг и иногда неуверенно улыбался родителям.

– Мы проезжали мимо этого кафе, когда ехали из Нью-Йорка в Сторибрук, – вдруг сказал мальчик.

– А я уж и забыл, что ты бывал в Нью-Йорке, – он не забыл. – Тебе понравилось?

– Понравилось, – кивнул Крис. – Но я не видел ничего толком. Пара парков. Коль показала свою школу и дом, в котором вы жили тогда.

– Вот как! – весело воскликнула Белль. – И как тебе дом?

– Ничего, – ответил Крис. – Но там вроде все дома такие: старые, красивые.

– Да. Так и есть, – согласилась Белль. – И мы снова будем жить в том доме. В той же квартире.

– То есть вы не шутили?

– Нет, – улыбнулся Голд.

– Не-а, – поддакнула Белль.

– Не думал, что стану частью нью-йоркской истории, – ответил на это Крис.

– Ты всегда был её частью, – сказала Белль. – Но тогда мы с тобой были неразлучны. Ох, Крис… Ты должен был там родиться!

– Ничего он не должен! – усмехнулся Голд. – Глупости! Как вышло, так вышло.

– А что вам больше всего нравилось в Нью-Йорке? – полюбопытствовал Крис.

– Всё, – ответил Голд.

– Совсем всё?

– Совсем всё, – он пустился в размышления, – но одна вещь в особенности. Что бы с тобой ни происходило в Нью-Йорке, ты веришь, что всё не безнадежно, потому что знаешь, что выход обязательно найдется.

– Думаю, Крис имел в виду нечто более приземлённое, – отметила Белль.

– Нет, – возразил мальчик. – То есть да. Но остальное я и так сам увижу.

– Я всё покажу тебе, – пообещала Белль и встала. – А сейчас надо купить воды. А то псу больно жарко.

– Я куплю! – вызвался Крис, опередил мать, не дожидаясь возражений, и пошёл через зал к прилавку.

– Хороший парень, – сообщил Голд жене.

– Самый лучший, – поддержала Белль. – Ты знаешь, я немного сомневалась, даже когда мы выехали из Сторибрука, а теперь – нет.

На парковке Крис напоил Раффа, деловито осмотрел его клетку. Пришлось напомнить ему, что пёс уже путешествовал, и убедить, что клетка для него безопасна. Голд уже ожидал, что Крис поедет вместе с матерью, но сын остался с ним. Теперь Голд ехал впереди, постоянно высматривая в боковом зеркале серебристый автомобиль Белль. Чем ближе они подъезжали к Нью-Йорку, тем сильнее Крис прилипал к стеклу, старался не упустить ни единой подробности. И вот, оставив позади Бронкс, пролетев по мосту через Гарлем, они достигли Манхэттена. Мэддисон-авеню, 126-я, бульвар Федерика Дугласа, 123-я, Риверсайд-драйв, поворот налево на 87-ую улицу, и они приехали. Машины оставили на подземной парковке за домом, существовавшей ещё тогда, в далёком 2024-м.

Когда они зашли в квартиру, Голд не сводил глаз с жены, которая сделала два неуверенных шага вперёд, стискивая в руках конец кожаного собачьего поводка. Велев Раффу лечь, Белль не пустилась ностальгируя блуждать по квартире. Она подошла к окну и вылезла на пожарную лестницу, как делала всегда, когда чувства переполняли её. Иногда Голд нарушал её уединение, иногда – нет. Тогда он не стал её тревожить, тем более что нужно было показать Крису его новый дом. Сначала Голд показал ему всё, что нужно было знать о кухне: счетчики, рубильники, вентили. Потом показал их с Белль спальню, ванные комнаты, кабинет, который предыдущий жилец, кажется, использовал как курилку.

– Ты можешь выбрать одну из комнат, – сказал Голд прежде, чем показать Крису остальное. – Самая большая – комната Коль.

Сначала он показал комнату дочери и мысленно вернулся в прошлое, когда она была маленькой девочкой и каждый вечер ждала от него сказку перед сном. Здесь всё было по-другому, так что он даже немного расстроился.

– Да, – согласился Крис, – и правда, большая.

– Если бы мы не уехали тогда, то ты, вероятно, делили бы её с Альбертом, – улыбнулся Голд. – Или Адам с Альбертом… Неважно.

– Понятно.

– А это была комната Адама, – здесь он позволил себе пройтись, расставив руки в стороны, словно пытаясь дотянуться кончиками пальцев до стен. – На подоконнике он вырезал своё имя. Я его тогда отругал.

Наклонившись, Голд смог найти подтверждение своим словам и показал Крису. Задумчиво он выскользнул назад в коридор и отворил дверь в последнюю комнату, которую сам ещё не видел. Каково же было его удивление, когда он понял, что тут всё осталось прежним, только краски потускнели.

– А это комната Альберта, – сказал Голд. – Здесь всё так, как было при нас. И последний ремонт делали мы. Прямо перед его рождением.

– Ясно, – отозвался Крис как-то грустно.

– Ты уж извини, – улыбнулся Голд. – Воспоминания сами ко мне приходят, и я не в силах прогнать их прочь.

– Я понимаю, – кивнул Крис и слабо улыбнулся: – Мне интересно. Рассказывай.

– Позже. Ты устал, мой мальчик.

– Немного, – подтвердил сын, а через минуту добавил: – Я выбираю комнату Адама.

– Воля твоя.

Кристофер вернулся в выбранную комнату, а Голд – в гостиную. Белль всё ещё сидела на пожарной лестнице. Через минуту или две она заметила на себе его взгляд и вернулась в дом.

– Вот и всё, – сказала Белль, – Вот мы и вернулись.

– Вернулись, – кивнул Румпель, – И больше не уедем.

Итак, в июле 2038 года Голды вновь стали жителями Нью-Йорка.

========== Манхэттен ==========

Дом Голдов на побережье был авторским проектом какого-то модного архитектора, который явно объявил себя врагом стандартных геометрических фигур, а потому представлял собой нечто ещё более странное, чем их особняк в Сторибруке. В нём было два этажа, чердак и подвал, который, пожалуй, имел самый классический вид. Он был довольно большим и одновременно выполнял несколько функций – прачечная, мастерская, склад и убежище. На первом этаже располагались кухня, гостиная и самая большая ванная комната. Чтобы добраться до ванной из кухни или из гостиной до кухни, нужно было пройти по извилистому коридору, пролегающему между неровными контурами этих трех помещений. На втором этаже коридор был прямее и занимал меньше места, оставляя пространство для трёх спален и прилегающих к ним ванных, которые по площади были меньше, чем всё, что было на первом. Чердак, на котором обитали Белль и Румпель, соответственно был ещё меньше, и если бы не крыша причудливая и плоская в нескольких местах, то дом походил бы на ёлочку.