Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 81 страниц)

– Её здесь нет и не было, – безапелляционно заявила Руби. – Дальше?

– Да так мы быстро управимся, – улыбнулся Голд. – Дальше так дальше.

На втором, чёрно-каменном, и в бесплодных землях третьего Серены тоже не было, а влажная тьма беззвёздной ночи, раскинувшейся за четвёртыми вратами чуть не свела волчицу с ума.

– Нет запахов… И в то же время много… Я не знаю… Я не знаю, что делать…

– Успокойся, – сказал Голд. – Тебе нужно положиться на те чувства, которыми ты пренебрегаешь.

– Постараюсь, – Руби закрыла глаза и замерла.

Ему показалось, что они простояли там целую вечность, прежде чем Руби вынесла свой вердикт: Серены не было и здесь.

За пятыми вратами открылся светлый переливающийся мир, и Румпель сразу понял, чем он опасен: сладкое забвение. Тут было так хорошо и тепло, что хотелось остаться навсегда, и он впервые поторопил свою спутницу. Серены не было и здесь, и они, не без сожалений отрывая себя от ложного блаженства, перенеслись в снежную бурю за шестыми вратами.

Здесь Голд немного превысил полномочия простого проводника и применил поисковую магию: потеряться в ненастоящих снегах едва ли входило в его планы. Заклинание не сработало после трёх попыток, и он позвонил в седьмой колокольчик, и они снова оказались в саду, только совсем в другом. Деревья в нём кровоточили, и вряд ли их кровь была безопасна.

– Ни к чему не прикасайся! – на всякий случай предупредил Голд и сам старался лишний раз не отходить в сторону. – Мне кажется, что ты уже больше не на запах ориентируешься.

– Нет, не на запах, – согласилась Руби. – Сердце… Через какое-то время я просто понимаю, что её нет и всё. Здесь её нет. Дальше?

– Да, дальше, – неохотно кивнул он и поёжился. – Там нас может ждать некто.

– Тот, что в допросной?

– О, нет! Тот, что в допросной, больше никому не причинит вреда. Но я начинаю подозревать, что он был не так уж плох. Ладно… Пойдём…

Румпель зажмурился и перенёс их за восьмые врата, в мир северного сияния, хорошо знакомый ему. Первое, что он сделал, – тщательно осмотрелся в поисках Хельгримма, попытался разглядеть сверкающие изумрудные глаза, и на долю секунды ему причудилось, что он видит их. Во всяком случае, он был уверен, что брат Богарта притаился где-то здесь и внимательно наблюдает за ним, изучает…

– Её и тут нет, – отчаянно вздохнула Руби. – Может, её уже нигде нет?

– Есть, – помрачнел Голд. – Но туда я с тобой не пойду. Здесь нам лучше разделиться.

– Почему?

Потому что ему было страшно.

– Кто-то должен остаться здесь для страховки. А я её душу не найду.

– Хорошо… – недоверчиво произнесла Руби. – И что меня там ждёт?

– Омут душ, – ответил Голд. – Душа Серены далеко отлетела. Она умирает. У тебя мало времени. Я дам тебе два колокольчика. Позвонишь в маленький, чтобы туда попасть, и в большой, когда найдёшь девушку. Встретимся здесь, и я всех выведу.

Руби согласилась, и он протянул ей колокольчики. Через мгновение, со звоном лживого певца, она испарилась, а Голд остался один на один с Хельгриммом.

Он догадался, где тот прячется, прочувствовал это всем своим существом и, нервно сглотнув, опустил глаза к земле. Хельгримм был землёй, накрыл её своим необъятным скользким телом. Горящие изумруды, увеличившиеся в сотни раз, смотрели на него из глубины. Зелёный блуждающий огонёк занял место луны и подсвечивал крохотных червячков, которыми кишело тело гигантского моллюска. Присмотревшись, Голд понял, что это никакие не червячки, а человеческие души, которые они с Богартом собирали, возможно, несколько столетий, чтобы выкупить у вселенной собственные. Наверное, Хелльгрима можно было убить, но у Голда не было ни единой идеи, как это сделать, да и желание у него было только одно: поскорее убраться отсюда.

– Я избавился от Богарта! – громко сказал Голд, внутренне проклиная самого себя за каждое слово. – Сбросил его в омут! Что ты скажешь на это?

Хельгримм прошелестел нечто неясное и закрыл изумрудные глаза, будто смысл слов Голда был неясен ему, или судьба брата была безразлична, или просто Хельгримм не знал языка, на котором с ним пытались разговаривать, а Богарт телепатически разговаривал с ним на родном наречии. Так или иначе он ничего не сделал Голду и не пытался его остановить, когда Руби вернулась вместе с Сереной, и они все приготовились к возвращению в реальный мир. Хельгримм больше даже глаз не открывал, и только за миг до прыжка Румпель ещё раз услышал его голос, подобие тягучего протяжного стона, напоминающего плач скорбящего. От этого ему стало совсем не по себе, и он был более чем рад, когда они вернулись в операционную.

– Наконец-то! – воскликнул Роланд. – Это было жутко!

– Согласен, – кивнул Голд. – Хотя не знаю, о чём ты.

Руби открыла глаза минутой позже, а Серена начала подавать слабые признаки жизни, но рана в её животе всё ещё могла её убить.

Во время их отсутствия в операционной появились ещё гости: Зелена и Эмма. Когда Руби взмолилась о спасении девушки, Голд охотно уступил место Спасительнице и отошёл к стене.

Он был измотан, нога разболелась ещё сильнее, из-за чего он невольно искал глазами место, где мог бы сесть.

– В коридоре кушетка стоит, – сообщил Роланд, внимательно присмотревшись к Голду. – Я провожу вас.

Румпель принял помощь охотника, с облегчением опёрся на его плечо и последовал за ним к обещанной кушетке.

– Что случилось? – спросил Роланд. – Вы сами на себя не похожи.

– Завтра это пройдёт, Роланд, – улыбнулся Голд. – Но мы можем со спокойной душой ехать домой.

– Почему?

И Голд в общих чертах изложил почему, а потом повторил свой рассказ для Эммы и Зелены, когда те закончили с исцелением девушки и поразились тому, что молодая волчица полностью пришла в себя.

Не поверив в его рассказ, Эмма потребовала, чтобы Голд отправился с ней в участок, и он согласился. В конце концов, там он оставил свою трость, которую он едва успел подобрать, подгоняемый нетерпеливостью шерифа. Увидев Богарта своими глазами, она наконец поверила.

– Тело лучше сжечь, – посоветовал Голд. – Мало ли. Вдруг выберется…

– А что со вторым?

– А это решать уже вам. Я и так слегка превысил свои полномочия, но у меня не было выбора.

– Почему ничего не изменилось? – в этот раз Эмма задала правильный вопрос. – Всё так же…

– И с этим опять же разбираться лично вам.

– И с чего начать?

– Снимите защиту с участка.

– Но…

– Бросьте! – занудно протянул Голд. – Она вам не нужна. Только мешает. Давайте! Снимите её прямо сейчас!

Эмма неуверенно посмотрела на него, но защиту сняла. Тогда он приманил к себе все колокольчики, включая те, что были у Зелены.

– Начните с этого, – он отдал шкатулку Эмме. – Вы разберётесь.

– Даже не знаю, что сказать, – ответила она, рассматривая шкатулку. – А как же план по массовому уничтожению?

– Никогда не существовал, – сказал Голд. – Тем более иногда полезно вспоминать, что лучше не ставить против Эммы Свон.

========== Дорога домой ==========

В свою последнюю ночь в Сторибруке мистер Голд спал крепким сном без сновидений и путешествий в иные измерения. Несмотря на это, накопившаяся усталость никуда не ушла, и на утро у него не болела только голова. Недовольно бормоча себе под нос, он сел, сонно осмотрелся вокруг и удивился, увидев в кресле возле камина Роланда Гуда с чашкой чая в руках.

– Доброе утро!

– Доброе… – неуверенно согласился Голд. – Сколько времени?

– Половина шестого. Думал, вы проспите хотя бы до семи, – ответил охотник и затем предложил: – Чаю?

– Да, пожалуйста. Давно ты здесь?

– Пришёл в пять. Пытался завести машину, – пояснил Роланд, налил чаю в чистую чашку и аккуратно подал ему. – Вот, прошу вас.

– Благодарю, – Голд неловко перехватил чашку, едва не облившись, и вернулся к разговору о машине. – Ну, и как она?

– Завёл. Конечно, не без помощи Робин. Я думал, что с ней придётся повозиться, потому и пришёл так рано.

– Разумно.

Они немного помолчали, бездумно глядя перед собой, а потом возобновили разговор.

– К восьми меня ждут за завтраком. Присоединитесь? Вам будут рады.

– Робин и Генри?

– Они.

– Можно, наверное… – пожал плечами Голд, – Зелена уговорила Робин на отъезд?

– Да. Несмотря на некоторые улучшения, ей всё же лучше уехать, – ответил Роланд. – И детям тоже. Даже отсутствие Нила будет легче объяснить. Ведь есть шанс, что он снова станет прежним? Как с Сереной?

– Всё зависит от Эммы. Уже не наши заботы, – хмуро сказал Румпель. – Я сделал всё, что мог. Больше не могу.

– Вы и так совершили нечто удивительное, показали, что враг уязвим. Теперь у них есть надежда, а значит, не всё потеряно. С нами едет Алекс?

– Если ты передал своему другу сообщение, то да.

– Я передал, – кивнул Роланд. – Не верю, что уже сегодня вечером мы вернёмся в Нью-Йорк.

– А я верю, – усмехнулся Голд и насмешливо добавил: – Сообщим им заранее или обойдёмся без предупреждений?

– Позвоним, когда будем подъезжать. Не думаю, что стоит беспокоить Коль на таком сроке. Тем более я уже отличился, – поёжился Роланд Гуд, явно радуясь скорому отъезду не меньше тестя. – Они нас убьют.

– Только меня. Тебе обрадуются.

– Что вы! Вас представят к награде…

– Посмертно, – засмеялся Голд, допил чай и встал на ноги. – Пойдём-ка к машине.

Набросив на себя пальто, он первый вышел из дома в гараж. Пахло бензином и силиконовой смазкой. Роланд за каких-то полчаса открыл ворота, залил полный бак и смазал все замки.

Голд провёл пальцем по капоту, взял у Роланда ключи, сел на место водителя и повернул ключ в замке зажигания: машина исправно запела. У него по спине пробежали мурашки. То ли от размеренного рычания двигателя, то ли от прикосновения к холодной коже салона, то ли от предвкушения возвращения.

– Отлично! – весело воскликнул он. – Ты за рулём!

– Как скажете, – улыбнулся Роланд и пригладил усы. – Можно и так.

– А на чём ты сам приехал?

– На старом мотоцикле. Купил его в Портленде, а дальше вдоль побережья… – тут он почему-то осёкся. – Я его уже пристроил. Не люблю их, по правде.

– Забавно, – с улыбкой отметил Голд. – Ну? Будем собираться?

Это предложение относилось больше к нему, нежели к Роланду, который хранил все свои вещи у сестры. Сборы самого Голда также не заняли много времени, и к уже имеющемуся багажу он добавил лишь пару книг, зелье для Белль, трость и, после недолгих раздумий, решил на всякий случай взять с собой маленький золотой компас. Компактно сложив свои вещи в багажник, Румпельштильцхен привёл в порядок себя и дом, придал ему прежний заброшенный вид, закрыл все двери и ушёл без всяких сожалений. Последний раз взглянув на форт, он сел в кадиллак и жестом велел Роланду ехать прочь, к особняку Реджины Миллс.

Припарковавшись на подъездной дорожке, они молча пошли к дому. Хрустел под ногами гравий, невыносимо громко в мёртвой тишине. Почему-то Голд только сейчас заметил, что все дома по соседству пустуют. А ещё он заметил, что небо немного прояснилось, и воздух казался чище. Но совсем немного, потому что основные проблемы жителям города создавал не Богарт.

Дверь открыла Робин, бледная и взволнованная. Глаза её покраснели от слез, которых она немало пролила за минувшую ночь, не имея выбора и возможности что-либо исправить. Всё же она нашла в себе силы приветливо улыбнуться Голду и пригласила их войти. В прихожей на полу стояли три забитых рюкзака, две сумки и пара небольших пакетов, в одном из которых, судя по цвету и форме, были аккуратно сложены книги сказок.

– Начали собираться?

– Закончили.

– Это всё? – изумился Голд. – Уверены?

– Да, здесь необходимый минимум, – подтвердила Робин и махнула рукой в сторону гостиной. – Проходите, мистер Голд.

Голд послушно прошёл и сел возле Генри, уговаривавшего маленького Кайла доесть овсянку. Пятью минутами позже Робин принесла завтрак для взрослых, состоявший из яичницы, тостов из того же горьковатого хлеба, жареных сосисок и кофе. На весь ассортимент аппетита достало только у Генри, который съёжился на краешке стула, задумчиво почёсывая подбородок. Остальные ограничились чем-то одним. Робин заставляла себя есть лишь из-за необходимости кормить младенца, запивала пищу обычной кипяченой водой, плотно сжимая кружку в руках, как нечто очень ценное. Роланд был полностью поглощён наблюдением за трёхлетним племянником, а Голд – за всеми присутствующими.

– Эмма должна была подойти, – вдруг сказала Робин.

Вероятно, тишина, из-за которой она не могла отделаться от собственных мыслей, вконец начала её раздражать, и она таким образом попыталась начать хоть какую-нибудь беседу. Это сработало.

– Она пишет письмо маме. Реджине. Полный отчёт, – отрывисто произнёс Генри. – Интересно, как они потом будут отчитываться за всех погибших…

– Мама, я уверена, уже придумала несколько подходящих отмазок. Не хочу уезжать…

– Надо. Ничего не кончено, – ответил ей Роланд. – Я не уверен даже, что угрозы для внешнего мира больше нет.

– Для внешнего мира – нет, но Сторибрук ещё под ударом, – сказал Голд, но не очень уверенно, и обращался, скорее, к Робин. – Нет ничего, что ты могла бы сделать.

Его предположение было основано на том, что все амбициозные захватнические планы исходили исключительно от Богарта.

– Но душу Серены вы вернули, – напомнила Робин.

– Потому что её душа вырвалась, а душа Нила – нет, – пояснил Голд. – Если Эмма одолеет второго, то Нил станет прежним без всяких путешествий за девять врат. За Сереной пришлось идти, потому что она умирала. Твоя сказка про колокольчики, Генри, повторилась.

– Только учитель в сказке умер, – мрачно улыбнулся Генри.

– Потому что он не успел.

– Я, кстати, вчера написал другую, – внук сходил в прихожую за книгой, открыл на нужной странице и показал Голду. – Вот… Взгляни.

Автор воссоздал старую легенду о двух братьях, которые решили устроить врагу засаду и спрятались в одной неприметной подземной пещере, где повстречали страшное чудище и были убиты.

– Да… – вздохнул Голд и пригладил страницу, на которой было нарисовано нечто чёрное и неясное, изображавшее то самое чудище.

– Но ты уже знаешь, верно?

– Верно… – ему вдруг стало душно и захотелось уйти. – Извините меня. Я должен зайти в лавку и ещё в одно место. Встретимся уже у черты. Не опаздывайте.

Голд вышел в прихожую, надел пальто и шляпу и уже собрался уйти, как его окликнул Генри.

– На кладбище?

Разумеется, это было у него на уме, но не было основной целью, а после вопроса Генри – стало.

– Хочу попрощаться. У меня предчувствие, что в Сторибрук я больше не вернусь.

– Не говори так. Это же Сторибрук! – насмешливо фыркнул Генри, спрятал руки в карманах и посмотрел исподлобья, слегка опустив голову, прямо как Бэй, бывало. – Рано или поздно мы все сюда возвращаемся.

– Не буду спорить, Генри, не буду спорить…

Румпельштильцхен действительно ещё раз побывал в лавке, не стал накладывать на неё никаких защитных заклинаний: всё равно найдут способ обчистить. После этого он и правда снова пришёл к могиле сына. Мертвоцвет, который он заметил возле неё в прошлый раз, завял, и Румпель даже улыбнулся этому, а потом снова погрустнел.

– Прощай, Бэй. Начну сразу так, – начал он. – Я уезжаю и надеюсь, что больше не вернусь. Но, наверное, вернусь: твой сын всё-таки прав. Он у тебя очень хороший, знаешь. Храбрый. Храбрее нас. И уж точно храбрее… Неважно. Как я всё это пережил, мой мальчик?

Задаваясь этим вопросом, Румпель подразумевал всю свою свою жизнь, всю боль и тревогу, которые до сих пор сопровождали каждый его шаг, всё самое плохое, что ему пришлось пережить на собственном незавидном опыте. Он почему-то подумал о Лорен Каплан и вспомнил её совет, что ему нужно кому-то выговориться, чтобы стало легче. А кто мог быть лучше Бэя? И отнюдь не потому, что тот был мёртв и не мог сказать ничего в ответ, а просто из-за того лишь, что Бэй долгое время был его миром, его самой страшной любовью и до сих пор занимал далеко не последнее место в отцовском сердце. И Румпель рассказал ему об этом, рассказал ему о нём и о себе. Рассказал о своей семье, поделился опасениями и переживаниями. Говорил о своих самых сокровенных страхах и о непростительных искушениях, говорил о свободе и искуплении, о жизни и смерти. Он говорил откровенно и долго, старался ничего не упустить, и под конец, испытав все возможные чувства, почти улыбался.

– Вот и всё, Бэйлфайер, – вздохнул Голд, когда всё уже было сказано, а время поджимало. – Мне пора. Я ничего не обещаю тебе и ни в чём не клянусь, но если есть хотя бы небольшая вероятность того, что ты меня слышишь, то хотел бы сказать: я позабочусь о Генри и постараюсь стать ему ближе, чем есть. Мы неплохо начали ладить, и я не собираюсь от этого отказываться. Потому что теперь я принимаю не только того Бэя, которого я знал и который любил меня, но и того, которому я был не нужен.

Он провёл ладонью по буквам, высеченным на мраморной плите, и ушёл не оборачиваясь, а на выходе переместился к городской черте, недалеко от которой по-прежнему стояла брошенная им тесла, а у самой границы на обочине был припаркован старый кадиллак.

Почти все, кто уезжал сегодня, уже собрались, как и немногочисленные провожающие: Эмма, Зелена и Стивен Розенблум.

– Вы опаздываете, – мягко упрекнул его Роланд. – Я уже собирался искать вас.

Охотник снял с себя жутковатое чёрное облачение и переоделся в привычные джинсы, свитер и куртку, слишком лёгкую для середины ноября, но достаточно тёплую для конца октября.

– Ещё двадцать минут, – шутливо возмутился Голд. – Так тебе лучше… А где Алекс?

Ни Александры Герман, ни её сына видно не было.

– Она не поедет, – печально улыбнулся Стивен. – Я пытался её уговорить, но ни в какую.

– Мне казалось, что у неё нет причин оставаться.

– Причина теперь я, – невесело усмехнулся молодой рыцарь. – А я уехать не могу. Однако, если вас не затруднит, у меня есть другая просьба, мистер Голд. Не могли бы вы передать Ив письма. По одному от каждого из нас. Я был бы очень признателен.

– Передам, – согласился Голд не без удовольствия. – Это совсем несложно.

Ив он всегда симпатизировал, и потому довольно бережно сложил во внутренний карман один широкий увесистый белый конверт с изящной подписью Авроры в самом низу. После этого они со Стивеном пожали друг другу руки, и Румпель отошёл к Эмме и Генри.

– Попрощались?

– Да, – ответила Эмма, – насколько возможно.

– Осталось только Робин дождаться, – сказал Генри. – А так можно ехать.

– Я посижу в машине, – сказал Голд. – Мне стоять непросто. Всего доброго, шериф!

– Всего доброго, мистер Голд, – отозвалась Эмма. – И спасибо.

– Лучшей благодарностью станет ваш успех. Прощайте.

Голд сел на пассажирское впереди и принялся наблюдать, как Генри о чём-то перешептывается с матерью, Роланд – со Стивом, а Зелена в сотый раз, утирая слёзы, поочерёдно обнимает внука и дочь. Малышка Клэр, закутанная в тёплое одеяло, тихо лежала в автокресле на заднем сидении кадиллака: за всё то время, что Голд её видел, она ни разу не заплакала, как будто понимала то, что упускали из виду все остальные. Голд повернулся, взглянул на ребёнка, в её спокойные светло-зелёные глазки и лишь утвердился в этой мысли. Вдруг Клэр слабо зашевелилась, задвигалась, словно ей было неудобно, и когда он подумал, что ему придётся взять её на руки, снова успокоилась и почти улыбнулась. По крайней мере, это очень походило на улыбку.

Наконец-то все попрощались друг с другом, Робин с детьми устроилась поудобнее на заднем сидении, Генри скромно пристроился с краю, а Роланд сел за руль и подал сигнал Зелене. Та ослабила защиту, чёрная дымка у самой границы рассеялась, образуя арку, достаточно широкую для старого кадиллака. Голд напоследок взглянул на ведьму, и их взгляды встретились. Губы её нетерпеливо дрогнули, словно она забыла сказать ему нечто важное, но что, он не хотел знать, сдержанно кивнул ей на прощание и больше на неё не смотрел, надвинув шляпу на глаза для пущей убедительности. В этот самый момент необъяснимым образом он оставил Сторибрук позади.

– Поехали, сынок… – тихо сказал Голд Роланду. – Поехали домой.

И он, и Роланд сделали вид, что этих слов не было.

Кадиллак сорвался с места и выехал за границу города, который тут же словно растворился в воздухе, а вместе с ним – лица Зелены и Эммы. Генри недолго смотрел назад, будто всё ещё видел их, а потом отвернулся к окну и молчал. Они все молчали, не знали, о чём говорить. Только Кайл иногда задавал вопросы, если видел что-то необычное, а Генри, Робин и Роланд терпеливо отвечали. Голд же просто наслаждался видом трассы, убегающей вперёд, и едва сдерживал улыбку. Он радовался каждой пройденной миле, и самому ему становилось лучше, дышалось легче, да и нога болеть перестала.

Они старались объезжать крупные города и пользовались платными трассами. На некоторых приходилось переплачивать, потому что кадиллак не проходил по экологическим нормам и уважаемой моделью не считался.

– Нас ещё могут оштрафовать за нарушение перевозки пассажиров, если остановят, – отметил Роланд. – После Портленда я бы поехал через маленькие города.

– Это неплохая мысль, – одобрил Голд. – К тому же, думаю, там можно где-нибудь остановиться с большим комфортом, нежели на этих холодных придорожных стоянках. Если понадобится.

Генри и Робин выразили своё одобрение, и все опять замолчали.

В итоге они остановились всего один раз и всего на полчаса в местечке Эймсбери, штат Массачусетс, в небольшом придорожном кафе с аккуратной выцветшей вывеской. Городок был уютным, засаженным деревьями. Голд подумал, что здесь будет очень красиво весной. Но и сейчас было красиво: обледеневшие деревья и тонкий слой мелкого колючего чистого снега. Когда Генри и Робин с детьми вылезли из кадиллака на широкий ровный тротуар, на него пахнуло уже почти зимней свежестью. Роланд тоже вышел из машины, а Голд решил остаться и обрадовался, когда его отставание сначала упустили из виду. Но потом его всё же хватились.

– Мистер Голд, вы не пойдёте? – нахмурился Роланд. – Чай бы вам сейчас не помешал.

– Нет, я тут посижу, – предупредительно улыбнулся Голд. – Прослежу, чтобы машина не остыла.

– Это из-за ноги? – в чём-то охотник был прав. – Сильно болит?

– Напротив. Совсем не болит.

– Тогда в чём же дело? Вы будто боитесь проверить.

– А если и так? – признался Румпель. – Не хочу портить себе настроение осознанием того, что я снова калека.

– Но вам рано или поздно придётся, – возразил Роланд. – Лучше рано. Выходите!

– Роланд…

– Выходите! Доверьтесь мне! – он забрал у Голда трость. – Это я пока подержу.

Голд с минуту пристально и недоверчиво смотрел на зятя, потом вздохнул и сдался. Сделав пару неуверенных шагов, он с облегчением понял, что трость ему не нужна.

– Надеюсь, она больше не понадобится, но держите при себе, – улыбнулся Роланд и вернул трость владельцу. – Думаю, настроение ваше стало только лучше.

– Да, – признал Голд. – Чай, говоришь?

Внутри в узком пространстве кафе они все как-то немного оживились и даже разговорились, но позже, вернувшись на дорогу, снова замолчали. Только теперь молчание не было таким напряжённым. Вновь разговор завязался уже недалеко от Хартфорда, на подъезде к дому Генри, и начал его Кайл, который задал первый вопрос, никак не связанный с тем, что было за окном.

– А где мы будем жить?

– В Бруклине, – уверенно ответил племяннику Роланд.

– Но сегодня им лучше остаться у меня, – возразил Генри. – Да и вообще я не против, если Робин займёт первый этаж.

– И будет спать в игровой? Или в кабинете Вайолет?

– Ценю вашу поддержку, мальчики, но я вообще-то здесь, – вклинилась Робин. – Сегодня я останусь у Генри, потому что скучаю по Тому. А дальше посмотрю. Роланд, я не могу жить с тобой в Бруклине. Твой дом недостаточно большой, да и Коль, учитывая обстоятельства, я мешать не хочу.

– Какие обстоятельства? – нахмурился Роланд и поделился второй половиной своего секретного плана. – Один мой коллега сдаёт просторную квартиру в одном доме неподалеку…

– Тебе хочется держать меня возле себя? – перебила его сестра.

– Да. Да и ты долго не сможешь выдержать с Вайолет.

– Это ещё почему? – обиделся Генри.

– Она зануда, – ответила Робин голосом почти той прежней Робин,– и считает меня плохой матерью.

– Ну, нет… – замялся Генри и слегка покраснел. – Может быть, совсем немного…

– В Бруклин я перееду, но платить за меня ты не будешь, братик, – вдруг решила Робин. – И постоянно у меня ошиваться – тоже.

– А если ты украдёшь мою жену? – усмехнулся Роланд, глядя на сестру в зеркало заднего вида.

– Ха! Да, тут ты прав! Берегись!

Без десяти три компания, уже слегка повеселевшая, благополучно добралась до дома мистера Генри Миллса, ничем не выделяющегося на фоне остальных домов, заполонивших Лиман-роуд, разве что, построенный почти с нуля, он выглядел новее и был несколько больше. Генри мог бы купить дом подороже, но они с Вайолет уже прочно обосновались здесь и не хотели ничего менять, привыкнув к определённому укладу жизни. В общем, они стали скучными и предсказуемыми и искренне этим наслаждались.

Роланд припарковал кадиллак за другой машиной: шикарным чёрным порше, принадлежавшим миссис Брайант.

– Отлично… – щёлкнул языком Генри. – Мама здесь…

– Ну и отлично! Ты разве не должен был с ней увидеться?! – весело обернулся к нему Роланд. – Иди первый.

– Предатель…

Генри вышел из машины, неспешно пошёл к дому, звеня ключами в кармане куртки, поднялся по маленькой лесенке к входной двери, открыл её и исчез на добрых двадцать минут. А после к ним вышел не только Генри, но и Реджина, а также Томми Нолан, увидев которого Робин не выдержала и выбежала навстречу, не дожидаясь приглашения. Как и её брат. Клэр и Кайла они, разумеется, прихватили с собой. Голд тоже неуверенно ступил на подъездную дорожку и застыл, издали наблюдая за воссоединившейся семьёй.

Позже к ним вышла Вайолет, пригласила всех в дом и Голду дружелюбно помахала рукой, на что он ответил коротким приветственным жестом, но остался на месте. Остальные приглашение хозяйки приняли и зашли внутрь. На улице, кроме Голда, осталась еще Реджина. Они одновременно пошли навстречу друг другу и встретились на середине пути.

– Не могу поверить, что ты это сделал, – грустно улыбнулась она. – И вернул их.

– Что сказать? – криво улыбнулся он. – Я желаю счастья своей дочери. И Роланду. И Генри.

– Ты будто изменился. Взгляд другой.

– Я просто устал. Кажется, мне нужен ещё один отпуск и, желательно, на каком-нибудь далёком спокойном тропическом острове. Хотя вру: ненавижу тропики.

– Ты был в тропиках?

– Я их заранее ненавижу.

Реджина рассмеялась, а потом неожиданно его обняла.

– Я рада тебя видеть.

– И я, Реджина, – тихо ответил Голд, дружески обнимая её в ответ. – И я.

Реджина взяла его под руку и повела в сад, желая знать подробности. Увы, но ими он делился неохотно, передал суть в общих чертах. Он не был уверен даже в том, что расскажет обо всём жене, но всё же Белль узнает больше. Белль…

– Скучаешь по дому? – участливо спросила Реджина. – Хотя ты не так долго отсутствовал.

– Больше недели, если брать в расчёт командировку, – ответил Румпель. – А по ощущениям – месяц. Или больше… Естественно, я соскучился. Ужасно выгляжу?

– Ну, побриться тебе бы не мешало, – усмехнулась миссис Брайант. – Пойдём в дом?

– Нет. Я подожду Роланда, и мы уедем.

Долго ждать не пришлось. Очень скоро, потеряв Голда с Реджиной из виду, Роланд и Генри отправились их искать.

– Мы уже уезжаем? – сразу спросил Роланд. – Вы готовы?

– Я готов, – кивнул Голд. – Жду только тебя.

– Я выгружу вещи Робин, попрощаюсь и можем ехать.

– Я вернусь к машине.

Роланд кивнул и ушёл, а Голд повернулся к Реджине и Генри.

– Что же… – сказал он им. – Наверное, до свидания.

– До свидания, – Реджина опять грустно улыбнулась. – Думаю, мы ещё встретимся до конца года.

– Думаю, да. Генри.

– Пока, дедушка, – Генри тоже неожиданно его обнял. – Удачи!

– Пока…

Робин также на минутку вышла попрощаться с ним и поблагодарить, после чего он совсем смутился, до сих пор не научившийся принимать такие вещи как должное.

Голд вернулся к машине почти одновременно с расторопным Роландом. Переглянувшись, кивнув друг другу и собственным мыслям, они сели в кадиллак и покинули Хартфорд.

Как и было оговорено заранее, на пути к Нью-Йорку Голд попытался включить телефон и позвонить Коль, но не удалось.

– Кажется, мы всё же нагрянем неожиданно.

– Не думаю, – не согласился Роланд. – Готов поспорить, что Генри уже сдал нас.

– Ты, наверное, прав…

– Я прав.

Голд не стал с этим спорить и предался мечтам, представлял встречу с Белль и Коль, думал, что и как им сказать, и даже придумал что-то, но напрочь позабыл, когда они достигли Манхэттена. Там он сам сам сел за руль и поехал к одному из своих пустующих гаражей, которые держал на всякий случай, оставил там кадиллак и вызвал такси, на котором они благополучно добрались до дома. Часы показывали восемь.

– Приехали… – протянул Роланд. – Почему я так волнуюсь?

– И я, – поддержал Голд. – Ладно. Пойдём наверх, пока не замерзли. Что-то похолодало.

– Хотя бы снега нет… – ярым поклонником зимы Роланд Гуд так и не стал.

У самой квартиры они снова помедлили. По ту сторону радостно залаял Фалко, и когда Голд открыл дверь, пёс вскочил и бросился на Роланда, потом на Голда, потом снова на Роланда. Вторым встречать их вышел Крис, и уже по взгляду сына Румпель понял, что Генри их сдал. Без лишних слов они кинулись обнимать друг друга, пока их не прервала Коль.

– Я не опоздал, – просто сказал Роланд и неуверенно и ласково ей улыбнулся. – Как же я…

Коль не дала ему договорить, повисла у него на шее, насколько ей позволял её огромный живот, уткнулась лицом ему в грудь и потом то ли заплакала, то ли засмеялась, то ли всё вместе. Роланд прижался щекой к её макушке и закрыл глаза. Голд решил им не мешать и попытался осторожно проскользнуть мимо, но не сумел: дочь поймала его за руку и крепко сжала, после чего слегка оторвалась от мужа и заглянула отцу в глаза, нежно и благодарно, с той же неизменной любовью, которая их связывала, а потом отпустила.

Он оглянулся в поисках Криса, но тот умудрился куда-то исчезнуть. Решив, что сын ушёл в гостиную, он отправился туда, но там была только Белль. Она не хотела толкаться со всеми в коридоре и поджидала почти у самого входа.

– Здравствуй, – нежно произнёс Румпель. – А я все думал, где же ты.

– Я здесь, – ответила она и прослезилась. – А вот где был ты? Не отвечай… Я просто места себе не находила.

– Прости. Я не мог иначе.

– Я понимаю.

Он оглядел её с ног до головы. Чистая, ухоженная, гипсовые повязки на руках облегчили. Он вспомнил, что ей надо было к врачу шестнадцатого и что он обещал лично отвезти её. Ему стало немного стыдно за себя, но он знал, что она всё же не сердится на него, а просто взволнована и ужасно рада его возвращению.