Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 81 страниц)

– До, отнеси, пожалуйста, кофе Голдсмитам, – попросила женщину Руби.

– Я здесь не работаю, – недовольно отказалась женщина и при этом улыбнулась, спрятавшись от Руби за книгой.

– До, ну пожалуйста! Я очень загружена.

– Ладно… – сдалась До, взяла поднос и ушла к столику, за которым сидели Кэтрин и Фредерик.

Руби же обратила внимание на Голда, приветливо ему улыбнулась и указала на самый дальний стол, за которым собралась его семья. Коль что-то оживленно рассказывала, одновременно играя с Дженни, а Белль и Крис внимательно её слушали. Роланд со скучающим видом смотрел по сторонам и потому первый заметил тестя, улыбнулся и привлёк к нему внимание остальных. Голд улыбнулся им в ответ, признательно кивнул Руби, неспешно прошёл через зал и устроился рядом с Белль.

– Итак, – весело протянул он, – Что я пропустил? Ну, кроме падений с крыши…

– Ничего столь же интересного, – ухмыльнулась Коль. – Вопрос в том, что пропустили мы.

– Да, – поддержал жену Роланд. – Как прошла ваша встреча?

– Замечательно, – ответил Голд. – Я получил ответы на все вопросы.

– И ты доволен ответами? – полюбопытствовала Белль.

– Да, – ласково ответил он. – Я всем доволен.

– Это надо отметить, – сказал Крис, и все поддержали его идею.

Роланд вызвался лично сделать заказ, Белль взяла на руки Дженни, а Крис напомнил сестре об её увлекательной истории, главным героем которой была Робин и которую Коль по просьбе отца начала рассказывать с самого начала. Голд едва ли вникал в смысл, но слушал с достаточным вниманием, чтобы смеяться там, где нужно. Он больше любовался дочерью, этой взрослой девочкой, перевернувшей с ног на голову всю его жизнь. Именно её образ поддерживал ту хрупкую связь между ним и миром, и пусть некоторым его мечтам никогда не сбыться, но не будь у него Коль, он бы уже давно разучился мечтать.

========== Оттенки зеленого ==========

– Прекрати… – лениво протянула Белль. – Щекотно…

Она, обнажённая и расслабленная, лежала в постели, подставив спину солнечным лучам, пробивающимся в комнату сквозь пыльное окно, а он тревожил её, проводил пальцем по её позвоночнику, касался губами её шеи и плеч и шумно выдыхал, зарываясь носом в её волосы.

– Правда?

– Чуть-чуть, – пробормотала она, засмеялась и спрятала лицо в подушку. – Сжалься… У меня нет сил смеяться.

Голд сжалился, откатился от неё и с интересом огляделся вокруг. Он подумал о том, как много ночей они провели в этой спальне, как просыпались здесь утром и завтракали за маленьким столиком у дальнего окна, как, бывало, они ссорились и, споря, мерили шагами комнату, как мирились и делили на двоих старое, расшитое потускневшей золотистой нитью кресло с высокой спинкой, что по-прежнему стояло в углу. Он вспомнил, как нередко Коль требовательно стучалась в дверь, напоминая, что им пора вставать, пусть даже они давно не спали, а потом устраивала догонялки по дому на пару с Адамом, как Альберт, скороговоркой выплевывая бесконечные извинения, пробирался к шкафу, и как Крис приходил с какой-нибудь книжкой и забирался в постель к родителям, а Румпель уступал ему место между ними. В некотором роде и теперь всё было так же, как и тогда, и они остались той же семьей, но в те времена они были вместе.

– Схожу в душ. Хочу смыть следы утренних упражнений, – с усмешкой сообщил Голд и встал с кровати. – Ты со мной?

– Нет, – улыбнулась Белль и сладко потянулась. – Я ещё полежу. Так хорошо…

– Как хочешь.

Он взял со стула халат, единственный, который привёз с собой и, брезгливо поморщившись, натянул его на своё потное липкое тело, искренне сожалея, что не может отправиться в ванную без него.

– Чёрт! – беззлобно выругался он. – Как же не хватает личной ванной!

– И не говори, – фыркнула Белль, перекатилась на спину и насмешливо посмотрела на него. – Мой великий архитектор!

– Молчи, моя зелёная бутылочка, – весело съязвил Румпель в ответ, напоминая ей о вчерашнем разочаровании.

Накануне вечером Белль примерила своё платье подружки невесты и выяснила, что оно ужасно, совсем ей не идёт и навряд ли только ей. К своему несчастью, она показалась в этом платье Румпелю и Коль, и они изрядно повеселились, пытаясь охарактеризовать увиденное. Больше прочих прижилось сравнение с бутылкой, и дальше Коль было уже не остановить, из-за чего Белль, до того вовлеченная в коллективное веселье, начала обижаться. Она начала обижаться и на дочь, и на мужа, который никак не мог не смеяться, а позже совсем надулась, когда Коль отпустила пару шуток в присутствии Роланда и Криса.

– Реджина сообщила, что невеста пересмотрела свой выбор, – сказала Белль. – Так что к одиннадцати я поеду за другим платьем.

– Тогда тебе осталось недолго валяться, – усмехнулся Голд, снова забрался к ней на постель и расцеловал всё её лицо.

– Иди… – рассмеялась она, мягко отталкивая его. – Ты же в душ хотел?

– И до сих пор хочу, – кивнул он. – Советую тебе присоединиться.

И позже она воспользовалась советом и присоединилась к нему, но вниз он спустился в одиночестве.

С кухни пахло свежесваренным кофе, поджаренным хлебом и апельсинами. Коль, очевидно, порхала по кухне, стараясь приготовить завтрак для всех, но Голд застал её за более сложным занятием: она пыталась накормить Дженни фруктовым пюре, а девочка отворачивалась, капризничала и совершенно не покупалась на её уловки.

– Доброе утро!

– И тебе, пап, – тяжко вздохнула Коль и вновь обратила всё своё внимание на дочь: – Ещё ложечку, медвежонок! Не вредничай!

– Вы одни? – спросил Голд, отмечая про себя, что кое-кого не хватает: – Где Роланд?

– Роланд и Крис ушли гулять с собаками.

– Крис уже проснулся? Отлично, – оценил он и сел за стол рядом с дочерью и внучкой. – Плохо ест?

– Нет. Просто ей нравится меня мучить, – невесело усмехнулась Коль и без особой надежды спросила: – Хочешь попробовать? А я пока закончу с завтраком.

– Давай попробую.

Стоит признать, что он немного пожалел о своём согласии, потому что ему Дженни доверяла ещё меньше. Однако хитростью он смог уговорить её проглотить пару ложечек, но пришлось пожертвовать самой ложкой, которую девочка нашла крайне интересной. Потом Румпель хотел помочь дочери с приготовлением завтрака, но та отказалась, заявив, что он будет ей только мешать, и поэтому, налив себе чашечку кофе, он неторопливо прошёлся по дому в сторону террасы, с которой открывался вид на задний двор и запущенный сад. Ещё до того, как Голд успел открыть дверь, до него донёсся оглушительный лай Фалко, и, выйдя на свежий воздух, он увидел самого пса: тот носился между Роландом и Крисом, желая заполучить теннисный мяч, который те бросали друг другу. Бладхаунд Рафф, не заинтересованный игрой, поднялся по ступенькам на террасу и уселся возле хозяина, ожидая похвалы за хорошее поведение, и Голд выразил своё одобрение, ласково погладив собаку по голове. Роланд и Крис тоже заметили зрителя и приветственно помахали ему.

– А мы вас ждём! – крикнул им Голд.

– Мы сейчас! – заверил Роланд и снова кинул мяч Крису.

– Уже в пути! – засмеялся Крис, схватив мяч и поворачиваясь так, чтобы Фалко не смог до него добраться. – Фалко, нет!

Голд коротко усмехнулся, покачал головой и вернулся в дом, прихватив с собой Раффа. Тем временем на кухню спустилась Белль и помогла Коль подать завтрак в столовую, в которой скоро собрались абсолютно все, включая крысу Мэгги, и в этот раз у Голда не было никакого желания спорить с Крисом по этому поводу.

За столом обсуждалось грядущее торжество и то, что каждому из них предстояло сегодня сделать. Выяснилось, что планов нет только у мистера Голда, который решил благоразумно пропустить церемонию и прийти уже на банкет. Так что, не зная, чем себя занять, он подумал, что мог бы подвезти Белль к Реджине и пообщаться с Генри, если тот окажется там.

– Не верится, что сегодня день свадьбы Зелены Миллс, – с улыбкой отметила Белль, когда их обсуждение плавно подошло к концу.

– Не верится, что нашёлся мужчина, за которого она захотела бы выйти замуж, – веско произнесла Коль.

У них у всех, включая Робин, были сомнения по поводу этой свадьбы, учитывая, что та пару раз отменялась, а Зелена знала своего жениха не так уж и давно. Однако Голда поспешность Зелены не удивляла, ввиду того, что ей пришлось пережить за последний год.

– Она просто не хочет умереть в одиночестве, – спокойно сказал он. – К тому же все заслуживают счастья и кого-то, кому можно довериться.

Все посмотрели на него, как на сумасшедшего.

– Это просто размышление, – буркнул Голд. – Не слушайте меня.

– Если это принесёт ей счастье, то я за неё искренне рада, – пожала плечами Белль и, подозрительно прищурив глаза, улыбнулась мужу. – Пойду собираться. Реджина уже ждёт.

– Сейчас только десять, – заметил ей Крис.

– Она прислала сообщение. У них снова форс-мажор, – Белль неохотно встала из-за стола. – Ты всё ещё со мной?

– Всегда, – с готовностью ответил Голд и поднялся вслед за ней.

В особняке Реджины творился беспорядок. Непонятные люди бродили из комнаты в комнату, а сама Реджина ругалась с поваром по поводу свадебного торта, который почему-то возвышался у нее в столовой. Со второго этажа раздавался раздражённый голос невесты, переплетающийся с насмешливым голоском её дочери и успокаивающими рассуждениями Эммы. Генри в доме не оказалась, впрочем, как и остальных мужчин, за исключением повара, так что Голд не видел причин задерживаться. Белль пристроила свои вещи в гостиной и вызвалась проводить его до машины.

– Не хочу с тобой расставаться, – пояснила она.

– Ты просто не хочешь быть здесь, – рассмеялся он. – Но таковы обязанности подружки невесты.

– К чёрту обязанности! – засмеялась Белль и потом с надеждой в голосе спросила: – Может быть, ты придёшь на церемонию?

– Это плохая идея, милая, – возразил Голд. – Хватит и того, что я приду на банкет. И буду очаровательным и милым.

– Ловлю тебя на слове.

Она хотела добавить что-то ещё, но отвлеклась: к особняку Реджины подъехала светло-зелёная потрёпанная спортивная хонда и резко затормозила в полуметре от автомобиля Голда. Из неё также резко и нетерпеливо выскочил Джастин Баумен и бросился к дому, но, завидев Голдов, почему-то остановился. Румпель напрягся и недаром, потому что ни с того ни сего Джастин Баумен кинулся на него и заехал кулаком по физиономии. Удар пришёлся в челюсть, а тяжёлая печатка рассекла губу. Голд отшатнулся, ощутил вкус собственной крови и так разозлился, что непроизвольно использовал магию и отшвырнул обидчика подальше. Баумен больно ударился о землю, распалился ещё сильнее, тут же вскочил и снова кинулся в бой. Неизвестно, чем бы это обернулось, если бы Белль не вклинилась между ними.

– Ты мне ответишь за это! – рыкнул Джастин.

– Джастин, прошу вас!

– Подумай хорошенько, – угрожающе процедил Голд, – хочешь ли ты связываться со мной, дружок?

– Румпель, не надо! – попросила жена, а когда поняла, что просьбы не работают, то громко прикрикнула на них обоих: – Прекратите!

– Милая, я только защищаюсь.

– И есть от чего, – грозно сказал Джастин

Каким-то образом об этом безобразии прознала Зелена и выскочила на улицу в одном халате, туфлях на босу ногу и с неприбранными волосами, которые явно минутой ранее пытались уложить в причёску.

– Джастин! – возмущённо и одновременно испуганно крикнула она. – Ты с ума сошёл?!

– Я?! Я с ума сошёл?! – яростно ответил ей Джастин. – Хотя да: я определённо сошёл с ума! Я сошёл с ума, когда начал тебе доверять!

– Что ты такое говоришь? – растерялась Зелена, а вместе с ней Белль и Голд.

– Ты говорила, что тебе нужен только я! – ответил Джастин, не меняя тона. – Лгала, как тебе было плохо без меня, и в это время спала с ним!

Он указал на Голда. Голд, Зелена и Белль на мгновение застыли, а потом разразились хохотом, и теперь растерялся уже Джастин.

– Откуда ты взял такую глупость? – спросила Зелена, когда немного успокоилась. – Не было такого.

– И никогда не будет, – осмелился добавить от себя Голд. – Разве что я совсем лишусь рассудка.

– То есть вы не…

– Нет! – одновременно ответили Голд и Зелена, которым теперь стало интересно, откуда пошёл такой нелепый слушок, а потому ведьма насмешливо спросила: – Ах, Джастин, кто же тебе это сказал?

– Это неважно, – уклончиво ответил тот и снова уточнил: – То есть между вами ничего не было?

– Ничего, – уверенно сказал Голд. – Практически. Это долгая история.

– В смысле?

– Не уверен, что сейчас нужно её рассказывать.

– Ну, и я его поцеловала, – созналась Зелена. – Прошлой осенью.

– Вот как…

– Но это глупость! Мимолётный порыв! – ту же принялась убеждать она и взяла своего жениха за руку. – Мне было страшно и одиноко, и я не знала, выживу ли. Румпель спас меня, помог мне защитить Робин, и я просто поддалась эмоциям и поцеловала его. Это ничего не значит, Джастин.

– Ничего не значит?

– Совершенно. Я люблю только тебя.

– Хорошо, если так, – сдался Джастин и вполне миролюбиво обратился к Голду: – Простите, мистер Голд. Я слегка поспешил с выводами.

– Прощаю, мистер Баумен, – улыбнулся Голд. – Обожаю людей, которые сначала бьют, а потом думают. Жить становится веселее.

– Извините ещё раз. Обычно я так не делаю.

– Охотно верю.

На самом деле Румпель сильно сомневался в этом, учитывая то, каким был Джастин, когда Богарт поработил его душу.

– С тобой мы ещё об этом поговорим, – ласково пожурил Зелену Джастин. – Но не сегодня. Не в день нашей свадьбы.

– Рада, что ты не решил её отменить, – робко улыбнулась рыжая ведьма.

– Я бы не отменил её в любом случае, – заявил он, во что также верилось с трудом. – Я люблю тебя.

Он поцеловал её на прощание, коротко кивнул Голдам, прыгнул назад в свою хонду и уехал, оставив их троих вопросительно смотреть друг на друга.

– Что?! – первой не выдержала Зелена.

– Могла бы сказать ему раньше, если это ничего не значило, – нараспев протянула Белль. – Не возникало бы таких вот недоразумений.

– Такое всегда сложно сказать.

– Но тебе придётся научиться.

– Прости меня, Белль, – вздохнула ведьма и потом виновато посмотрела на Голда: – И ты прости меня. Я не знала, что так получится.

– Случается, – отмахнулся Голд.

– Я уже давно тебя простила, – успокоила ведьму Белль. – Всё будет хорошо. Сегодня твой день, и его больше ничто не испортит.

– Спасибо, – поблагодарила Зелена. – Кстати, я думаю, тебе понравится другое платье.

– Надеюсь, – усмехнулась Белль. – Потому что иначе я надену одно из своих. У меня есть зелёное.

– Договорились, – ухмыльнулась ведьма, зашагала назад к дому и у самой двери бросила через плечо: – Мы ждём тебя в доме!

– Хорошо! – согласилась миссис Голд и вернулась к тому, с чего они начали: к прощанию.

– Ну что? – ехидно поинтересовался Голд. – Можно считать, что твоя месть свершилась?

– Я уже давно забыла про месть.

– Но признай: отчасти тебе приятно.

– Разве что совсем чуть-чуть, – лукаво улыбнулась Белль и слегка коснулась его щеки. – Вылечи губу.

– Нет, – весело отказался он. – Тебе же приятно.

– Вылечи, пока мне не стало стыдно.

– Тем более нет.

Она обвила руками его шею и нежно, со всей любовью поцеловала в губы.

– А тебе, я смотрю, очень стыдно, – прошептал он после.

– Замолчи, – шутливо пригрозила она и отступила, намереваясь уйти. – Увидимся.

У входа в особняк она обернулась, помахала ему на прощанье и скрылась за дверью. Он проводил её улыбкой, после чего сел за руль и поехал назад в форт.

Голд думал, что все уже ушли, и потому удивился, когда обнаружил в гостиной Роланда. Охотник растянулся на диване с книгой и придерживал свободной рукой малышку Дженни, которая уютно устроилась на его груди. Завидев тестя, он попытался встать, но Голд остановил его одним небрежным жестом.

– Лежи, лежи! Спит?

– Неа, – улыбнулся Роланд, ласково взглянув на дочь, а затем, нахмурившись, уставился на Голда: – Что у вас с лицом?

– Столкнулся с женихом, – Голд прикоснулся к раненой губе и одним лёгким усилием её вылечил. – На церемонию я теперь точно не пойду.

– Ясно! – рассмеялся Роланд. – Я тоже. Мне там делать нечего. Коль будет репетировать, а Робин не до меня.

– Надеюсь, ты не против моей компании? – поинтересовался Румпель и опустился в кресло возле дивана, и вдруг заметил, что Дженни подглядывает. – Вы не против?

– Мы только за.

Глядя на Роланда, он вспомнил старые времена, когда точно так же лежал на этом самом диване с маленьким Крисом, а Белль сидела напротив с книгой и смотрела в неё реже, чем на них. Где-то в отдалении шумели Коль и Адам, а Альберт крутился рядом, и им приходилось придумывать всё новые сложные загадки и задачи, чтобы как-то его занять.

Ни Белль, ни Коль не объявились в течение дня, только Крис забегал переодеться. Так что они с Роландом просидели вдвоём до самого вечера, потом неспешно облачились в заранее приготовленные костюмы, одели Джейн в красивое бело-голубое платьице и отправились на банкет.

Сад Зелены был как никогда красив и убран. Под ногами шелестел искусственный газон, все деревья постригли и украсили фонариками, которые планировалось зажечь, когда стемнеет, отдельные зоны отмечались заколдованными шёлковыми лентами, которые переливались разными цветами и сияли и при дневном свете. Повсюду были цветы. Множество самых разных цветов, причудливо сочетающихся друг с другом, и Румпель совсем не стремился постичь тонкую символику этих сочетаний. Цветы украшали и накрытые светло-зелёными скатертями столы, на которых помимо них, шутки ради, стояли вазы с зелёными яблоками.

Один из официантов, нанятых на этот вечер, проводил Голда и Роланда за их стол, расположенный совсем недалеко от сцены, полностью готовой к предстоящему выступлению. Каждое место было отмечено карточкой. Голд рассеянно взглянул на свою и с удивлением обнаружил на ней не своё истинное имя, а аккуратно выведенное зелёными чернилами «Руперт Голд». Справа от него посадили Роланда, а слева лежала карточка Белль, но самой Белль видно не было, как в общем-то и всей свиты невесты, включая её саму. Зато Джастин Баумен, весёлый и довольный, стоял недалеко от стола с посудой, обнимал юного Теодора и болтал со своими друзьями. Забавно, но один из этих друзей, в отличие от пострадавшего Голда, действительно когда-то был любовником Зелены Миллс.

– Бу! – к Роланду и Голду подкралась Коль и обняла их обоих, слегка облокотившись на их плечи. – А вот и вы! Мы скоро начнём.

– Что, сейчас? – изумился Голд, обернувшись, чтобы её видеть. – Сразу?

– Это шоу на весь вечер.

– Отлично… – оценил Роланд. – А перерыв у тебя будет?

– Будет, будет. Не переживай, – заверила его Коль. – Кстати, импровизированная комната матери и ребёнка – в комнате Робин. Хотя сегодня это комната папочки и ребёнка.

Совсем недалеко от них располагался стол, за которым собрались старшие Ноланы, Грэм и Нил с детьми. Нил нянчился с Клэр, и именно на него указала Коль, когда выдала свою не самую удачную шутку.

– Ты не видела маму? – спросил Голд.

– Не переживай. Она где-то задержались, но скоро придёт, – успокоила дочь. – И предвосхищая твой вопрос: Крис в доме. Он сыграет с нами несколько песен в начале.

– Крис?

– Крис. Ладно! Мне пора! Люблю вас!

Коль поцеловала Дженни и Роланда, чмокнула отца в висок и убежала, оставив их наблюдать за сгущающейся толпой гостей. За соседний стол позже сели друзья Джастина, и совсем недалеко – Генри с семьей и Чарльз Брайант, с которыми Голд и Роланд кратко изъяснялись знаками. Стол за ними предназначался Джонсам: там уже расположился необыкновенно грустный Крюк и неубедительно радостные Лиам и Мэлоди, с которой Лиам вёл себя чересчур обходительно и нежно. Было много и других старых знакомых: Эрик и Ариэль, Руби и её спутница жизни, гномы в полном составе, Голдсмиты, Хартвуды, полицейские, административные крысы из мэрии, рыцари Филиппа, весьма недружелюбный сэр Мэлис, в прошлом главнокомандующий жалкой армии Мо, в сопровождении дочери и зятя, поразительно похожий на кого-то, кого Голд никак не мог вспомнить, и, конечно, Аврора и Филипп, которые делили с Германами самый неприметный стол в глубине сада и сами старались быть как можно неприметнее. Последним, кого Голд удосужился заметить среди этой пёстрой неинтересной компании, стал Виктор Вэйл. С его семьёй Голд поздоровался быстро, но ради самого доктора, притормозившего возле его стола, поднялся и с удовольствием протянул руку для рукопожатия.

– Вы и правда любите свадьбы, – пошутил Вэйл.

– Ненавижу, – с улыбкой ответил Голд. – Но должен признать, что они поприятнее похорон.

– Смотря чьи, – усмехнулся доктор. – Смотря чьих.

Они оба от души над этим посмеялись.

– Больше не хотите быть следующим, доктор Вэйл?

– Ещё поживу, мистер Голд, – улыбнулся Вэйл. – А вы?

– Я того же мнения.

Вэйл улыбнулся, легко поклонился и ушёл к своим, а Голд обратил всё своё внимание на наконец-то прибывшую невесту и её эскорт. Платья подружек невесты теперь были совершенно нормальными и даже красивыми, если не брать во внимание, что этот оттенок зелёного не нравился лично ему. Наряд самой невесты тоже был зелёным, но на тон светлее и холоднее и очень ей шёл. Женщины ещё немного поболтали и разошлись по своим местам, и Голд наконец-то смог обнять жену.

– Это платье гораздо лучше, – одобрил он, помогая ей сесть. – Тебе идёт.

– Спасибо, – поблагодарила Белль. – Но мне казалось, что ты не любишь этот цвет.

– А я и не люблю, но оно всё равно лучше предыдущего.

– Я не видел предыдущего, – присоединился к тестю Роланд, – но это вам и правда идёт.

– Спасибо, Роланд, – отозвалась Белль. – И хорошо, что ты не видел предыдущее. Я не уверена, что его вообще кто-то должен видеть. И что оно вообще должно существовать.

– Как скажете.

– Ой, а можно мне её? – с разрешения она взяла Дженни на ручки. – Вот кто у нас самый красивый! Дженни!

Все гости наконец расселись и притихли. На сцену вышли Алекс, Коль, Робин, Ив, Крис и красивый молодой темноволосый юноша лет восемнадцати, которого Голд не помнил, но определённо видел раньше. Робин и Ив единственные были в платьях, все остальные напялили на себя джинсы и зелёные клетчатые рубашки.

– Дамы и господа! Попрошу минуту внимания! – громко сказала Робин и привлекла к себе всеобщее внимание. – Спасибо. С вашего разрешения, прежде чем перейти к главной теме, я позволю себе маленькое лирическое отступление. Все мы проходим свой жизненный путь и проходим его по-своему, принимаем решения, совершаем ошибки, делаем выбор и отвечаем за последствия. И это очень непросто, и ещё сложнее, когда нам приходится справляться со всем в одиночку, без поддержки, без кого-то, кто принял бы нас такими, какие мы есть, со всем тем, через что мы успели пройти.

Она сделала паузу, убеждаясь, что её слушают.

– Моя мама – самая прекрасная женщина на свете, – серьёзно продолжила она. – Сколько я себя помню, я всегда восхищалась ею. Её упорством, её оптимизмом и чувством юмора, и пусть мне не всегда нравилось то, что она делала, я поражалась тому, что, будучи порой брошенной, разбитой и предоставленной самой себе, она находила силы, чтобы продолжить свой путь и сражаться за себя. И за меня. Она была одинока, и никто не мог этого изменить, пока на своём жизненном пути она не встретила Джастина, которому было так же одиноко, как и ей. Я рада, что эта встреча произошла, ведь теперь они пройдут этот путь вместе, пройдут его, взявшись за руки, легко и под музыку.

Последнее она произнесла уже не так серьёзно и торжественно, скорее, с насмешкой, и потому многие рассмеялись.

– А музыку, как вы уже поняли, обеспечим мы, и я сильно сомневаюсь, что вы нас не знаете, – весело объявила Робин. – Но если всё-таки нет, то прошу любить и жаловать Алекс Розенблум, блондиночку на ударных, Кристофера Голда, милашку Ив, которую я с трудом уговорила приехать. Да, я настоящий герой! Дэйви Голдсмит, который со следующего года будет преподавать музыку в Сторибрукской средней школе. И, конечно, криворукую. Куда я без неё!

Роланд покачал головой, Коль закатила глаза, стараясь не смеяться.

– Мы постараемся вас развлечь. Если у нас не выйдет, то убедительно просим не кидаться в нас тяжелыми предметами, – это у многих вызвало улыбку. – В конце концов, не забывайте, что мы – одна семья. Добро пожаловать в семью, Джастин! Мама, я люблю тебя!

Джастин громко выразил одобрение, Зелена послала ей воздушный поцелуй, и Робин под аплодисменты ушла со сцены, уступив место Ив. Остальные музыканты также заняли свои места и заиграли лёгкий блюз, старую песенку про женщину, которой очень долго не везло в жизни.

========== Синие облака ==========

Ив исполнила несколько песен и спустилась со сцены.

– Я слегка удивлён, – отметил Голд, когда она проходила мимо его стола. – Я думал, что тебя уговорили не ради вокальных данных.

Он изобразил игру на скрипке.

– О, это ещё впереди! – усмехнулась Ив. – Надеюсь, вас не утомило моё выступление?

– Вы были очаровательны, миссис Лоусон, – улыбнулся ей Голд. – Однако я надеюсь, что вы не променяете на творчество карьеру юриста.

– Юриспруденция увлекает меня сильнее. Почему вы один?

В эту минуту Голд действительно был один. Белль отвлеклась на Джуди Вэйл, а Роланд отошёл в комнату «для пап и детей».

– Ненадолго, – ответил он. – К тому же мне никогда не было скучно наедине с самим собой. А вот люди напротив меня раздражают, и подобные мероприятия для меня пытка.

– Можно сказать, что вы наслаждаетесь тишиной посреди шумного бала.

– Именно, – засмеялся Румпель. – Тишиной и вашим выступлением.

– Наслаждайтесь. Ещё увидимся.

Ив хотела выглядеть весёлой, но в сущности казалась печальней, чем обычно. Причина её печали была ему известна, и он считал её значительной, пусть и не представлял масштабов неприятностей её семьи. Если дело касалось Сторибрука, то поводом для беспокойства могла стать любая мелочь.

Пока он размышлял об этом, провожая Ив взглядом, к его столу подошёл Генри.

– Привет. Можно?

– Конечно.

– Мы так толком и не пообщались, – сказал Генри, присаживаясь на соседний стул, – и мне жаль.

– Никогда не поздно наверстать, – успокоил его Голд и посмотрел на Бена, который что-то занудно объяснял Томми, Бетт, юному Вэйлу и какой-то местной девочке. – Бен выглядит здоровым.

– О, да! Я не нарадуюсь.

И дальше Генри долго говорил о Бене, потом о Бостоне и Лос-Анджелесе. О Лос-Анджелесе он говорил особенно охотно.

– Вы снова на всё лето поедете в Эл-Эй? – в заключение спросил он.

– Не на всё лето. На месяц, – с сожалением ответил Голд. – В июле мне нужно быть в Нью-Йорке.

– В июле в Нью-Йорке жить невозможно.

– Раскалённые каменные джунгли, – согласился он. – Но я привык.

Тем временем появилась Белль. Она возвращалась к нему, но по пути отвлеклась на Зелену и Джастина.

– Слышал о твоей стычке с Джастином, – Генри проследил за взглядом деда.

– Простое недоразумение, – усмехнулся Голд. – Он с чего-то решил, что у нас Зеленой была интрижка. Смех да и только.

– Прости меня за это.

– Интересно. И при чём здесь ты?

– Мы сидели у него дома. Я разговаривал с Чарли, и мы вспомнили день рождения Бетт, – виновато произнёс Генри. – Ну, и я пошутил, а Джастин не понял юмора.

– Спасибо, Генри.

– Мне очень неловко.

– И поделом! – весело поддержал Голд и дружески сжал плечо внука. – Но не переживай. Никто никого не убил, свадьба состоялась, и все счастливы.

– Да, это главное…

Они ещё немного поболтали, пока не вернулась Белль, и Генри, обменявшись с ней любезностями, отправился на поиски жены. Скоро возвратились и Роланд с Дженни, а потом и Коль с Крисом взяли перерыв и заняли свои места. Крис налетел на газировку и поданные закуски, а Коль взяла на ручки своего медвежонка и больше ни на кого не обращала внимания.

Со сцены Робин, успевшая сменить платье на джинсы и рубашку, объявила танец жениха и невесты, и Дэвид Голдсмит, единственный оставшийся на сцене музыкант, застучал по клавишам пианино. Печальный старый вальс, неспешный и не торжественный, удивительным образом подходил случаю и темпу собравшихся на банкете стариков. Зелена и Джастин неохотно вышли на середину площадки, отведённой для этих целей, а за ними, подгоняемые Робин, подтянулись и другие: старшие Голдсмиты, Эмма и её капитан, Дэвид и Мэри-Маргарет, Генри и Вайолет, и, немного помедлив, Реджина и Чарли. Белль тоже сделала прозрачный намёк, на что Голд в шутку ответил отказом. Тогда она в шутку надулась, и он с тяжёлым вздохом встал с места, с завистью покосился на Роланда, которому всегда удавалось избегать подобных обязательств, и с деланным неудовольствием повёл свою даму танцевать. Она заразительно рассмеялась, а он присоединился к ней, перестал корчить из себя грозного и неприступного господина и закружил её в лёгком вальсе.

– По-моему, всё очень мило, – отметила Белль. – Не правда ли?

– Правда, – кивнул Румпель. – Никогда не думал, что у Зелены такой большой участок.

– Какой же ты у меня зануда!

– Что? Разве не так?

– Всё так, – согласилась она. – Просто раньше из-за зарослей это было сложно заметить.

И всё же, невзирая на внушительное пространство и щепотку волшебства, здесь было тесновато, и потому, протанцевав после печального вальса ещё один танец, они не без удовольствия вернулись за свой столик. А затем, сыграв ещё один вальс, на перерыв ушёл и пианист, предоставив сцену тем, кто хотел публично поздравить новоиспеченных супругов и поднять тост за их здоровье. Эту часть Голд предпочитал пропускать: он не произносил никаких речей даже на свадьбе Коль. Но сейчас он с грустью думал, что ровно через неделю ему придётся это сделать на свадьбе Ричарда Брэдфорда, и потому проявил слабый интерес.

В самом начале высказались друзья Джастина, затем Ноланы, Киллиан и Эмма. Эмма назвала Зелену одним из героев Сторибрука, и после неё нечто подобное сказал Филипп Розенблум. После него на сцену вышла Реджина и растерялась, оказавшись в центре всеобщего внимания. На ней смотрели все без исключения, включая Голда, которой успешно проигнорировал большинство ораторов.

– Кажется, мне представляться не нужно, – рассмеялась Реджина и продолжила уже серьёзнее: – Наверное, не нужно и говорить, что когда-то давно мы с Зеленой не ладили. Даже больше: мы буквально хотели убить друг друга. И потом натворили немало дел, стараясь разрушить друг другу жизнь. Наши отношения всегда были непростыми, а сейчас, спустя столько лет, я безмерно счастлива, что мы нашли общий язык. Когда-то я не понимала, каково это иметь сестру, а теперь я не могу представить жизнь без неё, и сегодня я рада быть свидетельницей её счастья. Я люблю тебя, Зелена. Джастин, береги её!

– Обещаю, – торжественно пообещал Джастин и подал ей руку, когда она спускалась со сцены.

Реджина тут же угодила в объятия сестры. Зелена не позволила ей уйти, усадила рядом с собой и долго не отпускала.