Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 81 страниц)

Также, на ощупь, по стеночке он вернулся в гостиную и попытался найти пиджак, во внутреннем кармане которого был спрятан пузырёк с эликсиром. К несчастью, он упал и потерял сознание прежде, чем успел его найти.

========== Богарт ==========

Неизвестно, как долго Голд пролежал без сознания и терял ли его вообще. В ушах звенело, сердце билось быстрее, и дышать при этом удавалось с трудом. Его будто парализовало, но в то же время он всё чувствовал и осознавал. Разум и его сохранность – единственное, что по-настоящему его беспокоило, но он бы ещё не отказался от зрения. Зато теперь было известно, чем отравили Абигейл.

– О, нет… Мистер Голд! – шаги и голос Роланда прозвучали будто издалека. – Очнитесь! Подождите… Сейчас…

Кажется, он слегка запаниковал. Голд разозлился на своё бессилие, не имея возможности ни жестом, ни словом сообщить, что он всё прекрасно понимает. Тем временем Роланд поднял его с пола и усадил в кресло, как куклу. Голд попытался сказать про пиджак и эликсир, но выдал лишь что-то нечленораздельное.

– Понял! – к его удивлению воскликнул Роланд и вскоре действительно напоил его эликсиром. – Так… Скоро станет полегче.

Румпель не знал, как скоро наступит это «скоро», но ему и правда стало заметно лучше. Сначала он вновь обрёл способность двигаться и дышать, сердце забилось в нормальном ритме, а потом вернулось и зрение, причём обоих глаз сразу, правда, сфокусироваться на чём-либо ему удавалось с трудом. Всё же его немного лихорадило, но одеяло, в которое его, по всей видимости, завернул Роланд, помогало.

– Ну? – мягко спросил Роланд. – Как вы себя чувствуете?

– Живым.

– Как так вышло?

– Я заснул, – проворчал Голд.

– Вас отравили во сне?

– Это не совсем сон.

– Хотите чаю?

– Лишним не будет. Сколько времени?

– Девять.

– Мне нужно… Мне нужно поговорить с…

– Сначала вам нужно прийти в себя, – возразил Роланд. – И постарайтесь не делать резких движений. Голова закружится.

– Боюсь, что с этим ты опоздал.

Поговорить ему нужно было с Эммой. Информация и возможности, которыми он теперь располагал, должны были быть доступны и ей, потому что только её способности, её особая магия могли выманить зубастого ублюдка из его потустороннего логова. Это он в общих чертах и изложил Роланду.

– Эмма будет сегодня обедать у Генри, – сообщил Роланд. – Думаю, до обеда вы потерпите. Вы ещё недостаточно окрепли.

– Для разговоров – достаточно.

– Вы до сих пор весь дрожите. Вы хотите, чтобы я вернулся в Нью-Йорк, и я хочу того же для вас. Так что поберегите себя, а я о вас позабочусь.

Голд вынужден был сдаться, признавая справедливость его слов.

К обеду он почти полностью восстановился и ощущал только лёгкую слабость, и в сопровождении Роланда отправился в особняк Реджины. Генри, решивший устроить званый обед, обрадовался им обоим в равной степени, разве что на деда смотрел пристальнее и дольше.

– Что с тобой случилось? – спросил Генри. – Будто с того света вернулся.

– Долгая история, до которой мы ещё дойдём, – натянуто улыбнулся Голд, снимая пальто. – Рад тебя видеть.

Генри ответил тем же и проводил его в столовую, где за длинным роскошным столом бывшей мадам мэр уже сидела действующая, а также Робин и Эмма, ради разговора с которой он вполне мог справиться с охватившим его раздражением.

Обед был весьма приличным, учитывая всеобщую экономию на продуктах: суп из консервов, нечто странное из мороженого картофеля, полунатуральное мясо, которое они с Роландом обычно и ели, и горький хлеб, такой же неприятный на вкус, как и непринуждённый разговор, который Генри изо всех сил старался поддерживать, но никто не разделял его оптимизма.

– Хорошие времена заканчиваются, – печально протянула Зелена. – Порой не начавшись.

– К вопросу, есть ли у нас шансы, – вздохнула Эмма.

– Дедушка считает, что есть, – ответил Генри, и все уставились на Голда.

– Да, есть один, – кивнул Голд. – И поэтому я здесь.

– Если это как-то касается сказки про колокольчики… – начала было Эмма.

– Ещё как касается, – прервал её Голд. – Я думал, Эмма, что вы свой скепсис давным-давно отбросили.

– Как это поможет?

– Только это и поможет. В них заключена мощная древняя магия, присущая миру, из которого явились наши гости. Заклинания как таковые этому пространству чужды, – рассказывал он. – И наша магия, более развитая, творится легче. Там же всё строится на мелочах, на тонком сочетании символов и звуков, которые в результате имеют больший потенциал. Колокольчики – язык этой магии, и только его и можно использовать. И я в этом убедился. Буквально сегодня утром.

Он рассказал им о своём визите к Богарту и Хельгримму, о яде и предложенной ему сделке.

– Он назвал тебе своё имя? – нахмурилась Зелена, увидев в этом чуть ли не личную обиду.

– Его имя я узнал самостоятельно, а он не отрицал. Имя второго…

– Имя второго он сообщал. Я думаю, что второй опаснее.

– Нет. За всё отвечает лишь Богарт, – не согласился Голд. – Хельгримм – чудовище, страшное и могущественное. Он крадёт души, сковывает их, а потом они ими платят за своё бессмертие и свою силу. Богарт же делает всё остальное. Он управляет магией города. Он меняет реальность. Он во сне переносил нас с тобой в свой мир. Он пытался затащить меня в свою ловушку в лесу.

– Так вот что это было… – с пониманием кивнул Роланд.

– Да. И именно его мы поймаем.

– С помощью колокольчиков?

– Да, с помощью них, – почти обиженно сказал Голд. – Мы задержим его, свяжем, а дальше вы будете разбираться с этой проблемой уже без меня. Ведь наша с тобой сделка в силе?

– Какая сделка? – насторожилась Эмма.

– Я устрою ему просвет, и он уедет из города, если поможет поймать… Богарта, – сообщила Зелена.

– Не только я. Роланд, дети и Генри уедут со мной, – дополнил Голд. – Я приехал за этим. Вы можете мне доверять.

– Хотелось бы… – недоверчиво сказала Эмма и повернулась к Зелене. – Почему ты не сказала ничего мне?

– Глупо было бы не воспользоваться возможностью, – сдержанно ответила Зелена. – Да и волнения лишние не нужны. Если мы начнём выпускать тех, в ком уверены, то люди поднимут бунт. А отъезд этих троих я смогла бы легко объяснить, скрыв, что отправила с ними детей. Мы не можем выпустить всех. И действовать избирательно тоже не можем.

– Логично. Хорошо, – согласилась Эмма и сжала руку Генри. – Это меня устраивает.

– Если бы я не был так бесполезен, я бы остался, – улыбнулся ей Генри.

– Как же я рада, что ты бесполезен.

Робин, обычно подвижная и разговорчивая, не произнесла ни слова, а после грустно посмотрела на свою дочь, которую не выпускала из рук, стараясь сдерживать слёзы.

– Я позабочусь о них, – тихо сказал ей Роланд.

– Я знаю, но от этого не легче, – ответила Робин, не отрывая глаз от ребёнка. – Но будем надеяться, что не навсегда. Что всё не навсегда.

Зелена невольно посмотрела на Голда, и в ее взгляде не было ничего, кроме отчаяния.

В дальнейшем обсуждении Генри, Роланд и Робин не участвовали, хотя так и не покинули особняк Реджины. Голд и Зелена излагали свои мысли расплывчато, чем завели Эмму в тупик.

– Как конкретно мы его задержим? – не выдержала она.

– Как самого обычного человека, – просто сказал Голд. – В своём физическом обличье он практически безобиден, исключая…

– Улыбки, – усмехнулась Зелена. – Она неотразима.

– Ладно… – Эмма переводила взгляд с Голда на Зелену и обратно. – В чём сложность?

– Его надо выманить, – ответил Голд. – Чтобы сделать это, нужно возродить магию города. А это можете сделать только вы.

– Но я не могу! Я пыталась!

– Вы можете! Не теряйте веры в себя. Вы как то дерево.

– Дерево? – не поняла спасительница. – Какое дерево?

– Эльза не рассказывала?

– Нет…

– Источник вашей силы не извне, а внутри вас. И так было всегда. Когда вы продемонстрируете свою силу, он попытается остановить вас. А мы будем его ждать.

– А что мне от него ожидать?

– Чего угодно. Есть определённый риск…

– Определённый риск?

– Это будет не похоже на то, к чему вы привыкли. Вам придётся бороться и с ним, и с собой, – уклончиво пояснил Голд. – Вам придётся сделать всё, чтобы не утратить себя, когда он заставит вас заглянуть в самые тёмные уголки вашего сознания. И при этом вам придётся следить за каждым его движением. Разумеется, я постараюсь защитить вас и остановлю его, когда он раскроется.

– Тогда все закончится.

– Тогда все начнётся. Закончится всё только для меня, – с улыбкой возразил он. – Но у вас будет шанс, которого не было у других.

– А если у меня ничего не выйдет? – беспокоилась Эмма.

– Это первая мысль, с которой вы должны расстаться.

Дальше они говорили обстоятельнее и решили следующее. Эмма соберёт людей на главной улице, а Голд и Зелена будут поджидать в стороне. Ещё два телохранителя будут высматривать подозрительных людей с другой стороны и из толпы, потому что Богарт наверняка сменит обличье. Эмма произнесёт речь и продемонстрирует свою силу, и когда Богарт отреагирует, в чем у Голда не было сомнений, они используют против него его же магию, обезоружат и задержат, и Голд поедет домой. Однако, одновременно у него сформировался собственный план, согласно которому он не собирался перепоручать расправу над Богартом другим. В случае, если того и правда нельзя уничтожить, он прибегнет к крайним мерам.

Эмма ушла домой, чтобы собраться с силами, а Голд конкретнее разъяснил Зелене ее задачу и ушел в лавку, где планировал ждать до самого вечера.

В семь, когда уже стемнело, Эмма забралась на одну из брошенных машин и приготовилась говорить. Постепенно начали собираться люди. Двадцать человек, тридцать, пятьдесят… На большее они не рассчитывали, но в итоге собралось около ста-ста пятидесяти. Голд притаился в тени недалеко от своей лавки, так, чтобы ему было видно и Эмму, и толпу. На другой стороне улицы мелькнул маленький зелёный огонек: сигнал, что Зелена свою позицию заняла. Роланд, выступавший в роли одного из телохранителей Эммы, смешался с толпой, а второй так называемый телохранитель, Киллиан Джонс, ошивался недалеко от Голда, к величайшему сожалению последнего.

Эмма произнесла длинную вдохновляющую речь о единении, о борьбе, о надежде и восстановлении утраченного. Она на мгновение ушла в себя, собираясь с силами, чтобы показать людям, что её громкие слова имеют основания, и когда Голд уже перестал в неё верить, у неё это вышло. Живая светлая магия Эммы ожила, яркой тёплой искрой затрепетала у неё в руках, и публика отозвалась на это, как и ожидала спасительница. Эмма продолжила речь, но Голд больше её не слушал, а всматривался в толпу.

Сначала он заметил Роланда и только потом – неприметного невысокого мужчину в тёмно-сером костюме и очках, которым и обернулся Богарт.

– Это он? – Крюк проследил за его взглядом и чуть не кинулся в толпу.

– Рано! – одёрнул его Голд. – Терпение!

Тем временем в толпе начались волнения. Настроение людей резко испортилось, и некоторые просто ушли, некоторые остались на месте, но словно оцепенели, а другие начали позволять себе неодобрительные возгласы. Эмма слегка растерялась, искра в её руках померкла. Богарт же сдвинулся с места и начал приближаться к ней. Эмме стало нехорошо от его ментальной атаки, и она изо всех сил сопротивлялась этому влиянию, с трудом сохраняя самообладание перед остатками разбушевавшейся публики.

– Он убьёт её! – выпалил Крюк, снова порываясь броситься на Богарта. – Я тебя больше не слушаю, и она послушала зря!

– Нет! – Голд остановил его магией. – Ты мне всё не испортишь! Не на этот раз!

Эмма оказала сопротивление, и Богарт усилил давление на неё, а толпа вокруг перестала обращать внимание на Эмму и начала пожирать сама себя в мелких междоусобицах. Роланд едва не попал в одну такую и оказался отрезанным от врага.

– Пора, – решил Голд, вытащил бронзовый колокольчик и позвонил, усилив звук магией. – Начали.

Зелена позвонила в другой, а потом и в третий. Древнее заклинание сработало, и фальшивая личина слезла с Богарта, открывая его истинное лицо. Когда Голд дополнил сочетание бронзовых колокольчиков одним из серебряных, Богарт начал терять контроль, а у Эммы появился некий магический перевес. Люди, так умело стравленные им, очнулись, и теперь его присутствие имело другой эффект. Остаток своего ослабевающего влияния он истратил, чтобы обратить их в бегство. Некоторые застыли, поражённые его видом. Кто-то, увидев лицо врага, даже закричал. Крюка Голд больше не удерживал, и тот напал на Богарта и не поймал, потому что Богарт оказал сопротивление, неожиданное даже для Голда: он резко развернулся и щёлкнул своими ужасными челюстями. Если бы Крюк не лишился руки раньше, то определённо потерял бы её сейчас. Верное и извечное оружие Киллиана Джонса, его визитная карточка, превратилось в ничто, раскрошенное этими зубами, а Богарт, не насытившийся металлической закуской, решил снова атаковать. Спас капитана Роланд, который подлетел сзади, с силой толкнул нежить в спину, опрокинув на дорогу, навалился сверху и надавил на затылок, прижав отвратительное лицо к асфальту. Богарт, булькая, засмеялся. Эмма сама погасила свой светлый огонек, спрыгнула с машины и подбежала к ним. Голд и Зелена также неспешно приблизились.

– Что он такое? – спросил Крюк, и никто не смог ему ответить.

– Куда его? – спокойно спросил Роланд, будто каждый день боролся с нежитью. – И ещё не помешал бы намордник.

– Хватит и мешка, – фыркнула Зелена. – А лучше два мешка: дольше будет жевать.

– В участок, – распорядилась Эмма. – Отведём его в участок.

Богарта заковали в наручники, связали, надели на голову мешок, который он и не думал грызть, и повели в участок, как и было сказано. Голд отправился туда вместе со всеми, и всю дорогу его не покидало ощущение, что Богарту это было только на руку, и что это лишь часть его неясного плана.

Полицейский участок Сторибрука словно стал второй больницей. Когда они пришли, там дежурили три полицейских и два санитара. Среди полицейских были Дэвид и Лиам. Дэвид отдал внуку распоряжение и сам повёл нового заключённого к комнате допроса через тюремный блок. Особенности новой перепланировки Голда совсем не интересовали, а вот одержимые в камерах – очень. Камеры теперь были похожи на палаты психлечебницы, многие из питомцев были ранены, но чрезвычайно опасны. Иначе их бы здесь не держали. По пути Голд заметил и девушку-оборотня, и Питера Форкса, державшегося по-прежнему воинственно и агрессивно.

Дэвид и Эмма отвели Богарта в допросную, приковали его к столу, осторожно сняли мешок с головы и сели напротив. Задержанный предсказуемо отмалчивался, будто совсем не слышал, что ему говорят шерифы. Голд стоял за стеклом и наблюдал за происходящим, стиснув челюсти, нервно сжимая рукоять трости, понимая, что Богарт его видит и именно на него смотрит.

– Я буду говорить только с ним, – прошелестел Богарт.

– С кем? – уточнил Дэвид.

– С Румпельштильцхеном. Я буду говорить только с ним.

– Это невозможно.

Шериф Нолан не хотел потакать ему и продолжил гнуть свою линию. Тогда Богарт встал в позу, ясно дав понять, что больше не скажет ни слова, и Эмма с Дэвидом ушли ни с чем.

– Ты слышал его, – сказал Дэвид Голду. – Я бы не хотел, но у нас нет выбора.

– Слышал, – кивнул Голд.

– Почему с тобой?

– Понятия не имею. Можно?

Дэвид уступил ему дорогу, и Голд прохромал в допросную. Богарт встретил его радостной улыбкой.

– Какая избирательность! – язвительно заметил ему Румпель и улыбнулся в ответ.

– Какая изобретательность! – парировал Богарт. – Знаешь наш язык?

После этих слов не было ни единого сомнения, что враг находится там, где ему и нужно быть.

– Мне повезло. Впрочем, только в восьми случаях из девяти, – не растерялся Голд. – Как поёт девятый?

– А как поёшь ты? Наша сделка всё ещё возможна. Эти оковы мне только на руку…

– Никаких сделок.

– Но тем не менее тебе хочется знать о лживом язычке девятого певца? – улыбнулся Богарт во весь рот. – Нет, я тебе не скажу.

– Возможно, уже сказал.

– Думай, как угодно. Вы лишь приблизили бездну. И скоро вы это увидите.

– Вот как? Я смог уйти от тебя на твоей территории. И выжить. А здесь уже точно моя, и её законы тебе чужды и неподвластны.

– Я испробовал не все средства. Нет и половины, а ты на грани, – самодовольно сказал Богарт. – И до сих пор размышляешь о том, что любой ценой меня остановишь. Хочешь знать, есть ли способ уничтожить меня и ручки кровью не запачкать? Нет такого способа. Всё или ничего.

Голд почувствовал, как Богарт пытается завладеть его разумом, будто что-то холодное и тонкое вонзили ему в висок. Он не стал сопротивляться, надеясь в свою очередь сделать то же самое, подался вперёд и схватил Богарта за руки. Между ними образовалась связь, и воспоминания Румпельштильцхена стали листать, как страницы. Вот он в таверне с отцом, а через минуту, уже двенадцатилетний, играет в камешки сам с собой. Промелькнула молодая Мила, из тех времен, когда они ещё любили друг друга. Маленький Бэй корчит смешные рожи, помогает ему сворачивать пряжу и ловит стрекоз. Война, огры, становление Тёмным, а потом Кора, представшая перед ним не в самом приличном виде, её белые руки, пухлые губы, которые она кокетливо выпячивала, чтобы уговорить его на очередную глупость. Уроки с Реджиной и Белль. Много воспоминаний о Белль. Во всех подробностях. Белль смотрит на него, целует, зовёт за собой и тянет за руку. Белль смеётся, слегка прищурившись, отчего и образовались эти милые маленькие морщинки в уголках глаз. Белль читает перед сном и устало зевает, прикрывая рот рукой, а потом оборачивается и удивляется, что он ещё не спит и смотрит на неё. Постепенно к воспоминаниям о жене прибавлялись воспоминания о детях, и когда промелькнула Коль, он приложил максимум усилий и перенёс Богарта в то время, когда он лишился Бэя, а его воспоминания наполняли тёмный холодный замок, редкие сделки и скрип старой прялки. Румпель перенёс его туда, где смотреть было не на что, и пока враг пытался вернуться в наиболее ценные воспоминания, он смог сделать то же самое.

Богарт был наследным принцем, подающим надежды. Подданные любили и уважали его, и с искренним восхищением выкрикивали его имя. У него была добрая мать, которая в обход нянек часто возилась с ним, мудрый отец и три младших брата. Близок он был только с одним из них, неотступно следовавшим за ним по пятам: в этом красивом стройном юноше Голд с изумлением узнал моллюска. У него была любовница, на которой он не мог жениться, и жена, которую он не мог любить. Однажды, влекомый лёгкой наживой и одурманенный чувством собственного превосходства, Богарт отправился в поход, в котором они с Хельгриммом и погибли. Их смерть оказалась не самой обычной, потому что убило их страшное проклятье, и они стали тенями. Богарт не сразу понял, что с ним произошло, пытался вернуться домой, не понимал, почему скорбит его отец, почему убита горем мать, и почему плачет его женщина, и у них с Хельгриммом ушло много лет на понимание того, кем они стали. И тогда он решил всё изменить и заключил страшную сделку, получил невиданную силу, а потом, ослеплённый ею, забыл, зачем она была нужна, и хотел ещё больше. И ещё. И вот они с Хельгриммом блуждают между мирами, нападают на целые поселения, захватывают их, а когда приходит время, всё сгорает, а души достаются им. И совершенно неважно, сумели ли они захватить их раньше: даже те, кто умирали свободными, доставались им. Однажды они стёрли с лица земли собственный замок и обрекли на страдания своих же наследников… Богарт совсем не мешал Голду, будто хотел познакомить его со своей жизнью, но все воспоминания не имели почти никакого значения для него, оставались в прошлом и никак не затрагивали его душу, давно разбитую и изничтоженную.

– Теперь ты видел всё сам, – сказал Богарт, когда связь прервалась. – Тебе придётся сжечь город. Меня не остановить иначе.

– Но и так тебя не остановить, – мрачно отозвался Голд. – И я не сожгу город.

– Так меня можно прогнать, и я не вернусь в этот мир, – протянул Богарт. – А они будут жить. Из воспоминаний твоих, я понял, какое решение тебе ближе.

– Разговор окончен.

Голд встал и вышел из допросной.

– Что он имел в виду? – тут же накинулась на него Эмма. – Что он такое нёс?

Зелена отвела глаза в сторону, а все остальные уставились на Голда с недоверием и страхом.

– Вы будете его слушать? – возмутился Голд, прекрасно понимая, что будут. – Он пытается стравить нас.

– И он сказал неправду? – спросил Дэвид.

– Не совсем.

– Не совсем?! – прорычал Киллиан Джонс. – Значит, ты думал уничтожить весь город? Со всеми жителями?

– Не совсем.

– Чёрт! – Крюк провёл рукой по подбородку, а потом неожиданно выхватил пистолет и наставил его на Голд. – Я знаю, что если выстрелю сейчас, то ты умрёшь! Может, стоит пока не поздно?

– Аккуратнее! – рявкнул Роланд и выхватил свой, прицелившись в капитана. – Советую оружие опустить!

– Не стоит, парень! – Дэвид прицелился в Роланда. – Опусти первый!

– Не я был первый!

– Дело говорит, шериф! – отметил Голд. – А я предупреждал об этом. Вы ещё не верите мне?

– Я не верю только ей! – Эмма наставила свой на Зелену. – А вы, Голд, скоро уберётесь отсюда навсегда!

– С радостью! Как только пират и шериф Нолан перестанут глупить!

– Я тоже не верю ей, – угрожающе пробасил Роланд, меняя цель.

Голду стало ясно, кто заставил их так вести себя, и он не мог позволить им сделать то, что им внушали.

– Давайте все успокоимся! – занервничала Зелена.

– Нет! Проклятье! Мы не успокоимся! – прошипел Крюк, тоже настроенный против неё. – Он прав. Всё ты.

– Кто он? – голос рыжей ведьмы задрожал.

Теперь в неё целился и Дэвид. Голд посмотрел сквозь стекло и встретился взглядом с Богартом, который точно его видел и даже помахал рукой. Ему ничего оставалось, как встать между Зеленой и жаждущими её крови.

– Вам не нужна её смерть.

– Ещё как нужна! – злобно усмехнулся Крюк. – Всё из-за неё!

– Не думал, что скажу это, но она не виновата. Не время убивать Зелену, – Голд не верил, что он это произносит. – Только она вас и защищает. Убьёте – погибнете. Эмма, вы же знаете, что я прав!

– Да… – растерялась Эмма, но оружие не убрала. – Верно.

– Он хочет этого от вас. Дэвид, не будь дураком, – убеждал он шерифа Нолана. – Не нравится, когда решают за тебя? А сейчас решают за тебя!

Дэвид и Эмма неуверенно переглянулись и наконец опустили оружие. Крюк через пару минут последовал их примеру. Остался только Роланд Гуд. Нечто более глубокое и тёмное было затронуто в его душе. Богарт добрался до страхов охотника, а страхом его была утрата самого себя, разочарование в том, на чём он строил свою жизнь и свои убеждения, в том, что делало его цельной личностью. Румпель понял, что если Роланд убьёт Зелену, то не просто станет одним из одержимых, но ещё потеряет самого себя, и это уже никакая магия не сможет вернуть.

– Роланд, это не ты. Ты – хороший человек, а хорошие люди не мстят, – упрашивал Голд. – Хорошие люди не убивают людей.

– Хорошие люди проигрывают и страдают, – жёстко ответил Роланд. – А я убивал людей.

– У тебя не было выбора. Ты ведь сильнее, чтобы он тебе сейчас там ни говорил. Я сам с удовольствием бы её прикончил. Даже если бы умер с ней заодно. Но это ничего не решит. Не сейчас.

– Плевать!

– Если тебе плевать на себя, то подумай хотя бы о Коль.

Роланд задышал чаще и мотнул головой, отгоняя образ любимой.

– Если любишь её, то отпустишь Зелену, – убеждал Голд. – Ты не хочешь на самом деле её убивать.

Роланд прикрыл глаза, потом резко поднял руку и несколько раз выстрелил в потолок, после чего швырнул пистолет на пол, развернулся и ушёл прочь, оставив всех остальных в полном замешательстве. Зелена боязливо огляделась вокруг, незаметно проскользнула в коридор и побежала за Роландом. Голд же страшно разозлился и набросился на того, кто стал причиной этой злость.

– Я убью тебя! – он ворвался в допросную и вцепился Богарту в горло. – Я тебя убью! Найду способ!

Богарт рассмеялся, а Дэвид поспешил отодрать Голда от него.

– Голд!

Румпель немного успокоился и подобрал трость, которую уронил в порыве ярости.

– Тебе лучше уйти, – сказал Дэвид, но он не двинулся с места. – Голд?

– Ухожу!

Румпель неспешно зашагал сквозь тюремный блок к выходу. Леденящий смех Богарта по-прежнему звучал в его голове. Казалось, чем дальше он уходит, тем громче тот смеётся. Выйдя на улицу, Голд снова разозлился, и гнев был таким сильным, что он готов был отыграться на первом встречном, но никто ему не встретился. Дома он успокоился и почувствовал себя опустошённым, бессильным и слабым. Уныние скоро его оставило, сменилось апатией, которую в свою очередь сменило отчаяние… И так по кругу. Он надеялся, что Роланд придёт, верил в это, потому что нуждался в ком-то близком. Он готов был уже идти искать его, но останавливал себя, думая, что тому необходимо одиночество. А если не одиночество, то явно не Румпель. И потому он, наконец, примирился с фактами, с каждым фактом, свершившимся в этот ужасный день, сел в кресло и постарался больше ни о чём не думать, и ему это успешно удавалось, пока его не отвлекли.

В дверь постучались. Голд вздрогнул от этого неожиданно громкого звука, но быстро справился с изумлением и поспешил к двери с надеждой, что это Роланд. На пороге, однако, стояла Зелена.

– А… – огорчился Румпель. – Это ты…

– К сожалению. Могу я войти? У меня есть взятка.

В руках у неё была бутылка виски и два стакана.

– Э, да… – решил он, впуская её в дом. – Почему бы и нет.

Зелена прошла в гостиную, поставила бутылку и стаканы на стол, сняла пальто и села на диван, с любопытством озираясь вокруг. Голд сел возле неё, открыл бутылку, разлил виски по стаканам, и они почти залпом их осушили.

– Зачем пришла? – кашлянул Голд.

– Мне страшно, – просто сказала Зелена. – Ты ждал Роланда?

– Да, – кивнул он и поинтересовался как бы невзначай: – Ты его видела?

– Да.

– Где он?

– У Робин. Мы поговорили. Я не могла не поговорить с ним.

Это успокаивало.

– Я, наверное, больше всего виновата перед ним, – она не хотела говорить о Роланде. – И перед тобой. Ты защитил меня.

– Не потому что желаю тебе счастья.

– Всё равно спасибо, – на этот раз всё-таки посмотрела. – А я, наверное, желаю тебе счастья. Тогда давно…

– Не надо вспоминать об этом, – прервал Голд.

– Надо! – настояла Зелена. – Мне было всё равно, как вернуть тебя. И кто займёт твоё место. Мне было всё равно.

– Я думал, что тебе нужен мой мозг.

– Мозг у меня и так был. Мне нужен был ты. Глупая мечта, чтобы первый, кто заметил меня, начал со мной считаться. Думала, что если заклятие сработает, то ты начнёшь меня уважать. А потом мы с тобой перепишем историю, и ты простишь меня. И ещё, конечно, я тогда думала, что тебя люблю.

– Давай закончим этот разговор, – вздохнул Голд, отворачиваясь от неё.

– Прости. Я должна была это сказать.

– Я знаю, – он немного помолчал, налил им ещё и сам протянул ей стакан.

– Знаешь, спустя столько лет я, наверное, не так и ненавижу тебя. Скорее, я полностью равнодушен. Мне всё равно, что ты чувствуешь и что тебя ждёт.

Он не сомневался в каждом сказанном им слове, но всё равно, как бы он ни отрицал факт её существования, как бы ни уверял себя, что совершенно не переживает по этому поводу, эта женщина навсегда останется частью его жизни.

– Меня устраивает. В друзья не набиваюсь, – печально улыбнулась она. – Но всё же лучше бы ты меня и дальше ненавидел. К этому я уже привыкла. О сделке…

– Да, о сделке, – тут он немного оживился. – Ты теперь должна меня выпустить.

– Я хочу добавить один пункт.

– Мы так не договаривались.

– Знаю, но я умоляю тебя на него согласиться, – голос Зелены задрожал, серо-зёленые глаза потемнели. – Увези мою дочь. Пожалуйста, Румпель, увези её.

– Она не захочет оставлять Нила.

– Я её уговорю. А если нет, то я лишу её причины оставаться.

– Убьёшь мужа своей дочери?

Голд зло рассмеялся. Не мог не рассмеяться.

– Если это заставит её уехать, то да, – решительно ответила ведьма, а в глазах стояли слёзы.

– Семейные узы…

– Я – не моя мать.

– Ну, она тоже хотела лучшего. К тому же, если вы не справитесь, это только отсрочит её гибель.

– До такого я не доведу. Если этой зимой в Сторибруке не выпадет снег, то не будет больше Сторибрука. Я сделаю это без единого сомнения, – слёзы потекли по щекам, и она даже не попыталась их стереть, – но Робин должна уехать. На всё остальное мне наплевать. Она должна выжить. И однажды моё решение она примет.

– Хорошо, – решил Румпель, внимательно глядя на неё и почти сочувствуя. – Я увезу Робин.

– Спасибо, – обрадовалась ведьма. – Румпель, спасибо.

– Не за что меня благодарить. Не ради тебя.

Зелена так не считала. Она смотрела в тёмные глаза Голда, как будто убеждаясь, что он не обманывает её, а потом, в чисто инстинктивном порыве, прильнула к нему и поцеловала, и он, так же инстинктивно, ответил.

========== Лживый певец ==========

Поцелуй длился всего несколько секунд. Голд положил руки на плечи Зелены и отстранил её от себя.

– О нет! Прости! – ошарашенно прошептала она и вскочила с дивана. – Я не хотела!

Это было ложью. Она хотела его поцеловать, и он тоже, наверное, хотел, потому что в эту самую секунду их роднили схожие сомнения и страхи.

– Простого «спасибо» было бы вполне достаточно, – сказал Голд.

Зелена смутилась, а он, скорее, оставался равнодушен. Конечно, неприятный осадочек остался, возникла некоторая неловкость, но он понимал, что этот инцидент, исчерпав себя, легко выветрится.

– Мне лучше уйти, – выпалила она и бросилась надевать пальто. – Провожать не нужно. Ещё раз извини!

– Как пожелаешь. Зелена?

– Да? – она обернулась у выхода из гостиной. – Что?

– Восемнадцатого в десять, – сообщил Голд. – Не подведи.

– Постараюсь, – слабо улыбнулась Зелена и ушла.

Голд налил себе ещё выпить, сел на диван, положил ноги на стол и уставился на огонь, пляшущий в камине. О маленьком недопонимании между ним и Зеленой он, как и предполагалось, тут же благополучно позабыл, и все мысли его вновь занимал только Богарт.

Что же он знал о нём? Он получил много сведений, даже больше, чем его мозг способен был воспринять, и в то же время он не знал ровным счётом ничего. Он не знал главного, не знал мотива, не понимал, чего Богарт хочет. Да и что может желать блуждающий мертвец вроде него? То, что он мёртв, было фактом неоспоримым, а вот как… Воспоминания бывшего принца не давали ответа даже самому принцу.

Голд закрыл глаза и погрузился во мрак. Затем он словно опрокинулся назад и падал всё ниже и ниже, пока не обнаружил себя лежащим на чём-то твёрдом и тёплом, будто на согретой летним солнцем земле. Тогда он позволил себе открыть глаза и оглядеться.

– Неприлично так вот лежать, – раздался над головой насмешливый голос Брэдфорда. – Особенно в гостях.