Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 81 страниц)

– По рукам, – Ричард пожал ему руку. – Я рад и этому.

Потом он болтал о своём ужасно прекрасном или прекрасно ужасном празднике, а Голд думал об Адаме, которому семнадцатого марта должно было исполниться двадцать шесть лет. Холодный весенний вечер, в который Адам появился на свет, едва не лишив жизни свою мать, нельзя было назвать приятным и радостным, но за все прошедшие годы сам этот день стал одним из любимых и ожидаемых в году, а теперь ему снова стало страшно и тоскливо, хотелось поговорить об этом с женой, но первым затронуть тему он почему-то не решался. Они с Белль в последнее время в основном говорили о Крисе, но Адам всегда незримо присутствовал между ними.

– Адам не будет праздновать свой День рождения, – сообщила Белль в четверг ночью, когда они готовились ко сну.

– Почему? – спросил Голд, удивлённый тем, как внезапно она об этом заговорила и моментом, который для этого выбрала.

– Не сказал, – неопределённо дёрнула плечами Белль. – Он ничего мне не говорит.

– Но вы же о чём-то говорите?

– Мы говорим о разном, но никогда о нём самом.

– Очень жаль.

– Я работаю над этим, – Белль подняла руку в успокоительном жесте. – Ещё я думаю, что мы должны поехать на юбилей Ричарда.

– Нам и без Адама не до юбилея Ричарда, – мрачно возразил Голд. – У нас ещё есть небольшие проблемы с шестнадцатилетним подростком.

– Есть, но в пятницу он будет занят спектаклем своей Офелии, если ты помнишь, – сказала на это она и легла в постель. – Так что мы можем поспеть везде.

– Звучит так, будто ты все продумала, – проворчал он, забираясь под одеяло к ней. – Будем считать, что ты меня убедила.

Мистера Брэдфорда и мистера Голда всегда связывали странные отношения, с самой первой встречи в мае 2018 года. На тот момент Голд прожил в Нью-Йорке чуть более полугода и только-только озаботился поисками работы. Он мог бы заниматься тем же, чем и раньше, но в этом случае вряд ли добился бы какого-либо влияния в новом мире. Итак, будучи никем, он пришёл на собеседование в «Bradford Industrial Company» и, благодаря хорошей памяти и способности находить нестандартные решения, он получил работу. В ближайшие месяцы он доказал чего стоит, его повысили, наделили привилегиями, и на него обратил внимание сам «платиновый лев» Ричард Брэдфорд. Со временем Брэдфорд всё больше доверял мистеру Голду, но и присматривался к нему всё пристальнее. Голд знал, что у Брэдфорда возникло много вопросов, на которые не было ответов, и удивлялся, что тот по сей день ни одного не задал. Он мог спросить мнение Голда о погоде, о новых налогах, о транспортном обеспечении города, о парке, об одежде, о еде и ещё чёрт знает о чём, на что Голд отвечал общими фразами, с каждым разом всё сильнее удивляясь очередной выбранной теме. Разумеется, Голд постарался узнать о Брэдфорде как можно больше и не сомневался, что тот в свою очередь «отжал» Голда, что делало все эти глупые пустые беседы ещё более глупыми и пустыми, и всё же и они многое могли сказать о собеседнике.

Впервые о чём-то более личном Брэдфорд заговорил примерно через два с половиной года. Голд тогда завершил очередное дело, защитил компанию в суде, опровергнув обвинения, с помощью которых сам лично разрушил её сейчас. Брэдфорд поблагодарил его и двух младших юристов на специальном совещании и после не спешил уходить, будто желал добавить что-то ещё, но не добавил и снова заговорил о компании.

– Вы выглядите уставшим, мистер Голд, – вдруг заметил Ричард. – Учитывая вашу ситуацию и вашу продуктивность, вы могли бы взять отпуск подольше.

За месяц до этого разговора Голд брал двухнедельный отпуск, чтобы поухаживать за Белль и маленьким Альбертом.

– Мою ситуацию? – искренне не понял Голд.

– Разве не у вас недавно родился сын?

– У меня, – кивнул он и плотно сжал губы. – От кого вы узнали?

– Не стоит быть таким подозрительным, – мягко ответил Брэдфорд. – Я всего-то хотел вас поздравить. Дети – это всегда хорошо.

Тогда Ричард говорил это чересчур уверенно, а сейчас, вероятно, с самим собой не был согласен.

– Да, хорошо, – рассеянно согласился Голд и едва заметно улыбнулся. – Спасибо.

Ричард тогда задал ему ещё несколько личных вопросов, а он, Румпель, отвечал на них, хотя в любом другом случае попытался бы уйти от разговора. Самое удивительное, что ему это разговор был даже приятен.

Немногим позже Ричард с особыми, очень лестными рекомендациями представил Голда своей жене, которая не так уж и часто появлялась на всех этих бесчисленных корпоративных вечерах. Миссис Долорес Брэдфорд была миловидной изящной женщиной с удивительно добрыми глазами и очаровательной обезоруживающей улыбкой. Её преданность Ричарду и любовь к нему ощущались сразу и производили неизгладимое впечатление. Никто не имел над ним той власти, что была у неё, и в их доме в Форест-хиллс по-прежнему ощущалось её присутствие. Подъезжая к дому Ричарда в пятницу вечером, Голд прежде всего подумал именно о Долорес, подумал, сколько бы ей самой исполнилось в этом году, что ему бы не пришлось помогать Ричарду «пережить этот день», и уставшее печальное лицо дворецкого Фреда только укрепило его в этой мысли.

– Добрый вечер, мистер и миссис Голд! – воскликнул Фред и выдавил предупредительную улыбку. – Прошу Вас, проходите! Вас очень ждут!

Румпель и Белль поздоровались с ним в ответ и, осторожно озираясь, не разнимая рук, прошли в дом, убранный к празднику в зелёных тонах. Играли ирландские скрипки. Молодой мужчина звучным раскатистым голосом распевал ирландские песни. Большой зал, предназначенный как раз для таких событий, был заполнен гостями. Часть гостей, конечно, уже распределилась по остальному дому, часть ещё не понимала, что происходит, а остальные уже вовсю веселились.

Голд знал очень немногих среди этой разношерстной компании. Присутствие таких людей, как судья Эйвери Тернер или знаменитый гений маркетинга Альфред Джейкобсон, удивления не вызывало: они давно были дружны с Ричардом и не пропускали ни единого шанса повеселиться в его компании. С ними Голд обменялся быстрыми приветствиями и тут же про них забыл. Куда больше его интересовали хорошо знакомые ему люди, которых он совсем не ожидал здесь увидеть: Эдвард Мэйн и Дженнифер Брайант. Мисс Брайант не была приглашена лично, а только сопровождала неизвестного Голду мужчину, обладающего характерной брэдфордской внешностью, а вот Мэйн – другое дело. Его Голд не мог обойти вниманием. Прокурор стоял в глубине зала и пил зелёное пиво, задумчиво барабаня пальцами по запотевшему стакану. Когда Голд тихо поздоровался с ним, он слегка вздрогнул, потом любезно улыбнулся, вытер руку о брюки и протянул её Голду, а затем и Белль.

– Не ожидал увидеть вас здесь, – сказал Голд. – Не думал, что вы друг Ричарда.

– Это не совсем так, – отмахнулся Эдвард. – Я бы даже сказал, что мы весьма условно знакомы. Однако нас связывает общее дело, о котором я не имею права распространяться.

– Не претендую на эту информацию. А самого Ричарда вы не видели? – спросил Румпель и тут же нашёл своего друга в толпе. – О, я теперь сам его вижу…

В противоположном конце зала, у больших окон, затянутых зелёными шторами, стоял Ричард и с весёлым выражением лица слушал невысокого коренастого мужчину в тёмно-коричневом твидовом пиджаке и джинсах. Голд его не знал, но Белль, как выяснилось, знала, и вся эта сцена заставила её улыбаться.

– Это Сэм Харрис, – пояснила она. – Его нелюбимый зять.

– Мужчины всегда преувеличивают, – пожал плечами Голд, который уже тогда знал, что Ричард попусту ворчит. – Пойдём поздороваемся.

Они проложили себе путь сквозь толпу прямо к Ричарду, и тот страшно обрадовался, когда их увидел.

– Пришёл всё-таки! – Ричард дружески обнял его, а затем легко поцеловал руку Белль: – Миссис Голд, вы, как всегда, прекрасны!

– Вы мне льстите, Рик, – отмахнулась Белль. – Поздравляю с семидесятилетием! Рада видеть, что вы, как обычно, полны жизни. Уверена, что это не изменится.

– И кто кому льстит? – рассмеялся Рик. – Кстати, познакомьтесь: Самвел Харрис. Сэм мне только что такую шутку рассказал…

Шутка про ирландцев была действительно смешной. После знакомства с Сэмом, Ричард решил познакомить их со всеми остальными членами своей многочисленной семьи, которые в большинстве пребывали в малой гостиной. Здесь были Микки и её сын, старшая дочь Ричарда, сорокадвухлетняя Мириам, во многом напоминающая отца, её муж доктор Герберт Фосс, высокий лысеющий мужчина, напрочь лишённый какого-либо интереса к происходящему вокруг, их дочь Грейс и двенадцатилетний сын Норман, которому его имя невероятно шло. Доктор Ральф Брэдфорд, напоминающий внешне и Ричарда и покойную Долорес и во всех отношениях перенявший от них только самое лучшее: он был особенно приветлив и мил, как и его жена Алиша, находившаяся время и на компанию, и на сына Айка, которого дедушка так и норовил затискать до смерти. Следующим, кого они встретили, стал Мэттью Брэдфорд, пухлый румяный весельчак с поразительно мягкими белыми руками. Он часто исчезал и мог внезапно появиться ниоткуда, передвигался по дому плавно и бесшумно, словно большой пушистый кот, и умудрялся пугать самого Ричарда. И в самую последнюю очередь Голдам были представлены единственный живой брат Ричарда Роджер, его сестра миссис Виктория Майер и её сын Гарри, тот самый мужчина, с которым пришла Дженнифер Брайант. Из-за его преимущественно брэдфордских черт, вроде чёрных волос, холодных серых глаз и манеры улыбаться, обнажая клыки, Голд не сразу провёл очевидную связь между ним и одним старым хорошим знакомым.

– Вы, вероятно, сын Амоса Майера? – спросил Голд.

– Верно, – улыбнулся Гарри. – Мой отец мне о вас рассказывал.

– Передавайте ему привет.

– Если бы мог, то с радостью бы передал, мистер Голд, но, к сожалению, он умер пять лет назад.

Голд выразил свои соболезнования ему и миссис Майер, и на этом их короткий разговор временно прервался, а Гарри полностью посвятил себя Дженнифер Брайант.

– Блестящий молодой человек! – восхищённо сказал про него Ричард. – Сын своего отца!

– Не сомневаюсь, – задумчиво согласился Голд. – И если он так же хорош, то легко затмит тебя.

– Знаешь, Руперт, я очень на это надеюсь, – рассмеялся Рик и обратился к Белль: – Вы не будете против, если я его украду ненадолго?

– Не буду, – улыбнулась Белль. – К тому же миссис Майер обещала мне историю.

– Я найду для вас много историй, моя дорогая, – довольно согласилась Виктория Майер. – И думаю, что нам не помешало бы отыскать Риту, пока Роджер не устроил чествование большого Пата.

– В смысле Святого Патрика?

– Нет, Белль, – покачал головой Рик. – Большой Пат – это я. Ричард Патрик Брэдфорд.

– Ясно, – улыбнулась Белль и неохотно отпустила руку мужа. – Успехов всем нам.

Ричард отделался от брата и вышел в коридор вместе с Голдом. Они поднялись по лестнице на второй этаж и закрылись в кабинете. Здесь маска доброжелательного хозяина спала, и Ричард поделился тем, как сильно он устал от всей этой мишуры и людей.

– Ты мог бы отпраздновать юбилей с меньшим размахом, – заметил Голд. – И не пришлось бы носить этот нелепый зелёный галстук.

– Галстук – маленькая уступка Роджеру! – усмехнулся Ричард и затем помрачнел: – А открытый праздник может привлечь сюда того, кто мне вредит. У меня появились основания считать, что это близкий мне человек.

– Что за основания?

– Пока неважно. Важно лишь то, что кем бы он ни был, он придёт ко мне сегодня.

Дальше он и вовсе заговорил загадками, помешавшийся на этой мысли, не оставляя Голду времени на разгадки. Они просидели в кабинете ещё полчаса, выпили немного виски и отправились на поиски Клайва, который, по словам Ричарда, был где-то в доме. По пути их то и дело останавливали, и в основном Ричард охотно разговаривал с каждым, кроме одной неожиданной гостьи. К ним подошла элегантная женщина лет шестидесяти. Крашеная брюнетка, зеленоглазая, высокая, стройная. Руки у неё были странные, будто ей и не принадлежали: короткие нескладные пальцы быстро перебирали непослушные складки светло-серой газовой шали, небрежно наброшенной на плечи. Выглядела она не очень дружелюбно, взглянула на Ричарда с мрачным удовольствием и растянула тонкие губы в хитрой улыбке.

– Не помню, чтобы я приглашал тебя, – жёстко сказал Ричард, как только она остановилась перед ними.

– Ты и не приглашал, – ухмыльнулась она, ещё сильнее растягивая губы. – Как и половину присутствующих.

– Но ты могла догадаться, что тебе я не рад.

– Брось, Ричард! Не будем сейчас ссориться! Веришь или нет, но я пришла пожелать тебе счастья, – женщина погладила его по плечу и посмотрела сквозь толпу на Риту Билсон, которая в это время мило беседовала с Белль и Викторией. – Ты никогда своего не упустишь.

– Так и знал, что ты сейчас скажешь какую-нибудь гадость.

– А что я сказала? Думаю, ты и сам знаешь, что она слишком молода для тебя. Мы с Долорес тоже были молоды, но ты не был старше нас на сорок лет. Или больше?

– Это не твоё дело, – глухо прорычал Ричард.

– Не моё. Прости меня, – вздохнула женщина и посмотрела на него с искренним участием. – Я правда рада за тебя, дорогой.

Она обняла Ричарда, нежно поцеловала в щеку и отступила на шаг, глядя ему в глаза и наблюдая за его реакцией.

– Что же, – слегка смягчился Ричард. – Спасибо. И я желаю тебе счастья.

– Я знаю, – кивнула она и наконец перестала игнорировать Голда. – А вас я не помню.

– Это мой друг и адвокат, Руперт Голд, – неохотно представил его Ричард, а затем с ещё большей неохотой представил её: – Руперт, это Синди Хемлин. Моя вторая жена.

– Очень приятно, – улыбнулась Синди и протянула ему руку для поцелуя.

– Рад встрече, – ответил Голд и нарочито небрежно сжал её руку в своей.

– Вы давно работаете на Ричарда?

– Он не работает на меня, – кашлянул Ричард. – Время от времени он оказывает мне услуги.

– О, я не хотела никого обидеть! – фальшиво обеспокоилась Синди. – Надеюсь, я не обидела вас, мистер Голд?

– Вовсе нет, – холодно улыбнулся Голд. – Вы вряд ли на это способны.

Синди оценивающе взглянула на нового знакомого, формулируя в уме то ли новый вопрос, то ли очередную язвительную реплику. В любом случае высказаться ей не позволила подоспевшая Мириам.

– Мама, пришла напомнить тебе, что ты хотела поговорить с Гербертом.

– Вовсе нет, Мириам! С чего ты такое взяла?! – капризно проворчала Синди. – Мы с Гербертом можем поговорить позже.

– Думаю, сейчас самое подходящее время, мама, – настояла Мириам.

– Хорошо. Полагаю, вы спасены, джентльмены.

Синди ушла, кутаясь в шаль. Мириам виновато улыбнулась отцу и мистеру Голду и поспешила за ней.

– Надо найти Клайва, – сказал Ричард как ни в чём не бывало.

Голд с ним согласился, но на поиски Клайва отправился один. Неугомонный Роджер Брэдфорд вместе с Мэттом устроили представление для большого Пата, и пока Рик краснел, Голд неспешно вышел в коридор, нечаянно столкнулся с выясняющими отношения Гарри и Дженнифер и чисто машинально нырнул в первую попавшуюся дверь. Он оказался в кабинете на первом этаже, который использовался только для курения. Это было самым невероятным местом, где можно было встретить умирающего от рака лёгких Клайва Монро, но шотландец был здесь, пасмурный и напуганный, и затаив дыхание смотрел на пожилую женщину, удобно устроившуюся с сигаретой возле него. Голд никогда её не видел, но ощущение, что они уже встречались, возникло само собой. Клайв посмотрел на Голда так, будто они не были знакомы, смотрел очень долго, пока наконец не вспомнил.

– А, Руперт! – натянуто улыбнулся Клайв. – Сегодня чудесный вечер, не правда ли?

– Не буду вам мешать.

Женщина быстро потушила сигарету, ловко вскочила и вышла, прежде чем её успели остановить. Когда она проходила мимо, Голд наконец понял, почему она казалось знакомой. Он узнал запах её духов, резковатый и горький, и едва поборол желание за ней проследить.

– Кто она? – вместо этого спросил он у Клайва.

– Тамила Джексон, – ответил Клайв и потупился. – И больше я ничего не знаю.

– Но это же неправда.

– Не спрашивай меня, Руперт! Не спрашивай и всё! – раздражённо и испуганно, как-то по-стариковски заверещал Клайв. – Я не знаю, кто она! Я, как и ты, впервые её вижу!

– Извини, – поежился Голд. – Не знаешь так не знаешь.

– Это ты меня извини, – тяжко вздохнул Клайв и улыбнулся ему сквозь слёзы. – Пойдём к остальным. Некрасиво выйдет, если мы опоздаем к ужину.

Голд согласился, помог ему встать и повёл по коридору обратно в зал, где уже вовсю шли приготовления к праздничному ужину. Голд несильно огорчался, что Клайв солгал ему, надеялся увидеть ту женщину позже и переговорить с ней лично. Эта задача упрощалась тем, что Ричард посадил их за свой стол, откуда легко было наблюдать за всем залом. Однако сколько Румпель ни высматривал, Тамилу Джексон так и не нашёл, будто после разговора с Клайвом она ушла насовсем.

Во время ужина Ричарда уговаривали произнести речь, и он в конце концов с неохотой согласился.

– Леди и джентльмены! Ещё раз приветствую вас сегодня на моём празднике, – начал Ричард, сжимая в руках пинту зелёного пива. – Уверяю вас, что сам не знаю, как дожил до семидесяти, но и умирать не собираюсь.

Он сделал долгую паузу и окинул внимательным взглядом притихших гостей.

– Что я могу сказать, – продолжил Рик. – Последний прожитый год во всех отношениях принёс мне массу сюрпризов. Я попытался исправить ошибки и сделать нашу жизнь, наше будущее, лучше. Пока не всё прошло успешно, но я не сдамся. Однако кое-чего добиться я всё же смог. Я многое сделал для больниц не только в Нью-Йорке, но и по всему восточному побережью. Я закончил строительство крупнейшего на данный момент онкологического центра и очень надеюсь, что он будет открыт не позднее сентября, и что мой сын Ральф сыграет в этом проекте немалую роль. Он будет назван в честь Долорес Прайс, моей покойной жены. Многие из вас не знают, как много она делала при жизни для больных людей, не задумываясь, что её саму не минует чаша сия. И я тоже и подумать о таком не мог, а то предпринял бы что-нибудь гораздо раньше.

С особым сочувствием и светлой грустью на него смотрел Ральф и ещё старый мужчина, сидящий за столом напротив Белль, который в своё время Ричарда на дух не переносил, а теперь стал неотъемлемой частью его семьи. Гордона Прайса, отца Долорес, общее горе породнило с Брэдфордом крепче кровных уз, и теперь он охотно поддерживал многие идеи бывшего зятя и благосклонно относился к его попыткам наладить свою жизнь. Это проявлялось в ласковом отношении мистера Прайса к Рите Билсон, которая всё увереннее чувствовала себя в кругу семьи, но до сих пор очень боялась им не угодить. Её Ричард тоже мельком упомянул, когда закончил свою речь про больницу и от всей души поблагодарил Гордона Прайса за помощь.

– Отрываясь от дел, хочу поделиться с вами настоящим потрясением, – нервно усмехнулся Ричард. – Для меня это стало потрясением. Признаюсь, что я сам не знал, как к этому относиться, но сейчас я уверенно смотрю в завтрашний день и рад тому, что он мне принесёт. Многие из вас уже в курсе, но я всё равно скажу: я собираюсь седьмой раз стать отцом.

На это заявление многие отозвались с большим оживлением, чем на предыдущие. Синди Хемлин, отчаянно изображавшая безразличие, улыбнулась. Улыбнулась то ли от радости за Ричарда, то ли от того, что нерождённого ребёнка Ричард посчитал седьмым, а значит, не вычеркнул из списка её младшую дочь. Наблюдая за Синди, Голд встретился взглядом с Тамилой Джексон, которая тут же глаза свои отвела. Он подумал, что непременно поговорит с ней, как только сможет встать из-за стола, не нарушая приличий, но когда такая возможность представилась, Тамила снова исчезла.

Некоторое время спустя он снова её нашёл и снова благодаря Синди Хемлин, с которой она умудрилась сцепиться. Голд, как мог, помешал их ссоре.

– Мистер Голд так любезен, – язвительно протянула Синди. – Вы, дорогая, только привлекли к себе ненужное внимание.

– Возможно, но вам не стоило приходить вообще, – с достоинством ответила Тамила. – Вы танцуете, мистер Голд?

– Я неважно танцую, – улыбнулся Голд. – Тем более не умею так, как здесь танцуют.

Если на дне рождения Брэдфорда и танцевали, то только в ирландском стиле, и немногие решались показать себя. В основном публика любовалась Викторией и Роджером. Сейчас пар было больше, но всё равно предложение Тамилы его удивляло.

– Здесь нет ничего сложного, – убедительно сказала Тамила. – Я научу вас основным шагам.

Голд не успел оказать сопротивление, позволил ей вытащить себя на середину, куда таким же образом весельчак Мэтт вытащил Белль, и время от времени они с женой обменивались растерянными улыбками, пока не потеряли друг друга из поля зрения.

Тамила Джексон была ненамного моложе Ричарда, и потому её силе и проворству Голд поражался. Она так умело и энергично им руководила, так живо откликалась на каждое движение, словно была девочкой в умело наложенном гриме. Впрочем, её лицо нельзя было назвать естественным: над ним явно поработали, да так умело, что сложно было в точности судить о произошедших переменах.

– Вы давно знакомы с Ричардом? – спросил Голд, когда они перешли к спокойному танцу. – Я вас не знаю.

– Меня мало кто знает, – улыбнулась Тамила. – Я подруга Долорес. Вы тогда вряд ли были так близки с его семьей.

– Да, не был, – признал Голд, чувствуя фальшь в каждом её слове. – Но что-то подсказывает мне, что и вы не были.

Тамила рассмеялась и пошла кругом налево, заставляя его идти в другую сторону.

– Ричард и я не могли ужиться, но это не значит, что я не беспокоюсь за него, – на этот раз она сказала правду. – Долли бы хотела, чтобы за ним кто-то присматривал.

– То есть вы за ним просто присматриваете?

– Если вам есть что сказать, мистер Голд, то скажите. Я приму любую самую безумную идею.

– Боюсь, у меня нет идей. А чем вы занимаетесь?

– Тем же, чем и вы: я помогаю людям решить их проблемы.

– Существует множество способов решения проблем, – многозначительно заметил ей Голд.

– Это верно, – с улыбкой согласилась она. – Но и вы, я думаю, шли на крайности.

– Не ради чужих проблем.

– Знаете, что самое опасное в крайностях, мистер Голд? – печально сказала Тамила. – Главное сделать один лишь шаг. И обратного пути нет.

– Да, обратного нет…

– Вам знакомы сожаления?

– Всем знакомы сожаления, – равнодушно бросил Голд. – Все мы совершаем ошибки. О чём вы сожалеете?

– В конечном итоге не так уж и важно, о чём я сожалею, – спокойно ответила она. – Важно лишь то, что нет ада страшнее, чем сожаления об утраченном.

– И вы торопитесь спастись от ада?

– Это вы торопитесь влезть ко мне в душу, – ухмыльнулась она и снова изменила направление их движений.

– Я просто пытаюсь уловить вашу мысль, – сказал Голд.

– Моя мысль проста: если бы мы действительно хотели покончить с Адом, то пустили бы пулю себе в голову. Все мы, – с горечью произнесла женщина. – И оказали бы миру услугу. Если бы всё можно было предвидеть… У вас есть дети?

– Есть, – обречённо кивнул Голд, мысленно возвращаясь к образам своих детей.

– Конечно, есть! – с наигранной весёлостью подхватила она. – Многие из нас допускают такую глупость, да ещё и с улыбкой на губах, обрекая невинные души на ад, который мы сами же и создали. Извините.

Она замолчала, а когда музыка стихла, оставила его одного и исчезла среди гостей. Голд потоптался на месте в нерешительности, тряхнул головой и подошёл к ожидавшим его Ричарду и Белль.

– Кто она? – спросила Белль. – Такое впечатление, будто ты увидел призрака.

– Представилась как подруга Долорес, – пожал плечами Голд. – Некая Тамила Джексон.

– У Долли не было подруги с таким именем, – нахмурился Брэдфорд. – А сама она очень подозрительная. Я будто уже её встречал, но не помню, когда и где.

Голд не стал делиться своими догадками, обнял жену за плечи и предложил уйти.

– Да, нам уже пора, – улыбнулась Белль сначала мужу, а потом и Ричарду. – Масса дел. Не обижайтесь, что мы не можем остаться подольше.

– Даже не думал! – весело ответил Ричард. – Я и так ужасно рад, что вы смогли выбраться. Спасибо.

Голд тоже тепло попрощался с другом, отпустил Белль попрощаться с остальными, а сам отправился к Фреду за их пальто и в коридоре снова увидел Тамилу Джексон. Она уже оделась, собираясь уйти, и прощалась с той, с кем вряд ли перекинулась за вечер и парой слов: с Ритой Билсон. Рита выглядела растерянной и встревоженной, почти машинально взяла у Тамилы какой-то маленький предмет, попрощалась с ней и застыла у входа, прикрывая руками живот. Голд не мог не подойти к ней.

– Всё в порядке? – участливо спросил Голд.

– Да. Конечно, мистер Голд, – криво улыбнулась Рита и немного успокоилась. – Просто меня слегка напугала эта женщина.

– Такое случается. Что она вам дала?

– Вот это, – она раскрыла ладонь и показала Голду серебряную брошь в виде четырёхлистного клевера, инкрустированную зелёными стекляшками. – Она сказала, что мне не нужен простой трилистник. Она сказала, что мне нужна удача.

– Зловещее пожелание.

– Или угроза. Я не хочу оставлять эту вещь. Вы можете от неё избавиться?

– Да, – неожиданно для самого себя согласился Голд и забрал брошь. – Не забивайте себе этим голову, Рита. С вами всё будет хорошо. Я провожу вас к Ричарду.

Рита улыбнулась уже искреннее и приняла его предложение. Он же оставил её на половине пути из-за звонка от Эдди Пэка.

– Да, – буркнул он в трубку. – Вы что-то нашли, Эдди?

– Не совсем, – нервно ответил тот. – Вам стоит подъехать…

– Эдди, я сейчас не могу, – возразил Голд. – Да и мы вроде договорились…

– Я знаю, но это очень важно. Боюсь, что нас ограбили.

========== Простые решения ==========

Голд отправил Белль домой. Убеждать пришлось долго, но в конце концов она сдалась и с неохотой уехала одна.

Он же на такси добрался до «Богини Эдема», беспрепятственно прошёл через магазин в подсобку и спустился в подвал, где его ждали братья Пэк и владелец магазина Терри Смит, который, разинув рот, оглядывался по сторонам с самым невинным видом. Справедливости ради стоит сказать, что он был ни при чём, ведь грабитель прошёл не через магазин, а через подвал, миновав «особую непробиваемую электронную защиту Эдди». Все улики: остатки гильз, фотографии, сделанные на старый фотоаппарат в целях безопасности, отпечатки пальцев и слепки – были похищены. Это Кодди выдал ему меньше, чем за минуту.

– Так… – Голд сделал глубокий вдох, стараясь держать себя в руках. – Можно отследить, кто это сделал?

– Невозможно, – ответил Эдди. – Я никогда такого не видел. Ни одного следа. Более того: мы далеко не сразу поняли, что нас взломали.

Голд подошёл к стулу и вцепился в его спинку так, что костяшки пальцев побелели. Он не злился на Пэков, он злился лишь на себя и на то, что был не в силах ничего сделать. Ограбить их мог любой заинтересованный участник «большой игры», и не только для того, чтобы навредить именно ему или Адаму.

Пришёл Джонни, и всю историю, уже более осмысленно и детально, изложил Эдди.

– Это не мог быть наш киллер? – осторожно предположил Джон, глядя на Голда. – Как думаешь, Руперт?

– Нет, – покачал головой Голд. – Это не она. По крайней мере, она сама точно была в это время в другом месте. Может, её сообщник.

– Она? Ты уверен, что это женщина?

– Я услышал признание. Если хочешь знать, то меня бы сильно утешило, если бы это была она. А так, господа, мы по уши в дерьме. Точнее, только я, – он посмотрел на Кодди и Эдди. – Что намерены делать?

– Продолжим работу с тем, что есть, – задумчиво ответил Эдди. – И попытаемся найти вора. Мы не отказываемся от работы, если вы нам ещё доверяете.

– Доверяю, – медленно кивнул Голд. – К тому же на переправе лошадей не меняют.

Его слова покоробили Пэков, но он притворился, что ничего не заметил. К тому же его внимание переключилось на звонок. Звонила Белль, и он почувствовал, что что-то не так ещё до того, как ей ответил.

– Криса нет.

– Что? – не понял Голд и посмотрел на часы. – А во сколько заканчивается спектакль?

– В восемь. Но он работает с декорациями. То есть ещё должен был быть там, а его нет, – ударилась в панику Белль. – Сказали, что он ушёл больше часа назад. Телефон выключен, отследить тоже не могу. Румпель!

– Не паникуй, – спокойно сказал он, а сам стиснул зубы и напрягся. – Я его найду. Жди дома на случай, если он вернется. Хорошо?

Белль не ответила.

– Белль?

– Хорошо.

Вызов прервался, и Румпель застыл, задумался. Ко всем прочим неприятностям ему не хватало только проблем с Крисом. Он думал об этом почти с досадой, а внутри всё сжалось от предчувствия беды.

– Джонни, мне нужна помощь, – обернулся он к Симмонсу. – У меня тут человек пропал.

– Конечно, – легко согласился Джонни. – Заедем ко мне на склад за кое-какими вещами, а заодно выложим кое-что. Это недалеко.

– Ладно. Только быстрее.

Простившись с Пэками, они вдвоём направились к машине Джонни, но прежде чем они успели сесть в неё, Голду позвонил Роланд Гуд, и он уже просто боялся брать трубку.

– Здравствуй, – решился Голд. – Слушай, если у вас всё в порядке, то мог бы ты позвонить в другой раз?

– Я насчёт Криса.

– Где он? Что с ним?

– С ним всё хорошо, – поспешил успокоить Роланд. – Мы тут сидим в больнице. Сразу предупреждаю: пациент не Крис.

– В какой больнице?

– В Нью-Йоркской на 120-й. Знаете?

– Да. Скоро буду. Роланд, позвони, пожалуйста, Белль, хорошо?

– Как раз собирался. Мы вас ждём.

Голд сообщил Джонни, что поиски отменяются, но тот всё же вызвался подвезти его до больницы, а потом, когда Голд выбрался на ветреную улицу, отказался уезжать.

– На всякий случай я подожду тебя здесь, – улыбнулся Джонни. – Удачи.

Голд кивнул и быстро зашагал к красно-кирпичному зданию, окружённому елями. Зайдя в вестибюль, он спросил, куда ему идти, поднялся по лестнице на третий этаж, в травматологию, и сразу оказался в комнате ожидания.

Роланд и Крис сидели на лавке. Роланд казался растерянным, а Крис испуганным. Роланд сразу махнул тестю рукой в знак приветствия, а Крис потупился и принялся рассматривать свои руки, лежащие на коленях. На них было несколько ссадин, да и одежда Криса не отличалась чистотой, будто кто-то толкнул его в пыль.

– Роланд, не оставишь нас на минутку? – попросил Голд, приблизившись к ним.

Роланд молча кивнул и отошёл к окнам, а Голд занял его место.

– Итак… Что произошло?

– Пола избили.

– Кто?

– Его дилер, – бесстрастно отвечал Крис. – Точнее, не напрямую он…

– Я понял. А ты что там делал?

– Платил по его долгу.

Голд тяжко вздохнул. Всё теперь встало на свои места, а его неприятные догадки получили своё подтверждение.

– Почему ты не обратился ко мне? – с обидой спросил он. – Почему ты не позвонил мне сегодня?