Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 81 страниц)

– За этим, – с грустной улыбкой ответил Голд. – Моя внучка не должна лишиться отца.

– Дети… Что не сделаешь ради детей, – вздохнул Филипп. – Своих бы с удовольствием выгнал за черту. Но ведь воротятся! Хорошо, что у Ив всё более или менее стабильно. Несмотря на то, что она разводится.

– Вроде бы уже нет.

– Правда?

– Они пришли к согласию.

– Хорошо, что Лэнгдон опомнился. Но всё равно с радостью бы ему врезал! Как она поживает?

– Очень неплохо. Я поражён её профессиональными навыками, – Голд охотно говорил об Ив. – Наверное, один из самых ценных моих сотрудников. Её ждёт блестящая карьера. Стеллу тоже не так давно видел. Очень милая девочка.

– Что есть, то есть! – довольно подтвердил Филипп. – Надеюсь, что ещё их увижу. Передадите привет, если выберетесь?

– Непременно.

– Теперь у меня есть ещё одна причина желать вам удачи!

– Ещё одна? А их много?

– Вы что-то можете изменить. Ваш опыт внушает некоторую надежду на это. Хуже уже не сделать.

– Если бы у вас был шанс уйти, то вы бы ушли?

– Нет, – покачал головой отважный рыцарь. – Тут слишком много людей, о чьём благополучии я обязан заботиться. Мне пришлось бы забрать с собой добрую половину города.

– А если это вопрос жизни и смерти?

– Не так страшна смерть, – твёрдо сказал он. – Однажды всё равно умирать. Всем нам. Какая разница когда?

Действительно, какая… Крамольные мысли приходили Голду на ум. В отличие от Филиппа, он знал, что всё всегда может стать ещё хуже. Иногда, чтобы спастись, приходится отпиливать повреждённую конечность, и Сторибрук для него сейчас был повреждённой конечностью. Он поспешил развеять эти размышления приятными воспоминаниями и надеялся, что родные стены ему помогут.

Расставшись с Филиппом у ворот, Голд почти бегом бросился к дому и от души над собой посмеялся, столкнувшись с холодом и пустотой внутри. Ни одно яркое красочное тёплое воспоминание не может спасти от этой пустоты. Без Белль и Криса дом был мёртв. А ведь для них он и строился когда-то.

– Лучше бы я пошёл в лавку, – печально прошептал Румпель, разжигая камин в гостиной. – Там было бы не так тоскливо.

Тоска, подавленность и чувство подвешенности, которое возникает каждый раз, когда пересекается очередная черта, и человек приходит к чёткому осознанию этого факта – такие ощущения мучили его той ночью, когда он свернулся клубочком на диване в гостиной, завёрнутый в одеяло, и старался согреться. И ещё он думал, размышлял об увиденном и прикидывал, какая разрушительная сила была на такое способна. И ни одной толковой идеи не пришло ему в голову, а потом, вопреки собственному желанию, он заснул.

Голду приснился тот же сон, что и в ночь, когда Белль сломала руки. Только вот на предложение Брэдфорда сжечь город он отреагировал иначе, будто сделал сознательный выбор.

– Я должен сначала понять за что.

Голд и пошёл к колодцу вслед за полчищем крыс, а потом он сам в него прыгнул и оказался на краю странного переливающегося тёмными красками и озарённого яркими вспышками мира, будто внутри северного сияния полярной ночью. И там, совсем близко стояли двое, чьи неясные очертания угадывались с трудом. Один из них издавал странные звуки, напоминающие звон маленьких колокольчиков… И больше ничего. Только мрак.

– Мистер Голд… Мистер Голд!

Голда кто-то настойчиво пытался разбудить, и он с неохотой возвращался в реальный мир из мира грёз. С неохотой, потому что чувствовал, что нужные ответы кроются в его снах.

– Роланд! – почти возмущённо сказал он, вглядываясь в нависшее над ним лицо. – Какого черта?!

– Вы совсем неподвижно лежали. И дышали слабо, – сказал в своё оправдание Роланд. – Я немного испугался. Простите, конечно…

– Ничего-ничего, – поспешно заверил Голд. – А почему ты здесь?

– Пришёл проведать. И к тому же принёс вам завтрак, – зять потряс большим бумажным пакетом. – Ну и себе тоже.

– Спасибо за заботу.

Они устроились за низким столиком в гостиной, и Роланд извлёк из пакета термос с кофе и несколько сэндвичей с ветчиной. Надо признать, что всё это было как раз кстати.

– И где люди теперь берут еду? – поинтересовался Голд. – Я вчера заметил, что все магазины забиты досками.

– Им её бесплатно распределяют из запасов, – ответил Роланд. – К тому же пара закусочных работает, кормит врачей, полицейских и охотников вроде меня. Собственно, оттуда я и пришёл.

– Ясно…

– Как Коль? – этот вопрос он хотел задать больше всего, но, кажется, опасался реакции. – Я… Мне так больно, что я её оставил.

– Она в порядке, насколько это возможно, – сдержанно ответил Голд. – Ты её очень расстроил, но ещё не поздно её обнадежить. Если я договорюсь с Зеленой и она меня выпустит, то ты уедешь со мной?

– Да, – закивал Роланд. – Уеду. Я должен уехать. Но я уеду не совсем один.

– Генри?

– И дети Робин. Сама она не оставит Нила, но детей со мной отпустит.

– Хорошо, – согласился Румпель. – Пять человек.

– Но на чём вы собираетесь уезжать?

– На кадиллаке. Он заведётся. Я надеюсь.

– Вас остановят на первом же посту за нарушение норм экологичности.

– Думаю, это мы как-нибудь переживём, – улыбнулся Голд. – Слушай, раздвинь шторы. Слишком темно.

– Ладно, – тяжко вздохнул Роланд. – Только не удивляйтесь.

– Чему?

И он понял, когда Роланд выполнил его просьбу. Небо за окном было серо-красным с изумрудно-зелёными всполохами, чем-то напоминающее небо из его сна.

– Что за… – Голд вскочил на ноги и пошёл через кухню в опустевший ботанический сад, чтобы разглядеть получше. – И давно так?

– Говорят, что с сентября, – Роланд последовал за ним. – Чёрная дымка, полагаю, – работа Зелены.

– Правильно полагаешь, – мрачно кивнул Румпель. – Очень тёмную магию Зелена использует, подпитывается от самой атмосферы. Но небо… Такого я ещё не видел.

– У вас есть соображения на этот счет?

– Пока нет. Но будут. Мне нужны зацепки. Генри пытался использовать возможности Автора, чтобы узнать что-то?

– Пока безуспешно. Вы можете пойти со мной. Я потом как раз собирался к нему.

– Я с тобой, – у Голда были вопросы к внуку. – В конце концов я ничего не узнаю, отсиживаясь здесь.

Сразу же после завтрака, они отправились в особняк Реджины, где поселился Генри. Там же, судя по вещам, поселились и Роланд с Робин. Робин им и открыла.

Она была похожа на всех остальных жителей нового Сторибрука: тревожная, измождённая, испуганная. Но, в отличие от остальных, старалась прятаться за маской спокойствия и даже выдавила предупредительную улыбку, когда увидела Голда.

– Привет, – Роланд поцеловал сестру в щёку. – А где Кайл? Обычно он вертится под ногами.

– Спит, – ответила Робин. – Не спал всю ночь почти. Здравствуйте, мистер Голд.

– Здравствуй, Робин, – печально улыбнулся Голд. – Милая девочка.

На руках у Робин лежала её новорожденная дочь, которую она постоянно с нежностью прижимала к груди. Было заметно, что только это и помогает ей держаться.

– Спасибо. Вы, наверное, к Генри?

Генри они нашли в гостиной: он сидел в кресле, подобрав под себя ноги, и водил волшебной ручкой по страницам новой, полупустой книги сказок. Все ушли в столовую, не желая отвлекать, наблюдали за вялобегущими стрелками старых механических часов и ждали, когда Автор подаст признаки жизни. Вскоре он позвал их в гостиную, всем видом своим демонстрируя, что совсем не доволен результатом.

– Ну, хоть это, – проворчал Генри. – Здравствуй, дедушка.

– Здравствуй, – поприветствовал Румпель, да так, что они будто только вчера расстались. – Что там?

– Невразумительная маленькая заметка.

– Хотя бы что-то, – пожал плечами Роланд. – Учитывая, что ты бьёшься над этим уже два дня. Прочтёшь?

– Прочту, – согласился Генри. – «Мастера древней магии». Одно название…

– Продолжай, – ободрила Робин и села в соседнее кресло.

Роланд и Голд устроились напротив них.

– Хорошо, – кивнул Генри и продолжил чтение: – « Давным-давно жил на свете великий Волшебник, наследник мастеров древней магии. Он был такой могущественный и мудрый, что многие, очень многие желали у него учиться, да только он всем отказывал. Годы шли, Волшебник старел, но мастерством своим по-прежнему делиться не желал. И стали поговаривать, что тайны, которые он хранит, настолько страшные, что даже лучше, если о них никто никогда не узнает. Однако в один прекрасный день он всё-таки взял к себе в ученики юношу, чистого сердцем и сильного духом, назвал его достойнейшим из достойнейших, алмазом неогранённым. Ученик был во всём послушен, бережно относился к искусству и знаниям Волшебника, но одна из Тайн волновала его душу сильнее всего – Тайна Смерти. Из любопытства ли или по другим причинам юноша принял ужаснейшее решение, нашёл в свитках запретное заклинание, прочитал его, и душа его в глубокий омут унеслась, за девять врат туда, куда всем тварям земным и птицам небесным путь закрыт. Опечалился Волшебник, когда нашёл своего ученика, посетовал на свою беду, и, убедившись, что искра жизни ещё теплится в бездыханном теле юноши, решил сам отправиться за девять врат. Чтобы не нарушить тонкое равновесие между Тьмой и Светом, Волшебник изготовил девять колокольчиков-проводников: четыре из бронзы сковывали силы разрушения, четыре серебряных собирали воедино разбитое, и последний взывал к заблудшей душе. Имена колокольчиков отражали их истинную суть, их голос. Имена Волшебник повторял про себя, пока пробирался сквозь бесчисленные преграды за девятые врата, и их же продолжал повторять на обратном пути, когда отыскал душу юноши и спешил вернуть его к жизни, но опоздал. Рассудив, что такому случаться не должно, Волшебник заключил со Смертью сделку и отдал свою жизнь за жизнь юноши. Прощаясь, он велел своему ученику уничтожить любые упоминания о Тайне, к которой тот имел глупость прикоснуться, а колокольчики – лишить голосов, в чём тот ему и поклялся. Со спокойной душой Волшебник отошёл в мир иной, а юноша долго сокрушался о содеянном и так сильно, что забыл про своё обещание, посвятил всю жизнь попыткам вернуть Волшебника, не раз ходил с колокольчиками за девять врат, пока не сгинул. И после многие повторяли его незавидную судьбу, пока книги и колокольчики не попали в руки мудрого короля Элбрика. Зная о силе этих предметов, Элбрик сжёг книги, а колокольчики лишил их имён и голосов и утопил в море…»

– Это всё? – спросил Роланд. – Бессмыслица…

– Именно, – вздохнул Генри. – Как это относится к нашей ситуации?

– Мне кажется знакомым имя Элбрик, – задумчиво произнесла Робин. – Я встречала его в одной из книг.

– Элбрик был колдуном, умершим почти три тысячи лет тому назад, – сказал Голд. – По крайней мере, так утверждают. Может, это единственное подтверждение, что так оно и было. Но я с трудом верю, что колдуну хватило бы мужества уничтожить такие знания. Соблазн магии, соблазн силы слишком силён.

– Так как это относится к нашей ситуации? – повторился Генри и нахмурил брови. – Есть идеи?

– Нет, – сокрушённо покачал головой Румпель. – Ни единой. Разве только омут… Но не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой.

– Всё, что в этой книге, – правда. У нас большие проблемы?

– У нас и так большие проблемы, – мрачно произнёс Роланд. – Что это такое?

– Я сам не знаю, – признался Голд. – Я считал это бреднями, никогда не сталкивался с чем-то подобным. Такой магии не было в Зачарованном Лесу. В какой мир летом открылся портал?

– Портал так быстро закрылся, что мы не успели это выяснить, – ответила Робин. – Что-то проникло. Кто-то… Но кто – неясно. Очевидец умер.

– Очень жаль…

– Он только что-то говорил про северное сияние и падающие звезды.

Из-за этих её слов Голд занервничал, вспомнил сон и даже слегка вспотел. Яркие образы снова замелькали у него перед глазами, и он подумал, что сон его вовсе не был сном, что всё произошло на самом деле. Эта новая мысль надолго застряла у него в голове.

– Ты вспомнил что-то? – почти с надеждой спросил Генри. – Вижу по лицу, что да.

Голд не хотел отвечать, и его избавил от необходимости это делать маленький сын Робин, который проснулся, не обнаружил никого подле себя и расплакался. Робин поспешила к нему наверх, а Голд воспользовался заминкой и задал Генри свой вопрос:

– Почему Коль послала тебя сюда?

– Хотела, чтобы я наладил связь, – рассеянно ответил Генри. – Она считала, что благодаря моему дару может получиться. Вроде бы и в личных целях, а вроде бы и не совсем. Я решил рискнуть.

– Каким образом?

– Вот, – он достал из середины книги лист бумаги, будто вырванный из неё же. – У Коль такой же. Я отправил ей с курьером перед отъездом. По идее всё, что я напишу, должно проявиться и у неё на листе, но пока это не работает.

– Почему?

– Смотри, – Генри окунул перо в чернила и попытался написать на листе своё имя. – Видишь?

Буквы исчезали быстрее, чем он их выводил.

– Странно…

– Кто-то или что-то будто блокирует. А ведь у магии Автора границ нет.

– Кто-то тебе их придумал, – согласился Голд. – А ты только чернилами пользовался?

– Да… А чем ещё?

– Кровью не пробовал? Это только она увидит, но всё же вариант.

– Нет, – озадачился Генри. – Но это, возможно, выход… И моя ведь подойдёт…

– Разумеется. Вы родственники. Сейчас даже кровь Роланда подойдёт.

– Моя? – изумился Роланд.– Почему моя? А, из-за ребёнка… А так можно?

Голд только насмешливо на него посмотрел, а Генри сосредоточился на листе.

– Попробуем кровью, – он ушёл на кухню отмыть ручку от чернил и скоро вернулся с ней и ножом. – Чьей кровью будем писать?

– Моей, – решил Голд. – Ближе меня нет. Если не сработает с моей, то больше ничто не сработает.

Он порезал руку и выпустил достаточно крови, чтобы Генри мог весь лист исписать. Это он и сделал. Улучшение было, но не сильное: буквы исчезали через минуту.

– Проклятье! – выругался Генри и едва не смял лист.

– Подожди, подожди! – остановил Роланд. – Одно осталось.

– Что?

– Одно слово осталось.

Генри ещё раз взглянул на лист и понял, что Роланд прав: почти в самом низу сохранилось бледное, короткое «живы». И больше ничего.

– Что же… – вздохнул Голд. – Самое главное, по-моему, мы передали. Даже с кровью у магии Автора иной цвет.

Он в это время пытался залечить руку и сделал это с большим трудом.

– Как и у заклинания, – отметил Роланд, наблюдая за усилиями тестя. – Любая магия, направленная против разрушений, почти не работает. Одержимые совсем ей не подвластны.

– Поэтому мама и бесится, – добавил Генри. – Нет почти ничего, что она могла бы сделать.

– Силы разрушения… – Голд вдруг вспомнил новую сказку. – Можно книгу?

Раскрыв книгу на нужной странице, он внимательно перечитал текст, в особенности часть про колокольчики, а потом внимательнее пригляделся к рисунку, возникшему прямо под ним. Там были изображены колокольчики, смутно знакомые. Он был уверен, что их видел. Когда-то…

***

Ему вспомнился чудный весенний день в году так в 2028-м. Голд делал пометки в картотеке, а Коль помогала ему, придираясь к каждому предмету, который он собирался отправить в подвал их дома.

– Колокольчики, – к ним у неё претензий не было. – Красивые. Ты уверен, что их не купят?

– Пока же не купили, – усмехнулся Голд. – Да и кто захочет покупать какие-то колокольчики больше чем за десять тысяч долларов? Тем более что они без язычков.

– Да уж… – согласилась дочь. – Толку от них мало. Это какой-то магический артефакт?

– Не уверен, – он задумчиво протянул руку к деревянной шкатулке с колокольчиками. – Я так и не понял, зачем они нужны. Ещё одна причина оставить их себе. Что там следующее?

– Какая-то пузатая лампа, – протянула Коль и повертела лампу в руках. – Вот её уж точно никто не купит. Она просто ужасна….

***

Голд выдернул сам себя из сладкой зыби собственных воспоминаний. Как же хорошо, что он так много оставлял себе.

– Я их знаю, – улыбнулся он. – Они у меня.

– Что? – недоверчиво спросил Генри. – Они же пропали почти три тысячи лет назад! Как они могут быть у тебя?

– Я знаю, но тем не менее они у меня!

Голд скрывал радость, Генри боялся радоваться, а Роланд пока не видел причины и был прав.

– В лавке? – спросил он.

– Нет, – ответил Румпель. – В подвале в особняке. Я давно их там спрятал. Лет тринадцать назад. Надо их найти.

– Я вам помогу, – поддержал Роланд, поднимаясь на ноги. – Не будем терять время.

– А я покажу Эмме книгу, – сказал Генри.

– Может, не стоит тебе выходить?

– Она сама зайдёт. Не беспокойся. Я не оставлю Робин одну.

Робин так и сидела наверху с детьми.

– Генри, – окликнул Голд у самого выхода. – Когда я со всем разберусь, ты уедешь со мной.

– Наверное, да… – ответил Генри. – Отвечу позже, ладно?

– Это был не вопрос, – он чувствовал ответственность за Генри. – Утверждение. Тебе здесь не место.

После этого они с Роландом вновь вышли на холодную улицу и быстро зашагали обратно к особняку, надвинув шляпы на глаза, спрятав руки в карманы и уставившись прямо перед собой.

Закутанный в свой чёрный плащ, Роланд выглядел дико, особенно для тех, кто лично знал его, но ужасно угрожающе и страшно для тех, кто не знал. Где-то на полпути им пересёк дорогу тощий парнишка, чья тёплая куртка была в пять раз больше него самого. Это был единственный живой человек, которого Голд случайно встретил на улице за время своих недолгих пеших прогулок. Парнишка врезался в Роланда и упал, потом отполз, испуганно глядя на охотника в чёрном, и казалось, что боится он его сильнее, чем того, что за ним гналось.

– Там это… Дик… Он… – затараторил парень. – Он сошёл с ума! Просто сбрендил! Кажется, убил мистера Кларка и перебил целую гору ампул кеторола! Он хочет убить меня!

Слов больше не требовалось, потому что тот самый Дик сам вскоре появился, сжимая нож в руке, уже перемазанный кровью. Глаза у него были безумные, на лице застыло мрачное предвкушение, как у убийцы или насильника при виде беззащитной жертвы. Парень обогнул их и побежал дальше от своего преследователя, а Дик бросился за ним, не видя Голда и Роланда в упор. Роланд пытался его перехватить и полетел в забор, а потом выхватил пистолет и пальнул одержимому в руку. Нож звякнул и затерялся среди мусора, разлетевшегося по дороге, парень убежал, а Дик повернулся к своей новой жертве всё с тем же выражением лица и сам достал пистолет. Голд приготовился переместить их с Роландом, но два выстрела прогремели раньше. Одержимый промахнулся, а Роланд попал, выстрелил ему прямо в голову. Кровь убитого отвратительно засверкала при свете нового мира. Роланд подошёл к своей жертве и скривился, досадливо сжал руку в кулак. Он не был убийцей и, став им по необходимости, испытывал невыносимую тоску и искренне сожалел о том, что ему пришлось это сделать.

– У тебя не было выбора, – попытался ободрить Голд.

– Надо найти мистера Кларка, – сказал Роланд упавшим голосом. – Вам придётся пойти без меня. Лучше переместитесь.

– Я пойду с тобой. Пошли искать… мистера Кларка.

Мистер Кларк, вечно чихающий гном-фармацевт, нашёлся на соседней улице вполне себе живым, исключая малоопасную рану на руке, которую он сам уже успел перевязать шарфом. В остальном он был разве что насмерть перепуган и едва ли узнавал пришедших помощников.

– Всё в порядке! – быстро сказал гном и тут же чихнул. – Исключая насморк. Не о чем беспокоится. Совершенно не о чем.

Он засуетился, собирая уцелевшие ампулы, и Роланд поспешил помочь ему в этом. Они проводили гнома до аптеки и передали на попечение дежурившего там полицейского, скомкано обрисовав ему случившееся.

– Жаль обезболивающее, – сказал Роланд, когда они продолжили свой путь. – Большая потеря.

– У тебя не было выбора, – повторился Голд. – Иногда, защищая себя или других, приходится делать подобный выбор.

– Я знаю.

– Это ведь не первый, убитый тобой?

– Нет.

– Сколько?

– Теперь два.

– Это не делает тебя плохим человеком.

– Разве хороший не нашёл бы способ не убивать?

– В такой ситуации сложно было найти такой способ, – возразил Румпельштильцхен. – Да и подумай, кого ты убил. Возможно, вернуть их уже нельзя. А если так, то ты даже оказал ему услугу.

– Спасибо, что стараетесь помочь мне, но я, пожалуй, отвергну эту точку зрения, – Роланд остановился и посмотрел Голду в глаза. – Вы думаете, что им и правда нельзя помочь? Вернуть их?

– Худший вариант, зачастую, является правдой, – ответил мистер Голд.

И к этому добавить было нечего.

========== Цветы на могилах ==========

Голд больше не говорил с Роландом о случившемся. Они вообще старались не говорить друг с другом, когда вернулись в форт, обходились дежурной вежливостью. Вооружившись лампами, они прошли в мастерскую, а оттуда через потайную дверь в подвал.

– Так быстрее, если без лифта.

– Не знал, что тут есть проход…

– А никто не знает, кроме меня и Белль. На плане он не указан, – пояснил Голд. – Одно время я думал, что Адам нашёл его, но ошибся. Он нашёл только тайник. Я притворился, что не знаю.

– Ясно! – усмехнулся Роланд. – Мы к каталогу?

– Нет… – он всё же подумал, что стоит взглянуть. – А хотя да.

У каталога они задержались совсем ненадолго, благодаря природной аккуратности самого Голда. Карточка нашлась сразу, и внизу на ней, помимо соответствующих пометок, рукой Белль были написаны названия книг, где упоминался артефакт. Наверное, она даже не помнила об этом.

– Чёрт, как же я люблю эту женщину! – расплылся в улыбке Румпель. – Заглянули мы не зря.

Они нашли нужное хранилище, он открыл его и поставил свою лампу на пол.

– Посвети-ка… – шкатулка нашлась быстро. – Вот они…

Пока Роланд очередной раз поражался размерам коллекции ростовщика, Голд снял шкатулку с одной из верхних полок, стёр пыль с лакированной крышки и неторопливо открыл. Внутри лежало ровно девять колокольчиков, разных по форме и размеру. Объединял их только рисунок, странная вязь, смысл которой он не понимал, не знал языка. Самыми большими были четыре колокольчика из бронзы, потом четыре серебряных поменьше, и последний, тоже серебряный, был совсем крошечный. Язычков ни в одном не было.

– Никогда такого не видел… – Роланд взял в руки один из бронзовых и внимательно рассмотрел. – Он неровный изнутри…

– Чтобы звук был необычным, – пожал плечами Голд. – Надеюсь, что-то найдётся в книгах. Пойдём дальше.

А дальше они пошли к одному из самых дальних хранилищ, к хранилищу, принадлежавшему Белль. Он заглянул внутрь. Свет упал на ровные ряды запылившихся книг. Голд снова невольно с нежностью подумал о жене, о своей тоске по ней и о том, какое беспокойство он доставил ей своим внезапным отъездом. Здесь среди книг чувствовалось её присутствие, и пустой мёртвый дом на минуту для него снова ожил, а пребывание в Сторибруке показалось более осмысленным и ясным. Он нарочно тянул время, пока искал книги, не желая уходить отсюда, но всему приходит конец, и с пятью толстенными томами в руках он вышел к Роланду.

– О! – Роланд тут же вызвался помочь. – Давайте мне!

– Я унесу, не переживай.

– Это точно всё?

– Всё, что есть.

По пути он всё же прихватил ещё кое-что: медный чайник, котелок, решетку для мяса и ещё несколько вещиц в том же духе. В общем, всё, что должно было составить его скромный быт на неопределённое время. И возможно, не только его.

Весь тот день Роланд провёл с Румпелем, за исключением пары вылазок. В первый раз он ушёл, чтобы проведать Нила и поговорить с Эммой об убитом им человеке, во второй – достать и отнести продовольствие Робин и Генри, и про себя и тестя тоже не забыл. С водой, вопреки словам Эммы, в форте дела обстояли хорошо. Она, конечно, была очень холодная, но так даже лучше. Утром, когда Голд ходил умываться, его это отлично освежило.

Днём было тепло, и потому камин он решил разжечь только под вечер.

– Вы камин вручную разжигаете? – удивлённо заметил Роланд, наблюдая, как он возится со спичками.

Невзирая на то, что его переполняла магия, он многое по привычке делал без неё. Но привычка ли это? В душе он понимал, что просто не желает повторно проходить давно пройденный путь, и избавлял себя от искушений, боялся проверять, насколько они сильны.

– Да… – нахмурился Голд. – А про что ты там читаешь?

– К делу не относится.

– Вот именно!

– Не хотите говорить – я не настаиваю, – Роланд многозначительно повёл бровями и продолжил задумчиво листать одну из тех самых толстенных книг.

Голд только фыркнул и взялся за другую. В ту ночь они сделали для себя много пометок, перевели надписи на колокольчиках, на всех, кроме последнего. Это были их истинные имена: значимая мелочь, благодаря которой можно было догадаться, как примерно они должны звучать. К двум ночи у Румпеля самого начало звенеть в голове от усталости, и не только у него.

– Давай-ка спать, – сказал он уставшему Роланду. – Сейчас только время тратить да глаза портить.

– Согласен…

Роланд по настоянию тестя занял диван ближе к камину и быстро заснул. Голд же ещё долго лежал и смотрел в потолок, прислушиваясь к тихому посапыванию охотника, и радовался, что тот был с ним, доверчивый и близкий, частичка его счастливой жизни, в которой он почти стал хорошим человеком, жизни, лишённой необходимости делать сложный выбор, где речь могла идти о тысячах загубленных жизней. Неужели он на такое ещё способен? Конечно, способен… Особенно если судить по тому, как быстро он нашёл себе оправдание.

– Сначала нужно всё выяснить… – уверенно пробормотал он себе под нос.

Но предательский внутренний голос напомнил, что он находится в городе, являющимся раковой опухолью мира, в котором ему так хочется жить.

Заснул Голд с трудом, проклиная себя всем, что мог вспомнить, и снова оказался в своём сне. Ричарда теперь не было: только крысы серой массой текли по асфальту под ногами. На этот раз он прыгнул в колодец, не раздумывая ни минуты, и опять очутился в том странном мире, будто внутри северного сияния. Крысы куда-то исчезли, и на мягкую землю он упал один. Взглянув на свои руки, Румпель понял, что сам внешне изменился, стал прежним. Из рукавов чёрной мантии выглядывали золотистые лапы с чёрными когтями. Поднявшись, он оглянулся и увидел силуэты чужаков, окутанные чёрной дымкой. А ещё он увидел Зелену, такую, какой видел её когда-то давно: молодую, с блестящей ядовито-зелёной кожей и густой гривой рыжих волос. Все краски казались ярче, и потому Зелена не могла скрыться, а пыталась, лихорадочно искала выход в пустоте. И скоро нашла его, нашла провал в этом созданном чьим-то больным воображением пространстве. Прежде чем уйти сквозь него, Зелена взглянула на Румпеля, заколебалась, но страх был сильнее сомнений. И дымка растаяла вместе с ней, а лица врагов открылись. Ужасные лица…

Один ещё более или менее напоминал человека, походил телосложением на воина: крепко сбитый, широкоплечий. Кожа его была абсолютно белой, как и короткие взъерошенные волосы. Тем страшнее казались от этого чёрные глаза, как две дыры в беспросветную тьму. Хуже, чем взгляд, была только улыбка во весь рот, полный острых зубов. Два ряда одних клыков, или даже больше.

Второй же больше походил на моллюска. Казалось, прикоснёшься к нему, и он весь сожмётся в причудливой форме. Рта не было, вместо носа – две щелочки, вместо глаз – два блестящих изумруда. Из одежды на нём был только кусок серой рваной ткани, обмотанный вокруг его гладкого лилового тела. В подобии трёхпалой руки – зелёный волшебный огонёк. Гиблый огонёк.

– Тёмный Страж прошёл восемь врат, брат Хельгримм, – громко сказал зубастый.

Хельгримм-моллюск качнулся из стороны в сторону, как маятник, и замер.

– Кто вы? – крикнул Румпельштильцхен. – Назовитесь!

– Подойди ближе… – голос зубастого напоминал перезвон колокольчиков. – Смотри на зелёный огонёк.

Ему хотелось смотреть на огонёк, но он понимал, что этого делать нельзя, и отступил дальше. Неутешительная догадка о сущности этих существ пришла ему на ум, и он не хотел верить этому, пусть доказательства пребывали в избытке. Как Румпельштильцхен был сказкой для обычных людей, так и эти двое были всего лишь сказкой для Румпельштильцхена.

– Подойди сам, – жёстко сказал он зубастому. – Я тебе не подчиняюсь. Ни тебе, ни твоей магии.

– Не моей, так своей подчинишься… – зубастый улыбнулся. – Тебе нужен всего один шаг, и всё можно вернуть, Тёмный Страж. Протяни руку и возьми то, что твоё по праву.

– Нет, – Румпельштильцхен отступил ещё на несколько шагов и повернулся к ним спиной.

Он решил, что на сегодня общения ему хватит. А ещё понял, что находится совсем не во сне, и с точностью убедился в этом, когда его сковала боль, почти невыносимая и знакомая: её чувствовал и сопротивлялся ей каждый Тёмный маг. Наверное, за все триста лет он никогда не ощущал присутствие своей проклятой силой явственнее, чем в этот миг, и никогда не боролся с ней отчаяннее. Тьма непроницаемой жижей заливала его, топила, навязчивые идеи отравляли разум, и он силился освободиться, уйти, и каким-то образом его же собственная боль увела его, но не прекращала мучить и тогда, когда он покинул сон.

Удивительно, но он не произнёс ни звука, и проснувшись в холодном поту, пробуя на вкус собственную кровь, тонкой струйкой вытекшую из носа. Убедившись, что Роланда он не потревожил, Голд решил умыться и попытался встать с дивана. Не смог… Сломанная нога как будто снова была сломанной. Со второй попытки, зажав ладонью рот, он пропрыгал к лестнице, извлёк из-под неё старую трость и прохромал к ванной. Ополоснув лицо, он посмотрел в зеркало, тут же пожалел, что сделал это, нервно расправил на себе рубашку и опустился на холодный пол. Он не собирался анализировать произошедшее, даже думать об этом не собирался, заинтересованный только измерением, в котором побывал, и теми, кого там встретил. И был только один человек, который прошёл через то же, через что только что прошёл он: Зелена. Она наверняка не спала в эту ночь. Схватив по пути пиджак, Румпельштильцхен проковылял на улицу, вышел из-под защиты дома, сосредоточился на рыжей ведьме и переместился в офис мэра.

Кажется, новая мадам мэр обитала здесь довольно давно. Было натоплено и пахло лекарствами. На столе, который передвинули к окну, вперемешку лежали бинты, медикаменты, ингредиенты для зелий, кухонные и ванные принадлежности. Недалеко расположился ряд вешалок с одеждой Зелены, у самой стены стоял разложенный диван, на нём – смятые несвежие простыни. Журнальный столик, который раньше красовался в самом центре, теперь стоял у изголовья хозяйской постели, а посередине теперь красовалась… клетка. Похожая на ту, в которой его самого когда-то держала Зелена, но теперь её пленником стал мужчина покрупнее, повыше. Он едва умещался и точно не мог выпрямиться во весь рост. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он один из одержимых, а ещё, что мэру он был очень дорог. Одет, ухожен, постель его была чище и лучше. И когда Голд переместился в офис, Зелена в одной лёгкой ночной рубашке находилась в этой клетке вместе со своим подопечным, пыталась перевязать рану на его плече, чему тот упрямо сопротивлялся. О себе самой она уже позаботилась, насколько Румпелю было видно.