Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 81 страниц)

– Ух! Я тогда так перепугалась! – восторженно сказала поддатая Дейзи. – А ты и бровью не повела! Такая храбрая!

– Да, наверное, – Белль покраснела и с опаской покосилась на Румпеля. – Я помню, Дейзи. Спасибо.

– Не хочешь потанцевать? – с нарочито любезной улыбкой поинтересовался Голд.

– Не хочу, но надо.

Извинившись перед Чейзами, они, держась за руки, проследовали к месту, где под тихую музыку уже танцевало и перешептывалось несколько парочек. Голд положил руки ей на талию и несильно сжал. Руки Белль легли на его плечи. Он смотрел на неё, а она – в сторону, и оба молчали. Она боялась, что он обидится, и он должен был бы, но не мог за давностью лет. Не мог, несмотря на то, что его гнев был бы справедливым даже с точки зрения взаимной честности и тех неудобств и угрызений совести, которые он сам испытывал, когда что-либо от неё скрывал.

– Почему ты мне не рассказала? – наконец спросил он, скорчив серьёзную мину.

– Прости меня, – тут же выпалила Белль и смело посмотрела ему в глаза. – Умоляю: не злись! У нас тогда только всё наладилось, и мы были счастливы, будто снова влюбились друг в друга. Я не хотела ссориться, не хотела всё портить. Я боялась, что ты взбесишься.

Она правильно боялась. Тогда он бы и правда взбесился, но было немного обидно, что и потом она не нашла времени и повода рассказать ему.

– Я не злюсь, – мягко сказал Голд и обнял её. – Просто мне неприятно, что я узнаю такое от чужих людей.

– Я знаю, – пискнула Белль и крепко обняла его за шею. – Прости меня.

– И немного жаль, что та история тебя ничему не научила, и ты потом полезла к тем бомжам.

– Ты смеёшься надо мной.

Румпель и правда над ней смеялся. Смеялся с той грустью, с которой люди смеются над горькой правдой.

– Я смеюсь над тем, какая ты у меня неугомонная, – усмехнулся он. – Но полюбил бы я другую? Мы не можем себя переделать.

– Знаешь, та история возымела совершенно обратный эффект, – призналась она. – Я испугалась, но потом прониклась идиотской уверенностью, что и дальше удача от меня не отвернётся.

– Иллюзия бессмертия?

– Иллюзия бессмертия. Самая страшная из иллюзий. И ты ей ещё подвержен.

– Да, я знаю…

– Я надеюсь, что теперь ты понимаешь меня лучше. И понимаешь, насколько мне страшно за тебя.

Он понимал. Он вдруг понял, что во всей этой истории со Стефано Ортисом она не так уж и переживала за Адама, не сомневаясь, что Голд не допустит беды, но сомневалась, что он убережёт самого себя. Об этом говорили её побледневшее лицо и её потемневшие синие глаза.

– Я люблю тебя, – прошептала Белль, прижавшись к нему всем телом. – Я так люблю тебя, будто ты часть меня. И если эту часть отсечь, то я истеку кровью и умру.

От этих её слов ему стало и тепло, и тревожно, и всё, что он мог сделать, это обнимать её и не отпускать от себя до конца этого вечера и этой ночи.

На следующее утро Голд неохотно расстался с женой, но, к сожалению, их обоих ждали дела. Однако дела не мешали ему о ней думать, да и сама она о нём не забывала, позвонила несколько раз без особых причин и ласково и весело с ним разговаривала. Потому последний звонок его напряг. Голос Белль разительно изменился, и была неясно, зла она или просто обеспокоена.

– Что ты делаешь завтра в час дня? – задумчиво спросила она.

– Зависит от тебя.

В час дня он планировал работать, а в пять его ждали Чарли Брайант и Билли Холл.

– Боюсь, не от меня, – вздохнула Белль. – Мне позвонила мисс Бауэр. Тьютор Криса. Попросила нас подойти к ней в кабинет завтра к часу дня.

– А что такое?

– Я не знаю. Завтра выясним.

После того, как Белль положила трубку, Голд ещё долго думал об этой новости и не удивлялся. Тьютор могла позвонить родителям только в случае, если у ученика появлялись проблемы, которые тот не мог решить самостоятельно. По поводу Криса им ещё не разу не звонили. Странно, но Голд не мог даже сердиться на сына, только на себя. Он не планировал ничего делать, пока не узнает наверняка, но порыв немедленно уволить Криса всё же был.

В пятницу, провожая сына в школу, они старались вести себя непринуждённо, но излишняя любезность и веселость всё же насторожили юношу.

– У вас всё хорошо? – нахмурился Кристофер. – Вы какие-то странные.

– Разумеется, – отмахнулась Белль. – А у тебя всё хорошо?

– Нормально.

– И совсем нечем поделиться? – уточнил Голд, растянув губы в своей самой обаятельной улыбке.

– Совсем.

– Какая жалость! – наигранно огорчилась Белль.

– Мне пора, а то я опоздаю, – ещё сильнее нахмурился Крис. – Поговорим за ужином, ладно? Я после работы сразу же пойду домой.

Они его отпустили, подозревая, что разговор состоится значительно раньше. В душе они надеялись, что для этого не появится по-настоящему серьёзных причин. К часу они поехали на встречу с мисс Бауэр и прибыли на двадцать пять минут раньше. Не желая блуждать по коридору под пристальным взглядом охранника, они решили подождать во дворе, у левого входа, со стороны которого располагался кабинет мисс Бауэр и ещё нескольких учителей. Среди них был и мистер Маккласки, преподаватель английского. У Белль были к нему вопросы, а он сам был не прочь кое-что обсудить с ней, а потому они разговорились, когда он пробегал мимо, направляясь к учительской парковке. Голд бы принял участие в их маленькой неофициальной беседе, но заметил то, на что стоило бы обратить внимание мистеру Маккласки или охранникам: за фонтаном, украшающим двор, притаился ученик. Голд узнал его и не мог не подойти. Парень сидел там в расстёгнутом пальто и пытался зажечь сигарету. Ему было всё равно, что его могут здесь заметить и отругать, и он не обратил на Голда никакого внимания, пока тот не обратился к нему напрямую:

– Дай! Дай это мне!

– Мистер Голд? – вздрогнул юноша.

– Да, мистер Голд. Давай сюда, Пол!

– Что давать?

– Сигарету! Живо!

К его изумлению, Пол даже не попытался с ним спорить, протянул и сигарету, и зажигалку.

– И пачку тоже.

Пол отдал ему и пачку.

– Тебе курить не рано?

– А вам какое дело? – буркнул Пол, но не враждебно, а как-то устало.

– Стало быть, есть, раз спрашиваю, – сказал Голд, смягчившись. – Почему ты здесь, а не на занятиях?

– Неважно себя чувствую. Отравился.

– Я позвоню твоим родителям. Они заберут тебя.

– Прошу, не надо им звонить, – попросил Пол и выдавил улыбку. – Они заняты. Я просто дождусь Криса и пойду домой.

– Думаю, Крис тебя извинит. Иди сейчас же домой и позвони врачу. Точно не хочешь, чтобы я позвонил твоей маме?

– Нет-нет! – поспешно отказался юноша. – Я сам. Я уже иду домой. Возьму такси.

– Я могу тебя отвезти…

– Не беспокойтесь. Я правда сам доберусь, – настаивал Пол. – Передайте Крису, что я пошёл домой.

– Передам, – рассеянно сказал Голд, не желая отпускать его одного. – А сигареты оставлю себе. И если увижу ещё раз, то точно позвоню твоим родителям.

– Договорились! – весело сказал Пол и ушёл вполне ровным шагом.

Голд угрюмо смотрел ему вслед и всё-таки вытащил телефон, но в последнюю минуту передумал.

– Румпель? – окликнула Белль, закончившая разговаривать с учителем. – Ты идёшь?

– Иду.

– Это Пол?

– Да.

– А почему он не в классе?

– Говорит, что отравился, – пожал плечами Голд. – Не думай о нём. Пойдём.

Мисс Бауэр встретила их дружелюбно, предложила чай и не приняла отказа. Устроившись поудобнее в её маленьком захламлённом кабинете, они выжидательно на неё посмотрели, готовясь слушать неприятные новости, и прогнозы их не подвели.

– Мистер и миссис Голд, Кристофер – талантливый, умный и ответственный молодой человек, – мисс Бауэр начала с приятного, – но в этом семестре его просто не узнать. Он не сдал несколько тестов и не пришёл в день пересдачи. Он пропустил много занятий, перестал регулярно выполнять домашние задания и начал грубить учителям. На днях он просто встал посреди урока, ушёл и не вернулся.

– Это невозможно, – покачала головой Белль. – Он делает все домашние задания. Я слежу за этим.

– Может быть, и делает, миссис Голд, но не приносит. Вчера, правда, он сдал разом все сочинения по английскому.

– А… Понятно, – вздохнула Белль. – Странно, что мистер Маккласки ничего не сказал мне, когда мы с ним разговаривали всего несколько минут назад. И оценки Криса не стали ниже.

– Многие преподаватели готовы пойти ему навстречу, – пояснила мисс Бауэр. – Они не выставляют ему некоторые оценки, потому что тут особый случай. Я сама много раз говорила с Кристофером, и он вроде бы всё понимает, но ничего не делает. Тогда я подумала, что вы сможете как-то повлиять. Или объяснить. Может быть, есть неизвестные мне причины? Сложная ситуация в семье или…

– Мисс Бауэр, мы удивлены не меньше вашего и не можем ответить на ваши вопросы, – сдержанно произнёс Голд. – Но мы постараемся повлиять на него. Расскажите нам, что ему нужно сделать, и он сделает.

Мисс Бауэр растерянно на него посмотрела, потом на Белль, и согласилась. За следующие десять минут она расписала чёткий план, составила список заданий и назначила дни пересдач.

– Я на вас очень рассчитываю, – сказала она в заключение. – Как вы понимаете, это может стать проблемой. Спасибо, что так быстро нашли время.

– Спасибо вам, что сообщили, – поблагодарила Белль. – Мы разберёмся.

– Да, – кивнул Голд. – Большое спасибо.

Мисс Бауэр улыбнулась и предложила проводить их до кабинета, в котором занимался Крис, и решила подождать вместе с ними. Крис вышел почти сразу после звонка, тут же увидел родителей и учителя и угрюмо остановился рядом с ними.

– Кристофер, я вынуждена была позвонить твоим родителям, – мисс Бауэр беспокоилась за доверительность отношений между ней и её питомцами. – Ты не оставил мне выбора.

– Я всё понимаю, мисс Бауэр, – вздохнул Крис. – Вы всё правильно сделали.

– О! – удивилась женщина. – Тогда всего доброго и до встречи!

Они втроём пожелали ей того же, и она их оставила.

Крис выпрямил спину, спрятал руки в карманы пиджака и без тени смущения посмотрел на родителей.

– Ну? – строго сказала Белль. – Тебе по-прежнему нечего нам сказать?

– Мне по-прежнему нечего вам сказать. Я был занят, но я всё исправлю.

– Что с тобой происходит? – спросил Голд скорее обеспокоенно, чем сердито, хотя он был страшно рассержен. – Если у тебя или у кого-то, кто тебе небезразличен, есть проблемы, то лучше расскажи нам. Мы можем помочь.

– Всё в порядке, – буркнул Крис. – Я просто был занят.

– Поговорим дома, – рассерженно бросила Белль. – Идёмте.

– Я не могу. Мне на работу, – возразил Крис. – Если я поеду с вами, то не успею поесть.

– Тебе не надо работу, – мрачно сказал Голд. – Ты уволен.

– Ты не можешь меня уволить. Не станешь.

– Договор был таков: работа не должна мешать твоим занятиям. Ты его нарушил – ты уволен.

– Мне мешает не работа.

– А что тогда мешает?

– Ничего, – Крис весь сжался и пошёл к выходу. – Поехали домой, раз мне больше никуда не надо.

Дома они снова пытались поговорить с Крисом, отчитать его, но сложно отчитывать и что-то говорить тому, кто ничего не отрицает. Крису будто даже стало легче, и он охотно соглашался со всеми их требованиями, а потом, осмелев, спросил, нельзя ли ему сохранить работу.

– Я подумаю об этом, – сказал Голд, склоняясь к отрицательному ответу. – В ближайшую неделю – нет. Ты теперь будешь перемещаться по простому маршруту «школа-дом». Не более! А там посмотрим.

К пяти Голду нужно было на встречу с Чарли и Билли, но у него не было никакого настроения идти, и он думал позвонить и всё отменить, но Белль его отговорила.

– Уже поздно менять планы, – сказала жена. – Иди. А с Крисом я разберусь.

– Постараюсь поскорее вернуться, – улыбнулся Голд и нежно потрепал её по плечу. – Пиши, звони.

Она пообещала, что будет, и он уехал с надеждой, что уже через пару часов вернётся домой.

Место встречи выбрал Чарльз Брайант. Большой ресторан, расположенный в бывшем театре. Когда-то на втором этаже здания находился клуб для джентльменов, где люди вроде них нередко встречались для деловых переговоров, курили, пили и играли в карты. Голд здесь был всего раз, Билли – ни разу, а Чарльз, судя по его расслабленной позе, частенько здесь засиживался.

– Я слышал об этом месте, – сказал Билли, оглядываясь. – Так и не дошёл.

– Клуб Дирка Миллигана, – улыбнулся Чарльз. – Все что хотите за ваши деньги! В разумных пределах. Новый владелец сохранил часть традиций. Например, на этом этаже до сих пор разрешается курить.

– Почему он продал клуб?

– Он не продал клуб. Он умер от цирроза печени, – ответил Чарли с какой-то ностальгической грустью. – И в этом нет ничего удивительного: его ни разу не видели трезвым. Однако Дирк умел жить, умел завоевывать сердца и обладал странным чувством юмора. Однажды он повесил здесь огромную волчью голову. Из челюсти вытащили все зубы, кроме клыков. Дирк сказала, что это он: загрызть может, а пережевать нет. По-моему, это справедливо по отношению к каждому.

Голд не мог не согласиться и слегка улыбнулся. Билли только пожал плечами: у него было отличное настроение. Билли говорил и пил больше них, Голд ограничился всего двумя порциями виски, а Чарли и вовсе одной, но курил больше, чем обычно, с удовольствием затягивался и с печальной улыбкой выдыхал дым в потолок. Время шло, и Голд постепенно успокоился, но не изменил своему решению вернуться домой пораньше.

– Приятная вышла встреча, – сказал Румпель. – Я с радостью бы посидел подольше, но мне пора домой.

– Да, мне тоже пора, – поддержал Чарли. – Реджина рассчитывает, что я буду дома к ужину. Мне лучше поспешить.

– Если вы не возражаете, то я расплачусь, – предложил Билли, и его предложение было принято.

Голд и Чарльз первые начали спускаться вниз по широкой лестнице к гардеробу и толпе людей, ждущих свои столики на первом этаже. Позже, отвлекшись на телефон, Голд немного отстал, и Билли обогнал его, поравнялся с Чарльзом и заговорил с ним о каких-то пустяках. Голд так и остался позади на несколько ступенек и принялся по привычке разглядывать людей, заполнивших вестибюль. Вдруг он заметил нечто необычное: один из охранников, которого он не видел, когда заходил в здание, держал руку на пистолете, а потом выхватил его, направил на них троих и выстрелил. На один короткий миг воцарилась тишина, потом люди внизу запаниковали, а охранник сильно ударил своего коллегу и выскочил на улицу. Другой охранник побежал за ним. Тем временем Голд перевёл взгляд с паникующей толпы на своих спутников. Билли был цел, только испуганно сжался и что есть сил вцепился в перила, а Чарльз… Чарльз похоже не сразу понял, что попали именно в него, но вскоре согнулся пополам от боли, упал и скатился к подножию лестницы.

========== Слова и пули ==========

Голд быстро отошёл от произошедшего и тут же сбежал вниз по лестнице к распростёртому Чарльзу Брайанту. Он перевернул раненого на бок, повернул лицом к себе, чтобы понять, в сознании тот или нет. К его изумлению, Чарли улыбался безумной улыбкой и пытался дышать: воздуха ему катастрофически не хватало. Он рассеянно озирался, а потом его взгляд остановился на Румпеле, и глаза стали закрываться.

– Эй! – Голд грубо встряхнул его. – Не засыпай! Билли, 911! Билли!

– Уже! Звоню!

Билли действительно уже достал телефон и набрал номер, только ему не удалось сразу наладить связь, но вскоре он это сделал. Голд же снял шарф с шеи Брайанта, свернул втрое и зажал им сразу две раны, чувствуя, как шерсть набухает от горячей крови. Чарли же лучше не становилось, глаза закатились, и он как-то странно обмяк, а после вдруг изогнулся, закричал от боли и с силой вцепился пальцами в плечо Голда, подавшись вперёд. Румпелю пришлось приложить силу, чтобы сдержать и следующую судорогу, затем снова повернуть его набок, чтобы он сплюнул кровь.

– Врачи скоро будут, – быстро сказал Голд. – Билли!

– Да, врачи скоро будут! – выпалил Билли.

– Не бойся…

Чарли выдал нечто тихое и нечленораздельное на его «не бойся», поэтому Голду пришлось низко-низко наклониться, чтобы его расслышать.

– Нет времени. У меня нет времени, – шептал Чарли. – Нет времени на страх.

– Ещё будет.

– Нет. Так лучше.

– Заткнись! – раздражённо бросил Голд и обнял его, плотнее прижимая мокрый шарф к ране.

Скорая приехала быстро, и врачи не медлили ни минуты, наложили повязки на раны Чарли, вкололи обезболивающее, перенесли пострадавшего в машину и повезли в Сент Люкс Рузвельт. Голд поехал с ним. Врач велел разговаривать с Чарли, но он не знал, что сказать, да и не хотел ничего говорить. Чарли тоже не хотел, но заговорил с какой-то обречённостью во взгляде.

– Я… Должен сказать… Я должен…

– Тише. Всё будет хорошо, – отозвался Голд. – Сейчас сложно умереть от пули в животе, особенно когда не нужно долго ждать помощи. Но я понимаю. Это очень, очень больно.

– Терпимо, – дёрнул головой Чарли и вдруг спросил: – Разве я заслужил это?

– Нет. Ты этого точно не заслуживаешь.

– Тогда за что? – выдохнул он и перескочил на другую тему: – Я не боюсь смерти. Так будет даже лучше. Скажи ей, что мне жаль. Мне так жаль.

– Сам скажешь, – буркнул Голд, подавляя своё раздражение.

– Скажи ей, что она должна отпустить… Ничего не изменится.

Чарли стало хуже, и он вновь извернулся, как уж на сковородке.

– Сделайте что-нибудь! – рыкнул Голд на врача.

Но врачу не требовались его указания. Он ещё что-то вколол и удерживал Чарли, пока тот не потерял сознание. И больше он в сознание не приходил. Так было лучше.

Чарли увезли в операционную на втором этаже больницы. Голд проводил его почти до самых дверей, а потом ушёл в рекреацию, точно такую же, как и та возле травматологии, в которой в сентябре лежала Белль, но на витраже был другой рисунок. На Голда навалилась невыносимая усталость, и он с шумом рухнул на диванчик, всё ещё сжимая в руках пропитанный кровью шарф.

Часы показывали половину восьмого, когда ему позвонила Белль. Он ответил не сразу, поёрзал на диване, не находя места и не зная, куда деть этот чёртов шарф, и в итоге бросил его на журнальный столик поверх рекламных брошюр, сунул перепачканную кровью руку в карман и с третьей попытки сумел надавить на нужный значок на экране. Раздражение его снова разрослось до предела.

– Да, – грубо буркнул Голд, тут же раскаявшись в своей грубости. – Извини. Что ты хотела?

– Спросить, где ты.

– Я в больнице Сент Люкс Рузвельт. В хирургии. В Брайанта стреляли. Но похоже, ты уже знаешь.

– Знаю, – спокойно подтвердила Белль. – Билли позвонил Хелен, а Хелен тут же сообщила мне. Я приеду за тобой.

– Не надо, – отказался Голд. – Я ещё недолго тут просижу. Позвоню его родным, дождусь кого-нибудь из них, вернусь в ресторан за вещами и поеду домой.

– Я уже позвонила им. И я всё же приеду.

Он снова начал её уговаривать не приезжать и вроде бы у него это получилось. Минут через десять после этого короткого разговора пришёл Билли и принёс вещи Голда, после чего рассказал о том, как его с пристрастием допрашивал какой-то детектив.

– Он так на меня смотрел, будто это я стрелял в Чарльза! – злился Билли. – Ужас, какой неприятный тип! Отстал только, когда я дал телефон своего адвоката.

– Меня тоже хотят допросить? – равнодушно поинтересовался Голд.

– Наверняка, – кивнул Билл. – Врачи ничего не говорили?

– А что они скажут? Его ещё оперируют. Если раны тяжелые, то это надолго.

– Ясно. Это какой-то кошмар…

– Езжай домой, Билли, – Голд выдавил слабую улыбку. – Успокой Хелен, пока она не обзвонила пол Нью-Йорка, а я дождусь его семью. В конце концов мы с ним почти родственники.

Билли Холл согласно кивнул, дружески сжал его плечо на прощанье и последовал его совету. И Румпель вновь остался один, и вновь совсем ненадолго: Белль всё-таки приехала за ним.

– Я же просил… – устало возмутился Голд, поднимаясь ей навстречу.

– Знаю, но мне всё равно, – ответила Белль и обняла его за шею. – Ты как?

– В смысле? Не в меня стреляли.

– И всё же…

Он высвободился из её объятий и сходил в уборную отмыть руки от крови, также желая обнять её. Белль ассоциировалась с домом, а ему сейчас как никогда хотелось домой, но он ощущал некую ответственность за Чарли и не мог не дождаться кого-нибудь из Брайантов. Вернувшись в рекреацию, он обо всём рассказал Белль, чувствуя, что эту историю он расскажет ещё не раз. Так и вышло.

Через полчаса он повторил её для убитого новостью Уильяма, который развернул свой автомобиль на пути в Провиденс, не сомневаясь, что они с отцом вскоре там встретятся, а позже и для Реджины, которой чудом удалось сесть на ближайший самолет до Нью-Йорка. Реджина выглядела особенно жутко, будто уменьшилась вдвое и выглядела старше своих лет. Её лицо, никогда не отличавшееся болезненной бледностью большинства знатных женщин, было белее мела. Она изо всех сил старалась не плакать, но всё равно заплакала, когда Уильям её обнял. Голд в эту минуту вспомнил про шарф, зачем-то поспешно схватил его и выкинул в мусорное ведро, чем как раз и привлёк её внимание. Реджина быстро взяла себя в руки и просто сидела выпрямившись напротив него и глядела куда-то сквозь. Никто не произнёс ни слова, пока к ним наконец не вышел врач.

– Здравствуйте. Я доктор Уилкинсон. Вы родственники мистера Брайанта?

– Да, я, – кашлянул Уильям и потом, приобняв Реджину, добавил: – То есть мы. Как он?

Доктор Уилкинсон был очень оптимистичен. Подробно описал им характер ран и ход операции и поделился с ними планом дальнейшего лечения мистера Брайанта. Согласно этому плану, Чарльзу ещё долго предстояло лежать в больнице, и теоретически убийца мог совершить вторую попытку. Однако Голд очень сомневался, что будет вторая попытка, имея догадки касательно личности заказчика. Иначе считал детектив Маккарти, который с напарником пришёл в больницу и атаковал расспросами родственников пострадавшего, сразу после того, как весёлый и добрый доктор Уилкинсон их оставил. Рэндалу Маккарти было незнакомо сочувствие или сопереживание, и он нисколько не щадил Уильяма и Реджину и даже будто нарочно давил на больное, из-за чего его напарник потом долго извинялся перед ними. Маккарти же резко потерял к ним интерес, когда увидел Голда.

– Мистер Голд, – протянул он. – Не так ли?

– Так, – кивнул Голд, пряча руки в карманах. – Я знаю, о чём вы хотите спросить, детектив Маккарти, и уверяю вас, что мне нечего добавить к тому, что вам рассказал мистер Холл. Поэтому сегодня не тратьте на меня время. Я отвечу на ваши вопросы в другой день. Я очень устал.

– Как мне тратить время, я решу сам, мистер Голд, – недобро оскалился Маккарти. – И я должен взять у вас показания, так что вам придётся проехать со мной.

– Я никуда не поеду.

– Не заставляйте меня применять силу.

Видимо, Маккарти дали все полномочия, и потому, сопротивляясь, Голд мог только нарваться на неприятности. Белль была так сильно возмущена, что он едва удержал её от выпада в адрес защитников правопорядка.

– Хорошо, – неохотно согласился Голд, жалея, что не обзавёлся личным адвокатом. – Я еду с вами.

– Отлично, – кивнул Маккарти и дотронулся до плеча Голда, когда тот двинулся к выходу вместе с ним и другим детективом.

– Руки! – рыкнул Румпель и посмотрел детективу в глаза.

То, что он увидел, заставило его мгновенно забыть про усталость и раздражение. В бесцветных глазах Маккарти зажглись мрачные огоньки. Вот так на пустом месте у Румпеля появился неожиданный и неудобный враг, и потому лишь, что он, Румпель, ему не нравился. Маккарти почуял, что ему известно немало, а также то, что Голд не скажет ему ни слова. Этого было достаточно для нарушения всех негласных прав свидетеля. Маккарти грубо толкнул его к выходу, не сильно церемонился, сажая в машину, и позже, когда привёл его в участок, тоже. Было очень поздно, а потому в участке не было никого, кроме Голда, парочки дежурных и двух детективов. Выяснилось, что Маккарти был не просто детективом, а капитаном. Он руководил отделом убийств, и этот факт особенно развеселил Голда, хотя по приезде в участок его веселило очень и очень многое. Маккарти посадил его в допросной и оставил одного больше чем на десять минут. Всё это время Голд смотрел в сторону камер и улыбался, скрестив руки на груди. Ему приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не рассмеяться.

– Чему вы улыбаетесь? – спросил Маккарти, когда наконец решил почтить задержанного своим присутствием. – Вы находите эту ситуацию забавной, мистер Голд?

– Именно так, – не без иронии ответил Голд. – Вы будто собираетесь предъявить мне обвинение, капитан.

– Не будем медлить, – сказал Маккарти, игнорируя насмешку в голосе Голда. – Итак… Какие отношения связывают вас с мистером Брайантом?

Голд не спешил с ответом и не успел ответить на вопрос, как другой детектив прервал их, распахнул дверь и замялся на пороге.

– Что такое, Спэнски?! – взбесился Маккарти.

– Адвокат мистера Голда, – потупившись, ответил Спэнски.

– Что?! Какой ещё адвокат?!

– Адвокат мистера Голда.

Маккарти, который уже спрашивал про адвоката, уставился на Голда с удивлением и неприязнью, но Голд и сам был удивлён не меньше.

– Какой ещё адвокат?!

– Я – адвокат мистера Голда, – на пороге появилась Ив. – И я пришла удостовериться, что права моего клиента не будут нарушены.

Она прошла в допросную и остановилась возле Голда.

– Валяйте, – буркнул Маккарти. – Итак, мистер Голд…

– Я не закончила, – резко прервала его Ив. – Сначала вы объясните мне, на каком основании вы всё это устроили и привезли моего клиента сюда в одиннадцать часов вечера?

– О, оно у меня есть.

Руки Маккарти развязал прокурор Эдвард Мэйн, но все полномочия, которые он обрёл ввиду срочности дела, Ив сочла неубедительным оправданием и разрешила Маккарти задать всего четыре вопроса, не давшие ему ответы, на которые он рассчитывал.

– Спасибо, – поблагодарил Голд, когда они с Ив покинули участок. – Это было неожиданно.

– Не за что, – улыбнулась Ив. – Просто оплатите мне этот час.

– Непременно. Кажется, мне нужен адвокат.

– Если вы не возражаете, то я себя уже наняла.

– Не возражаю, – ответил Голд. – Как ты узнала?

Ив молча указала рукой в сторону серебристого мерседеса Белль.

– Ну, разумеется.

Они сели в машину, и Белль тут же надавила на педаль газа. Она не спешила с расспросами, сначала отвезла Ив в Гарлем, а потом уже дала волю своему беспокойству и неуёмному любопытству. Голд ответил честно, попутно высмеяв Маккарти, и дал понять, что предпочёл бы не возвращаться к событиям сегодняшнего дня, и потом, дома, Белль спасла его от очередных расспросов со стороны Криса.

– Всё хорошо, – успокоил юношу Голд. – Иди спать, сынок.

Крис недовольно на них смотрел, но сдался и послушался.

– По-моему, он должен радоваться, что мы немного отвлеклись от его персоны, – со смехом заметил Голд, и затем устало вздохнул: – Мне нужно в душ.

– Конечно, – кивнула Белль. – Может, ещё что-нибудь?

– Больше ничего.

Румпель чувствовал, что сил у него хватит только на душ. Если бы не особые обстоятельства, он бы и от душа с радостью отказался. Этот день был слишком странным и мучительно длинным, и, стоя под струями тёплой воды, он с трудом собрал воедино свои чувства и мысли. Он пробыл в ванной комнате больше, чем рассчитывал. Белль уже успела переделать все дела по дому, переоделась ко сну и ждала его, сидя на расправленной постели. Стараясь не смотреть ей в глаза, он подошёл к своей тумбочке, положил на неё часы и взглянул на время.

– Половина первого. Вот тебе и пришёл домой пораньше, – грустно усмехнулся Румпель. – Поздравляю с первым днём весны.

– Да уж, – отозвалась Белль. – Надеюсь, что весной у нас будет меньше сюрпризов.

– Ты это как-то неубедительно сказала, – он забрался в постель, обнял жену, закрыл глаза и пробормотал: – Всё же я рад, что зима закончилась.

Следующий день Голд планировал провести дома, наблюдая за Крисом, но в девять, когда он только-только расправился с завтраком, позвонила Реджина и попросила его одного приехать в больницу. Отказаться он не смог.

Реджина ждала его у палаты Чарли, и, к его неудовольствию, она была не одна. Рядом с ней с печальным лицом стоял Эдвард Мэйн собственной персоной. Он обернулся, посмотрел на Голда и коротко кивнул в знак приветствия, а потом снова повернулся к миссис Брайант.

– Реджина, я пойду. Я найду того, кто это сделал, – пообещал Мэйн и обратился к Голду. – Мистер Голд, мне очень жаль, что с вами вчера так грубо обошлись, но с тем человеком я вынужден работать.

– Не беспокойтесь, мистер Мэйн, – отмахнулся Голд. – Это не ваша вина. Я всё понимаю.

Эдвард Мэйн неловко улыбнулся, слегка поклонился и ушёл, оставив их вдвоём. Голд приоткрыл дверь палаты и взглянул на Брайанта, к телу которого тянулись трубки и провода. По крайней мере, неделю Чарли предстояло дышать через трубочку, питаться под капельницей и справлять нужду в мешочек.

– Он не просыпался? – спросил Голд.

– Просыпался, – улыбнулась Реджина. – Совсем ненадолго. Упомянул тебя. Спасибо тебе, что позаботился о нём.

– Я ничего не сделал.

– И всё же. Мне неудобно просить тебя о помощи. Я бы не хотела говорить здесь.

– Ладно. Ты завтракала?

– Нет.

– Тогда пойдём. Я угощу тебя завтраком.

– Ладно, – согласилась Реджина. – Я только попрощаюсь.

Это было лишено всякого смысла, ведь после завтрака она наверняка сюда вернётся, но он и не думал её отговаривать или торопить.

Позже, когда они вышли из больницы, он предложил ей свою руку и повёл её на восток по 59-й и потом вниз по 9-й авеню, где они нашли неплохое американское кафе: ближе приличной закусочной не было. Реджина заказала себе весьма скромный завтрак и кофе, Голд ограничился только кофе, и затем они сели у окна, разглядывая прохожих.

– Провела в больнице всю ночь? – спросил Голд, не сомневаясь в утвердительном ответе.

– Да. И следующую, скорее всего, тоже проведу там, – ответила Реджина. – Уильяма я уговорила идти домой, а сама как-то… Надо снять номер, но я всё никак не соберусь.

– Ясно. Разве у Чарльза нет дома в Нью-Йорке?

– Есть, но мне в нём будет неуютно. Хотя мне сейчас везде будет неуютно.

– Так что тебе нужно? – прямо спросил Голд.

– Всё просто, – Реджина загадочно улыбнулась. – Найди того, кто это сделал. Кто нанял этого парня застрелить Чарли?

– Зачем нужен я, когда есть Эдвард Мэйн?

– Потому что тебя я знаю, – уверенно ответила она. – Потому что ты – это ты. Потому что никто не справится быстрее, чем ты, и в любом из миров нет ничего, что было бы тебе неподвластно.

Румпель очень хотел бы, чтобы эти слова можно было к нему отнести, но прекрасно понимал, насколько они далеки от реальности.

– И что дальше?

– А дальше я бы хотела с ним встретиться.

– Месть ничего не решит.

– Я не собираюсь мстить, – солгала Реджина. – Я просто хочу понять за что. Зачем кому-то убивать моего Чарли?

– Есть только один человек, которому это выгодно, – вздохнул Голд и многозначительно посмотрел ей в глаза.