Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 81 страниц)

– И да, и нет. Джейн Мэри Энн Гуд. Мэри Энн созвучно с Марианн, и в то же время не в честь покойника. Мне кажется, что так лучше.

– Так лучше, – кивнул Голд. – В общем, наша помощь не нужна.

– Вы и так помогаете, – тепло сказала Коль. – Правда. Вы просто идеальны.

– Засмущала, – усмехнулась Белль. – Приготовлю ланч. Тебе нужно поесть.

– Что бы я без вас делала! Не обращайте внимания: я сейчас крайне сентиментальна.

– Ну вот! А я-то уже обрадовалась…

Белль, смеясь, ушла на кухню, Голд остался с Коль. На самом деле, они мало чем могли помочь, и дочь в общем-то ни в чём не нуждалась, поэтому он лично не видел причин для такой высокой оценки. Позже, избавляя Коль от необходимости подниматься по лестнице, он сам ходил проведать Джейн и через какое-то время принёс её вниз покормить. Он радовался каждой лишней минуте общения с внучкой, представлял её будущее, частью которого он постарается стать, думал о том, что он мог бы для неё сделать, чему хорошему он мог бы потом научить её и какой образ самого себя хотел для неё создать. В том, что Дженни ждёт самая нормальная жизнь, он почти не сомневался, зная мнение её родителей и полностью его разделяя, однако всё равно волновался. Сильнее него волновался только отец девочки, что Голд и прочитал в его глазах, когда тот после обеда вернулся домой. Роланд испытывал подлинное счастье и хотел, чтобы так всё и было. Голда и Белль он поблагодарил чуть ли не душевнее, чем Коль, и, когда они собрались уехать, проводил их до машины.

– Береги их, Роланд, – сказал напоследок Голд. – Просто говорю. Не сомневаюсь, что будешь.

– Буду, – кивнул Роланд Гуд. – Спасибо вам за всё, мистер Голд.

– Ты уже говорил это, да и не за что…

– Есть за что. Я вам обязан очень многим.

Голд улыбнулся, дружески похлопал Роланда по плечу и поспешил сесть в машину, чтобы скрыть, насколько ему были приятны слова зятя.

На протяжении оставшейся недели они не приезжали в Бруклин, находя это неуместным, только созванивались и переписывались. Коль присылала фотографии дочери и всё рассказывала о ней и о себе. Ко дню их следующей встречи, которая состоялась в воскресенье, она уже почти оправилась и стала совсем прежней энергичной озорной девчонкой.

– Папа! – Коль в притворном удивлении округлила глаза, открывая ему дверь. – Что ты тут делаешь?

– Разве ты всё забыла? – Голд скорчил рожу ей в тон. – Пришёл за твоим первенцем, конечно!

– Очень смешно! – ухмыльнулась Коль и обняла его, а потом обняла Белль, которая стояла рядом с ним и безмятежно рассматривала перила. – Скорее заходите. Дженни спит. Впрочем, она постоянно спит. Ест и спит, спит и ест. И растёт. В весе прибавила.

– Хорошо! – весело сказала Белль. – Здоровая сильная девочка.

– Это точно! – подтвердил Роланд из гостиной.

Коль сказала, что Дженни спит, но не уточнила где. Роланда они застали в гостиной с малышкой на руках. Казалось, что он сидел так достаточно давно, и Коль тут же добродушно высмеяла мужа.

– Просто я провожу с ней меньше времени, чем ты, – защитился Роланд. – И говори потише: разбудишь.

– Нет, не разбужу, – не согласилась Коль. – Она не проснётся, даже если при ней начнут стучать в барабан.

Но всё равно все старались говорить тише, а Дженни сама по себе проснулась где-то через час и тут же потребовала, чтобы её немедленно покормили, и Коль подчинилась и ушла с ней наверх, предварительно попросив всех не обсуждать ничего важного в её отсутствие. Поэтому все просто обсуждали работу и скучали, обескураженные внезапной бессобытийностью жизни. Это, конечно, было не совсем правдой, но на фоне рождения Дженни незначительным было всё, и они с трудом искали свежую историю, способную оживить беседу дольше, чем на минуту.

Впрочем, у Голда и Белль была одна несколько раздражающая история длиной в неделю, но ею они делиться не собирались. Дело касалось Альберта, который изначально приехал только на выходные, а потом как-то задержался. Разумеется, они были не против и даже радовались такому повороту событий, пока это не стало слишком сложно. Альберта настигло глубокое уныние, и проявлялось оно в очень странной форме. Он ходил по квартире, слава богам, если в пижаме, перестал бриться, читал комиксы Криса и капризничал, как маленький, а когда его одергивали, ворчал и ругался, как восьмидесятилетний старик. Больше всего Голду не нравилась его новая манера материализоваться там, где его не ожидали видеть, и задавать совершенно бессмысленные вопросы. Иногда он даже забывал, что именно хотел спросить.

В четверг рано-рано утром Румпель и Белль попытались заняться любовью. Так как спешить было некуда, они долго лежали в постели, целовались и перешёптывались, и когда Румпель только-только позволил себе что-то большее, дверь в их спальню внезапно распахнулась, и на пороге возник Альберт. От неожиданности они оторвались друг от друга и сделали вид, что их только что бесцеремонно разбудили.

– Белые или синие? – спросил Альберт.

Этот вопрос был лишён смысла, потому что Голд старался запоминать всё, что сын говорил в последнее время, чтобы поддерживать этот странный непрекращающийся диалог.

– Что ты имеешь в виду? В смысле?

– Шарики, – моргнул Альберт и широко улыбнулся. – Извините, что помешал.

– Нет, не помешал, – соврала Белль. – Что ты!

– Тогда ладно, – он пожал плечами и закрыл за собой дверь.

– Шарики?! – озадаченно бросил Голд. – Что ещё за шарики?!

– Какая разница, – буркнула Белль, вылезла из постели и закрыла дверь, чтобы их больше не беспокоили. – Не отвлекаемся!

Они попытались продолжить начатое, но Альберт вновь попытался зайти в их комнату, а когда не смог, то как ни в чём не бывало попросил открыть дверь.

– Да что ещё?! – спросил Голд. – Что?!

– Забыл! – ответил Альберт. – Извините, но я забыл, пока стучал! Всё! Больше не повторится!

Раздались тихие шаги, будто бы он ушёл прочь, но это было не так.

– Плохо так говорить, но я, кажется, хочу, чтобы он съехал, – заявила Белль.

– Я всё слышал! – ответил на это Ал из-за двери. – Ничего! Может быть, тебе повезёт!

Могло показаться, что они слишком спокойно реагировали на его эксцентричные выходки и поведение в целом, но это спокойствие объяснялось тем, что на самом деле Альберт не выходил за рамки своего обычного безумия. Неожиданные вопросы и размышления были его личным способом решения дилемм, и раньше пару раз они уже такое наблюдали. И, конечно же, с Крисом он вполне нормально разговаривал и помогал тому с математикой, объяснял тему, а потом заставлял брата решать задачи.

– Неверно, – строго говорил Альберт, едва пробежавшись глазами по написанному, и возвращал листок Крису. – Ищи ошибку и переделывай.

– Но тут десять задач! – протестовал Крис. – В которой ошибка?

– Ищи!

Ал был суровым и бескомпромиссным учителем, но Кристофер не жаловался и смиренно шёл искать ошибку. Так продолжалось, пока профессор А. Голд не оставался доволен результатом, то есть часа три-четыре…

Про синие и белые шары Альберт вспомнил позже: это оказалось картинкой из комикса, который он пролистал ещё в понедельник ночью и почти машинально взял его в руки в четверг вечером.

– Точно! – обрадовался Ал. – Вот где я это видел!

– Поздравляю, – проворчал Голд, пряча лицо за газетой. – В следующий раз сразу спроси у Криса.

Испорченное утро он всё ещё Алу не простил.

– Эй! – обиделся Крис и высунул нос из-за учебника. – Вы думаете, что я всё помню?!

– А разве нет? – скептически спросил Альберт. – Лучше бы ты завёл себе девушку. Если конечно ты не…

– Я не гомик? Ну, спасибо, Ал! Боюсь тебя огорчить, но нет!

– Почему же огорчить? Обрадовать! Хотя тогда странно, что в своём возрасте ты не пытался даже поцеловать какую-нибудь девочку.

И тут настало время для ещё одной истории, которой не было места в гостиной мистера и миссис Гуд.

– Это не совсем так, – резко сказал Крис. – Быть может, это я как раз таки попытался сделать. И очень может быть, что успешно.

Он никогда не рассказал бы об этом, если бы Альберт не вынудил его защищаться. Ну или если бы Белль была дома в тот вечер и могла это услышать. Присутствие Голда его тоже смущало, но парень знал, что лишнего отец болтать не станет, и всё, что он расскажет брату, останется между ними троими.

– И ещё вполне возможно, что она захотела пойти дальше.

После этих слов Голд прекратил изображать, что читает газету, а Альберт закрыл комикс и с ехидной улыбкой уставился на брата.

– Ну и ну! Кто она?

– Я тебе не скажу, – ответил Крис. – К тому же ничего не было. Я постарался как бы случайно пролить на неё сок и создал неловкую ситуацию, которая не могла бы привести к тому, чему ты так вдруг обрадовался.

– Ужас! Зачем ты это сделал, Крис?

– Не знаю. Не хочу быть, как ты?

– Уел! – рассмеялся Альберт. – Хотя немного обидно! Знаешь, я ни о чём не жалею. Это было весело, и вряд ли мне будет так же весело в ближайшие несколько лет…

– Это ты про Лорен? – вклинился Голд. – Брось! Она и ребёнок вряд ли ограничат твоё веселье.

– Нет… – Альберт улыбнулся спокойно и грустно. – Лори как раз способна меня развеселить, а вот работа… Я согласился на участие в проекте Пратта. В понедельник окончательно подпишу контракт.

– То есть никакой Англии?

– Только в качестве туриста.

– Ты поэтому такой… Ты поэтому такой?

– Ну да… – Альберт смущённо пригладил волосы на затылке. – Это не работа, а интеллектуальное рабство.

– Зачем же ты согласился, если это тебя так угнетает? – нахмурился Голд. – Ведь ты хотел другого.

– Я сам не знаю, чего я хочу, – пожал плечами сын. – Да и не ты ли меня к этому подталкивал?

– Я не совсем к этому тебя подталкивал, – не согласился Голд. – Я просто видел, что Англия – порыв эмоциональный. Если ты не хочешь участвовать в проекте Пратта, то не соглашайся. В мире много других возможностей.

– И ещё больше их будет у меня, если я соглашусь, – сказал на это Альберт. – Тем более я больше не могу думать только о себе.

– Не подписывай ничего без своего адвоката.

– У меня нет адвоката.

– Разве? – улыбнулся Румпель. – Мне кажется, что один всё же есть. Если я внесу пару строк, создам пару лазеек, то это будет меньше походить на рабскую повинность, не так ли?

– Так, – согласился Альберт. – Я позвоню Пратту, уточню, и если можно так – ты нанят. Пойду побреюсь, а то жуть!

– Иди!

– А я пойду к себе, посмотрю, как там Мэгги, – тут же сказал Крис, сгребая со стола учебник и бумажки. – Что? Чего ты так смотришь?

Голд смотрел на него с насмешкой, по-своему истолковав его расторопность. Не дожидаясь ответа, Крис выскочил из гостиной раньше старшего брата, а тот помедлил у выхода и обернулся к отцу.

– Про сок – ложь.

– Абсолютная, – ухмыльнулся Голд. – Оставим его в покое.

– Оставим, – кивнул Альберт, а потом коварно улыбнулся: – Пока оставим.

В общем, Коль не обязательно было рассказывать о такой ерунде, но когда они уходили, она заверяла их, что хочет знать каждую мелочь.

– Мне иногда становится скучно, – призналась она. – Я представляла всё иначе.

– Это только начало, – многозначительно произнесла Белль. – Поверь мне.

Конец 2041 года был своеобразным началом для каждого из них.

Тем временем, пока они навещали Коль, Альберт очень долго разговаривал с Эмери Праттом о предстоящей работе. К идее вмешательства Голда Пратт отнёсся более чем с пониманием, поэтому в понедельник к девяти Румпель и Альберт поехали в новое здание Нью-Йоркского университета, расположенное в самом центре Манхэттена, где встретились с государственным представителем, заместителем ректора Нью-Йоркского университета, юристами и руководителем проекта профессором Эмери Праттом.

С Праттом Голд встретился лично впервые и, стоит отметить, был впечатлён его спокойной манерой общения, тем, как тот тщательно подбирает слова и открыто смотрит на собеседника. Они перекинулись парой незначительных фраз при встрече и в самом конце, когда через три часа контракт был дополнен и подписан. Для Альберта он внёс несколько существенных дополнений, о которых удалось с трудом договориться, прописал условия, при нарушении которых Альберт имел бы право расторгнуть контракт в одностороннем порядке: смена руководителя, отказ от совмещения с другими проектами, уменьшение числа привилегий и оплаты, переход проекта под крыло министерства обороны. С правами на интеллектуальную собственность ничего сделать не удалось, но Ала это, кажется, не очень беспокоило, а потому Голд не стал настаивать.

– Спасибо тебе, – сказал Ал, когда, попрощавшись со всеми, они вышли из здания. – Сколько я должен за услуги?

– Так… – Голд сделал вид, что задумался. – Я потратил на это три с половиной часа. А так как я беру по тысяче долларов в час, то с тебя три с половиной тысячи долларов.

– Тысяча долларов в час?!

– Это совсем небольшая сумма. На тебе рубашка дороже!

– Небольшая?! Я же… Ты же мой отец!

– Вот именно! А значит, в тебя я вложил гораздо больше! – ухмыльнулся Голд. – Да ничего ты мне не должен. Просто угости меня выпивкой и всё.

– О, это само собой!

– Работать будешь из Бостона?

– Да. И вести со следующей осени курс лекций в Бостонском университете. Если защищу диссертацию.

– Защитишь. Когда уезжаешь?

– Поеду завтра, но если я совсем вам надоел…

– Нет, не надоел, – слегка приврал Голд. – Что ты!

– Я знаю, что надоел, – улыбнулся Ал. – Но всё же уеду завтра. А сегодня я ещё должен тебя угостить.

Где-то ближе к вечеру они пошли в тот же паб недалеко от дома, в который Голд приводил его раньше, а утром во вторник Альберт вернулся в Бостон. Забавно, но позже, уже из Бостона, он перечислил три с половиной тысячи, прекрасно зная, что Голд просто шутил: Ал почему-то считал, что намеренное принятие шутки всерьёз – особый уровень остроумия, и отец не стал его в этом переубеждать.

Всё это время Голд по-прежнему работал из дома, а с клиентами встречался в неформальной обстановке. Иногда ему казалось, что вести дела таким образом даже удобнее, и жалел, что так вырастил фирму. Однако его цели подразумевали колоссальный объём работы, который в одиночку осилить было невозможно. В четверг он поехал в офис на последнее внутреннее совещание в 2041-м, на которое, по традиции, он пригласил всех старших юристов. Саму традицию он решил упразднить после назначения Ив и дальше совещаться только в узком кругу.

Подведение итогов и обсуждение планов на январь заняло два с половиной часа, после чего Голд, опять же по традиции, взял заключительное слово.

– Это было последнее совещание в этом году. До следующего года меня вы уже не увидите, поэтому можете смело начинать радоваться!

Все, кроме Ив, тихо засмеялись. Сюзанн только улыбнулась.

– Выражаю вам благодарность за добросовестный подход к делу и, как всегда, не голословную, в чём вы убедитесь дня через два-три. До Рождества осталось меньше недели. Кошмар! – усмехнулся Голд и после заговорил совершенно серьёзно: – У меня осталось ещё одно объявление и касается оно, разумеется, моего нового партнера. Но сначала я особо хочу поблагодарить Джареда Корсака. И очень надеюсь, что смогу на него рассчитывать и дальше, но, увы, не могу пока предложить ему то, на что он рассчитывает сейчас. Однажды мы к этому вернёмся, Джаред.

Никто не сомневался, что он выберет Корсака, и смотрели на него настороженно. Даже Ив, которой сейчас, вероятно, предстояло удивиться. Ему следовало всё обсудить заранее, но голова его была забита другим, да и так было честнее.

– Новым партнером этой фирмы со следующего года станет Ив Лоусон, – спокойно сообщил Голд. – Она работает с нами совсем недолго, но сделала для фирмы больше, чем некоторые из вас за всё время работы. Не обижайтесь, но это так. Сюзанн со мной полностью согласна, так что можете поздравить коллегу.

Все неуверенно поздравили Ив, она слегка смутилась, но потом стала вести себя, как и всегда: спокойно, рассудительно и крайне профессионально. Сотрудники его фирмы не особо любили босса, но уважали и без вопросов ему подчинялись. Сейчас же он стал для них ещё неприятнее, потому что сделал выбор в пользу чужого человека. За последние три месяца Ив не сблизилась с коллективом и даже не пыталась это делать, не видела смысла тратить на это время, занятая работой, ребёнком, семейными проблемами и другим кругом общения. Может, поэтому она и была лучшей. В благодарность Ив только пожала ему руку и пообещала продолжить работать в том же духе, в чём он ни минуты не сомневался, а потом в числе первых покинула конференц-зал.

Голд и Сюзанн уходили последними. Голд делал так всегда, а Сюзанн задержалась, потому что забыла кое о чём упомянуть на совещании.

– У нас намечается ещё один коллективный иск, но уже после праздников.

– Вот как? Что за иск?

– Против частной клиники доктора Дэвидсона, – пояснила Сюзанн. – Один врач этой клиники из своих собственных убеждений не оказывал те услуги, которые должен был оказывать, что привело к некоторым последствиям в жизни пациентов. Я пришлю вам файл.

– Это что за услуги такие? – Голд искренне не мог представить.

– Вазэктомия, – ответила она и как-то задумчиво добавила: – Забавно, что в своё время я едва не отправила туда мужа. Это была лишняя информация.

– В некотором роде, – его слегка передернуло. – Мои ему соболезнования.

Сюзанн рассмеялась.

– Зато его не оперировали впустую.Чего не скажешь о наших клиентах. В общем, это очень серьёзно.

– Дело полностью твоё, Сюзанн, – переход на «ты» произошёл совершенно естественно. – Вижу, ты уже во всём разобралась.

– Ладно… – улыбнулась женщина и пошутила: – Пожалуй, мне будет удобнее это обсуждать.

Они закрыли конференц-зал и неспешно зашагали по коридору в сторону своих кабинетов. Подходя к приемной, они стали свидетелями крайне интересного разговора между Джаредом, Джиллин и Роджером Ньюманом.

– Между ними точно что-то есть, – убеждённо сказал Роджер, намекая на Голда и Ив. – Или было.

Голда это задело и оскорбило, потому что сама мысль о нём и Ив была ему неприятна, ведь он знал и помнил её ещё ребенком и испытывал к ней скорее отеческие чувства. Но такую мысль вполне могли допустить непосвященные люди, учитывая выдающиеся внешние данные самой Ив.

– Думаю, ты преувеличиваешь, Роджер. Тем более намекать на… – недоверчиво сказал Корсак. – Он же осенью сюда свою жену чуть ли не каждый день приводил.

– Кому это мешало! – воскликнул Роджер и тут же умолк, потому что Голд плавно выплыл из коридора в приёмную.

– Роджер, ты уволен. С этой минуты, – холодно и чётко произнёс он. – Сюзанн?

– Займусь ещё и этим, – вздохнула Сюзанн Уайз и задумалась, составляя про себя список того, что ей необходимо сделать.

– Прекрасно, – Голд обвёл глазами собравшихся и невозмутимо улыбнулся. – Всем доброго дня!

Коротко кивнув, он благополучно добрался до своего кабинета. Теперь ему тоже прибавилось работы в виде клиентов Роджера, которых необходимо было оповестить и обговорить с ними условия дальнейшего сотрудничества. Сам Роджер через минуту прибежал его остановить и не смог выдавить ни слова.

– Так и будете молчать, мистер Ньюман? – кашлянул Голд. – Вы начинаете действовать мне на нервы.

– Ваше решение окончательное?

– Да. Если это всё, то прощайте, – тут он красноречиво продемонстрировал ему список. – У меня теперь много работы.

Роджер явно разозлился, но удержался от слов, напоследок сильно хлопнув дверью, словно непослушный подросток.

– Ублюдок, – тихо бросил Голд ему вслед и набрал первый номер из списка. – Здравствуйте, мистер Ломбаш!

Весь список занял у него около двух часов. После этого он заварил себе чай, позвонил Белль и закончил с оформлением кое-каких документов для Ричарда, а затем запечатал их, собрал вещи и покинул офис, попрощавшись по-человечески только со своими партнёрами.

На парковку он спустился не сразу и по пути заглянул в почтовый отдел, чтобы дать поручение курьеру. Обычно он всё поручал долговязому недалёкому пареньку по имени Дин, но тот всё же был полезнее в копировальной, поэтому на этот раз он решил воспользоваться услугами нового сотрудника.

– Здравствуй, Патрик, – поприветствовал Голд сына Сюзанн Уайз и жестом велел подойти. – Ты, значит, новый курьер?

– Да, сэр, – ответил юноша. – Здравствуйте!

Голд протянул ему пакет с документами и сообщил адрес Брэдфорда.

– Хозяину дома лично в руки. Ясно?

– А если его нет?

– Тогда дождись его. Дворецкого зовут Фред, и он тебя пропустит, особенно если ты не забудешь сказать, кто тебя послал.

– Понял! – кивнул Патрик и ушёл одеваться.

Голд же с минуту смотрел в его сторону и думал о Крисе и о его просьбе дать ему такую же работу. Тряхнув головой и пытаясь переключиться на что-то другое, он по лестнице спустился на парковку, и оказался там практически одновременно с Патриком, но тут же вынужден был забрать у парнишки документы и отменить задание, потому что «задание» стояло, облокотившись на его мерседес, и мило улыбалось.

– Что ты тут делаешь? – удивлённо спросил Голд. – У тебя других забот нет, кроме как выслеживать меня?

– Зато у тебя их так много, что от меня ты отделываешься отписками, – упрекнул Ричард. – Не говоря уже о том, что я пять дней не знал, где ты! Это жутко некрасиво с твоей стороны! Сложно было позвонить?

– Я был занят.

– Это я понял.

– Извини, что не позвонил, – он протянул Ричарду документы. – Зато я выполнил почти все твои поручения.

– Если бы мне нужен был просто адвокат, Руперт, то я нанял бы просто адвоката, – продолжал обижаться Ричард. – И нашёл бы получше!

– Удачи в поисках, – усмехнулся Голд. – Пусти меня к моей машине.

– Нет, пока ты не объяснишься.

– Что?!

– Простого «извини» было бы достаточно.

– Хорошо… – вздохнул Румпель и улыбнулся: – Извини.

– Так-то лучше! – удовлетворённо кивнул Ричард и неохотно отошёл от машины.

Он ждал, что Голд будет делать дальше, а Голд вдруг почувствовал некоторую вину перед другом и не знал, как ему себя вести.

– Может, подвезти тебя куда-нибудь? – это был, разумеется, самый глупый вопрос, который он мог задать, но другого ему на ум не пришло.

– Нет-нет, – отказался Ричард. – У меня машина снаружи. С водителем. И охраной…

Он тоже не знал, что говорить дальше.

– Слушай… – Голд должен был сделать какой-то шаг на встречу. – Я завтра весь день буду дома и буду рад, если ты зайдёшь. Вроде как по-дружески.

– Хорошо, – улыбнулся Рик. – Сверюсь со своим расписанием и напишу тебе.

На слове «напишу» он сделал особый акцент, и Голд рассмеялся. Разговор между ними немного оживился, они обменялись новостями, поболтали ещё немного о сущей чепухе и разошлись в добром расположении духа.

За всю свою жизнь у Румпеля не было ни одного настоящего друга, и дружить он не умел. Возможно, это было своеобразным началом именно для него. Хотелось бы только знать, к чему оно приведёт.

========== Солнце с перерезанным горлом ==========

– Итак… Значит, Ричард Брэдфорд? – Белль слегка волновалась. – Это как-то неожиданно.

Было утро субботы, и к одиннадцати они ждали Ричарда в гости. Белль слегка недолюбливала Брэдфорда, но потому лишь, что плохо его знала.

Румпеля же это только веселило, и ему было любопытно, как пройдёт встреча.

– Я знаю, что он тебе не нравится, но он вроде как мой друг, – улыбнулся Голд. – Наверное, единственный и лучший.

– Единственный? Лучший? – она немного расстроилась. – А как же я?

– Ты – другое! Ты для меня нечто большее, чем друг. Иди сюда.

Он поманил её к себе, и она поддалась, села возле него и позволила себя обнять.

– Тебя я просто обожаю, Белль, и для меня ты незаменима, – сказал Румпель и поцеловал её в уголок губ. – Знаешь?

– Знаю, – улыбнулась Белль и любовно к нему прижалась. – Просто всё так забавно выходит. То ты используешь Брэдфорда, то жалуешься, что он тебя использует, а теперь называешь его чуть ли не лучшим другом. Ты целый месяц избегал его, а теперь пригласил к нам! Вот я и…

– Просто сразу не мог, а потом было неудобно. Если тебе не хочется с ним встречаться, то ты можешь возобновить договорённость с Хелен.

– Нет-нет! Вот глупости! – сказала Белль. – Никуда я не уйду, мой милый! Останусь здесь и заставлю вас соблюдать приличия.

– О, как жаль! А я-то уже надеялся!

Белль шутливо оттолкнула его от себя, потом притянула назад и подарила ему долгий откровенный поцелуй, определённо выходящий за рамки приличия. Румпель остановил её далеко не сразу и с большой неохотой.

– Давай-ка пока притормозим, – сказал он, нежно прикасаясь к её мягкой щеке. – Уверен, что сегодня мы для всего найдём время. Лучше расскажи мне что-нибудь.

– Расскажи лучше ты! – не согласилась Белль. – Что вы с Ричардом делали в Чикаго?

– Я же рассказывал. Мы пили и много разговаривали. Это всё.

– Ты что-то недоговариваешь мне…

– Конечно, недоговариваю! Я жаловался на то, как ты меня постоянно во всём подозреваешь!

– Ах так!

В дверь позвонили.

– О! Должно быть, Ричард! – воскликнул Голд и высвободился из её неожиданно цепких рук. – Пойду открою!

– Пока ты спасён! – рассмеялась Белль. – Пока…

Румпель открыл дверь и встретился взглядом с Брэдфордом, который выглядел потерянным, словно не был уверен, что ему дали правильный адрес. Одет он был неофициально: в джинсы и белую рубашку, которая выглядывала из наполовину расстёгнутого зимнего пальто. В руках он держал бутылку красного вина

– Здравствуй, – Голд посторонился, чтобы позволить ему войти. – Добро пожаловать!

– Здравствуй, – кивнул Ричард и зашёл внутрь, с любопытством осматриваясь по сторонам. – Ты и дома в костюмах ходишь?

– В брюках. Всё-таки пиджак и галстук дома излишни.

– Может, ты и не безнадежен! – усмехнулся Ричард и передал ему вино. – Это вам. Конечно, сейчас далеко не ужин, но что-то другое уже не приходит в голову.

– Спасибо. Не стоило беспокоиться, – Голд поставил вино на временно пустующую книжную полку и гостеприимно предложил помочь снять пальто.

Брэдфорд согласился, и Голд забрал у него пальто и повесил в шкаф. Почему-то теперь вполне просторная прихожая начала казаться очень тесной, и хозяин дома как можно скорее постарался увести гостя в комнату побольше.

– Миссис Голд! Ужасно рад нашей встрече, – улыбнулся Ричард, когда прошёл за Румпелем в гостиную и встретился с Белль. – Как давно мы не виделись?

– Кажется, почти семнадцать лет, – Белль поднялась ему навстречу и тоже улыбнулась. – В вашем отеле.

– Ах да… Семнадцать лет! Как же быстро летит время! А вы очень точны!

– Просто тот вечер мне очень сложно забыть.

– И мне, – вздохнул Ричард. – На мой взгляд, когда люди так давно не виделись, то им необходимо заново друг другу представиться. Ричард Брэдфорд, мэм. Очень рад с вами познакомиться.

Он протянул ей руку.

– Белль Голд, – Белль пожала ему руку. – И мне тоже очень приятно.

– Крепкое рукопожатие! – оценил Ричард. – Рад, что ваши травмы оказались такими лёгкими.

– Да, – она мягко высвободила ладонь из длинных ловких пальцев, спрятала руки за спиной и виновато улыбнулась. – Я тоже.

Брэдфорд перестал смотреть на неё и снова принялся оглядываться по сторонам. Голд предложил ему сесть, и он расположился в кресле, которое стояло практически в самом центре комнаты и которое сами обитатели не любили из-за того, что оно стояло на сквозняке, но переставить в другое место всё как-то забывали.

– Три в одном, – отметил Ричард комнату, которая была и кухней, и столовой, и гостиной. – Уютно.

– Чай? – спросил Голд.

– Да, пожалуйста. На твоё усмотрение.

Голд заварил зелёный пуэр, выложил к нему разные сладости и подал себе и Ричарду, а для Белль, по её же молчаливой просьбе, сварил кофе. Пока он возился, показался Рафф, да так внезапно, что Ричард слегка вздрогнул, а потом, спросив разрешения, подозвал пса к себе и погладил его по голове, почесал за ушами и расспросил о нём Белль.

– Я люблю собак, – сообщил он. – У меня когда-то был мастиф. А у моей жены была такая маленькая пастушья собачка. Чёрная с белым, пушистая и умненькая, только лаяла очень уж громко.

– До Раффа у нас был бассет-хаунд, – сказала Белль. – Люблю собак поспокойнее, но с характером. А вот Рум… Руперту всё равно.

– Да, мне всё равно, – подтвердил Голд, присоединившись к ним. – Мне, в общем, всякие нравятся, но самые полезные всё-таки пастушьи собаки. На них исторически возлагается больше ответственности.

Они ещё побеседовали немного о собаках, потягивая свои напитки, потом стали говорить о Нью-Йорке. Ричард рассказывал странные городские байки, которые Голды никогда не слышали, Белль уточняла подробности, пытаясь их запомнить, и сама рассказывала разные случаи ещё из тех старых времён, иногда обращаясь к Румпелю за поддержкой. Ричарду удалось расположить её к себе, и вскоре они перекинулись на самого Голда.

– Прекратите! – со смехом остановил их Румпель. – В конце концов, я же здесь и вас прекрасно слышу.

– Да, верно! Я уж и забыл! – засмеялся Ричард и потом спросил серьёзнее: – Почему ты не захотел купить себе дом, например?

– Не вижу смысла, – ответил Голд. – Мне хватает места и здесь.

– У нас есть большой дом, – сказала Белль и показала Ричарду фотографии форта. – Он даже слишком большой, и жить втроём в таком пустом огромном доме – ужасно. А в перспективе, возможно, даже вдвоём. А Руперту и правда не нужно много места.

– Вот как?

– В этом особняке у него был огромный кабинет, но он всё равно предпочитал сидеть в тесной маленькой подсобке у себя в лавке.

– Ну, не такой уж и тесной… – проворчал Голд. – Не преувеличивай.

– Да, она была попросторнее, чем его кабинет в этой квартире, – насмешливо сказала Белль. – Он мог переделать под кабинет комнату побольше, но предпочитает сидеть в бывшем туалете.

– Это была довольно большая ванная комната, а не туалет, – защитился Голд. – И не я её под кабинет переделывал.

– Всё-таки места много не бывает, – сказал Ричард. – А дом можно и поменьше найти. Не обязательно огромный особняк.

– Огромный особняк он, можно сказать, построил сам, – улыбнулась Белль. – И всё хотел, чтобы закончили к рождению нашего младшего. А это место по-своему особенное.

– Да, – кивнул Румпель. – Здесь я могу жить самой простой жизнью.

– Но ты не самый простой человек, – возразил Брэдфорд.

– Не самый, – согласился Голд. – Однако порой обычная жизнь сама по себе является целью.

Ричард задумчиво посмотрел на него, принял эту мысль и не стал дальше развивать тему.

До обеда они выпили ещё не одну чашку чая и об очень многом успели поговорить, затем Ричард уже собрался уходить, но они уговорили его остаться на обед. Голд же нашёл в его согласии нечто большее, чем ту неловкую вежливость, которую он продемонстрировал: ему будто бы хотелось о чём-то рассказать, о чём-то действительно важном, и он всё никак не мог решить, стоит ли ему делать это. В противном случае он бы не стал тянуть время и, скорее всего, ушёл бы, не желая злоупотреблять гостеприимством в свой первый визит.