Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 81 страниц)

– Да, они как раз разговаривают с врачом, но Джонатан уже успел во всём сознаться.

– И формально его арестовали, – добавила Реджина.

– Мне жаль, – безразлично отозвался Голд. – Но он не виновен, пока его не осудили.

– О чём ты, Руперт? – горько усмехнулся Чарли. – Мой брат убил человека и чуть ли не на каждом углу кричал об этом.

– Да, но этот человек убит из собственного оружия в своём кабинете, – веско сказал Голд. – Кто здесь должен был стать жертвой?

Чарли не ответил и снова сел на тот же низкий диванчик, увлекая жену за собой. Ричард и Румпель сели напротив них. В следующие полчаса никто не проронил ни слова.

– Мой брат это заслужил, – внезапно выдавил Чарли, рискнув разрушить комфорт, который им дарила воцарившаяся до этого тишина, и обратил на себя внимание присутствовавших.

– Мой брат это заслужил, – твёрдо повторил он. – Джонатан всегда выбирал дорожку полегче и попадал в неприятности. Я не могу привести ни одного случая, когда бы он действительно осознал свои ошибки. Я выгораживал и защищал его столько, сколько я себя помню. Я помогал ему, как мог. Я поддерживал его в самые трудные моменты жизни, и вот, когда мне самому понадобилась поддержка, он не просто отказал мне. Он попытался меня убить.

Чарли невольно прикоснулся к шраму на шее, который, видимо, появился там по вине всё того же Джонатана. Голд подумал, что никогда не видел его таким уязвлённым, оскорблённым и несдержанным. При этом внешне Чарльз Брайант выглядел абсолютно спокойным.

– Убить меня из-за простой просьбы модернизировать проклятые фабрики? – продолжил он. – Из-за того, что я вижу преемника в родном сыне? Из-за каких-то денег? Я всегда всем с ним делился, всем для него жертвовал.

– Чарльз… – вздохнул Голд.

– Почему я приехал сюда? И почему, зная о том, как этот человек хотел разрушить всю мою жизнь, я продолжаю здесь сидеть?

– Потому что тебе не всё равно, – вкрадчиво сказала мужу Реджина. – И ты готов его простить.

– За себя? Или, может быть, за Эдварда, который был мне большим братом, чем он? – тут спокойный и ровный голос Чарльза дрогнул. – За что именно я его прощу?

– За всё. Ты сейчас говоришь всё это лишь потому, что боишься признать, что уже его простил, – Реджина взяла его за руку и обратила его внимание на себя. – Я была на твоём месте. И даже хуже, ведь мы с Зеленой поздно узнали друг о друге. Она была для меня чужой и причинила мне много зла, но я её простила и смогла полюбить. Я сделала это совсем не потому, что так поступают хорошие люди вроде тебя, Чарли. Я сделала это ради себя, ради собственного душевного покоя, потому что иначе я бы постоянно оглядывалась назад.

– Мне кажется, что сейчас я бы мог от него отвернуться.

– Но ты ведь не отвернулся, не так ли? – напомнил Чарльзу Ричард. – Ты пришёл сюда, хотя мог не приходить.

Чарли тяжело вздохнул, соглашаясь с его словами и спрятал лицо в ладонях. Реджина, желая ободрить и поддержать, ласково обняла его за плечи. Большего она сделать не могла, но большего и не требовалось.

– Как бы то ни было, но поговорить с ним ты должен, – в заключение сказал Ричард, хотя Брайанты уже его не слушали.

Голд подумал, что последнее он сказал скорее самому себе.

Слева из коридора вышли двое полицейских и доктор Джулс Уилкинсон.

– Утром… – сказал один из копов.

– И даже утром это будет невозможно, офицер, – категорически заявил Уилкинсон стражам порядка. – Моему пациенту нужен покой. Я и так вам позволил уже очень многое из того, что считаю не допустимым.

– Вы мешаете работать.

– А вы мешаете работать мне. До свидания, офицер!

– До свидания, доктор Уилкинсон, – мрачно попрощался с хирургом офицер, кивнул своему напарнику, и они оба ушли.

Проводив их недобрым взглядом, доктор Уилкинсон наконец обратил внимание на Брайантов, Брэдфорда и Голда и поздоровался с ними как со старыми добрыми приятелями.

– Вашей семье уже можно смело приобретать абонемент в моём отделении, мистер Брайант, – весело отметил врач и тут же смутился. – Простите. Неуместная шутка.

– Ничего, – отмахнулся Чарльз. – Мы это заслужили.

– Ваш брат очнулся и хочет вас видеть.

– Хорошо.

– Я вас провожу, – Уилкинсон предупредительно указал в сторону, где располагалась палата Джонатана, приглашая Чарльза пройти за ним.

– Доктор Уилкинсон, могу ли я тоже навестить мистера Брайанта? – поинтересовался Ричард.

– Мистер Брэдфорд, я… – неуверенно пролепетал Джулс, не желая отказывать крупнейшему спонсору больницы и одновременно нарушать её правила.

– Не вижу препятствий, – разрешил Чарльз, когда доктор вопросительно на него покосился в поисках поддержки.

– Как пожелаете, – согласился доктор и повёл их за собой к палате.

Голд предпочёл остаться в комнате ожидания, и Реджина, к его удивлению, тоже.

– Готова простить Джонатана? – спросил он минуту спустя.

– Нет, но тут дело совсем не во мне, – скупо ответила она и сама задала вопрос: – Что нужно Ричарду?

– Он хочет выяснить, знает ли Джонатан что-нибудь на самом деле.

– Но он ничего не знает?

– Уверен, что нет, – устало вздохнул Румпель. – Джонатан был лишь маленькой деталью в механизме, устройство которого не понимал. Он увидел для себя выгоду и легко заплатил цену.

– Жизнь брата.

– Да, но после неудачного покушения он не смог повторить попытку, и тогда они с Эдвардом предложили сделку Принсу, не зная, с кем они эту сделку заключают. Эдвард приложил все силы, чтобы узнать это. Ты видела папку?

– Чарльз мне не показывал, – уклончиво ответила Реджина.

– Но ты её видела? – многозначительно уточнил Голд, и получив подтверждение, продолжил: – Все эти люди, чьи имена отметил Эдвард, объединились, чтоб убрать тех, кто в своём желании изменить мир стали угрожать их благополучию. К счастью, их альянс не из прочных, что также заметил Эдвард и сделал всё, чтобы этот альянс разрушить. Эдвард – настоящий герой этой истории. Герой, обречённый на смерть. Его бы убили независимо от того, продал бы его Джонатан или нет.

– Ты оправдываешь Джонатана? – она смотрела скептически.

– Ни в коем разе, – фыркнул он и дружески поддел: – Но как же ты сказала… Что-то про амнистию…

– Я тебя поняла, – ворчливо прервала его Реджина. – Не продолжай.

– В общем, Джонатан попытался спасти свою шкуру и ещё тогда, в казино, дал понять Принсу, что он сам ничего не знает и что все доказательства у прокурора Мэйна, а прошлой ночью он, видимо, заявил Ролло об обратном, из-за чего Ролло и решил убить его.

– Глупо.

– А что не глупо? – невозмутимо полюбопытствовал Голд и не дождался ответа. – Как бы то ни было, но Джонатан избавил всех нас от головной боли. Даже при наличии железной доказательной базы шансы привлечь Принса к ответственности равнялись нулю. А теперь, когда его нет, и остальные опустят головы.

– Но не всё ещё кончено.

– Всё почти кончено, – не согласился он и с удовольствием добавил: – А для меня всё уже кончено. Это больше не моё дело, и теперь, когда Ролло больше нет, – тем более. Но я выполнил условия нашего соглашения.

– Да, выполнил, – улыбнулась Реджина. – Можешь со спокойной душой лететь в Лос-Анджелес.

– Да, могу. Приезжайте в гости, если выдастся свободная минутка.

– Ввиду последних событий – навряд ли, – мрачно сказала она. – Но я передам вам привет. Генри через неделю будет в Лос-Анджелесе, и я думаю, что он зайдёт повидаться.

– Я буду его ждать, – заверил Румпель, не покривив душой.

Тем временем к ним вернулся Брэдфорд.

– Что же… – протянул он. – Беспокоиться за жизнь Джонатана явно не стоит.

– Он сказал что-нибудь о случившемся? – спросила Реджина.

– Утверждает, что пытался вырвать у Принса пистолет, и тот выстрелил ему прямо в сердце. Можно списать на самозащиту.

– Ясно…

– Да… – Рик задумчиво почесал подбородок, на мгновение выпав из реальности, но скоро оживился: – Ну, мне пора, пока меня жена совсем не потеряла. Всего хорошего, Реджина.

– И вам, Ричард.

Они пожали друг другу руки, и Ричард выразительно посмотрел на Голда, готовый попрощаться:

– За мной приехал Партмен.

– Я провожу тебя до лифта, – вызвался Голд и прогулялся по коридору вместе с другом, невольно вспоминая свой последний визит в эту больницу.

– Ты был прав. Он блефовал, – сообщил Ричард, останавливаясь возле лифта. – Он ничего не знает о ней.

– Как я и говорил, – кивнул Голд и убедительно сказал: – Никто не найдёт её, Рик.

– Да, никто её не найдёт. Особенно пока я жив, – ответил на это Брэдфорд и сменил тему на более приятную: – Поужинаем завтра вместе? Мне хотелось бы ещё раз выманить тебя к себе, пока ты не уехал.

– Договорились, – решил Голд. – У меня нет планов на завтрашний вечер.

– Ловлю тебя на слове, – усмехнулся Брэдфорд и дружески хлопнул его по плечу. – Ну, увидимся!

– Увидимся!

Он шагнул в лифт, а Румпель вернулся к Реджине. Ему тоже было нечего здесь делать, но он не мог проявить невежливость и уйти, не попрощавшись с Чарльзом. Долго ждать не пришлось.

– Ему надо отдохнуть, а мне – ещё поговорить с Уилкинсоном, подписать кое-какие документы, – быстро рассказывал старший Брайант, покинув палату младшего. – Через две недели его, наверное, выпишут, и я подумал, что он мог бы недолго пожить у нас. Конечно, если ты не будешь против….

– Чарли, – мягко остановила его Реджина. – Конечно, он может остаться у нас.

– Не верю, что я это делаю, – вздохнул Чарли, ласково посмотрел на жену и обратил внимание на Голда, словно удивляясь, что тот ещё здесь. – Значит, он позвонил тебе?

– Наверное, перепутал номер, – пожал плечами Румпель и зачем-то пояснил: – Я просто хотел попрощаться. Не могу сказать, когда мы теперь встретимся.

– Надеюсь, что однажды в солнечный день, как поётся в той старой песне, – улыбнулся Чарльз, окончательно успокоившись и став совсем прежним. – Это было интересно.

– Да, но больше я такого не хочу, – коротко рассмеялся Голд. – До встречи в один из солнечных дней, мистер Брайант.

– До встречи, мистер Голд.

Он снова тепло улыбнулся Чарльзу и слегка обнимающей его Реджине, а затем развернулся и ушёл, готовый отправиться туда, где каждый день был солнечным.

========== Город солнца и звезд ==========

– Наверное, она проспит весь перелёт, – ласково сказала Коль, укрывая Дженни лёгким синим одеяльцем. – А я думала, что будет сложнее.

Девочка лежала в люльке, прочно прикреплённой к спинкам сидений. Она заснула почти сразу после того, как самолёт взмыл в небо и пассажирам разрешили отстегнуть ремни. Было не очень удобно, но Коль и Голд, занявший соседнее место, и не думали жаловаться.

– Её укачивает, – мягко произнёс он, с улыбкой глядя на внучку. – Я немножко ей завидую. Вот бы меня так же сморило до самой посадки.

– Не любишь ты летать, – со смехом отметила Коль. – Никогда не любил.

– Нет, не любил. И не полюблю.

– Если хочешь, то у меня есть последняя книга Генри, – насмешливо предложила дочь. – Меня лично трижды с неё укачивало.

– Спасибо за предложение, – улыбнулся Голд. – Возможно, я им воспользуюсь. Реджина сказала, что Генри сам скоро прилетит в Лос-Анджелес.

– Да, на пару дней, – кивнула Коль. – Он продал сценарий. Его книгу экранизируют. Его книгу экранизируют, а я ещё не сделала ничего особенного.

– Это неправда. В твоём возрасте у Генри ничего не было. Гораздо меньше, чем у тебя, – напомнил он. – Осталось ещё очень много времени на подвиги, и если ты перестанешь оглядываться на Генри, то этого времени станет еще больше.

– Ты прав, – вздохнула она и рассмеялась. – Ну вот! Теперь мне стыдно.

Дженни заворочалась, услышав знакомый смех, и они на мгновение затаили дыхание, боясь, что она проснётся. Но она и не думала просыпаться.

– Будем разговаривать только на грустные темы, – пошутила Коль, выдохнув с облегчением. – По крайней мере им весело.

Она кивнула в сторону Белль и Криса, которые сидели позади них и играли в морской бой: Крис, как обычно, не мог найти последний корабль, хотя Белль всегда прятала его в одном и том же месте. На самом деле они поддавались друг другу и очень веселились, разыгрывая этот нелепый спектакль.

– Мы тоже найдём, чем себя развеселить, – ободряюще улыбнулся дочери Румпель.

– Да, найдём, – согласилась Коль без особого энтузиазма, отвернулась к окну и потом вновь повернулась к нему с улыбкой на губах: – А я не рассказывала тебе историю про зелёные помидоры?

– Нет, – медленно протянул он. – Не припоминаю ничего подобного. Расскажи.

– Так вот… – начала она и рассказала ему неправдоподобную байку, которая была, разумеется, чистейшей правдой.

Эта история могла бы стать отличным сценарием к какому-нибудь фильму, если бы Коль переосмыслила её на бумаге, присочинив множество забавных подробностей, как она это делала в детстве. Он хотел сказать ей об этом, но передумал, потому что она сама прекрасно это знала, но откладывала подобные идеи в долгий ящик, потому что пока все её мысли, всё её внимание и любовь принадлежали маленькой девочке, сладко посапывающей под своим голубым одеяльцем, и мужчине, который остался в Нью-Йорке и по которому она уже скучала.

Лос-Анджелес встретил их ярким закатным солнцем и сильным прохладным ветром, от которого они все поспешили спрятаться в машине, когда водитель и носильщик закончили с вещами. За ними приехал компактный микроавтобус, и, кое-как разместившись внутри, вместе с ребёнком, двумя собаками и крысой, они пожалели, что не заказали автобус побольше. Впрочем, скоро неудобства отошли на второй план, и всё их внимание обратилось на знакомые места и дороги. Мимо на неимоверной скорости пролетали разноцветные автомобили, и водитель, отчаянно имитирующий южный акцент, постоянно на них ругался, и это не было бы и вполовину таким забавным, если бы он сам не признался, что у него в гараже стоит старая спортивная машина. Голд сидел теперь рядом с Крисом, сжимая в руках на четверть прочитанную книгу Генри Миллса, которая усыпляла меньше, чем поездка из аэропорта домой. Его спутники были так же “бодры”, как и он, за исключением разве что Дженни, которая выспалась в самолёте и сейчас требовала внимания. Белль удалось увлечь девочку всем, что пролетало за окном: деревьями, животными, яркими вывесками и людьми. И лишь раз она заставила её посмотреть на крысу Мэгги, потому что мимо них проехал ярко-красный кабриолет, забитый визжащими девушками в купальниках, на бампере которого сверкала розовая наклейка «Девочки из Малибу», специально для тех, кто не смог догадаться сразу.

– Добро пожаловать в Эл-Эй! – рассмеялся Крис. – Старый, добрый Эл-Эй…

Да, перед ними распростёрся во всех отношениях старый добрый Эл-Эй, и эта мысль расслабила Голда, но не так, как вид на хорошо знакомый, почти родной двухэтажный домик. Он уже предвкушал, как поднимется на свой чердак, растянется на постели и, глядя на тёмно-синюю полосу океана, будет слушать успокаивающий шёпот волн… Но прежде нужно было устроить Коль и Дженни, разобрать вещи, застелить постели, накормить животных, заказать доставку продуктов и переделать ещё множество незначительных дел.

Дел оказалось намного меньше, чем они предполагали. Женщина по имени Мэган, которая прибиралась в их доме прошлым летом, взяла на себя те же обязанности и в этот раз. Белль находилась с ней в довольно тёплых отношениях, разговаривала как с доброй приятельницей, а не с уборщицей, и всегда давала хорошие чаевые. Потому Мэган и превысила свои полномочия, подготавливая дом к их прибытию и, помимо обыкновенной уборки, разобрала почту, украсила дом свежими цветами и снабдила их продуктами и водой на целую неделю.

– Прелесть, а не женщина, – довольно проворчала Белль, поправляя симпатичный букет, стоявший в вазе на кухонном столе. – Нужно будет сделать ей какой-нибудь подарок.

– Ты же вроде бы привезла ей что-то из Нью-Йорка, – напомнил Голд, наполнив собачьи миски сухим кормом и поставив их перед Фалко и Раффом, которые только-только закончили шумно лакать воду из небольшого широкого ведёрка. – Правда, я прослушал что.

– Кофе. Это не подарок.

– Маму сейчас просто переполняет благодарность, – улыбнулся Крис. – Так что? Ужин теперь не заказывать?

– Заказывай, – разрешила Белль. – И да, меня переполняет благодарность. Кстати, если Мэгги придёт, не говори ей, как зовут твою крысу. А лучше вообще лишний раз не показывай, а то она их недолюбливает.

– Я очень постараюсь, – насмешливо протянул Крис, на плече которого как раз сидела крыса, – но не могу ничего обещать.

Румпель подумал, что это обещание было бы самым лёгким в исполнении, ведь с уборщицей Мэган они едва ли виделись, невзирая на то, что та жила буквально на соседней улице.

– Ладно, – Крис зашёл на сайт самого приличного ресторана американской кухни в их районе. – Что вам заказать?

– А что ты сам будешь? – полюбопытствовал Голд.

– Стейк из говядины с овощами.

– Мне тоже самое.

– Мам?

– Салат с морепродуктами и картофельный пирог, – ответила Белль. – И бутылку красного сухого. Не экономь.

– Не буду, – пообещал Крис. – И Коль… Коль!

– Она, наверное, ушла с Дженни наверх, – предположил Голд. – Не кричи на весь дом. Я поднимусь и спрошу.

Коль была там, где он и ожидал её увидеть: раскладывала вещи Дженни в одной из гостевых спален. Сама Дженни играла с резиновым мышонком, лёжа в своей переносной кроватке, и громко заворчала, когда Голд тихо зашёл в комнату.

– Пап? – обернулась Коль. – Я сейчас быстренько тут разберусь и помогу вам.

– Не торопись, – улыбнулся он. – Нам помощь не нужна, и мы, наоборот, будем рады помочь тебе.

– Нет, я справлюсь. Пара пустяков.

– Понятно… Что бы тебе хотелось на ужин?

– Я не хочу есть. Мне хватило ужина в самолёте, – покачала головой Коль и вернулась к вещам. – Но ты, уверена, станешь настаивать.

– Стану, – со смехом подтвердил Голд. – Ещё как. В самолёте ты почти ничего не съела, и я тебя не виню: еда там отвратная. И я не хочу напоминать, что у тебя грудной ребёнок.

– Тогда выбери на свой вкус, – вздохнула она. – Я скоро спущусь. Искупаю её, накормлю и спущусь.

– А помощь тебе…

– Не нужна. Правда, пап, – улыбнулась дочь. – Не беспокойся.

– Ну, я пойду? – неуверенно уточнил Голд, внутренне желая остаться. – Точно?

– Пап!

– Всё! – он засмеялся, поднял руки, как бы сдаваясь, и направился к выходу. – Ушёл!

Коль спустилась через час вместе с дочкой. Ужин как раз доставили, и Белль с Крисом разделили всё заказанное на четыре равные части. Вино Голд также поделил на четверых, но порцию Коль подогрел и слегка разбавил. Белль закончила раньше всех и взяла внучку к себе на ручки, чтобы Коль могла спокойно поужинать. Дженни, чистенькая, сытая и весёлая, баловалась, как могла, и очень быстро утомила свою бабушку.

– Ей не пора спать? – смеясь, поинтересовалась Белль. – Ты укладываешь её в девять, а сейчас уже без двадцати десять.

– Она спала почти весь день, – грустно улыбнулась Коль. – Это будет непросто.

– Кто тут не хочет спать? – Белль скорчила забавную рожицу и рассмешила Джейн, которая скоро отвлеклась на её ухо. – Ой-ой… Это моё, – она аккуратно освободила своё ухо из маленьких, цепких пальчиков и помешала ей повторить попытку. – Серёжку нашла, наверное…

– Так и есть, – усмехнулась Коль и опять погрустнела, уставившись в свою тарелку, но потом посмотрела на отца и спросила: – Адам и Альберт арендовали дом Нэшей. Это который?

– Прямо напротив, – ответил Голд. – Со стороны парадной двери.

– Тот, что с большим бассейном, – дополнил характеристику Крис. – Они навряд ли наполнят его водой, несмотря на то, что скейт парк совсем недалеко.

– В бассейне удобнее, – пожала плечами Коль. – Хотя мне теперь сложно судить. Я теперь и десяти метров ровно не проеду.

– Ты всегда можешь наверстать упущенное, – беспечно улыбнулся Крис.

– Не уверена, что мне это нужно, братишка, – отмахнулась Коль и посмотрела на дочку, которая сладко зевнула и прильнула к груди Белль. – Теперь ей определённо пора спать.

– Да, – поддержала Белль, поцеловала ребёнка и передала Коль. – Сладких снов, моя радость. Я люблю тебя.

Голд тоже нежно попрощался с внучкой, а Крис просто пожелал спокойной ночи и ей, и Коль.

– Мечтай, – насмешливо фыркнула Коль брату в ответ. – Я ещё вернусь.

Но слово «вернусь» прозвучало неуверенно, и они не ждали, что она снова к ним спустится.

– Приготовлю чай, – кашлянул Голд, когда шаги дочери стихли в коридоре. – Кто будет?

– Я сам приготовлю, – Крис его опередил, поднялся и сжал его плечи, не позволяя ему встать. – Сиди, пап.

– Спасибо.

– А я приготовлю себе кофе, – решила Белль, но её Крис тоже остановил.

– Нельзя, – не позволил он. – Ты и так сегодня уже три чашки выпила.

– Какой-то ты подозрительно заботливый…

– О чём ты? – округлил глаза Кристофер. – Я такой же, как и всегда.

Он был подозрительно заботлив весь остаток вечера, и был искренен. Сойдя с самолета в Лос-Анджелесе он почувствовал настоящее облегчение, смог расслабиться и спокойно наслаждаться началом прекрасных каникул. Голд понимал его, потому что испытывал схожие чувства, а вот Белль и Коль – нет. Но если Белль просто не питала никаких надежд, была спокойна и вела себя так же, как и всегда, то Коль, наоборот, стала тревожнее, в чём Голд лишний раз убедился, наблюдая за ней во время ужина.

Скоро Крис их оставил и ушёл в свою комнату, прихватив из гостиной остатки своих вещей, а Белль добралась до почты. Покосившись на стопку конвертов в её руках, Голд заметил, что они повторяются, и присмотрелся повнимательнее.

– Что за извещения? – полюбопытствовал он, заглядывая ей через плечо.

– Неважно, – потупилась Белль и быстро собрала извещения в одну ровную стопку. – Прошлым летом я купила одну вещь и забыла её забрать.

– Нужная вещь, наверное, – насмешливо отметил Румпель и вдруг вспомнил саму эту «нужную вещь»: – Стой! Эта не та ли швейная машинка?

– Нет, – осторожно ответила она, но через секунду призналась: – Да, и она мне просто необходима.

– Так необходима, что ты не забрала её сразу, а потом и вовсе про неё забыла? И ты ещё смеялась над моей лодкой?

– Лодку свою ты так и не починил!

– Да, потому что я подарил её Адаму!

– Ты подарил её Адаму, чтобы все перестали смеяться над тем, что ты купил лодку!

– О чём спорите? – Коль, довольная и усталая, наконец-то к ним вернулась.

Она пропустила чаепитие, но их шутливую перепалку пропустить просто не могла.

– Ни о чём, – ответил Голд. – Твоя мама купила антикварную швейную машинку и забыла об этом.

– Нужная, наверное, – тут же поддела Коль.

– Ну, хватит! – надулась Белль. – Все мы совершаем импульсивные покупки.

– Антикварных швейных машинок?

– Знаешь, если бы меня не тянуло на антиквариат, то тебя бы вообще на свете не было!

– Ах, так! – притворно обиделся Голд.

– А разве нет, старый ты барахольщик? – язвительно протянула Белль и рассмеялась, увлекая и их, а потом как ни в чём не бывало предложила: – Ещё чаю? Коль?

– Я не буду, – Коль устало потянулась и улыбнулась одними губами. – Хочу прогуляться по пляжу. Возьму собак. Им тоже полезно лапы размять.

– Как хочешь, – мягко сказала Белль. – Не гуляй долго. День и так был тяжёлый.

– Хорошо, – согласилась дочь и дважды негромко хлопнула в ладоши. – Рафф! Фалко!

Собаки были рядом: лежали на кухонном полу, вытянувшись во всю длину. По команде они встрепенулись и с готовность последовали за ней к выходу. Фалко путался под ногами, радуясь, что после целого дня взаперти его наконец ждёт прогулка, и только к его ошейнику она пристегнула поводок. Голд проводил дочь до двери и вернулся к жене. Они ещё посидели вдвоём, поговорили, выпили по чашке чая и всё ждали, когда дочь вернётся, а она не возвращалась.

– Пойду поищу её, – обеспокоенно проворчал Голд. – Она, конечно, взрослая и…

– Поищи, – поддержала Белль, сняла со спинки стула свой кардиган и протянула ему. – Передай ей. Там ветер, а она вышла в одной футболке.

– Не хочешь со мной?

– Нет, – она отказалась, как обычно, уступая это право ему. – Я подожду здесь, приберусь, почитаю.

Голд посмотрел на неё с благодарностью, поцеловал в щёку и отправился на поиски.

Долго искать не пришлось. Коль ушла совсем недалеко, сидела на пляже, подвернув ноги под себя, и любовалась волнами, шумно разбивающимися о песчаный берег. Вокруг стало так темно, что остался лишь океан, широкий, необъятный, и холодные огоньки, мерцающие в глубине его тёмной сути, отражения звёзд и белёсого осколка лунного диска.

– Не холодно? – весело спросил Голд и, не дожидаясь ответа, набросил кардиган на плечи дочери.

– Спасибо, – поблагодарила Коль, заворачиваясь в нежную шерсть. – Почему ты здесь?

– Не могу позволить тебе бродить в темноте, – просто ответил он и сел на песок рядом с ней. – В одиночестве.

– Здесь не темно, – буркнула она и насмешливо сказала: – И я не одна, а с моими верными защитниками.

– Ну, да, – согласился он, окинув взглядом апатично лежащего Раффа и глуповатую морду Фалко, который безуспешно пытался с ним играть. – И где же вы бродили с вашими защитниками, миледи?

– То тут, то там. Не скажу точно, – неопределённо протянула Коль. – Но разве не в этом вся прелесть неопределённости?

– В этом, – улыбнулся Румпель, обратил своё внимание на океан, а потом снова повернулся к дочери: – Расскажи мне историю.

– У меня нет историй.

– У тебя всегда есть истории.

– Сейчас на уме только глупая, – вздохнула Коль и наградила его кривой улыбкой. – И даже не история, а детская сказка, которую я придумала для Джейн и которую она пока не понимает.

– Опробуй на мне, – настоял Голд. – Вдруг она очень запутанная.

– Напротив. Она очень простая и глупая, – усмехнулась Коль. – История о том, как котёнок, мышонок и бельчонок поневоле стали друзьями и отправились в опасное путешествие, пытаясь отыскать свои семьи, а в итоге нашли самих себя.

– Так и знал, что твоя история слишком сложная! Её даже мне сложно понять, не то что Джейн.

– Потому что духовные путешествия всегда сложнее?

– Да, и порой длятся вечно.

– Но однажды всё равно подходят к концу. И мы все через них проходим, – на этом Коль остановилась и немного ушла от темы, выдержав небольшую паузу. – Мы с тобой часто рассуждали о разных предметах. Точнее, я спрашивала, а ты рассуждал.

– Да, я помню.

– Всё, что ты мне говорил, казалось таким ясным, понятным и очевидным, что я думала, будто ты читаешь мои мысли.

– А теперь ты думаешь, что я ошибаюсь? – Румпель задал этот вопрос с насмешкой, желая увести её мысли прочь от тяжёлых тем.

– А теперь я думаю, что не понимала и слова из того, что ты говорил, – сказала она. – И сейчас понимаю почти каждое слово. Быть может, это иллюзия, или сказывается приобретённый мной опыт, но так оно и есть.

– Ты всегда это понимала, – возразил он. – Опыт здесь ни при чём. Опыт приносит грусть, а невинность легка и беззаботна.

– Я давно её утратила, пусть в реальности эти события давно перестали существовать. Но грущу я совсем не из-за этого.

– Я знаю, почему тебе грустно.

– Конечно, знаешь. Тебе известно всё.

– Рад, что моя совершенно взрослая дочь так считает, но вынужден не согласиться. Я знаю далеко не всё.

– Например?

– Например? – Голд смог вспомнить только один пример. – Ты так и не ответила, о чём ты мечтаешь.

– Ни о чём. Моя мечта сбылась, – Коль многозначительно взглянула на отца, будто её мечта была связана с ним. – Сейчас у меня другая мечта.

– Какая? Тоже страшный секрет?

– Совсем не секрет, – вздохнула она. – Я просто хочу, чтобы Роланд был здесь. Мне неспокойно, когда мы находимся так далеко друг от друга. Раньше это было в порядке вещей, но после Сторибрука меня постоянно мучают нехорошие предчувствия. А может быть, и после рождения Джейн.

– Неудивительно, – понимающе улыбнулся Голд и взял её за руку. – Однако сейчас он всегда на связи и будет здесь уже послезавтра. Тебе не о чём переживать.

– Ты прав, – улыбнулась она. – Я знаю, что переживаю из-за ерунды. Тем более я с ним говорила всего каких-то сорок минут назад, и он уже ложился спать.

– И правильно сделал. Сон гораздо лучше бесцельных блужданий по пляжу при свете луны, – пожурил её Голд и весело продолжил: – Созвонишься с ним утром и ещё раз десять в течение дня, а в перерывах мы съездим с твоей мамой за антикварной швейной машинкой и всеми материалами, которые она накупит, чтобы оправдать её существование.

– О, она точно не сдастся, – со смехом согласилась Коль.

– Она никогда не сдаётся, – немного серьёзнее сказал Голд. – Это меня всегда в ней восхищало. И вдохновляло. Так что завтра я обещаю быть восхищённым, вдохновлённым, весёлым и в меру беззаботным.

– Нельзя быть в меру беззаботным, – фыркнула Коль. – Это уже какая-то забота о беззаботности, что противоречит самому понятию беззаботности.

– Узнаю твою неповторимую логику!

– Просто ты оставляешь лазейку в своём обещании. А я обещаю, что ты его сдержишь. Прямо сейчас. Снимай ботинки!

– Что? Нет! – неуверенно засмеялся он, категорически не желая расставаться с обувью. – Зачем?

– Потому что кто-то должен составить мне компанию, – она разулась первой и зарылась пальцами в песок. – Давай! Песок мягкий и тёплый!

– Неправда. Он грубый и холодный. К тому же я обещал, что буду весёлым с завтрашнего дня.

– Двадцать минут первого. Здравствуй, новый день!

– Ты тоже не умеешь сдаваться, – проворчал Румпель и снял ботинки вместе с носками. – Довольна?

– Ага, – улыбнулась Коль, схватила его за руку и потащила за собой вдоль берега. – Пойдём!

Песок действительно был мягким и тёплым, и постепенно Голд перестал сопротивляться, заразившись её жизнелюбием и непосредственностью, за которые она так отчаянно цеплялась.

Следующий день они попытались провести так, как и хотели. Голд сопровождал Коль во время утренней прогулки с Джейн в местном парке неподалеку, пока Белль готовила завтрак. За завтраком Роланд присоединился к ним, взирая с экрана компактного лэптопа Коль, сонный, вялый, но пребывающий в приятном осознании того, что это его последний рабочий день и завтра к вечеру он лично сядет за один стол вместе с ними. К двенадцати они арендовали пару автомобилей и поехали в город за антикварной швейной машинкой. Вопреки ожиданиям мужа и дочери, Белль только ей и ограничилась, зато Крис набрал целый мешок уценённых комиксов и всю дорогу доказывал, что они ему нужны, явно сожалея о покупке. Зато Коль ни капли не пожалела ни об одной. Они обошли множество магазинов, нужных и не очень, и везде она приобретала какую-нибудь мелочь, предварительно заставив продавцов думать, что готова сделать покупку покрупнее. Особенно жёстко она и Голд обошлись с заносчивым продавцом музыкальных инструментов: заставили его прорекламировать половину своего товара и приобрели только гитарные струны и глупую свистелку, чтобы позабавить Криса. Помимо этого они долго спорили с продавцами в детском магазине о качестве игрушек, прежде чем выбрали несколько для Джейн вдобавок к месячному запасу подгузников. Голд мерил солнечные очки, а Коль – шляпы, и в результате очки достались Коль, а белую фетровую шляпу, которую она себе купила, отдали Белль, и та использовала её в качестве веера. Этим летом в Лос-Анджелесе было особенно солнечно и жарко, и поэтому они обедали в стеклянном кубе, который на самом деле отлично спасал от жары, не скрывая вида на ясное голубое небо, а после гуляли в парке, где можно было спрятаться от больших скоплений людей и где Дженни могла отдохнуть в тишине и покое. Ужинали они дома, а потом играли в настольные игры и говорили о том, как будет здорово, когда все наконец-то соберутся в их маленьком раю. Поэтому, когда на следующий день они получили известия, что Альберт может задержаться в Сан-Франциско, разумеется, без пояснений, что он там забыл, а машина Адама сломалась на трассе недалеко от Гранд-Каньона, и они с Келли застряли на какой-то мутной автостанции на неопределённый срок, они страшно огорчились. Вдобавок к этому позвонил Роланд и сообщил, что его рейс отменили и он не сможет добраться до Лос-Анджелеса раньше воскресенья. Коль виду не подала, но расстроилась сильно и тем вечером, укладывая Дженни спать, спела ужасно печальную колыбельную, и когда все разошлись по своим комнатам, осталась внизу совсем одна. Голд и Белль ворочались в постели на своём чердаке, прислушивались, ожидая услышать, как она поднимается к себе, и не услышали. Он снова не смог оставить её одну и встал с кровати, оглядываясь в поисках брюк.