Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 81 страниц)

Вдвоём, под одним особенно внушительным деревом, они нашли тот самый тёмный угол, в который он хотел забиться с самого начала.

– Я, кажется, задолжал тебе танец, – улыбнулся Голд, обнимая её за талию.

– Это упущение надо исправить, – усмехнулась Белль, обвив руками его шею.

Их движения мало напоминали танец, но так было даже лучше.

– Лучшая часть вечера.

– Всё не так ужасно! – возразила Белль. – Даже напротив.

– Согласен, – кивнул Голд. – Мне всего раз захотелось кого-то убить.

Она его поцеловала.

– Тебе нравится милый Румпель?

– Мне нравится любой Румпель, потому что я его люблю.

– Врушка! – засмеялся Голд.

– Болтун! – засмеялась Белль и снова его поцеловала.

Они постарались пропустить выступление Робин и основной отток гостей. К одиннадцати разошлись все, и остались только они, Коль и Роланд и Адам с Келли.

– Всё? – обрадовался Голд.

– Кажется, – вздохнул Адам.

– Я устала, – прохныкала Коль.

– Тогда поехали домой, – сказала Белль. – Я не зря сегодня не выпила ни капли спиртного.

– Железная выдержка, – отметила Коль. – Вези!

Все разместились в машине Белль и поехали в Форт. Там, разминая уставшие плечи, Белль предложила всем чай, надеясь еще посидеть с час или два.

– Нет, спасибо, – отказался Адам. – Я спать.

– Спасибо. Я тоже спать, – присоединилась к нему Келли. – Мы спать.

– Всем спокойной ночи! – пожелал Адам, обнял Келли, после чего они поспешили наверх.

– И мы, пожалуй, тоже, – Коль обняла Белль. – Мама, спасибо тебе за всё.

– Не за что, – ответила Белль, обнимая её в ответ. – Только скажи.

Потом она обняла Роланда.

– Пап, – дочь рухнула в его объятия, – я тебя люблю. Спокойной ночи.

– И я люблю тебя. Спокойной, – Голд чмокнул её в щеку, отстранился и пожал руку Роланду.

Молодожёны ушли в сторону лестницы, и до них доносились только их весёлые голоса.

– Я должен был перенести тебя через порог? – спросил Роланд.

– Ну, мы же ещё не дома, – протянула Коль. – Однако я устала. Можешь отнести меня наверх.

– Не вопрос!

Судя по звуку его шагов и смеху, её просьба была выполнена.

– Ты тоже откажешься от чая? – спросила у мужа Белль.

– Нет, если ты хочешь.

– Только вчера ей было шесть, и она рисовала кошек, – Белль поставила чайник кипятиться. – А теперь она переехала, закончила университет и вышла замуж.

– Мне помнится, она заявляла, что никогда не выйдет замуж, – задумчиво улыбнулся Голд.

– Я же говорила, что через пять лет – максимум.

По стеклу застучали первые капли обещанного дождя.

– Дождь… – грустно сказала Белль.

– Это к счастью, – мягко произнёс Голд и улыбнулся.

Они все до сих пор в это верили.

========== Мастер сделок ==========

Вслед за Реджиной и Голдом все зашли в дом и расселись на кухне. Белль предложила лимонад и холодный чай.

– Чем были заняты? – спросила Белль у гостей.

– Делами, – скромно ответил Чарльз. – Едва выбрались в Хэмптонс.

–Он не хочет этим делиться, но проблем было прилично, – дополнила Реджина. – И мне нашлась работа. Я теперь соучредитель образовательного фонда имени Дженнифер Брайант, поддерживающего начинающих журналистов, писателей и научных деятелей разного рода.

– Звучит интересно, – отметила Белль.

– На деле же – скука смертная! – рассмеялась Реджина. – Но занятость просто колоссальная.

Чарльз Брайант стремился обеспечить будущее своих детей и имел для этого все средства. Его сын Уильям работал вместе с ним и готовился сменить отца на посту директора крупного медиахолдинга. А его дочь Дженнифер занималась поисками себя, итогом которых стало создание этого самого фонда. Вероятнее всего, Чарльз попросил Реджину стать соучредителем и проследить, чтобы его дочь честно выполнила все обязательства, которые самолично взвалила на свои юные плечи.

– Однако мне удалось совершить вылазку в Сторибрук! – сообщила Реджина. – Там сумасшедший дом!

– Вот как? – вступил в беседу Голд. – Что же случилось?

– Кутерьма с порталами, – ответила Реджина. – Парочка старых новых миров. Подростки украли книги из библиотеки и немного поэкспериментировали. Эмма рвала и метала.

– Украли книги? – расстроилась Белль. – Как же Робин допустила это?

Пусть она и ушла в отставку, но беспокоиться о своём детище меньше не стала.

– Не знаю, – покачала головой Реджина. – Она на шестом месяце. Возможно, это как-то сказалось.

– Даже тогда она была внимательнее, – рассеянно сказала Белль.

– А какой она тебе показалась при последней встрече? – спросил Роланд у Реджины. – Я не могу добиться от неё внятного ответа.

– Нормальной, – ответила Реджина. – Она вполне здорова, но крайне раздражительна.

– Она планировала только одного ребёнка, – мягко сказала Коль. – Вряд ли сейчас сбываются её мечты. Вот она и сердится немножко.

А вот чьи-то мечты, возможно, сбывались прямо сейчас. Роланд как-то по-особому обнимал жену, да и Коль казалась какой-то чересчур спокойной и умиротворённой. У Голда невольно возникло подозрение, но убедительными доказательствами он не располагал. Скорее всего, Коль просто устала. Из-за этих мыслей он прослушал конец разговора о Робин и пропустил вопрос, с которым к нему обратилась Реджина.

– Что, простите?

– Реджина пригласила нас в Провиденс в августе, – повторила Белль. – Ты был бы не против навестить их?

– Не против, – сдержанно бросил Голд и снова перестал следить за беседой.

Впрочем, когда о Робин было всё сказано, Коль и Роланд также утратили интерес.

– Устала? – нежно спросил у неё Роланд. – Может, тебе стоит вздремнуть?

– Нет-нет! – отказалась Коль. – Я в порядке.

– А мне так не кажется, – тихо вмешался Голд. – Согласен с Роландом.

– Вот, – улыбнулся зять. – Полагаю, побеждает большинство.

– А кто-то проводил голосование?! – весело возмутилась Коль. – Но вы правы.

– Я тебя провожу, – вызвался Румпель. – Если вы не против.

– Вовсе нет, – одобрил Роланд.

– Веди! – распорядилась Коль.

И Голд отвёл её в гостевую спальню, где всё уже было подготовлено на случай, если кто-то решит сегодня остаться на ночь.

– Посиди со мной, как раньше, – попросила Коль, забравшись в постель. – Мне этого не хватает.

– И мне, – тихо произнёс Голд, присаживаясь на краешек. – Мне многого не хватает.

– Это тяжело?

– Что тяжело?

– Расставаться, – грустно улыбнулась Коль. – Ты вырастил меня, а потом я просто уехала и оставила тебя.

– Непросто, – честно ответил он. – Но я был готов. К тому же это правильно. Ты родилась не для того, чтобы провести всю свою жизнь возле меня.

– Я сама не знаю, для чего я родилась.

– Как и все, – сказал Голд. – Но настанет день, когда мы узнаем. Спи, моя хорошая.

– Сплю, – улыбнулась Коль.

Он погладил её по голове и легко поцеловал в лоб. Он скучал по этому больше, чем думал.

Когда Коль заснула, Голд не вернулся на кухню, обошёл её стороной и вышел на террасу, с которой открывался дивный вид на океан. Вскоре его одиночество нарушил Чарльз Брайант. Он пригладил волосы и дёрнул за ворот рубашки, страдая от жары. В их любимом Нью-Йорке никогда не было так жарко. От ключицы до шеи Чарльза пролегал бледный тонкий шрам, и он смутился, когда понял, что Голд его заметил.

– Тут всегда так жарко? – спросил Чарльз, нервно приглаживая усы и бороду. – Ужасно. Но не так, как во Флориде.

– Слышал, там влажно, – отозвался Голд. – Но я никогда не был во Флориде. Здесь ветра холодные. И особо не расслабишься. Разве только вечером. Но зато очень живописно.

– Любуетесь видами? Думал, отдохнуть тут с недельку, – Брайант достал из нагрудного кармана пачку сигарет. – Вы не против, если я закурю?

– Пожалуйста.

– Реджина говорит, что они меня убьют.

– Вероятно, она права. Но бросать курить в вашем возрасте ещё опаснее, если верить фактам, которыми время от времени разбрасывается Белль, – сказал Голд. – Реджина просто проявляет заботу. Она всегда испытывала такую потребность. Как всякая хорошая женщина.

– Ваша жена, кажется, очень эрудирована, – отметил Брайант. – Пару минут назад она высказала несколько занятных идей.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Румпель. – Что же… Мы обменялись комплиментами в адрес наших жен. Что планируете нахваливать дальше?

– У вас чудесный дом! – засмеялся Чарльз.

– Это неправда, но спасибо. Вашего не видел.

– Дом – неудачный выбор. Но я, как и Реджина, надеюсь увидеть вас у себя в августе.

– Не вижу причин для отказа.

Чарли докурил сигарету, выудил из кармана маленькую пепельницу и затушил окурок.

– Я слышал о вашей фирме и о её последних делах, – снова заговорил он. – Вы правда курируете большую часть сделок по распродаже остатков корпорации Брэдфорда?

– Кто вам сказал?

– Слухами земля полнится.

– Да, правда, – признался Голд. – Но я это не афиширую.

– Хорошая была бы реклама.

– Реклама не та выгода, которую я пытаюсь извлечь из этой неприятной ситуации.

– И чего хотите вы?

– Вопрос не в том, чего хочу я, мистер Брайант, – возразил Голд. – Вопрос в том, что сейчас конкретно заинтересовало вас.

– Бумажные фабрики, – прямо сказал Чарльз. – Все пять, что принадлежали компании. Меня интересует возможность их приобретения до аукциона при самой низкой ставке.

– Вам нужен приоритет? – усмехнулся Голд. – Мистер Брайант, где же ваша хвалёная честность?!

– Если бы она и правда существовала, то я бы давно обанкротился, – без обиняков ответил Чарльз. – Так что вы скажете?

– Я обдумаю этот вопрос, – уклончиво ответил Голд. – Но зачем вам эти фабрики? Мне казалось, что этой частью вашей деятельности занят Джонатан.

– Мой брат решил, что больше не желает иметь со мной дел, – грустно ответил Брайант. – Он считает, что я выживший из ума старый дурак, который оказывает неоправданное доверие собственному отпрыску, хотя Уильям, между нами, даже в бессознательном состоянии не способен на те ошибки, которые когда-то совершил Джонатан.

– Ошибки Джонатана мне хорошо известны.

– Я знаю.

– Но я вам сочувствую, – почти искренне сказал Голд. – Я обдумаю ваше предложение.

– Я ещё не делал никаких предложений.

– Разве?

Чарльз рассмеялся и вернулся в дом. Через минуту Голд последовал за ним. Они как раз подоспели к приезду Генри и Вайолет с тремя детьми, что для многих стало неожиданностью.

– Я забыла упомянуть, что юный Томас на всё лето останется у Генри, – сказала Реджина и бросилась встречать прибывших.

Роланду это совсем не понравилось, но он поборол недовольство и сбежал по ступенькам следом за ней. Дети Генри с радостным визгом бросились к бабушке, а Томаса Роланд подхватил на руки, поздоровался с Генри и Вайолет и вернулся в дом. Из вышедших навстречу остались только Чарльз, Белль и Голд. Белль поприветствовала всех и увела Вайолет и Бена за собой на кухню.

– Бетани, ты выросла! – воскликнула Реджина. – Вот уезжаю и всё пропускаю!

– На один дюйм! – гордо сообщила девочка. – А ты оставайся у нас! Навсегда! Привет, Чарли! Здравствуйте, мистер Голд!

– Здравствуй! – весело сказал Голд.

– Привет, Бетт! – ласково произнёс Чарльз. – Хулиганишь?

– Только планирую! – подмигнула девочка и ушла вместе с Реджиной.

Восьмилетняя Бетани Миллс всегда вела себя очень непосредственно и свободно. Для неё не существовало никаких авторитетов, и она никогда не извинялась за озорство и непослушание. Однако она была очень доброй, стремилась со всеми подружиться и расстраивалась, если кто-то не хотел дружить с ней. Её интересовало мнение только одного человека – её брата. Она даже старалась копировать его сдержанность, выпрямляла спину в его присутствии и следовала общепринятым правилам. Вряд ли она сама до конца сознавала, почему так: из любви ли или из потребности защитить того, кто слабее.

– Чего нам ждать? – со смехом спросил Голд у Генри. – Мне стоит опасаться?

– Здесь всегда стоит опасаться, – ответил Генри. – Рад тебя видеть, Чарли!

– И я!

Генри обнял Брайанта, а потом, минуту поколебавшись, и Голда. Для последнего это было очень неожиданно, потому он крайне неловко ответил внуку. Когда Генри перекинулся парочкой слов с каждым, то присоединился к Чарльзу и Голду в гостиной. Пусть не напрямую, но беседа, которая завязалась на террасе, продолжилась. Генри же проявил интерес только потому, что не хотел участвовать в женской беседе. Роланд на него слегка обиделся и полностью отвлёкся на племянника, с Адамом общих тем он никогда не находил, а Альберт непринуждённо игнорировал всех вокруг и его, Генри, в особенности.

Генри едва ли улавливал те частности, о которых шла речь, и позже стал выражать свои либеральные идеи. Голд и Чарли слушали его со скучающим видом как люди, безразличные к политике, и потягивали бурбон. Позже, привлечённый спокойствием общей атмосферы и наличием бара, к ним присоединился Альберт.

– Ты не прав, – тут же заявил он, обращаясь к Генри.

– Вот так сразу? В чём же?

– Ты идеализируешь одно и совершенно не берёшь в расчёт положительные качества другого. Это особенно смешно, потому что не имея представления, ты искренне убеждён, что что-то решаешь. Политика, Генри, – дело грязное. Особенно для таких, как ты.

– Таких, как я? – фыркнул Генри.

– Ты – писатель. И ты никогда этим не занимался.

– Половина людей в этой стране тоже никогда этим не занимались. Может, всем для допуска к выборам сдавать политологию и основы экономики?

– А что? Неплохая мысль!

– Это бред.

– Отчего же? Вовсе нет.

– Но сам ты относишь себя к людям, которые могут принимать такие решения.

– Нет. Даже, как правило, не интересуюсь, – равнодушно ответил Альберт. – Читаю новости по дороге в университет. Я способен иначе влиять на этот мир.

– В особенности из Кембриджа, – уколол Голд.

– Я хочу сказать, Генри, что и у тебя без всякой политики есть способ влиять на этот мир, – сказал Альберт, игнорируя Голда. – И не надо запихивать свои однобокие представления в каждый абзац. Так это не работает.

– Ты читал мою последнюю книгу? – подозрительно спросил Генри.

– Я читал все твои книги. У меня обычно много свободного времени в туалете.

– Почему меня это волнует?! – Генри немножко обиделся. – Мою работу критикует двадцатилетний мальчишка, к тому же учит меня, как я должен писать, и диктует, о чём?!

– Я озвучил факт, а ты обиделся. А это всего лишь факт.

– Я имею право выражать своё отношение к нему.

– И я не в коем случае не пытаюсь тебя ущемить. Вообще у людей слишком много прав, – спокойно рассуждал Ал. – Прав стало настолько много, что они дискредитируют само понятие права. А ты выступаешь за то, чтобы у людей было ещё больше прав. И ещё. Призываешь к помощи тем, кому меньше повезло в жизни, не зная, каково это и куда действительно уйдёт вся эта помощь. Ты призываешь людей слепо бросаться в огонь, и потому я говорю тебе, что ты не прав.

– Ты рассуждаешь так, будто ты имеешь об этом представление.

– Нет, не имею, – признал Альберт. – Мне очень повезло в жизни. Мои родители обеспечены и демократичны. Я никогда не чувствовал недостатка в еде, одежде, образовании и развлечениях. И сейчас у меня есть буквально всё. Чаще всего я волнуюсь лишь о том, подходит ли мой галстук к костюму, и чтобы в моём любимом пабе не просекли, что мне нет двадцати одного. Потому я и не делаю вид, что я один из тех, кому меньше повезло в жизни. А ты делаешь. При этом совершенно не осознавая, что ты даже не шестерёнка в огромном механизме, а частичка какой-то шестерёнки.

– Как и ты.

– Это я и сказал.

– Я будто попал в школьный дискуссионный кружок, – бросил Чарльз в пустоту.

– Я тоже, – согласился с ним Альберт.

– Но продолжаешь участвовать, – саркастично улыбнулся Голд. – Молодец.

– В споре рождается истина, – ответил ему Ал. – К этому и должно стремиться.

– Абсолютная истина вряд ли родится в этом споре ввиду его субъективности, – хмыкнул Генри.

– Абсолютная истина в принципе не существует, – заметил ему Альберт. – И мы лучше других должны это понимать, учитывая наше происхождение.

– Есть вещи важнее истины. Мне жаль, если ты этого не понимаешь, – сказал Генри. – Многое иррационально.

– Например?

– Сострадание. Надежда. Любовь. Семейные ценности. То, чего ты пока не понимаешь.

– Думаешь, не понимаю? – возмутился Альберт. – У меня есть семья, Генри.

– У тебя нет своей семьи.

– То есть для спора с тобой я обязательно должен жениться и родить пару-тройку детей? Ты сам-то давно придерживаешься этих взглядов? – теперь Альберт немного начал злится. – Ведь я знаю и о совершенно другом Генри, которому всё это было до лампочки. Ты даже много раз писал об этом.

– Все совершают ошибки в силу возраста.

– О, боги… – прошептал Голд.

Возраст всегда был для Альберта больной темой.

– То есть я тебе кажусь подростком-максималистом, потому что могу совершать ошибки в силу возраста?! – горько усмехнулся Альберт. – Знаешь, в чём суть? Человек всегда совершает ошибки вне зависимости от возраста.

– Ну, может, я не совсем верно выразился. Скажем тогда, в силу опыта.

– И у меня его недостаточно? А что должно составлять необходимый опыт? Количество ошибок? Количество накопленных знаний? Количество сексуальных партнеров? Или всё же ответственность?

– Ты агрессивен.

– А ты обидчив и ограничен. Знаешь, Генри из первых трёх книг мне нравился больше. Он не был таким ханжой.

– Тот Генри был глуп и отвратителен, – проворчал Генри. – Он пользовался людьми ради своего удовольствия, не задумываясь о том, что может дать взамен.

– Потому что брал от жизни всё и завязывал кратковременные отношения с женщинами ради вполне определённой цели? Это нормально.

– Нет, не нормально.

– Нормально. Это одна из основных причин, почему мужчины встречаются с женщинами. Если всё оговорено с самого начала и каждая из сторон разумно относится к условиям, то это совершенно нормально.

– Когда двое встречаются только ради секса?

– Да, если оба понимают, что так, – подтвердил Альберт. – К сожалению, некоторые женщины очень глупы, чтобы понять это. И начинают закатывать истерики, когда ты отказываешься признаваться в том, чего нет.

– Например? – спросил Генри. – В том, что ты любишь их?

– Да, например. После чего обижаются, придумывают себе то, чего не было, и пытаются строить с тобой совершенно ненужные обоим отношения. Возможно, ты из тех, кто прогибается, и потому поступает бесчестно.

– А ты значит честен? – недоверчиво произнёс Генри.

– Я всегда честен, – твёрдо сказал Ал.

– То есть ты никогда не врал ни одной девушке, которых у тебя было… А много ли?

Голд сдержал смешок.

– Я врал девушкам, но был честен, – откровенно говорил Альберт. – Я никогда не давал им меньше или больше обещанного. Даже когда они упорно пытались склонить меня к большему.

– Отвратительное потребительское отношение, – Генри неодобрительно покачал головой.

– Разве? Ты себе позволял, помнится, выражения не лучше.

– Одно дело говорить, а другое – следовать.

– Здесь я с тобой полностью согласен. Выпить готов за это! Говорить ты как раз мастак, а вот следовать собственным обещаниям…

– На что ты намекаешь?

– Ты всегда беспрекословно выполнял все обещания, данные Вайолет?

– Не приплетай сюда мою жену, – сурово отрезал Генри.

– Нет, ну правда. А сколько ещё пустых признаний и обещаний ты давал?

– Образец честности! – вспылил Генри. – Сам признал, что врал.

– Это разные вещи, – возразил Альберт. – Одно дело солгать о чём-то, что может ранить, другое – сказать женщине, которую не любишь, что любишь. Ты делал и то, и другое. Я более чем уверен.

– Вот как? То есть ты никогда не скажешь женщине, что любишь её, если она тебя просит? – спрашивал Генри. – А ситуация не предполагает возражений?

– Нет. Я такого не говорил и никогда не скажу. Даже во время секса. Даже если она умирает. Ей не станет от этого легче. И, что самое главное, мне не станет от этого легче. Это ужасное притворство.

– Ты отвратителен.

– Почему мы вообще говорим об этом? Как недовольство последними выборами и госдолг США скатились к обсуждению женщин?

– Не знаю. Но думаю, что мой лимит исчерпан.

– Сожалею.

– Не стоит, – улыбнулся Генри, допил бурбон и поднялся, чтобы уйти. – Прошу меня извинить.

– Увлекательная пустая болтовня, – сказал Чарльз, когда Генри ушёл.

– Да, – кивнул Альберт. – Папа уже включил вас в свой план уничтожения компании Брэдфорда, мистер Брайант?

– Полагаю, что так, – улыбнулся Чарльз и переглянулся с Голдом. – Хотя поражаюсь тому, когда это произошло.

– Ещё до того, как вы вошли в этот дом. Не беспокойтесь. Вам это выгодно, – заверил Альберт и после обратился к отцу: – Ты ведь планируешь познакомить его с Билли?

– Генри прав, – засмеялся Голд. – Ты отвратителен в своей честности.

– Просто игра тут не имеет смысла, – уклончиво ответил на это сын. – Мистеру Брайанту будет интересно взглянуть на карты. Пожалуй, я извинюсь перед Генри.

– Это отличная мысль, – поддержал Голд.

– Я не хотел его обидеть, – вздохнул Ал и ушёл.

Чарльз и Голд некоторое время молча допивали по второму стаканчику бурбона.

– Толковый парень! – отметил Брайант. – Он многого может добиться, если захочет.

– Да… – вздохнул Голд. – Но я бы предпочёл, чтобы он и дальше торчал в университете, мистер Брайант.

Они с Чарльзом обговорили стратегию и дальнейшее сотрудничество. Конечно, у Чарльза был целый штат своих юристов, но у него не было Руперта Голда. В конце концов сложно было придумать более выгодную сделку для обеих сторон.

– Кто такой Билли? – спросил Брайант в конце разговора.

– Уильям Холл, – довольно произнёс Голд. – Аналитик. Немного скучный тип, как по мне, потому что напоминает оживший калькулятор. Но в своей области редкий профессионал.

– Зачем он мне?

– Непредвзятый взгляд на суть. Видение, – ответил Румпель. – Вы же знаете, насколько оно важно, Чарльз. Могу я вас так называть?

– Разумеется, Руперт, – улыбнулся Чарльз. – Я просто уточнял.

После этого разговора Голд пошёл ванную и пробыл там дольше, чем было необходимо. Он застыл, глядя на своё отражение в зеркале, будто пытался разглядеть первые признаки изменений. Конечно, это было невозможно, но его воображение требовало доказательств, чтобы принять новую реальность и сделать её закономерным продолжением того долгого тернистого пути, по которому его вела сама судьба.

– Даже сейчас всё будет, как и прежде, – тихо и медленно проговорил Голд. – И проще не станет и на миг. Но я и правда больше не боюсь тебя. Всё. На этом всё.

Самые сложные сделки человек заключает с собственной совестью.

Он вышел в извилистый коридор и услышал тревожный и рассерженный голос. Голос принадлежал Роланду, который, судя по всему, решил серьёзно поговорить с сестрой. Голд застыл, не желая прерывать беседующих и стараясь никак не обнаружить своего невольного присутствия.

– Почему ты не попросила меня? С чего ты решила? С чего ты это взяла? С чего?! – сдержанно говорил Роланд. – Я работал. Робин, я работал. Я бы приехал за ним. И почему ты Томми отправила к Генри, а Кайла нет?! Почему? Нил совсем тупой?! Ты говоришь так, будто я тебе чужой. А что тогда? Почему ты молчала?

Дальше Робин долго ему что-то говорила, а он слушал, тяжко вздыхая время от времени.

– Ты знаешь, что мне не всё равно. Я не пытаюсь заменить тебе отца. Да, я зол. Ты меня обижаешь, – Роланд никогда не срывался на людей. – Нет. Никто тебе не врёт. С чего ты взяла?! Ладно, может быть. Да, возможно. Потому что она так хотела. Потому что для нас это непросто. Коль это важно. Просто порадуйся и всё. Это позже.

Последние его слова подарили подозрениям Голда второе дыхание. От них ему было и радостно, и тревожно, как и Роланду Гуду.

– Нет, это тебя не оправдывает, – Роланд смягчился. – Ты обратилась к Генри, когда был я. Как ты? Точно всё хорошо? Как ребёнок? Девочка – это чудесно. Тебе точно ничего не нужно? Хорошо. Передай Кайлу привет. И Нилу передай. Ладно, он не тупой. Ладно. Я люблю тебя. Пока.

Он быстро зашагал прочь, и Голд облегчённо вздохнул и неспешно двинулся следом. И столкнулся с Белль.

– Эй! Где ты был? – налетела она. – Я тебя потеряла!

– Извини, – усмехнулся Голд. – Кажется, я заблудился.

– Вот как! – Белль взяла его за руку. – Пойдём.

Раздался звонок в дверь. Один длинный, один короткий. Так звонила только одна их знакомая – Хелен Холл.

– Ух ты! Она пришла заранее! – Голд изобразил радость и хлопнул в ладоши.

– Не будь таким противным, – нежно пожурила Белль. – Не так уж часто она опаздывает.

Они быстро дошли до парадной двери, и Белль распахнула её.

– Привет, детка! – самодовольно улыбаясь, сказала Хелен и обняла её. – Руперт.

– Хелен, – улыбнулся Голд и скрестил руки на груди. – Думал, что тебя уже не принесёт.

– К счастью, ветер был попутный, – усмехнулась женщина. – Или к несчастью… А, Руперт?

– Не разговаривай с ним, – велела ей Белль. – Фу, нехорошая!

– Защищает! – воскликнула Хелен. – Ты этого не заслуживаешь.

– Быть может, – согласился Голд. – А ещё я в этом не нуждаюсь.

– Шучу! – рассмеялась Хелен и хлопнула его по плечу. – Ты на меня не обижайся, ладно?

– Не думал даже, – усмехнулся Голд. – Здравствуй, Билли.

Следом за Хелен в дом вошёл её Уильям Холл. Ему было уже около пятидесяти восьми, но из-за отсутствия лишнего веса, удачной стрижки и смуглой кожи он выглядел на пять-десять лет моложе.

– Здравствуй, Руперт, – улыбнулся Уильям Холл и крепко пожал Голду руку. – Как бизнес?

– Процветает. Кстати, о нём…

Белль утащила Хелен на кухню к остальным, а Голд увлёк Билли за собой в гостиную. К счастью, Чарльз ещё был там.

– Билли, позволь тебе представить Чарльза Брайанта, – не без удовольствия представил Голд. – Чарльз, это мистер Уильям Холл.

– Тот самый Чарльз Брайант? – уточнил Билли у нового знакомого. – Медиамагнат?

– Он самый, – кивнул Брайант и пожал руку новому знакомому. – Рад встрече, мистер Холл. К своему стыду, я слышал о вас меньше.

– Оно и неудивительно, – отметил Холл. – Но это упущение исправить несложно. Никогда нельзя предугадать, с кем знаком Руперт.

– Виновен! – рассмеялся Голд и взглянул на часы. – К сожалению, вынужден вас оставить. Дела насущные требуют моего участия. Не скучайте!

Голд покинул гостиную. Часы пробили половину третьего.

========== Проза жизни ==========

Крис, как и обещал, занял детей делом, но самым жульническим способом из возможных – компьютерными играми.

– Что? – ответил он, заметив неодобрительный взгляд Голда. – Это лучший вариант!

– А где Томми? – поинтересовался Румпель, не увидев рядом с детишками Генри маленького рыжего мальчика.

– Он с Роландом.

– Ясно, – Голд закрыл дверь комнаты Криса и отправился на кухню.

Тут и нашёлся Томми с увлечением изучающий колыбель для кошки, сделанную Келли. Белль озаботилась обедом, а Адам и Роланд не давали ей ничего делать, как и грозились с самого утра. Реджины и Вайолет не было, Генри со скучающим видом листал газету, а Хелен задумчиво присматривалась к нему. Альберт с кем-то активно переписывался и, казалось, ничего вокруг не замечал, но так только казалось.

– Заходил к Крису? – не глядя спросил он. – Все считают, что он ушёл с собаками на улицу.

– Нет, – ответил Голд. – Он с детьми наверху. А где собаки?

– Я поищу, – вызвался Альберт. – Думаю, что там, где прохладно.

– Спасибо! – крикнула Белль вслед Альберту. – Что с ужином?

– Будет вовремя. Мы с Коль обо всём позаботились, – отчиталась Келли. – Позвонили дважды и уточнили.

– Ладно… – Белль пыталась готовить, но её выгоняли. – Ну, ладно!

– Брысь! – прогонял Адам.

– Малой дело говорит. Иди сюда. Присядь, – убеждала скучающая Хелен. – Руперт, уговори её.

– Милая, прекрати, – сказал Голд. – Это всё равно, что плыть против течения.

– Ладно! – сдалась Белль.

– Коль ещё спит? – поинтересовался Генри.

– Да, – кивнул Роланд. – Не нужно её беспокоить.

– Рафф у чёрного входа, а Фалко – в комнате Коль, – Альберт вернулся с отчётом. – Коль спит. Кто открыл дверь, не знаю. Но если я останусь – сплю на диване. Вся постель в шерсти.

– Какой щепетильный! – съязвил Адам.

– Раз такой любитель животных, то чего не заведёшь?

– Потому что оставить некому, если уеду, – пояснил Адам. – Мой брат – задница, у сестры маленькая квартира и лабрадор, а родители с трудом сами находят, куда пристроить свою собаку, пока разъезжают туда-сюда во имя наших интересов, потому что мы отвратительные дети. Особенно ты.

– Точнее и не скажешь, – поддержал Голд.

– Эй! – возмутился Ал. – Почему?

– Мы тебя очень долго не видели, милый, – сказала Белль.

– И я признаю себя бесконечно виноватым! – усмехнулся Альберт и сел рядом с мамой. – Извини.

– Ничего, дорогой, – Белль погладила его по плечу.

Раздался ещё один звонок в дверь.

– Вы ждёте ещё кого-то? – насторожилась Хелен.

– Да. Самый последний гость, – ответил Голд. – Пойду открою!

На пороге стояла Ив.

– Здравствуйте, мистер Голд, – неловко поздоровалась Ив.

– Здравствуй, Ив. Проходи! – добродушно приветствовал Голд. – Мы тут решили пообедать. Присоединишься?

– О! К сожалению, перехватила по пути.

– Очень жаль.

– Купила вам вина, – она протянула бутылку отличного калифорнийского вина.

– Чудесно! – оценил Голд. – Благодарю.

Они прошли на кухню, где он передал бутылку Роланду.

– Ив! – обрадовалась Белль и обняла гостью. – Я так тебе рада. Жаль, что Аврора и Филипп не здесь.

– Очень, очень жаль! Я так рада вас видеть.

– И я, моя хорошая, и я!

Ив поздоровалась со всеми и снова вернулась к разговору с Белль.

– Стелла осталась с Лэнгдоном? – спросила Белль.

– Да, – кивнула Ив, задумчиво улыбнувшись. – Стелла с папой, пока у того выходные.

Голду показалось, что она хочет сообщить нечто именно ему, но не решается.

– А где Коль?

– Спит. Возможно, уже проснулась, – ответил Голд. – Пойду проведаю.

– Я с вами.

Голд не стал возражать. У гостевой спальни он остановился и осторожно заглянул внутрь, после чего уверенно шагнул в комнату. Коль не спала, играла с Фалко.

– Хей!

– Папа, – улыбнулась Коль, отталкивая от себя пса.

– А к тебе гость. Вообще-то уже все приехали, – сообщил он. – Но кое-кто особенно жаждет встречи.

– Кто же? Ив?

– А кто же ещё? – появилась Ив и бросилась её обнимать.

– Я вас оставлю, – мягко сказал Голд, прикрывая за собой дверь. – Коль, обед минут через двадцать.

– Есть, сэр!

– Чудненько.

Роланд и Адам постарались на славу. Обед был простым, очень калифорнийским и рассчитанным на огромную толпу с самыми разными вкусами, учитывая предпочтения детей. Все с трудом разместились на кухне, которая до этого самого момента казалась слишком большой. Адам, Крис и Келли устроились на высоких стульях за разделочным столом. Коль, Ив, согласившаяся на имбирный лимонад, Роланд и дети – за невысоким столиком возле дивана. Вряд ли большому высокому Роланду было там удобно, но он отказался сесть в другом месте, желая быть ближе к Коль и Томасу. Остальные с комфортом разместились за главным столом, а Голд занял место с самого края стола, чтобы не пропустить ни единого слова.

В основном это был обмен новостями. Роланд рассказал Ив и Коль о Робин, Ив поведала о каком-то сложном деле, над которым работала. Крис расспрашивал Келли о серфинге, а Адам, как и Голд, молча прислушивался к окружающим. Вайолет говорила о своей работе в хартфордском музее Марка Твена по просьбе заинтересовавшейся Белль. Хелен думала, с какой стороны лучше “подъехать” к Генри. Голд не мог не признать, что Хелен многому научилась у своего обожаемого Билли, крайне увлечённого своим новым знакомым.