Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 81 страниц)

– Ничего не понимаю, – нахмурился Мэйн. – Я не введен в курс дела. Я даже не уверен, что о нём слышал.

– Восхитительно! – язвительно отметил Голд, которому резко захотелось что-нибудь сломать. – Иногда, Эдвард, вы смотрите выше, чем нужно!

– Незачем злится.

– Незачем злится?! – он не мог не злиться. – Кто-то посреди ночи принёс моему сыну коробку с головой его друга, но мне незачем злится! Отлично! Вы точно знаете, кто управляет вами?!

– Пока достаточно того, что я не опускаю рук. Зачастую чем выше мы смотрим, тем дальше мы идём.

– И тем быстрее падаем и разбиваемся насмерть.

– Мне жаль, что ваш сын в этом замешан, – вздохнул Эдвард Мэйн и собрался уходить. – Уверен, что всё обойдётся.

А вот Голд был не уверен, потому то, что он сказал Белль, прозвучало особенно грубо и неприятно. Именно из-за него они с понедельника не говорили об Адаме, а ей это было просто необходимо. Поэтому в среду вечером он вернулся пораньше, чтобы извиниться и всё исправить, но Белль не было дома.

– А где мама? – рассеянно спросил он у Криса, который сидел в гостиной с чашкой чая и учебником по биологии.

– Выпускает пар, – пожал плечами Крис. – Сказала, что будет там же, где и всегда.

– Понятно. Я, пожалуй, за ней.

– Пожалуй.

Голд внимательно посмотрел на него, пытаясь угадать его настроение, но по спокойному, немного безразличному лицу сына нельзя было сказать ничего определённого.

– Ты в порядке?

– В полном! – усмехнулся Крис. – Лучше, чем ты.

– Да… – слабо улыбнулся Голд и рассеянно щёлкнул пальцами. – Скоро вернусь.

Тир, где Белль обычно выпускала пар, находился совсем недалеко, и он уже через двадцать минут был там, очень быстро нашёл жену, но вот подошёл к ней не очень удачно. Из-за наушников и выстрелов она его не услышала, а потому чуть ли не подпрыгнула от неожиданности, когда он себя обнаружил.

– Что ты тут делаешь?!

– Пришёл за тобой, – улыбнулся Голд и нелепо дёрнул плечами, после чего вздохнул и серьёзно сказал ей: – Слушай, извини меня… Извини меня, Белль.

– Ладно, – кивнула Белль и отвернулась, чтобы перезарядить пистолет. – Принято.

– Всё сейчас непросто, – он не отставал. – И я не хочу, чтобы ты была частью этого. Если ты ещё веришь в меня, то просто доверься.

Она молчала. Казалось, что она молчала целую вечность, обдумывая его простые и в общем-то жалкие слова, но потом всё же ответила устало и спокойно, без упрёка в голосе.

– Я тебе доверяю, – выдохнула Белль, снова повернувшись к нему лицом. – Просто мне иногда кажется, что ты будто хочешь избавиться от меня. Уговариваешь ехать в Манчестер.

В её словах была правда, которую он упорно отрицал.

– Я не хочу, чтобы ты ехала в Манчестер ради меня, – честно сказал Голд. – Я хочу, чтобы ты поехала туда ради себя. Взяла Криса. Вы бы проветрились, сменили обстановку. Ты бы смогла переключиться, и, быть может, в самых невозможных обстоятельствах мы бы просто смогли… жить дальше.

Белль наконец-то отложила пистолет в сторону, посмотрела ему в глаза и вдруг заплакала.

– Я ненавижу это, – прошептала она, когда минутой позже бросилась его обнимать. – Ненавижу чувствовать себя такой бессильной.

– Я знаю. Я тоже. Но всё образуется, – успокаивал Голд, поглаживая её по спине. – Мы ещё однажды вспомним об этом с улыбкой. Обещаю.

– Спасибо тебе, конечно, но не обещай.

– Не буду, но сделаю всё возможное.

К величайшему сожалению, его «всё возможное» зависело от очень многих обстоятельств, и потому в четверг Голд встречался с теми, кто ему с этими обстоятельствами и помогал. Рано утром он вновь сидел в той же пыльной забегаловке напротив Оуэна Риза, который принёс ему достоверный отчёт о том, что делал Адам за последний месяц. Единственным непонятным пунктом были поездки в Ист-Виллидж: он просто долго сидел в машине, потом шел обедать в местный ресторан морской кухни и после сразу уезжал домой. Также Риз выполнил другую его просьбу и добыл отчёт, который он сразу же постарался передать Эдди и Кодди.

– Не уверен, что этого достаточно, – прокомментировал Голд, наблюдая, как Эдди листает папку, – но большего сделать не могу. Пока не придумал как.

– Этого хватит, – заявил Эдди. – Дайте нам неделю.

– Неделя у вас есть. И будьте бдительны. У нас больше нет прав на ошибку.

Сказав это, он поднялся из подвала в сексшоп, впервые накричал на Смита из-за беспорядка и поспешил на единственную встречу, которая могла поднять ему настроение – на встречу с Коль. В четверг Белль устроила ей собеседование: требовался писатель для оформления автобиографии одного знаменитого, но ныне покойного профессора философии из Колумбийского университета. Работа была лёгкая, свободная и хорошо оплачиваемая: лучшего варианта для молодой матери, которая хочет всё совместить, нельзя было придумать. Однако недовольное лицо Коль ярче всего говорило, что что-то пошло не так.

– Привет, папа, – она встала, чтобы обнять его.

– Здравствуй, моя девочка, – сказал Голд, отвечая ей тем же. – Прости, что задержался. Ещё и припарковаться долго не мог.

– Да ничего… – отмахнулась Коль и вернулась к своей чашке чая.

Голд расположился напротив и молча, подобно дочери, уставился в окно на проезжающие мимо машины и суетливых прохожих, и сидел так, пока их внимание не привлекла официантка. Они не стали её отсылать и сделали заказ, опираясь на её рекомендации, а когда она ушла, Голд больше не сводил глаз с Коль.

– Как собеседование?

– Не спрашивай, – фыркнула Коль. – Вряд ли я получу работу.

– Получишь! Почему нет?

– Потому что там есть ещё несколько кандидатов, которые гораздо опытнее меня? И я позволила им вывести меня из себя прямо перед собеседованием.

– Ты позволила им вывести тебя из себя прямо перед собеседованием?

– Да. Но неважно! Мне всё равно. Правда.

– Повтори это с другим лицом, и я поверю, – насмешливо сказал Голд. – Не получилось с этой, так выйдет с другой.

– Ага, – с «энтузиазмом» кивнула Коль. – Конечно.

– А с кем Джейн?

– С Роландом. В школе карантин на этой неделе, и со среды до понедельника у него выходные. Так что сегодня он устроил что-то вроде дня папочки и дочки, пока я бегаю по делам. Ну и хорошо! – здесь её речь стала более живой. – В том смысле, что мне не пришлось оставлять Дженни с няней или Робин, а то я бы нервничала ещё больше.

– Могла бы попросить нас, – осторожно заметил он.

– Вы тоже заняты, – тяжко вздохнула она. – И сильнее, чем я. Что с Адамом?

– Я не знаю, – покачал головой Голд. – Страшно признаться, но я вообще ничего не знаю о нём. И совсем его не понимаю.

– Думаю, не всё так плохо, как ты думаешь.

– Да, всё гораздо хуже. Я даже не знал, что Келли ушла, – тут он заметил, как Коль слегка изменилась в лице и почти обиженно спросил: – А ты знала, да?

Тут их снова отвлекла официантка и, несмотря на то, что она всё делала довольно быстро, ему всё равно хотелось грубо сказать: «Просто поставьте поднос на стол и уйдите!». Он насилу сдержался.

– Прости, что не рассказала, но это не моя тайна, – повинилась Коль.

– Адам попросил молчать?

– И да и нет, – уклончиво ответила она. – Келли сейчас снимает комнату в Ист-Виллидж. И я это узнала совершенно случайно от женщины, которая сдаёт эту квартиру на очень странных условиях.

– В смысле странных? – нахмурился Голд.

– Не знаю подробностей, но странных. Там довольно странный договор, да и за аренду столько обычно не платят.

– Ты меня совсем запутала.

– Прости, но я и сама запуталась. В общем, Келли ни с кем не общается и не ведёт блог. На прошлой неделе подала на развод. И это мне уже сказал Адам. И то не мне, а Роланду.

– Это не шутка?

– Нет.

– По крайней мере, ты можешь выяснить её адрес, – задумчиво протянул Голд в надежде, что адрес у Коль уже есть.

– Если бы, – вздохнула Коль. – Думаешь, будь у меня её адрес, я бы к ней не сходила? Если честно, я хотела найти её сегодня. Сегодня вечером соревнование скейтбордистов. В Блуминг-холле. Она заявлена. Я решила не идти.

– Почему?

– Потому что она может так и не объявиться. А ещё я сильно сомневаюсь, что она хочет нас видеть.

После обеда Голд мотался с Коль по городу, по всем её неотложным делам, проводил её домой, до самой двери, поздоровался с Роландом и Дженни, но отказался от приглашения на чай, сославшись на дела, которые его ждали дома. На самом деле у него не было настроения на мирные посиделки в тёплой компании, он не чувствовал себя достойным тепла. Поэтому и домой он тоже не поехал, вместо этого решившись на то, на что не решилась Коль. Одним словом, он поехал в Блуминг-холл на ещё одну непредвиденную, но не менее важную встречу.

Блуминг-холл был заполнен людьми. В основном молодыми людьми и подростками в вызывающих нарядах. Среди всей этой публики Голд чувствовал себя не к месту, но никто не обращал на него внимания, и он просто притаился в сторонке, наблюдая за площадкой, обустроенной посреди огромного зала.

Каждому участнику давалось три минуты, за которые он должен был набрать как можно больше баллов, используя весь инвентарь. Участников было немного, потому что многие не пришли, и он боялся, что и Келли тут не будет, но она была. Ему пришлось долго ждать, чтобы её увидеть.

Келли Винтер появилась последней, вышла на середину, повернула кепку козырьком назад, поздоровалась с поклонниками, которых было не так уж и мало среди присутствующих, и начала своё выступление. Она и правда стояла на доске, как приклеенная, контролировала скорость, то замедляясь, то вновь набирая обороты, и умело использовала пространство. За две минуты она уже лидировала по очкам и на третьей от элементарной демонстрации мастерства перешла к сложным трюкам. Каждый раз она взмывала всё выше и выше и в конце слишком высоко, недопустимо высоко для этой площадки.

– Она упадёт, – ахнула девушка с камерой, стоящая прямо перед Голдом, и Голд не мог с этим спорить.

Он даже отвёл взгляд в сторону, чтобы не видеть её падения, но всё обошлось. Келли успешно приземлилась, чем подтвердила свою победу. Соревнование завершилось, и её окружила толпа. Голд почти потерял её в этой толпе, начал было пробираться к ней, но в последнюю минуту снова задумался о том, что она вряд ли ему обрадуется, и развернулся к выходу, однако у самой двери понял, что не сможет уйти, не поговорив с ней.

Он остановился в паре метров от неё, не желая мешать её беседе с какой-то чересчур сосредоточенной девушкой и подростком-переростком в мешковатой одежде, который, скорее всего, был гораздо старше, чем могло показаться на первый взгляд.

– Это было круто! – справедливо восхитился переросток. – Я, кстати, Гарфилд.

– Ясно, – весело ответила Келли. – Привет, Гарфилд.

– Слушай, у меня к тебе предложение.

– Какое?

– Я типа снимаю новый клип. Я играю – ты катаешься, – голос у него был самоуверенный. – Что скажешь?

– Подумаю, но ни на что не рассчитывай.

– Ладно. Другой вопрос, – голос был чересчур самоуверенный. – Ты и я?

– Нет, – отрезала Келли и начала оглядываться по сторонам в поисках спасения.

– Сразу нет? У тебя есть парень?

– Вроде того… – тут Келли заметила Голда, который в эту же самую минуту смотрел на неё.

И вот Голду снова стало неловко, из-за того, что он вообще пришёл, и он опять попытался уйти, но Келли ему не позволила.

– Мистер Голд! Подождите!

– Прости. Я не должен был приходить.

– Адам рассказал вам? – предположила она, понимая, что в другой ситуации он бы вряд ли пришёл.

– Коль.

– Понятно… Я рада вас видеть. Могу только представить, что вы думаете…

– Вряд ли, – улыбнулся Голд, но очень скоро его улыбка погасла, и между ними воцарилось напряжённое молчание, и чтобы его разрушить, он снова вымученно улыбнулся и предложил: – Могу я угостить тебя ужином? Ненавижу есть в одиночестве. Ты бы меня очень выручила.

– Можете, – ответила Келли, вымученно улыбнувшись в ответ. – Дайте мне десять минут.

Сборы заняли больше десяти минут, главным образом, из-за сосредоточенной подруги Келли. Голд смотрел на эту девушку с откровенным недоверием, а она в свою очередь точно так же смотрела на него. К счастью, им удалось от неё отделаться, и они вернулись на Манхэттен, в Ист-Виллидж, и зашли в небольшой рыбный ресторанчик, где разделили не самый приятный ужин в своей жизни, что не преминули обсудить. Келли расспрашивала о Крисе и Белль, о Коль и Роланде, о детях, и он отвечал, замечая, как старательно она избегает разговоров об Адаме. И миновав Адама, очередь дошла и до него.

– А вы?

– А что я?

– Как вы?

– Нормально. Насколько это возможно.

– Адам по-прежнему не общается с вами? – задав этот вопрос, она смутилась и принялась рассматривать собственные руки.

– Общается с недавних пор, – уклончиво ответил Голд. – Но это вынужденное общение.

– Почему вынужденное?

– Мне не хотелось бы рассказывать. Да и тебе, наверное, это ни к чему, особенно если ты решила перевернуть страницу.

– Наверное… – расстроилась Келли, из-за чего он почувствовал себя виноватым.

– Но это не значит, что мы с тобой не можем быть друзьями, так? – попытался приободрить Голд.

– Так, – с грустной улыбкой подтвердила она. – А хотите, я вам покажу своё любимое место в Нью-Йорке?

– Хочу.

Он думал отказаться и не смог, так что Келли показала ему своё любимое место в Нью-Йорке: крыша одного непримечательного 40-этажного здания в Нижнем Манхэттене. Крыша из его сна. Голд узнал её сразу же, как только на ней оказался, и замер.

– Мистер Голд? – обеспокоенно позвала Келли. – Вы в порядке?

– Да, – отозвался Голд. – Просто я знаю это место. Мне кажется.

– Возможно. Я именно с этой этой крыши прыгала на ту, – весело сообщила Келли и указала ему на другую такую же крышу. – Мой первый безумный трюк.

Голд рассеянно улыбнулся и подошёл к краю, чтобы оценить расстояние и высоту. Да, её первый трюк был поистине безумным, как и множество последующих. В этом плане он всегда плохо её понимал. Конечно, он мог оценить некоторые прелести повышенного адреналина в крови, но не понимал, к чему постоянно намеренно подвергать себя опасности. Он не без удовольствия время от времени почитывал её блог, в котором она писала немало любопытного о технике и технологиях, и страшно забавлялся, если находил статьи, которые явно писал Адам, но её видео он не смотрел никогда. Ему хватило лишь пары роликов: тот самый первый безумный трюк и прыжок с высоты на батут, который давно признали небезопасным средством приземления. В самом начале, стараясь перекричать ветер, она лишний раз напомнила об этой опасности: «Учитывая мой вес, меня может легко отбросить в стену! Но если я всё правильно рассчитала, то увидимся внизу!». Рассчитала она, разумеется, правильно и приземлилась успешно, но это всё равно было жутко, и он решил больше не смотреть, ведь ему было не наплевать.

– Я уже и забыл, – солгал Голд и спросил: – Почему тебе здесь нравится?

– Не знаю, – Келли подошла и встала справа от него. – Наверное, потому что моим родителям никогда не приходило в голову искать меня здесь.

– Даже после видео?

– Даже после видео, – вздохнула она и вдруг, заглядывая ему в лицо, сказала: – Я и не думала начинать жизнь с чистого листа.

– Я слышал про развод, – пожал плечами Голд. – И поэтому так решил.

– И я вас не виню. Я подумала, что это заставит Адама понервничать, но ему всё равно. Глупо, конечно…

– Не глупо. Импульсивно, эмоционально, но совсем не глупо. Почему ты ушла? Что он сделал?

– Не захотел меня останавливать, – она снова грустно улыбнулась. – А я всегда убегаю от тех, кто меня расстраивает. Боюсь наговорить лишнего. Особенно, когда слышу много лишнего.

– Мне жаль.

– Не стоит. Я сначала пыталась узнавать, как он, но скоро его коллеги и друзья перестали мне отвечать. Возможно, по его просьбе. Так почему он вынужден с вами общаться?

– Ночью в понедельник объявился Стефано, – неохотно сообщил Голд.

– А… Ясно, – тут она недовольно скривилась. – Удачи им!

– Стефано мёртв.

– Что?! – опешила Келли. – Как давно?!

Она, по-видимому, была убеждена, что испанец жив, или так же, как и он, очень на это надеялась.

– Примерно с ночи его исчезновения, – Голд решил, что она должна быть в курсе происходящего. – Судя по отчёту.

– Понятно…

– Поэтому было бы неплохо, если бы ты согласилась на мою защиту.

– Думаете, всё так серьёзно?

– Да. В любом случае в таких вопросах риск лучше преувеличивать.

– Просто я не думаю, что так уж важна ему, – вздохнула Келли. – То есть мы не видимся. И скоро, вероятно, разведёмся, а значит, нет никакого смысла действовать через меня.

– Ты ему нужна, – заверил он, вспомнив о непонятных поездках сына в Ист-Виллидж, – Поверь мне.

– Не успокаивайте меня, – отмахнулась Келли.

– И не думал. Кто бы меня успокоил! – горько усмехнулся Голд. – Но я не обманываю тебя. За последний месяц Адам приезжал в Ист-Виллидж пять раз. И явно не потому, что на Манхэттене лучше готовят.

Голд подвёз Келли до дома и настоял на ненавязчивой охране. Расставшись с девушкой, он всё ещё был немного расстроен, но в то же время ощущал облегчение, присущее человеку, который начал понимать чуточку больше и видел нечто обнадёживающее. Так ему казалось, когда по дороге домой он обдумывал, как расскажет обо всём Белль, но когда он вернулся домой и зашёл в гостиную, то по её лицу понял, что никакого разговора не будет.

– Что такое?

– Рита звонила, – печальным отсутствующим голосом сказала Белль. – Клайв умер час назад.

Голд медленно кивнул и ещё медленнее опустился в кресло. Почему-то самая предсказуемая вещь поразила его чуть ли не сильнее, чем всё то, что он предсказать не мог.

========== Время жить и время умирать ==========

Клайв Монро был хорошим человеком, и его смерть стала несчастьем, для всех кто его знал.

Поминки проходили на следующий день после его смерти. Клайв оставил подробные инструкции на этот случай. Так, если смерть его была естественной, его тело должны были кремировать в течение суток и провести все необходимые церемонии. Место захоронения урны с его прахом тоже было определено, как и список людей, которым необходимо было сообщить об этом событии. Поэтому после смерти Клайва Голд как его адвокат был очень занят, но всё было к лучшему: это не давало ему грустить. Сначала он думал, что его грусть продиктована тем, как неожиданно всё это случилось, но в сущности осознание, что Клайва больше нет, давило сильнее.

В пятницу вечером собралось немало людей. Приехали почти все, кому позвонил Голд, включая его бывшую жену Агнес Бернс и её сына от второго брака, который неплохо знал Клайва. Они говорили о нём больше остальных и, кажется, действительно его любили. Присутствовали и Брэдфорды в полном составе, Гарри Майер с Дженнифер, незнакомый Голду молодой человек и Ив. Ив выглядела самой расстроенной, и Голд не помнил, видел ли он её в таком состоянии раньше. Возможно, видел. Белль, которая, конечно же, тоже пришла, почти не отходила от неё, хотя и ей самой было нелегко.

Румпель не любил похороны почти так же сильно, как и свадьбы, а может, и сильнее: они казались ему такими же бесполезными и утомительными. Похороны Клайва были самыми утомительными, и при первой же возможности он выскользнул на улицу, чтобы отдышаться. Эта заманчивая мысль посетила не только его: на крыльце маленького ресторанчика, в котором и проходили поминки, стоял Гарри Майер и незнакомый молодой мужчина.

– А, Гарри… – почти разочарованно вздохнул Голд и развернулся, чтобы уйти, но Гарри его остановил.

– Непростой день для всех нас, – протянул он.

– Не думал, что вы были так привязаны к Клайву.

– Не удивлён, – кивнул Гарри и, заметив, что Голд вопросительно косится на его спутника, представил: – Мистер Голд, вы, наверное, не знакомы с Гарри Стентоном? Какое же распространённое имя «Гарри»!

– Не знаком, – подтвердил Голд и пожал протянутую руку младшего Стентона.

Рукопожатие напомнило ему Говарда: такое же слабое, липкое, холодное, и он был рад, когда Гарри Стентон, обменявшись с ним дежурными любезностями, ушёл и оставил их с Майером наедине.

– Он не приехал на похороны родного отца, – невесело заметил Голд, – но на похороны человека, которого он едва знал, приехал. Я чего-то не понимаю?

– Смешно, но он думал, что сегодня хоронят Говарда, – ответил на это Майер. – Шучу, конечно. Он и правда приехал из-за отца, а сюда просто увязался следом за мной. У него в Нью-Йорке нет никого, кроме меня, да и я ему совсем не друг.

– Как скажете, Гарри, – Голд отчего-то сомневался, что вообще существует человек, которого Гарри Майер рискнул бы назвать другом.

– Я вам очень сочувствую.

– Почему?

– Клайв был вашим другом.

– Наверное, – неуверенно протянул Голд, а потом всё же твердо добавил: – Да, он был моим другом, но не я заслуживаю сочувствия.

– Как скажете, – пожал плечами Гарри и загадочно улыбнулся. – Дядя совсем расклеился…

Его последние слова и эта улыбка как током ударили. Голд сразу вспомнил то, что ему говорил Ричард про предательство со стороны близкого человека, вспомнил слова Эдварда Мэйна о Гарри и насторожился. В последнее время он всё чаще чувствовал себя человеком с завязанными глазами, а Гарри Майер вполне мог оказаться тем, кто завязал ему глаза и вёл туда, где не было ответов. Он вообще не должен был вмешиваться в это, но так уж вышло, что вмешался, запутался в этой паутине лжи и сейчас наблюдал за тем, как петля всё сильнее затягивается на старой шее и как старое измученное тело всё слабее бьётся в тисках. Но, может быть, был ещё один маленький шанс, что победитель, из уважения к заслугам и опыту поверженного, не поспешит раздавить ногой его бьющееся сердце?

– Да, Клайв много значил для Ричарда, поддерживал его, как никто другой, – многозначительно произнес Голд. – Иногда чужие люди становятся ближе, чем родная кровь.

– Вы это про себя или про меня, мистер Голд? – Гарри всё так же ему улыбался.

– Я просто поделился наблюдением. Каждый человек сам делает выбор. Мне было бы неприятно, если бы мой сын поступил так, как Гарри.

– Вы играете в покер?

– Не часто.

– Но правила знаете, – щелкнул пальцами Гарри. – Если бы у вас была возможность собрать Флэш Рояль, то неужели вы бы её упустили?

– Вы превзойдёте своего отца, – жёстко сказал Голд, глядя молодому человеку прямо в глаза. – Но он вряд ли бы пал так низко. Я слежу за вами.

– Не возражаю, раз вам хочется, – Гарри Майер шагнул к дверям. – Может, наконец что-то увидите.

– Гарри, – окликнул Голд. – В большой игре на Флэш Рояль рассчитывают только полные идиоты.

Тот ничего не ответил, только застыл в задумчивости на минуту, а после невозмутимо вернулся к гостям, оставив мистера Голда наедине с самим собой.

Это продлилось недолго. Успокоившись и приободрившись, он также вернулся к гостям, отыскал взглядом Ричарда и направился к нему, не позволяя никому себя отвлекать. Ричард действительно расклеился, изрядно набрался и что-то быстро говорил обнимающей его Рите Билсон. Рите Голд по многим причинам сочувствовал сильнее, но не ему было её успокаивать.

– Оставлю вас, – улыбнулась Рита, погладила Ричарда по плечу и встала, чтобы уйти.

– Спасибо, радость моя, – криво улыбнулся Рик, провожая её взглядом, а потом хлопнул по стулу, предлагая Голду сесть.

– Как ты? – спросил Голд, занимая освободившееся место.

– А ты?

– Я-то в порядке. В конце концов это произошло не со мной.

– Неизвестно, что будет с нами, – Ричард странно содрогнулся. – Руперт, жить нужно настоящим. Ты меня понимаешь?

– Стараюсь. Всему своё время, Рик.

– Для смерти оно всегда найдётся, а время для жизни мы отбираем у себя сами. Я больше так не могу.

– Что бы сказал Клайв, если бы увидел тебя сейчас?

– Что-то вроде «веселее, Рик», – слабо улыбнулся Брэдфорд.

– Я, конечно, не Клайв, – улыбнулся Голд, – но веселее, Рик!

– Спасибо, Руперт. Знаешь, если у меня родится сын, то я уже знаю, как его назову.

– Отличный выбор.

– И ещё я, кажется, женюсь…

– Время жить? – усмехнулся Румпель.

– Время жить, – кивнул Ричард и расправил плечи. – А сейчас время петь. Было у Клайва одно пожелание, которого нет в завещании. Наверное, потому что он очень добрый. Пожелай мне удачи, Руперт.

– Удачи, Рик.

Ричард предстал перед публикой и взял слово.

– Леди и джентльмены, – голос его звучал громко и чисто. – Уже многое было сказано о нашем добром друге Клайве Монро, и добавить мне нечего. Вы вправе спросить, зачем я вообще тогда вышел сюда и говорю всё это. И я отвечу. У Клайва была любимая песня, и как-то на днях он всё напевал её себе под нос, а потом попросил меня спеть её на его похоронах: он почему-то считал, что я хорошо пою. Я сказал ему, что ни за что не буду это делать, а Клайв сказал, что он бы для меня сделал что угодно и даже бы спел мою любимую песню, несмотря на то, что он её не любит, и что он спел бы её, даже не издеваясь над ней. Вы можете представить, как он поет «Wanted Dead Or Alive»? Я – нет. Но я не сомневаюсь, что для меня Клайв сделал бы что угодно, и поэтому я окажу ему такую честь. Не судите строго.

И Ричард Брэдфорд со всем старанием и душой спел любимую песенку Клайва Монро, старую-старую, глупую-глупую песенку о простоватом шотландском пастушке, влюблённом в своих овец. Эта песенка во многом была о самом Клайве Монро. Голд легко засмеялся, одобрительно махнул рукой и зашагал сквозь толпу к Ив и Белль. Но внезапно он остановился, заметив Ральфа Брэдфорда и его исполненный отвращения и ненависти взгляд, направленный на отца. Это было чем-то немыслимым, нереальным. Что такого Ричард успел натворить за последние две недели, чтобы сын начал так к нему относится?

– Ральф, – Голд не смог пройти мимо. – Не будешь против, если я присоединюсь?

– Не буду, – холодно ответил Ральф. – Пожалуйста, мистер Голд.

– Что он сделал? – спросил Голд, кивнув в сторону Ричарда, одновременно понимая, что и сам чем-то ему не угодил.

– А вы не в курсе? – сузил глаза Ральф и, видя искреннее недоумение в глазах Голда, тут же переменился в лице. – Вы и правда не в курсе.

– Может быть, ты меня просветишь?

– Я бы отказался, но вам стоит знать: ваш клиент умер не от рака.

– Откуда ты знаешь? Ты не его врач, а его врач…

– Да-да, его врач сказал то, что сказал, из-за доверия к нему никто не делал вскрытия, – нетерпеливо перебил Ральф и оглянулся, будто их подслушивали, но никому не было до них дела. – Я знал, как отец привязан к Клайву. То есть я думал, что знал, и захотел побольше выяснить о его случае. Доктор Стерн очень долго не хотел со мной разговаривать, но моя фамилия творит чудеса. Клайв умер от асфиксии.

– Но при раке лёгких так обычно и бывает.

– Поэтому смерть и не вызвала подозрений, но стадия болезни и препараты, которыми лечили мистера Монро, сделали такой исход практически невозможным. Не сейчас. И анализы, которые на самом деле сделал доктор Стерн, только подтверждают это, – здесь доктор Ральф Брэдфорд сделал паузу и после, не дождавшись реакции, продолжил: – Теперь вы понимаете всю комичность этого фарса?

Голд понимал и не знал, что на это ответить. У него просто не было слов, так что он попрощался с Ральфом и наконец добрался до Белль и Ив. Ив как раз собралась уходить.

– Мне пора. Завтра еще ехать в Манчестер, – равнодушно сказала Ив. – Как же всё не вовремя.

– Нам тоже пора, – вздохнул Голд. – Можем подвезти.

– Не откажусь.

– Ладно, – пожала плечами Белль. – Пойду попрощаюсь с Ричардом и Ритой.

– И за меня попрощайся, – попросил Голд.

– Ладно… – нахмурилась она, но спорить не стала. – И за тебя попрощаюсь.

Позже, когда они отъезжали от дома Ив, она вернулась к этой теме.

– Что произошло между тобой и Ричардом?

– Ты завтра едешь в Манчестер? – спросил Голд, игнорируя её вопрос.

– Ты мне не ответил, – надулась Белль. – И нет: я не еду в Манчестер.

– А стоит. Ив едет.

– Это свадьба её брата.

– Это свадьба сына твоей подруги, которой ты, помнится, обещала помочь.

– Почему ты так стремишься выпроводить меня из дома?!

– Мы уже об этом говорили, – напомнил Голд. – И я не пытаюсь выпроводить тебя из дома, но там ты будешь полезнее, чем здесь. Всему своё место и время.

– А как же ты? Может, тогда поедешь с нами?

– У меня много работы. Я буду работать буквально все выходные.

Больше они не пытались говорить о Ричарде и Манчестере.

На следующий день Голд проводил Белль и Криса до аэропорта, а сам продолжил заниматься своими адвокатскими делами. Завещание Клайва, согласно всё тем же предписаниям, было зачитано ещё в пятницу, и при этом присутствовали только двое из троих, в нём упомянутых. Нэтали Мэдисон, учитывая характер её отношений с покойным, разумеется, не могла прийти, и поэтому в субботу Голд поехал к ней сам.

Она жила на Статен-Айленде в маленьком аккуратном домике на Фаннинг-стрит. Гараж на одну машину, аккуратно подстриженный газон, цветочные клумбы, пока пустующие, толстый полосатый кот, лениво развалившийся на подоконнике, и детский велосипед, пристёгнутый на замок к низенькому заборчику. И сама Нэтали была похожа на домохозяйку из пригорода, а не на элитную проститутку с Манхэттена. Голда, однако, удивило вовсе не это. Нэтали смотрела на него недоверчиво и испуганно, словно раненое животное, и не сразу сообразила, кто перед ней стоит.

– Мистер Голд? Что вы тут делаете?

– Пришёл поговорить с вами, мисс Мэдисон, – растерялся Голд. – Я могу войти?

– Да, конечно.

Она пригласила его в уютную маленькую гостиную и внимательно слушала, пока он рассказывал о цели своего визита, объяснял ей, что нужно сделать, чтобы вступить в права наследования, вручив ей копию завещания.

– Я могу заняться этим делом, если у вас нет своего адвоката. Моё время оплачено.

– Спасибо, мистер Голд, – улыбнулась она, – но я не могу…

– Я понимаю, – прервал её Голд. – Я понимаю, что Клайв был для вас просто работой, и это кажется странным, но он к вам привязался и хотел что-нибудь для вас сделать. Мисс Мэдисон… Нэтали, не отказывайтесь. Ведь если он и был счастлив в последние дни своей жизни, то во многом благодаря вам.

Нэтали вдруг заплакала, спрятав лицо в ладонях. Голд чувствовал себя виноватым, а ещё он чувствовал, что в жизни этой женщины произошло нечто по-настоящему страшное и, возможно, связанное со смертью Клайва.

– Тише, – он пересел к ней и положил руку ей на плечо. – Что произошло?

– Мы должны были встретиться в среду…

– Расскажите мне.

И она снова посмотрела на него, словно испуганное животное. Руки её дрожали, и он взял их в свои, тем самым заставляя её сосредоточиться на его лице.

– Успокойтесь, Нэтали, – продолжал убеждать он. – Вас никто не обидит. Доверьтесь мне.

– Я должна была приехать к Клайву в среду, – начала Нэтали. – Он попросил меня одеться так, как мне удобно. Мы собирались идти в парк.

– То есть он себя хорошо чувствовал?

– О, очень хорошо! Он вообще будто пошёл на поправку. Меньше уставал, больше шутил, даже размышлял над тем, что он будет делать летом, а при наших первых встречах он не верил, что доживёт до мая. И… – тут она осеклась и вернулась к рассказу о себе. – В общем, я собралась и поехала в Форест-хиллс. И по дороге туда… Знаете, где железнодорожные пути?