Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 81 страниц)

– Нет, мистер Паркер. Я удивлена сильнее, чем вы. Джордан никогда до этого не дрался, – тут миссис Мастерс покосилась на Криса. – Могу только…

– Нет, не можете, – резко оборвала её Белль. – Я могу предположить то же самое. Крис никогда раньше не дрался. Ни разу.

– Мистер Голд? – директор посмотрел на него так, будто он был единственным разумным человеком в комнате.

– Мне нечего добавить. И я уверен, что этого больше не повторится, – спокойно сказал Голд. – Соглашусь, что мальчики заслужили наказание, но и без него, как мне кажется, урок уже усвоен.

– Но наказание будет. Агрессивные методы выяснения отношений не приветствуются в этих стенах. Мистер Мастерс и мистер Голд на две недели отстраняются от занятий.

– Две недели?! – ахнула миссис Мастерс. – Но мистер Паркер?..

– Вы не находите, что это слишком много? – согласилась с ней Белль.

– Вполне достаточно, на мой взгляд, миссис Голд, – кивнул мистер Паркер. – И да: это моё окончательное решение, миссис Мастерс.

Голд тоже попытался обжаловать «окончательное решение», но только лишний раз убедился в его окончательности. Так что они просто обсудили с мисс Бауэр, как это скажется на обучении, взяли задания и вернулись домой. А дома наступил момент, который Голд напрасно оттягивал все выходные: пришло время поговорить с Крисом.

– Это с ним? – начал он.

– С ним, – кивнул Крис. – Он напал первым.

– За что? – удивилась Белль. – Не ему же изменяли.

– Я его спровоцировал, – честно признался сын и попытался уйти от темы. – Что я буду делать эти две недели? Работать у тебя?

– Вообще-то я уже договорился о твоём увольнении, – приврал Голд.

– Ну, блеск!

– Ты уже и так давно не ходишь на работу.

– Потому что ты не дал мне работы, – рассердился Крис. – Я ведь твой ассистент. Мог бы просто перевести меня назад в курьеры.

– Ты найдёшь себе занятие и без работы.

Кристофер вскочил с места и шагнул к выходу.

– Куда ты? – попыталась остановить его Белль. – Мы ещё не договорили.

– А о чём? – всплеснул руками Крис. – Извините меня, но я очень занят. Мне нужно найти себе занятие и без работы.

– Увольнять его вдобавок ко всему было жестоко с твоей стороны, – заметила мужу Белль, когда Крис хлопнул дверью своей комнаты. – Почему ты не хочешь, чтобы он работал?

– Потому что ему не нужна работа, – твёрдо сказал Голд. – Я не хочу, чтобы он цеплялся за неё только потому, что ему плохо.

– Но сам ведь ты так и делаешь.

– И разве это пошло мне на пользу?

Белль раздражённо дернула плечами: ей не оставалось ничего, кроме как с ним согласиться.

И Голд закрылся у себя в кабинете, чтобы сделать несколько звонков, призванных сделать правдой его ложь. Попутно он разбирал почту, скопившуюся в первом ящике стола, и среди бумаг он неожиданно обнаружил письмо Клайва Монро. Возможно, сейчас был не самый подходящий момент для писем покойного друга, но Румпелю отчего-то подумалось, что более подходящего и не будет, так что он взял канцелярский нож, аккуратно разрезал конверт и погрузился в чтение.

Здравствуй, дорогой друг.

Я уверен, что ты откроешь это письмо уже после моей смерти. И, может быть, даже не сразу после неё, но когда бы ты это ни сделал – знай: ты сделал это вовремя.

Вовремя… Какое же странное слово! Когда находишься в шаге от смерти, то всё становится не «рано», не «поздно», а «вовремя». Это главное, что я хотел бы тебе сказать: «вовремя» значит здесь и сейчас.

Ты удивительный человек, Руперт Голд. И ты сам не знаешь, насколько ты удивительный. До того, как на меня свалились все мои беды, тебе не было до меня дела, но после ты оказался рядом, вошёл в мою жизнь, когда самые верные, казалось бы, друзья меня покинули. Именно ты стал для меня тем другом, на которого я мог рассчитывать и который не просил ничего взамен. Я знаю, что ты думаешь о себе, знаю, что в дружбу ты не веришь, не веришь, что ты на такое способен, но я не согласен. Ты способен на многое, если дашь многому шанс. Просто перестань бежать от жизни и бери всё, что она тебе предлагает.

– Почему все считают, что знают меня лучше меня самого? – возмутился Голд и невольно улыбнулся, увидев следующее предложение.

И я не пытаюсь тебя анализировать, как ты уже успел подумать. Я говорю лишь о том, что вижу. И мы с тобой не такие уж и разные. И я уверен, что все эти слова тебе не нужны, и ты сам всё это прекрасно знаешь, но я считаю нужным тебе об этом сказать, потому что сам ты признаёшь что угодно, кроме права на собственное счастье и того, в чём оно заключается. А оно не в людях, не в деньгах, не в здоровье. Оно внутри нас. Оно в осознании, что жизнь прожита не зря. Разве ты думаешь, что твоя прожита зря, Руперт? Я так не думаю.

Если ты вдруг забудешь об этом, то просто остановись, передохни, украдкой посмотри назад, а потом – только вперёд, не обращая внимание на все те ужасные вещи, которые будут постоянно бесконечно твориться вокруг. Не обращая внимание на те ужасные вещи, которые ты, возможно, сам будешь вынужден сделать. Тогда в Чикаго ты сказал мне, что меня ждёт лучший мир, в которой тебе путь заказан. Думаю, ты не прав, и этот мир обязательно откроется и для тебя, если ты не сдашься. А ты не сдашься. Я в это верю.

Клайв.

Эти слова, наверное, были самыми необычными и в то же время самым распространёнными, что он о себе слышал. Он не знал, как к этому относиться, и не знал, что ему с этим делать. Однозначно, он ожидал от письма совсем не это. Он ожидал исполненные трагизма прощания, набор прописных истин, дополнение к завещанию, а получил лишь пару последних реплик, которые Клайв мог сказать и при жизни, но не успел, и он, Голд, не чувствовал, что они хотя бы частично относятся к нему. Однако ему хотелось хотелось верить Клайву, как он верил ему раньше, ведь конце концов Клайв никогда никого не подводил.

Голд сложил письмо в конверт и спрятал в нижнем ящике стола, вместе с остальными вещами, которые имели для него значение, а затем вышел из кабинета, чтобы обсудить с Белль одну идею, только что возникшую у него в голове, но по пути он подумал, что неплохо было бы для начала поговорить с Крисом, и потому остановился у его комнаты, поднял руку, чтобы постучаться, и не смог. Из-за двери раздавалась печальная мелодия, такая пронзительная и настоящая, что он растерялся и замер, стараясь не пропустить ни единого звука.

========== Расставляя точки ==========

В тот вечер Крис так и не вышел из своей комнаты. Он закрылся в ней и на весь следующий день, сидел в пижаме на кровати, листал старые комиксы и делал наброски, а на все предложения родителей отвечал отказом. Белль принесла ему завтрак и обед и немного с ним поговорила. Румпель стучался пару раз, заглядывал, сталкивался с недружелюбным, почти враждебным взглядом сына и уходил ни с чем, но к вечеру вся эта ситуация начала действовать ему на нервы.

– Я заставлю его ужинать с нами, – заявил он жене. – Он не может сидеть там весь день.

– О, думаю, что он может просидеть там все две недели, – не согласилась Белль. – И он навряд ли выйдет, если ты будешь на него давить.

– Я буду предельно вежлив, мягок и тактичен.

– Охотно верю.

Она не верила, как и он сам, но когда за час до ужина он подошёл к двери комнаты Криса, то всё его раздражение улетучилось, уступив место необъяснимой робости и сожалению. Ему больше не хотелось завоёвывать внимание сына. Ему хотелось, чтобы тот сам впустил его в свой мир.

– Тук-тук! – улыбнулся Голд, заглядывая внутрь. – Можно?

– Ты же зайдёшь в любом случае.

Крис так и не переодел пижаму, по-прежнему сидел на кровати, но теперь вместо комиксов и рисунков его развлекала толстая крыса Мэгги.

– Не зайду, если ты скажешь «нет», – заверил Голд и грустно добавил: – Прости, что я тебя уволил.

– Я бы всё равно уволился. Не думаю, что это моё призвание, – безразлично произнёс Крис и лениво махнул рукой, приглашая к себе: – Проходи.

Голд воспользовался приглашением и сел на краешек кровати рядом с сыном.

– Играешь с Мэгги?

– А она теперь Мэгги? – сощурил глаза Крис. – А как же паразит?

– И за это извини, – вздохнул Голд и примирительно отметил: – Вообще-то она довольно симпатичная.

– Это правда, – слабо улыбнулся сын. – Я её дрессирую.

– И как? Получается?

– Немного. Могу показать, если хочешь.

– Хочу.

Крис заставил крысу пройтись на задних лапках, покружиться на месте и забраться к себе на руку, а потом пробежаться по ней вверх к плечу и спустится уже по другой обратно на кровать, награждая угощением за каждое выполненное задание.

– Как-то так, – пожал плечами он, когда Мэгги выполнила последний несложный трюк.

– Здорово! Ты хорошо с ней поработал.

– Да. Теперь у меня много свободного времени, – насмешливо сказал Крис. – Через пару недель открою крысиный цирк.

– Куплю билет на премьеру, – поддержал Голд, протянул руку и ласково погладил зверька. – Но я не шучу.

– Ладно. Зачем пришёл? – нахмурился юноша. – Узнать, как я? Не собираюсь ли я резать себе вены или типа того?

– Нет. А собираешься?

– Нет.

– Я просто хотел поговорить.

– Если посочувствовать, то мама уже приходила. Сомневаюсь, что ты скажешь нечто новое.

– Да, ты прав. Я вряд ли скажу нечто новое, – сдаваясь, вымолвил Голд. – Если честно, то я не знаю, что тебе сказать, Крис. Я не знаю, как ты справляешься со всем, что на тебя свалилось. Сначала Пол, теперь Салли. Мы все разбираемся со своими проблемами. И даже Альберт от тебя отдаляется всё больше.

– Забыл упомянуть проблемы с учёбой и тот маленький факт, что мой отец за последний год несколько раз находился в шаге от смерти, – дополнил сын.

– На мой счёт можешь не беспокоиться, – усмехнулся Румпель. – Убить меня, как правило, непросто.

– Так мило, что ты в это веришь.

– Прости. Можешь внести в список и мою самонадеянность. Но как ни крути, всё это паршиво. Согласен?

– Ещё как паршиво, – согласился Кристофер. – Самое забавное, что когда думаешь, что паршивее уже некуда, становится ещё паршивее.

– С другой стороны, тебя теперь сложно удивить, – невесело пошутил Голд. – Но ведь не всё так плохо. В конце концов мы сами можем поднять себе настроение.

– У тебя есть предложения? – скептически спросил Крис. – Не думаю, что ты сможешь придумать что-нибудь клёвое.

– Спасибо за высокую оценку, – Румпель скривил губы в улыбке. – Но ты прав: я не могу. Может быть, ты сможешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Не хотел бы ты, скажем, куда-нибудь уехать? Сменить обстановку?

– Продолжай, – насторожился парень.

– На этом всё. Просто иногда плохие впечатления удаётся вытеснить хорошими, и может быть, пора получить эти самые хорошие впечатления? Ты мог бы поехать в любое место в США. Да и не только в США, но и во всём мире. Не советую, конечно, ехать в страны с повышенным уровнем преступности или туда, где сейчас идёт война, но мы могли бы съездить в какую-нибудь мирную страну. Мы могли бы съездить в Англию и , может, навестить Пола…

– Нет, – резко отверг Крис. – Это невозможно.

Голд снова почувствовал себя беспричинно виноватым. Он не имел в виду ничего плохого, напоминая Крису об утраченном друге, и теперь сам не понимал, почему подобное предложение показалось ему уместным.

– Тогда можно в Германию или в Нидерланды. Или в Швейцарию, – тем не менее невозмутимо продолжил он. – Или во Францию. Там очень красиво в любое время года.

– В Париж?

– Дивный город. Кстати, когда я говорю «мы», то не имею в виду, что мы с мамой поедем с тобой.

– Ты доверяешь мне настолько, что готов отпустить меня одного? – Крис изумился так сильно, что лицо его сразу как-то вытянулось.

– Не хотелось бы, но да: я тебе доверяю, как не доверяю даже самому себе. Особенно самому себе, – откровенно сказал Голд. – Так что? Не хочешь воспользоваться случаем и устроить себе небольшие каникулы?

– Я подумаю.

– Подумай. Выйдешь к ужину?

– Да, – задумчиво протянул Крис. – Увидимся за ужином.

Голд снова криво улыбнулся и оставил Криса одного.

– Поговорили? – спросила Белль, когда он вернулся к ней в гостиную.

– Да.

– Удачно?

– Вроде бы, – пожал плечами Румпель и рассказал ей о предложении, которое сделал Крису.

Белль, как он и предполагал, с сомнением отнеслась к этой затее, особенно к тому, что Крис поедет куда-то совсем один, но отложила споры на потом.

К ужину сын явился с опозданием, но Голд всё-таки не зря накрыл стол на троих. Порадовало и то, что парень переоделся, причесался и вёл себя так, будто это был самый обычный ужин в завершении самого обычного дня. После он помог родителям убрать со стола и сам подал чай.

– Я подумал, – сообщил Кристофер посередине чаепития.

– И что решил? – с интересом спросил Голд.

– Что ты прав. Смена обстановки не повредит.

– Хорошо, – медленно кивнул он. – И куда отправишься?

– В Париж.

– Отличный выбор, – похвалила Белль, мельком переглянувшись с мужем. – Тебе там понравится. Я составлю список мест, которые стоит увидеть.

– Ты можешь показать мне их лично.

– Хочешь, чтобы мы поехали с тобой? – уточнил Голд.

– Это логично, – поёжился Крис. – Я не хочу быть один в незнакомом месте среди незнакомых людей.

– Тогда решено: мы отправляемся в Париж, – радостно объявила Белль и тут же потупилась: – Хотя это немного спонтанно.

– Оно и к лучшему, – возразил Крис. – Тем более мы ведь едем в известный вам город, в котором у вас есть квартира.

– Твоя правда, – согласилась Белль. – Не знаю ещё, как мы уместимся в той квартирке, но как-нибудь уместимся.

– Не думаю, что мы будем сидеть дома, – заметил ей Голд. – А как место для ночлега она идеально подходит.

Остаток вечера они строили планы, и Крис принял активное участие в обсуждении, даже как-то оживился и повеселел. Эта идея захватила его, стала его новым проектом, и он уже придумал, чем займётся в столице Франции. В этот же вечер они купили авиабилеты на пятницу и заранее заказали такси из аэропорта до их квартирки на Монмартре, что превратило идею в реальность и привело всех троих к необходимости расправиться с неотложными делами в двухдневный срок. А дел этих внезапно оказалось очень и очень много.

Доктора Вилларда Хесса признали виновным в убийстве Стефано Оритиса и других людей, найденных в его «лаборатории». Останки отдали родственникам и друзьям, поэтому, пока Голд и Белль искали общий язык с Крисом и планировали путешествие, Адам распоряжался дальнейшей судьбой своего друга. Испанца кремировали, а прах, как и было завещано, Адам отправил в Толедо, но всё же Стефано Габриэлло Освальдо Ортис был официально похоронен в одном из новомодных мавзолеев Нью-Йорка, где в небольшой герметичный бокс помещали урну с прахом и некоторые личные вещи усопшего, и в среду утром на этих маленьких похоронах присутствовало всего два человека: Адам и мистер Голд.

– Печально, что у него не было никого кроме меня, – вздохнул Адам, глядя на позолоченные буквы, выведенные на серой стене.

– Печально было бы, если бы у него совсем никого не было, – попытался ободрить Голд, сочувственно сжал плечо сына, но быстро отпустил, а потом выудил из кармана маленький пакетик с вещами мертвецов и передал Адаму: – Вот. Я должен был отдать тебе это сразу.

– Спасибо… – рассеянно поблагодарил Адам, присмотревшись к вещам, затем удовлетворённо кивнул, положил их в бокс, запечатал, помолчал с минуту и бросил в пустоту: – Прощай, дружище. Мне жаль, что так вышло.

– И мне жаль, – эхом отозвался Голд.

Они оба замолчали больше чем на минуту и в полной тишине направились к выходу, даже не думая оглядываться назад.

– Это мы его убили? – справедливо спросил Адам, и правильным ответом было «да».

– Хотел бы я думать иначе, – напряженно сказал Голд. – Но с другой стороны, он бы всё равно пришёл к этому. С нами или без нас.

– От этого не легче.

– Я бы винил в первую очередь того, кто всё это начал. И как тебе известно, тоже с убийства. Теперь всё закончилось, что ни хорошо ни плохо. Просто данность.

– Данность…

Они вышли из мавзолея и зашагали по усыпанной гравием дорожке к главным воротам кладбища, жутко выпирающим нелепой чёрной громадой на фоне серого городского пейзажа.

– Так, значит, твоего проекта больше нет? – не без надежды спросил Голд немного погодя.

– Нет.

– А что будет с компанией?

– Пока не знаю, – неопределённо сказал Адам. – Капитала хватит, чтобы продержать её на плаву до конца года, и если я не найду клиентов, то, полагаю, придётся её ликвидировать.

– А тебе хочется этим заниматься?

– Мне интересно, что я могу сделать.

– Ясно. Я придумаю, как тебе помочь.

– Ты не обязан.

– И всё же, – уклончиво ответил на это Голд. – Я правда хочу помочь. Мне самому интересно увидеть, на что ты способен.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Адам. – Спасибо, папа.

– Пока не за что.

– Как Крис?

– Я не знаю. Он не из болтливых. Но будет лучше, – поделился Голд. – В пятницу мы улетаем в Париж.

– Ему пойдёт на пользу, – согласился Адам. – Перемены всегда к лучшему.

– Ты не помирился с Келли?

На этот вопрос сын не хотел отвечать, но всё же, поколебавшись, ответил.

– Я не те перемены имел в виду. Мы ведём переговоры. Мы не разводимся, но она пока ещё не согласилась переехать обратно. И у неё недавно появились новые причины для обиды.

– Она узнала, что квартиру сдаёшь ей ты? – догадался Голд. – И что её соседка – личный телохранитель?

– Да, – удивился Адам. – А ты как об этом узнал?

– Коль.

– Ну, разумеется. Куда же без Занозы, – всплеснул он руками. – Я не мог оставить её без присмотра, и рядом с собой – тоже.

– Самая бесполезная жертва, – многозначительно сообщил ему Голд: – За это она, возможно, никогда не простит тебя. После всего произошедшего Келли заслуживает доверия, хотя бы потому, что тебе она доверяла. Придётся очень постараться, чтобы всё вернуть.

– Ты сейчас уже не только обо мне, не так ли? – подозрительно спросил Адам, остановился и внимательно посмотрел на отца.

– Не только, – подтвердил Голд.

Его терзали сожаления, что ему постоянно приходится обманывать доверие близких ради них же самих, и в то же время он боялся, что дело совсем не в сложных ситуациях, а в том, что по-другому он просто не умел. Но у его сына всё ещё был шанс стать другим.

– Всё возможно. Я в это верю, и ты, как мне кажется, тоже, – твёрдо сказал Адам и спросил, меняя тему: – Можно мне проводить вас в пятницу?

– Конечно. Будем только рады, – закивал Голд и улыбнулся. – Я точно буду.

Он провёл с Адамом почти весь день и радовался бы, если бы причина их встречи была другой. Вечером он работал с документами, составлял для себя список задач, говорил по телефону с Сюзанн, парочкой клиентов фирмы и Чарльзом Брайантом. Последний хотел встретиться лично, и Голд пригласил его к себе в офис, хотя и не планировал туда возвращаться до мая.

Утром в четверг он приехал на работу, как обычно, и вел себя так же. Заглянул в бухгалтерию и отдел кадров, перекинулся парой шуток с Корсаком в лифте, добродушно отчитал Джиллин и, разумеется, не мог не заглянуть к Сюзанн и не выпить с ней за компанию чашечку кофе.

– Разве ты не на больничном? – вспомнила Сюзанн минут через двадцать.

– На больничном, но мне некогда сидеть дома, – тепло улыбнулся Голд. – Я должен всё закончить до отъезда.

– Куда едете?

– В Париж. Всего на неделю.

– Это замечательно!

– Да, я тоже так думаю, – согласился он и решил напомнить ей о своей маленькой просьбе: – Что у нас с Принсом?

– Мы расторгаем контракт, – доложила Сюзанн. – Сегодня он придёт, чтобы подписать бумаги.

– Сегодня? Во сколько?

– В час. Тебе не обязательно присутствовать.

– Нет, я буду, – настоял Голд. – И Ив сообщи.

– Я уже ввела её в курс дела.

– Отлично, – он отставил чашку в сторону и поднялся из-за стола. – Если что, то я буду у себя.

В своём кабинете он и провёл остаток утра, принимая посетителей, начиная с начальника службы безопасности и заканчивая суетливой Люси Такер, которая при виде его, кажется, забыла, зачем пришла, и не знала, с чего начать: то ли с добрых пожеланий, то ли с консультацией по делу, с которым могла бы справиться самостоятельно. И если бы она задержалась дольше чем на десять минут, то он наверняка сослал бы её в архив на весь следующий год.

К одиннадцати пришла Ив и сразу, не раздеваясь, постучалась к нему.

– Мне сказали, что вы здесь, – с порога сказала она и продемонстрировала ему стопку бумаг. – Мне нужно, чтобы вы ещё кое-что подписали. Это касается Маккарти.

После того как Маккарти избил Голда и об этом стало известно широкой аудитории, его уволили, а Голд с помощью Ив подал на него в суд, и против капитана возбудили уголовное дело по нескольким статьям. За прошедшую неделю дело осложнилось тем, что Голд был не единственной жертвой, и появились другие люди, утверждающие, что капитан полиции и в общении с ними превышал свои полномочия. Судебное разбирательство, которое должно было завершиться до конца весны, откладывалось на неопределённый срок.

– Конечно. Давай, – Голд взял у Ив документы, внимательно просмотрел их и начал подписывать. – Есть подвижки?

– Не сказала бы, – мрачно произнесла Ив. – Объявились ещё пострадавшие.

– И много?

– Двое.

– Понятно, – он закончил с подписями и вернул ей документы. – А кто теперь капитан?

– Как ни странно, но Лэнгдон, – смутилась она и, будто оправдываясь, продолжила: – Это пока временное назначение. И только потому что Лэнгдон не работал с Маккарти столько же, сколько остальные.

– Понятно, – усмехнулся Румпель. – Желаю временному стать постоянным.

– Спасибо, – робко улыбнулась Ив. – О совещании с мистером Принсом помню.

– Не сомневаюсь, Ив, не сомневаюсь… – он задумчиво забарабанил пальцами по столу. – Это тебе спасибо. За защиту.

– Я просто выполняю свою работу.

Ему ничего не оставалось, кроме как улыбнуться ей и не спорить, ведь его защита далеко выходила за рамки её обязанностей. Когда улыбнувшись ему в ответ, Ив ушла, он позволил себе немного расслабиться, и ему стало так хорошо и спокойно, что он начал верить, будто всем играм пришёл конец, и почти поверил, пока не появился Чарльз Брайант и не убедил его в обратном.

В двенадцать Джиллин странным взволнованным голосом сообщила начальнику о посетителе, а потом лично проводила настоящего живого Брайанта к нему в кабинет и долго пялилась, будто увидела призрак.

– Мисс Хейл, если это всё, то вы можете идти, – строго сказал Голд.

– Конечно, мистер Голд, – протянула Джиллин, – Извините.

– Прошу прощения за это, – извинился он перед Брайантом, когда секретарша наконец-то ушла. – Возможно, она считала, что ты мёртв. Или просто твоя тайная поклонница. Кто их разберёт…

– Ничего, – засмеялся Чарльз. – Всегда рад встрече с поклонниками, которые считают меня мёртвым. Приятно каждый раз снова и снова возвращаться с того света.

– Здесь я бы поспорил.

– Наслышан. Хорошо выглядишь.

– Ты тоже. Чай? Кофе? – вежливо предложил Румпель, получил молчаливый отказ и отметил: – Мы оба неплохо выглядим, учитывая обстоятельства нашей последней встречи. Теперь, кажется, дела идут на лад. О чём ты хотел поговорить?

Он всё ещё искренне верил, что неприятности закончились.

– Думаю, ты знаешь, – вздохнул Чарльз и сел напротив Голд, кинув на стол свой кожаный портфель. – И ты прав лишь отчасти.

– Так о чём ты?

– Я хочу показать тебе кое-что, – он открыл портфель и вытащил из него толстую папку. – Вероятно, кое-что ты уже понял сам. Для меня же многое стало очевидным только тогда, когда я заглянул в неё.

– Ясно… – Голд взял папку и тоже заглянул внутрь.

С первой же страницы он понял, что у него в руках, и не без иронии подумал, что за это, вероятно, и умер прокурор Эдвард Мэйн.

========== Фигуры на доске ==========

Голд внимательно просмотрел содержимое папки. Картинка собиралась прямо на глазах, пусть и полностью строилась лишь на предположениях и догадках убитого прокурора, но те немногие доказательства, что Эдварду удалось собрать, лишь подтверждали его правоту.

Вначале Мэйн поместил файлы всех причастных к сговору подонков, объединившихся с целью захвата власти и влияния и намерением совершить идеальное преступление. Но никто не может остаться безнаказанным, и стоило только найти связь между всеми этими людьми, чтобы распутать дело. Тут был и судья Эйвери Тернер, и комиссар полиции Гаэль Уайт, и амбициозный политик Армин Буллок, Ролло Принс, Джонатан Брайант и Дэнни Аллен. Голд меньше всего ожидал здесь увидеть Дэнни.

– Дэнни Аллен?

– Да. Я должен был догадаться, – тяжко вздохнул Чарльз. – Пожалуй, только ему моя смерть принесла бы пользу, но я и предположить такого не мог. Листай дальше.

Дальше были дела предполагаемых и реальных жертв. Покойный судья Эван Филмор, конгрессмен Бьюкен, Клайв Монро, потом Чарльз Брайант, Ричард Брэдфорд, Эдвард Мэйн, Говард Стентон и…

– Уильям Холл? – Голд снова оторвал взгляд от папки и посмотрел на Чарли. – Билли? Билли-то им зачем?

– Если верить записям, то он нужен им живым.

– До каких пор? – буркнул он и продолжил листать дальше.

Ему попалось ещё с десяток имен, обладателей которых он не помнил, если вообще знал, затем он наткнулся на файл Арнольда Фроста, представителя банка, который был клиентом его фирмы, Эверетт Вуд, глава крупнейшего хедж-фонда, и Руперт Голд.

– Я польщён, – усмехнулся Голд, читая информацию о себе самом. – Если верить предположениям, то меня тоже убивать не обязательно.

– Да.

– Но всё это только предположения.

– Больше чем предположения, – не согласился Чарли. – Тут указано, в каком направлении нужно копать, чтобы найти правду и заставить этих людей заплатить. Жаль, что Эдвард многого не успел.

– Жаль. И всё же он погиб не из-за этого, если ему же и верить. Убрать в любом случае, – Голд пролистал немного назад и остановился на страницах, посвящённых Клайву. – Откуда у тебя эта папка?

– Дженнифер передала, а ей отдал её…

– Гарри Майер, – закончил Румпель за Чарли, вспомнив сразу слова Эдварда о том, что все ответы у Гарри. – Почему?

Вопрос был риторическим. Листая материалы, он ожидал, что вот-вот найдёт упоминания и о Майере, но не находил, и в конце концов ему пришлось признать, что насчёт Гарри он ошибся.

– Вероятно, потому что без меня он не мог прочитать некоторые записи. У Эдварда была тяга всё шифровать, – тем временем ответил Чарльз. – Или он так добивается моего расположения, чтобы жениться на Дженнифер.

– Полагаю, тебе этот брак не по душе?

– Я ему не доверяю, – мрачно сказал Брайант. – Но я не могу препятствовать этому событию. Особенно теперь.

– Я спрашивал не об этом.

– В любом случае на этом его интересы не заканчиваются, – продолжил он. – Гарри Майер метит на место Эйвери Тернера, и я не могу утверждать, что он ничего не сделал, чтобы ускорить этот процесс.

– Флэш-рояль…

– Что?

– Ничего, – быстро сказал Голд. – Возможно, по этой причине он стал работать с Эдвардом.

– Возможно.

– Да… – теперь он внимательно читал то, что Эдвард написал о Ролло Принсе. – Мне очень жаль Эдварда, Чарли, но теперь ты знаешь: его убили отнюдь не потому, что он пытался тебя защитить. Это всё Аллен, Тернер… Принс. Особенно Принс.

– И он твой клиент.

– Ненадолго. Сегодня я расторгаю с ним контракт на основании конфликта интересов.

– Какой интересный пункт в контракте, – усмехнулся Чарльз. – И какой удобный.

– Что сказать, – улыбнулся Голд. – Я всегда оставляю лазейку.

Их разговор прервала Джиллин.

– Мистер Голд, миссис Уайз попросила напомнить…

– Я помню, – Голд посмотрел на часы. – Спасибо, мисс Хейл.

Джиллин кивнула, очередной раз покосилась на Чарли и ушла.

– Да, и мне, пожалуй, пора, – засобирался Чарли.

– Извини, что всё так…

– Я понимаю.

– Спасибо, что поделился, – Голд закрыл папку и протянул её назад владельцу.

– Нет-нет, – не принял Чарльз. – Это копия для тебя. Прочти внимательно и убедишься, что там не только догадки. Тебе это пригодится.

– Да, – согласился Румпель. – Кто поговорит с Билли? Я могу только после четвёртого.

– Я поговорю с ним.

– Признаюсь, что мне не хочется иметь к этому отношение.

– Мне тоже, – грустно сказал Чарли, – но и выбора у меня нет.

– Выбор есть всегда, – вздохнул Голд. – Ты найдёшь способ решить эту проблему с умом. Хочу уточнить, что я на твоей стороне и в помощи не откажу.

– Спасибо за поддержку, Румпель, – улыбнулся Чарльз Брайант. – Я сам поговорю с Билли. Не беспокойся.

– Тут стоит беспокоиться только о его самооценке, – пошутил Голд, поправляя пиджак. – Год назад он был на грани увольнения, а теперь нарасхват!

Смеясь, они покинули кабинет и зашагали к лифтам, а там встретили Ролло Принса и молодого человека в очках, на которого сам Ролло не обращал внимания.

– Мистер Голд! – воскликнул Принс преувеличенно радостно и протянул ему руку. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Да, здравствуйте, – сдержанно поприветствовал его Голд, игнорируя протянутую руку.

– Разумеется, я знаю, кто вы, мистер Брайант, – обратился Ролло к Чарльзу. – Ролло Принс.

– Рад встрече, – Чарльз пожал Принсу руку, до хруста сдавив его пальцы и дернув его на себя. – Жаль, что не могу продолжить знакомство. Очень спешу.

– Ничего. Думаю, это подождёт.

– Подождёт, – жёстко сказал Чарли и кивнул Голду на прощанье. – Руперт.

– Чарльз, – улыбнулся Голд и проследил за тем, как Брайант исчезает за дверью лифта, после чего изящным жестом пригласил Ролло пройти в конференц-зал: – Прошу, мистер Принс. Скорее начнём – скорее закончим.

Он пропустил Принса и его спутника вперёд и с удовольствием отметил, как Ролло медленно сгибает и разгибает пальцы после крепкого рукопожатия Чарли.

Ив и Сюзанн уже ждали их с готовыми документами, так что они быстро уладили все формальности, без спора разделили обязательства и договорились о выплатах.

– Даже жаль, что наше сотрудничество так быстро закончилось, – улыбнулся Принс, поставив последнюю закорючку. – Вы идеально мне подходили.

– Что вы, мистер Принс! – ухмыльнулся Голд. – Вы найдёте фирму получше. Миссис Уайз, как называется та фирма? Что-то на «Л»…

Он помнил название, но несколько раз щёлкнул пальцами и досадливо качнул головой, изображая, что никак не может вспомнить.

– «Лоуренс и Фитс», – сказала Сюзанн.

– Работают эффективнее и берут меньше, – поддержала его маленькую игру Ив. – Мы можем связаться с ними, если хотите.

– Цена меня не слишком смущает, – мягко ответил на это Ролло и поднялся из-за стола. – Был бы характер.

– Уверен, что так оно и есть, – улыбнулся Голд, поднимаясь одновременно с ним. – Всего доброго, мистер Принс.

На этот раз он бы пожал ему руку, но Ролло больше никому не предлагал рук, только коротко попрощался с Ив и Сюзанн, махнул своему невзрачному спутнику и удалился. Как только дверь захлопнулась за его спиной, Сюзанн сообразила, что забыла отдать ему те самые ключи от всех дверей, которые за последние три недели перекочевали к ней.