Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 81 страниц)

– Гипс облегчили…

– Да, – Белль успокоилась и засмеялась. – А ты опять бороду отращиваешь… Иди сюда.

Румпель подчинился и обнял её, сначала робко и бережно, потом крепко и нежно, поцеловал её в губы, ласково прижался колючей щекой к её щеке, потом к её плечу. Сердце её билось часто-часто, и сама она слегка дрожала от радости и облегчения, прильнув к нему всем телом.

– Я многое должен рассказать тебе… – начал Голд.

– Потом, – прошептала Белль. – Для этого ещё будет время.

Теперь, когда он снова дома, когда он снова с ней, время найдётся для всего.

========== Мыльные пузыри ==========

Генри Миллс не просто сообщил о приезде Голда и Роланда, а рассказал Белль, Коль и Крису обо всём, что случилось в Сторибруке, так что, собравшись вместе чуть позже тем вечером, они сразу перешли к обсуждению. Были некоторые подробности, которые Румпель предпочёл бы оставить при себе и которые при этом скрыть было невозможно. Например, историю с его глупым отравлением. Когда Крис задал прямой вопрос, он ответил не сразу, потупился, рассеянно гладя соскучившегося по нему Раффа, который водрузил свою голову ему на колени и, время от времени шумно выдыхая, смотрел ему в глаза. Потом, сделав приличный глоток из чашки с чаем, он поделился своей версией событий, достаточной, чтобы удовлетворить любопытство сына, но вполне щадящей для Белль и Коль, и так перенервничавших из-за всего произошедшего.

– Мне кажется, он не хотел на самом деле тебя убивать, – задумчиво протянул Крис, когда он закончил своё непродолжительное повествование.

Об убийстве, надо отметить, он не сказал ни слова.

– О, нет! – не согласился Голд. – Он хотел. Ведь только смерть могла уравнять нас. Ему нужен был новый союзник, и по многим причинам выбор пал на меня.

– Ты будто ему сочувствуешь.

– Я его понимаю.

– Вы меня насмерть перепугали, – Роланд попытался таким образом помочь и увести от темы. – Я потом боялся вас одного оставлять.

– Да уж, – кивнул Голд. – И пока все тут дружно не начали меня жалеть, предлагаю больше не говорить на эту тему. Правда! Всё хорошо.

Несколько раз, однако, эта тема ещё всплывала, пока естественным образом не исчерпала себя. В половине одиннадцатого все разошлись по своим комнатам, намеренно прервав беседу, которая могла бы ещё длиться и длиться. Но лично Румпеля она утомила, и он очень обрадовался, что Белль сразу же не попыталась возобновить её, когда они остались наедине.

Он принял настоящий горячий душ, надел чистую пижаму, побрился, привёл в порядок волосы и руки и снова почувствовал себя человеком.

– Так лучше? – спросил он у жены, возвращаясь в спальню.

– Лучше. Устал?

Белль тоже переоделась ко сну и уже забралась в постель.

– Смотря для чего, – улыбнулся Голд. – Может, тебе что-то нужно? Могу приготовить ещё чаю. Или сделать массаж. Если хочешь, могу даже тебе почитать вслух.

– Ничего не нужно. Я просто поинтересовалась, – ответила она и грустно улыбнулась ему в ответ. – Ты ведёшь себя так, будто просто вернулся с работы домой и отсутствовал всего день…

– А вот для этого я, пожалуй, устал.

– Молчу, – неохотно согласилась Белль и стукнула по его подушке. – Ложись спать.

Голд с удовольствием нырнул под одеяло, выключил свет и… снова встал, вспомнив кое-что важное.

– Вспомнил кое-что, – пояснил он, встретив озадаченный и недовольный взгляд Белль. – По-моему, не в чемодане оставил.

– Что оставил? Куда ты?

– В прихожую. Мигом вернусь.

– Румпель, а до утра… – она осеклась, сообразив, что он её не послушает. – Ох…

Румпель быстро прошёл через гостиную в коридор, порылся в карманах пальто и нашёл то, что искал: маленький пузырёк прямо под письмами для Ив. Повернув голову, он увидел почти голого Роланда Гуда, неловко застывшего на пути от ванной к бывшей комнате Альберта. Он тоже теперь выглядел приличнее и чище, не так жутко, как в Сторибруке.

– О! Похож на человека! – отметил Голд. – Правда, слегка раздетого человека.

– Извините. Я слишком поздно сообразил, что все мои вещи в машине. Надеялся ни на кого не наткнуться.

– Думаю, что в дальней гостевой остались какие-то вещи Адама. Что-нибудь да подойдёт, – вспомнил Голд. – Он не станет возражать, если ты что-то позаимствуешь, а потом постираешь и вернёшь. Даже если не постираешь. И не вернёшь.

– Ясно. Спасибо, – поблагодарил Роланд и уточнил, чтобы скрыть смущение: – Значит, там?

– Там. Спокойной ночи, Роланд.

– Спокойной ночи, мистер Голд.

Роланд тихо прокрался в указанном направлении, а Голд заглянул к Коль, которая прикидывалась спящей. То, что она притворялась, он знал наверняка, привык за столько лет, и она это тоже знала, а потому, чувствуя на себе его взгляд, улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, притворил дверь и вернулся к себе. Некоторые вещи не менялись никогда.

– Ну и что это? – спросила Белль, подозрительно глядя на пузырек в его руках.

– Зелье.

– Это я поняла. Но зачем оно?

– Оно для тебя, – с удовольствием сказал Румпель. – Я им очень горжусь. Это зелье способно безболезненно срастить кости и сделать их ещё прочнее, что означает отсутствие каких-либо последствий после перелома в виде боли в суставах и так далее. И это не вызовет никаких подозрений, потому что действует не моментально. Через неделю максимум мы вот от этого безобразия тебя освободим. А врача лучше сменить…

– Но мы же хотели жить, как обычные люди…

– Здесь можно сделать исключение.

– Это ещё почему?

– Потому что я думал, что ты захочешь быть рядом с Коль, – убедительно произнёс он. – И сразу взять внучку на руки, а не через три-шесть недель.

– А ты умеешь соблазнять, – с лёгкой досадой сказала Белль и сдалась. – Ладно, пусть будет исключение. Наливай.

– Вот и умница! – похвалил он, откупоривая пузырёк. – Думал, будет сложнее.

– Ах, так! Если бы я могла, то кинула бы в тебя подушкой!

– Кинешь через неделю, если вспомнишь.

– Не забуду, – пригрозила Белль и выпила зелье. – Так и знай…

Засыпая возле жены этой ночью, Румпельштильцхен ощущал покой, ему не свойственный, какой обычно наполняет жизнь человека, принимающего правильные решения. Раньше он бы высмеял себя за такие мысли, но сейчас ему не хотелось, или было попросту лень развлекаться самоиронией, или было слишком хорошо… Он думал, что проспит всю ночь, а потом и весь следующий день, но без всякого будильника открыл глаза ровно в семь часов утра. Белль ещё, как ни странно, спала, и он не стал её будить, полюбовался несколько минут, осторожно выбрался из постели и бесшумно пошёл в ванную, а потом на кухню, приготовить завтрак для всех или только для них двоих. Там выяснилось, что только для двоих.

Роланд, Коль и Крис тоже проснулись и собрались за столом. Крис уже переоделся в школьную форму и ел хлопья, перелистывая комикс, Роланд заканчивал с завтраком для Коль, которая в ленивой безмятежной позе развалилась на паре стульев и хмуро смотрела на варёное яйцо, аккуратно нарезанное и разложенное на блюдце прямо перед ней.

– Всем доброе утро, – поприветствовал их Голд, и они ему ответили тем же.

– Присоединитесь? – любезно предложил Роланд, кивая на блинчики, явно приготовленные с расчётом на диету Коль.

– А из чего они?

– Из гречневой муки, – ответила Коль. – Пока одна мама спит, её заменяет другая.

– О, я не твоя мама, – усмехнулся Роланд. – Я гораздо надоедливее и зануднее.

– Это правда, – согласилась она. – Думаю, я скоро буду с грустью вспоминать дни своего вынужденного одиночества…

– Ну, могу уехать…

– Нет, не надо! – тут же выпалила дочь. – Я пошутила!

Голд тихо засмеялся, двинулся к холодильнику, по пути чмокнув Коль в щёку и взъерошив волосы на голове Криса, и начал готовить сам. Роланд испёк последнюю партию блинчиков, нарезал яблоко и полностью освободил ему место. Когда он готовил завтрак в постель, то всегда делал это почти бездумно, ориентируясь на вкусы жены и собственную интуицию.

– М! И как ты провинился? – весело спросила Коль, ковыряя вилкой уже последний блинчик. – Или нет… Что-то неясное… Крис?

– Да, ты права! – отметил Крис. – Это не совсем «виноватый завтрак».

– Какой? – нахмурился Голд.

– Блин! – воскликнула Коль. – Я проспорила Альберту! Он и правда не специально!

– Что не специально? – тактично спросил ничего не понимающий Роланд. – Я что-то явно пропустил.

– Да ты и не знал, – успокоила Коль и похлопала его по плечу. – Просто папа всегда через всё самовыражается. И как правило, существует всего три вида завтраков.

– Чушь! – фыркнул Голд и поставил чайник. – Нет такого!

– Есть, – не согласилась дочь и продолжила: – Первый вид – классический. Что-нибудь обыденное и простое и обязательно с апельсиновым соком слева на подносе, а справа – красная роза. Второй вид называется «спасибо за прекрасный вечер»…

– Ну, хватит! – начал сердиться Голд. – Да что же с этим чайником?!

– Он состоит из того, что мама больше всего любит, – не остановилась Коль. – Плюс десерт. И что-нибудь вишнёвое: джем, крем или сама вишня. Сопровождается кофе, и если им никуда не нужно, в него добавляется коньяк. И, конечно же, красная роза. А третий вид – «виноватый» завтрак. Он обязательно включает в себя «виноватую» вафлю с шоколадным сиропом и белую розу. А сейчас чай с долькой апельсина, творог с вишнёвым джемом и «виноватая» вафля. Розы нет, потому что мама сломала руки, постоянно сидит дома и цветы ему под руку не ставит.

– Эта самая бредовая вещь, которую я слышал, – спокойно ответил Голд. – И то, что сейчас это совсем не совпадает, только подтверждает моё мнение.

– Не хочу расстраивать, папа, но исключения подтверждают правила, – сказал Крис. – А мне пора. Всем пока!

– Пока, Крис! – отозвался Голд. – Жду к ужину. А что на ужин – предскажи! Ведь я такой предсказуемый!

– Не обижайся! – крикнул Крис из коридора. – Но предсказать всё равно попробую. Вышлю тебе сообщение, как домой пойду. Только заряди телефон!

– Он в машине.

Этого Крис уже не услышал, ушёл, а Голд, нарочито переставив все предметы на широком подносе, и состроив Коль недовольно-насмешливую рожицу, удалился к себе в спальню. Поставив поднос на тумбочку, Румпель забрался на кровать и поцеловал жену в губы. Первый не сработал, и ему пришлось сделать ещё пару попыток, пока она наконец не улыбнулась.

– Сколько времени? – спросила Белль, потягиваясь всем телом.

– Почти восемь. Я приготовил завтрак.

– Вот как? Да ещё и в постель! За что? Или почему… Это «виноватая» вафля?

– Ничего не «виноватая»! Обычная, – проворчал Голд. – Больше никогда ничего готовить не буду…

– Не сердись! – рассмеялась Белль и обняла его. – Я не специально. Это очень мило.

– Мда?! – покосился он, уже улыбаясь. – Так уж и мило?

– Не то слово!

Голд достал подставку, поставил её перед сидящей в постели Белль и подал завтрак, а сам решил воспользоваться подносом. Белль уже самостоятельно справлялась с едой, здорово наловчилась, пока его не было.

– Теперь всегда сама ешь?

– Ага, – с удовольствием подтвердила жена. – Крис уже ушёл?

– Да, ушёл. Убежал. Коль и Роланд ещё сидят.

– Может, к ним пойдём? Или ты…

– Можно и к ним, – легко согласился Голд. – Даже, наверное, не помешаем.

И они вместе с завтраком перебрались в гостиную за общий стол, где Коль и Роланд тянули время за чашкой чая. Вчерашние темы все четверо больше не затрагивали, увлечённые планированием ближайшего будущего. В основном планы касались Коль. Уже сегодня мистер и миссис Гуд решили уехать домой к своей жизни и своему будущему, а Голд вызвался им помочь, чтобы ускорить своё личное возвращение, и потом вызвал лёгкое недовольство Белль тем, что собирался идти в офис уже на следующий день. Просто она не могла поверить, что все пережитые им потрясения на нём никак не сказались, и, скорее всего, была права.

Днём Голд и Роланд съездили в гараж за вещами, после чего Голд лично отвёз маленькую семью дочери со всеми пожитками в Бруклин и ненадолго там задержался. Заболтался с Коль, пока Роланд суетился по дому, явно радуясь, что вернулся. Скоро Голд собрался уходить, и его, конечно же, уговаривали остаться ещё на час, но дома его ждала Белль, да и нужно иметь совесть и не смущать детей своим присутствием, когда им так хотелось остаться наедине с их собственным домом и друг с другом. Коль, игнорируя все уговоры и возражения, вместе с Роландом вышла в прихожую, чтобы проводить его.

– Я к вам привык за это время, – с улыбкой сообщил напоследок Роланд. – И, как ни странно, буду по вам скучать.

– И я, – Голд пожал ему руку. – Но это, поверь мне, долго не продлиться.

– А вы отлично спелись, – насмешливо фыркнула Коль. – Я скоро ревновать начну…

– Это гормоны, – усмехнулся Роланд. – Тебе кажется.

– Ага… Гормоны.

Голд осторожно обнял дочь и легко поцеловал в щёчку.

– Тебя я всегда буду любить больше всего на свете, – едва слышно прошептал он ей на ушко. – Никогда не забывай.

– Не забуду!

– Жизнь скоротечна и ярка. Напоминает вспышку или мыльный пузырь. Тем и ценна.

– Иногда мыльный пузырь – просто мыльный пузырь, папа, – ответила на его неожиданное философствование Коль и легонько щёлкнула по носу. – Выше нос! И обещай, что приедешь ко мне в субботу! Или раньше…

– Обещаю!

Теперь она его обняла и расцеловала, а затем очень неохотно отпустила. Румпель доброжелательно кивнул на прощание Роланду, надел шляпу и оставил их.

Домой он добрался к пяти. Белль перестала ворчать и, пока он готовил ужин на троих, пыталась помогать, развлекала его рассказами о всякой чепухе и постоянно шутила, но её веселье казалось слегка преувеличенным. Крис оказался таким же весельчаком, и их совместные усилия заставили Румпеля подозревать, что против него объединились. Ещё сильнее его утвердил в этой мысли произошедший за ужином разговор.

– Спасибо за ужин, – поблагодарил Крис. – Всё очень вкусно.

– Пожалуйста. И ты не угадал.

– Это потому что ты постарался, чтобы я не угадал. Но я и сам очень старался.

– Как знаешь.

Голд улыбнулся ему, а потом помрачнел и будто выпал из реальности.

– Ты в порядке? – вернул его Крис.

– Конечно, – почти возмутился Румпель. – Что заставило тебя думать иначе?

– Сложно объяснить, – пожал плечами парень. – Ты мог бы в пятницу встретиться со мной в Манхэттенс-Молл? Где-то примерно в шесть.

– Отличная идея, – тут же одобрила Белль и сразу всем своим видом дала понять, что сама не пойдёт. – Идите!

– Только мы? – медленно кивнул Голд. – А что мы будем делать?

– Просто согласись или откажись.

– Ну, хорошо. Почему бы и нет? В шесть?

– В шесть.

– Идёт.

Крис очень серьёзно кивнул на это, убрал за собой, пожелал им спокойной ночи и ушёл к себе.

– Всего половина восьмого, – нахмурился Голд. – Он ушёл спать? И чего он задумал?

– Узнаешь в пятницу в шесть, – загадочно ответила Белль. – Я лишь должна была помочь ему уговорить тебя.

– Да что не так? – рассердился он. – Чего вы от меня хотите?

– Вот, – подчеркнула она. – Хотя бы это не так. Как закончишь злиться – обращайся. Я буду прямо здесь.

Белль ушла на диван, взяла с журнального столика электронную книжку, которую давно приспособила под себя и погрузилась в чтение, поначалу для вида, а затем, когда он тут же за ней не бросился, по-настоящему. Сам он переделал домашние дела, нашёл одну из газет, пришедших на неделе, выпавшей из его жизни, и демонстративно расположился на том же диване, но тоже скоро по-настоящему отвлёкся на десятки статей. Через час или чуть больше он обратился к Белль.

– Судью Филмора убили, – сообщил Голд новость, повторяющуюся в нескольких разделах. – Забавно…

– Знаю, – она оторвалась от книги. – Это было пять дней назад. Ты был с ним знаком?

– Был, но всё равно что не был, – он бросил газету на столик и посмотрел на Белль, которая тоже отложила книгу в сторону. – Извини меня.

– Тебе не за что извиняться. Совсем не за что.

– Ладно. Просто не хочу ссориться. Ты мне нужна. Очень.

– И ты мне. Поэтому…

Голд не дал ей договорить, придвинулся, привлёк к себе и поцеловал.

– Так нечестно… – прошептала Белль, на мгновение прерывая. – Но продолжай.

Он рассмеялся и продолжил. За этим поцелуем последовали новые неторопливые поцелуи. Он начал раздевать её, а руками всё чаще спускался ниже и ниже, посадил её к себе на колени и, сдаваясь под ответным натиском, начал раздеваться сам.

– Может быть, пойдём в спальню? – с улыбкой предложил Голд, лишившись рубашки. – Не верю я, что он спит.

– Сюда он навряд ли вернётся, – возразила Белль. – Но лучше в спальню.

Он стремительно встал, подхватил её на руки и утащил в постель, где до конца раздел её и себя, распростёрся над нею, заключил в объятия и взял её сильно и нетерпеливо нежно, удерживая в одном положении, накрыв её губы своими, не предоставив ей возможности выразить малейшее несогласие. Она не оказала никакого сопротивления и, напротив, разделила с ним этот порыв, и очень скоро получила свою долю удовольствия, опередив его на миг. После он дал ей совсем немного свободы, обнял бережнее, но всё так же нависая над ней, закрыл глаза, коснувшись лбом её лба, и постарался отдышаться.

– Я люблю тебя, – просто и искренне сказала Белль.

Румпель тихо засмеялся и опять поцеловал её, выражая взаимность, перешёл с губ к щекам, подбородку и шее, заставляя её смеяться вместе с ним, а затем лег рядышком и прижал её к своей груди.

– Может быть, ты хотела бы завтра пойти со мной?

– А ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

– Ну, да… Но если ты не хочешь…

– Хочу, – заулыбалась Белль. – Очень хочу!

– А ты всё ещё хочешь заставить меня излить душу?

– А ты готов к этому?

– Я даже не понимаю, о чём ты, – усмехнулся Голд. – Не вижу причины.

– Я подожду, когда увидишь.

Её податливость настораживала, но портить эту ночь бессмысленными спорами не было никакого желания.

Кристофер не врал, когда говорил, что ему рано вставать. Голд выполз на кухню за стаканом воды, когда часы показывали без десяти пять. Сын как раз в это время открывал входную дверь.

– Крис? Куда ты?

Крис его не услышал и ушёл. Голд слегка расстроился, вернулся в постель, больше не смог заснуть и разговорился с Белль, которую разбудили его ворочания.

– Тебя не удивляет, что он так рано уходит?

– Нет, – сонно протянула Белль и всё объяснила: – Он выполняет какое-то задание по фотографии, и ему нужен определённый естественный свет. Он так через день уходит.

– Сколько меня не было?! – буркнул Голд.

Казалось, за его непродолжительное отсутствие изменилось всё на свете, и от этого он только сильнее расстроился.

– Всего неделя. Просто ты ещё не переключился, – убеждала Белль, всё так же лениво и сонно. – Не бери в голову. Ты всё ещё хочешь взять меня с собой?

– Да, – улыбнулся он и сжалился. – Спи пока. А я постараюсь «переключиться».

Голд пошёл к себе в кабинет, включил все подручные гаджеты, сел за компьютер и проверил почту: десятки сообщений от Джиллин и Сюзанн, от Адама, которому не сказали про Сторибрук, и который его потерял, и от Ив. Сообщения от Ив он прочитал все целиком, потому что они не несли в себе ничего личного: только отчёты да служебные записки. И только ей и Адаму он ответил. Дальше до семи часов он работал, и так бы и сидел, если бы не обязанности. Неохотно прервавшись, он вывел пса на прогулку, собрал документы, подготовил костюм, приготовил завтрак, разбудил Белль, умыл и причесал её, а потом, за столом, когда руки освободились, и занять себя было нечем, ему в голову начали лезть нехорошие мысли, и ни за одну из них ему не удавалось зацепиться.

– Ты уверен, что не хочешь взять отпуск? – ещё раз обеспокоенно уточнила Белль.

– У меня и так был чересчур длинный отпуск в этом году, – мягко отказался Голд. – К тому же чем скорее я займусь делом, тем скорее я вернусь.

Белль сочувственно улыбнулась. По её глазам он понял, что своими словами частично угадал, о чём она думала. Что-то с ним было не так, и он сам не мог до конца понять что.

После завтрака они быстро собрались и поехали в офис на его машине. В приёмной Голд сразу же столкнулся с Джиллин, которая при виде начальника чуть ли не подпрыгнула на месте от неожиданности.

– Мистер Голд! Вы живы! Здравствуйте, Белль.

– Да, вроде жив, мисс Хейл, – улыбнулся он. – Кто меня искал?

– Всё у вас на столе. Вы удивитесь. Вас также искал мистер Брэдфорд. Звонил почти каждый день.

– Да… Представляю, – вздохнул Голд. – Сюзанн на месте?

– В суде, – ответила девушка.– А завтра утром она уезжает до понедельника в Вашингтон. Вам должны были прислать оповещение.

– Да-да… Меня временно не беспокоить. Никому.

– Да, сэр.

Приобняв Белль за плечи, Голд вместе с ней прошёл по коридору, никем к его удовольствию не замеченный, и скрылся за дверью своего кабинета, где ничего не изменилось, кроме горы бумаг и корреспонденции на столе.

– А ты и правда многим нужен! – отметила Белль, позволяя снять с себя пальто. – Что мне делать?

– Красиво сидеть год-полтора, пока я это читаю? – усмехнулся Голд. – Пока не знаю, но я прихватил твою книгу.

Год-полтора ждать не пришлось, но парочку часов точно истратил, разбирая бумаги: письма, обращения, документы. Закончив с этим, он рассортировал документы по важности.

– Не заскучала?

– Нет, – покачала головой Белль. – Не беспокойся.

– Отвечу на письма и стану подоступнее. Точно, письма…

– Что такое?

– Мне надо увидеться с Ив, – пояснил Голд. – Мне передали для неё письма. Я сейчас.

И прежде, чем жена успела задать свои уточняющие вопросы, он быстро вышел из кабинета и постучался в дверь напротив, досадуя, что с меньшим вниманием отнёсся к отчетам Джиллин, и что Ив, возможно, тоже нет. Но она была, просто выдержала необходимую тактическую паузу, прежде чем пригласить к себе.

– Можно? – улыбнулся Голд, заглядывая внутрь.

– Мистер Голд… Конечно, – Ив даже встала. – Проходите! Как вы?

– Отлично. Но я по делу. Это тебе, – он протянул ей письма, которые ещё утром переложил из кармана пальто в карман пиджака. – От родителей и братьев. Я Аврору не видел, но остальные были здоровы и … вменяемы.

– Да, я знаю, – с грустной улыбкой она забрала письма, ласково провела пальцем по подписи своей матери, а затем снова посмотрела на него, посмотрела прямо в глаза. – Мне всё рассказали. Коль уже рассказала. Но всё же как вы? Присядьте.

– Нет, не стоит. Постою. И я в порядке, спасибо.

– Вам спасибо, – она помолчала, а потом вдруг спросила: – Я бы никак не помогла, если бы поехала?

– Нет. Лучшее, что ты можешь сделать для них, выжить, – он всё же присел на краешек стула напротив неё. – Иногда достаточно выжить. Просто выжить. Если тебе нужен выходной – только скажи.

– Я справлюсь и так. Я думала, вы возьмёте. Вам бы не помешал.

– Думаешь? Я никогда не мог без работы, – признался Голд. – Работа отвлекала меня от необходимости заниматься самокопанием, помогала мне забыть, как я ко всему этому пришёл.

– К чему? – нахмурилась Ив.

– Теперь пытаюсь вспомнить, – вздохнул он и встал. – Я пойду. А у тебя здесь уютно!

Это был правда очень уютный кабинет, чуть меньше, чем у него. Помнится, когда здесь заседал главный бухгалтер, сюда было страшно зайти, а теперь так и хотелось остаться. Ив знала, как к себе расположить. Кажется, он знал, кого назначить своим вторым партнёром.

То, что Голд сказал Ив про работу, было правдой, и ему, наверное, стоило остаться на несколько дней дома и разобраться в себе, однако он этого не сделал. Вместо этого он продолжил отрицать проблему, делать вид, что он в порядке, и в работу нырнул с головой, настолько сильно увлёкся, что переделал за три дня все дела, накопившееся за неделю, ответил на каждое полученное сообщение, включая те, что прислал ему Ричард, а вот от самого Ричарда отгородился. Он от всех отгородился. Меньше обычного интересовался коллегами, перестал отпускать добродушные шуточки в адрес Джиллин и меньше отвлекался на Белль, которая сопровождала его и на следующий день, и после. Она не говорила ему ни слова, просто наблюдала и принимала все его действия как нечто обыденное, что было совсем не так. Голд был с ней преувеличенно заботлив и внимателен, готовил то, что ей нравилось, вечером выбирал занятия по её вкусу, разговаривал ласково и нарочито добродушно. С Крисом было сложнее, да и Крис, к слову, старался совсем не показываться, и их короткие бессодержательные разговоры происходили только за ужином, или если они оба, избегая друг друга, случайно сталкивались на общей территории. Это всё напоминало игру, в которой Голд притворялся самим собой и фальшивил.

А ещё ему снились сны, не очень похожие на сны, но и на сторибрукские видения тоже. Он просто засыпал и проваливался в непроницаемую темноту, наполненную шёпотом тысячи голосов, которые он не мог отличить друг от друга, да и в суть сказанного ими не вникал и не хотел: уж очень сильно это напоминало бездну, в которую его бросил Богарт. И одна страшная, опасная мысль пришла ему на ум, что, возможно, он не выжил, и что всё вокруг только иллюзия, фантазия, даже мечта о жизни, которую ему прожить не суждено, и если это правда, то он лучше будет обманываться, нежели откроет глаза. Так он дожил до вечера пятницы.

– Румпель, – мягко отвлекла Белль и напомнила: – У тебя встреча с Крисом, не забыл?

– А сколько времени? – очнулся Голд и оторвал взгляд от экрана своего компьютера. – Уже пять.

– Ага. Тебе пора.

– А ты?

– Ну, я как-то прожила недельку, как-нибудь и вечер продержусь, – улыбнулась жена. – Только отвези меня домой.

Голд отвёз жену домой, помог ей переодеться и собрался уйти, но никак не мог решиться перешагнуть через порог, замер в дверях гостиной, рассеянно перекладывая ключи из руки на руку.

– Тебе точно ничего больше не нужно? – уточнил он, пытаясь найти причину остаться.

– Разберусь!

– А что ты будешь есть?

– Я не такая беспомощная.

– Но…

– Брысь! – Белль со смехом плечом выпихнула его из гостиной. – Иди.

– Это грубо! – притворно обиделся он. – За что?

– А по-другому не выходит! – отмахнулась она, смягчилась, приблизилась и поцеловала в губы. – Так лучше?

– До вечера, – неохотно сдался Голд, поцеловал её в ответ и ещё раз уточнил: – Уверена?

– Румпель!

– Всё! Ушёл!

В Манхэттенс-молл, пятиэтажный торговый центр в южной части Вэст-сайда, он поехал на такси. Крис ждал его у самого входа, тут же улыбнулся и обнял отца.

– Опоздал на пять минут.

– Пробки. Ты выбрал не самое удобное время. Так что же ты придумал?

– Ничего особенного, – пожал плечами Крис и повёл его за собой внутрь через вращающуюся дверь. – Просто сходим в кино.

– И зачем флёр таинственности для такого обыденного предмета? – насмешливо спросил Голд.

– Элементарно. Чтобы тебя заинтриговать, и чтобы ты не смог отказаться. Сеанс в семь.

– Тогда зачем я ехал к шести?

– На случай, если опоздаешь. И опоздал.

– Всего на пять минут, – проворчал Румпель, поднимаясь за сыном на этаж выше. – А куда мы сейчас?

– Как это куда? Наверх!

Крис остановился на четвёртом и прошёл почти через весь этаж к месту для отдыха, где перелез через весьма ненадежное металлическое ограждение и оказался на широком выступе на двадцатиметровой высоте.

– Что ты делаешь?! – безуспешно попытался остановить его Голд. – Крис! Вернись!

Разумеется, парень его не послушал и сел на этом выступе, свесив ноги вниз. Ему ничего не оставалось, как сделать то же самое.

– Высоко, да?

– Высоковато.

– Ты ведь не боишься высоты? – спросил Кристофер.

– Нет, высоты не боюсь, – буркнул Голд и посмотрел вниз, чтобы в этом убедиться. – Зачем это?

– Просто так.

Крис достал из кармана куртки баночку с мыльными пузырями и выдул несколько. Ярко переливаясь всеми цветами радуги, они разлетелись во все стороны и начали плавно падать вниз.

– А это ради чего?

– Не у всего должен быть смысл, – улыбнулся сын. – Иногда что-то просто красиво. К тому же здесь самое удачное место для мыльных пузырей. Из-за местной вентиляции они распределяются почти равномерно и падают долго. Если повезёт, то у нас будет полчаса.

– Полчаса?

– Рано или поздно охрана всегда меня замечает.

– Вот как! – недовольно фыркнул Голд. – Ты часто так делаешь?

– Время от времени. Для этого нужна компания. Одному не так приятно наблюдать.

– Пол?

– Пол боится высоты. Раньше Коль или Адам. Или Ал. Ала я сюда так же заманил, как и тебя.

– Ясно. То есть не так уж и часто.

– Ал рассчитал, за сколько минут подойдёт любой из охранников. Максимум семнадцать.

– А минимум?

– Минута.

– Очень полезные сведения для юного нарушителя порядка.

– Ты теперь мой сообщник, – усмехнулся Крис, продолжая выдувать пузыри. – И к тому же меня ни разу не ловили.

Несколько минут они просидели молча, любуясь мыльными переливающимися сферами, отражающими мир и вызывающими улыбки на лицах людей, которые случайно их замечали.

– Крис, что со мной не так? – прямо спросил Голд.

– Помнишь, однажды я застал тебя на крыше?

– Помню.

– Ты смотришь так же. Ведешь себя иначе, а смотришь так же, – грустно ответил Крис. – Как-то затравленно. Когда ты только вернулся, то взгляд у тебя был нормальный, а потом такой.

– А я вернулся? – с горечью сказал Голд, обращаясь скорее к самому себе.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я слаб. А слабость – моё проклятье. И при этом у меня нет права на слабость. Нет и никогда не было.

– У всех есть такое право.

– Нет, Крис, не у всех, – он вздохнул, а затем дополнил свою мысль: – Расскажу тебе историю. Два человека боролись на краю пропасти. Один пытался сбросить другого, и ему это почти удалось. Но тот, которого хотели сбросить, как-то удержался, выбрался из пропасти и сбросил туда своего обидчика. А что если всё было не так? И тот другой, что удержался, на самом деле упал? А потом, падая вниз, нафантазировал себе, что бы было, если бы он победил?

К его удивлению Крис издал короткий смешок, а затем сильно дёрнул его за нос.

– Ай! Больно! За что?!

– Проснись! Упал не ты!

– Я,может, не про себя, – буркнул Голд, потирая нос.

– Тогда я балерина! – рассмеялся Крис.

– А что? Миленько бы вышло! Нас заметили…

– Ага. Пойдём!

Они забрались назад и как ни в чём ни бывало пошли на пятый этаж к кинозалам. Фильм оказался двухчасовой документалкой об операторах: в духе Криса. В зале кроме них было ещё двое на заднем ряду, что Голд счёл неоспоримым плюсом. Да и сам фильм его в целом увлёк, пусть и не так, как сына. После они решили прогуляться, пойти домой пешком, разговаривали или почти спорили о метафизической документалистике, о противостоянии содержания и формы, а потом о разных посторонних предметах. В свои слова Голд вкладывал много личного, тогда как Крис опять умело уходил от откровенности. У Румпеля снова сложилось неприятное ощущение, что его будто бы обманули, и при этом жаловаться он не мог, так как сын не давал ему никаких обещаний.

– Ты хочешь есть? – спросил Крис, внезапно остановившись у крохотной закусочной. – Я очень хочу. Может, по хот-догу?