Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 81 страниц)

– Повтори ещё раз, и я тебе поверю, – поддел Криса Голд, а потом поддел вилкой оладушек. – А впрочем, это не наше дело.

– Вот именно!

– Но не забывай предохраняться, – сказала Белль в качестве напутствия. – А то мало ли…

– Мама! – у Криса покраснели щёки. – Мы можем сменить тему, а?!

Они согласились, хотя были совсем не прочь ещё его посмущать, хотя бы для того, чтобы узнать больше.

После завтрака Голд поехал в офис и предложил сыну подбросить его до школы, на что тот легко согласился. Кристофер хотел что-то сказать, но до самой школы молчал и задумчиво теребил руками полосатый, с вышитыми школьными гербами галстук.

– Хотел спросить… – начал Крис, когда мерседес Голда въехал на территорию школы.

– Спрашивай, – Голд припарковал машину недалеко от входа и заглушил двигатель. – Что угодно!

– Помнишь, ты сказал, что дашь мне работу, если я сдам математику?

– Да. И ты сдал математику.

– Мне всё ещё нужна работа.

Это было сказано отчаянно и не могло не вызвать у Голда подозрений. Он искренне не понимал, зачем это Крису, который и так был занят целыми днями: ходил в школу, на операторские курсы, к репетитору по испанскому, на ранние тренировки по лёгкой атлетике, чтобы не играть в лакросс и не ходить со всеми на физкультуру, участвовал в школьных мероприятиях, делал декорации, снимал мероприятия на камеру и играл на губной гармошке в блюз-бэнде. При этом он умудрялся рисовать не меньше часа в день и выкраивать время для общения с друзьями и посещения выставок и конвенций. Конечно, это всё сказывалось на оценках, но если бы он был менее загружен, то лучше не стало бы. Учитывая всё вышеперечисленное, со стороны Голда было бы крайне безответственно давать ему работу.

– Я не хочу этого делать, – признался он. – Я не могу позволить тебе ещё сильнее себя нагружать.

– Я справлюсь.

– Я знаю, но всё равно не хочу.

– Отлично, – обиделся Крис и открыл дверь машины. – Тогда я сам найду работу где-нибудь ещё.

– Тебе нужны деньги? – взволнованно спросил Голд. – Ты ввязался во что-то? Скажи! Я помогу!

– Мне нужна работа. Не беспокойся больше об этом. Я справлюсь без тебя.

Он вышел из машины, спокойно закрыл дверь и направился к школе. Голд выскочил следом.

– Крис, стой!

– Что ещё?! – устало обернулся сын. – Что, папа?

– Хорошо, – уступил Румпель, выбирая меньшее из зол. – Придёшь после школы в понедельник, и я устрою тебя в почтовый отдел.

– Спасибо… – Крис улыбнулся обрадованно и удивлённо. – Большое спасибо.

– Но есть одно «но».

– Какое?

– Если я узнаю, что это как-то мешает твоей жизни, я тебя сразу же уволю, – жёстко сказал Голд. – Понял?

– Понял, – кивнул Крис. – До вечера, папа.

– До вечера, сын.

Крис скрылся в школе, а Голд продолжил свой путь.

В офисе он был дружелюбен с каждым из коллег, но это было деланое дружелюбие, потому что неприятный осадок после разговора с сыном остался и не давал ему покоя. Однако вскоре забыться ему помогли сотни дел. Разобравшись с корреспонденцией, он попросил Джиллин пригласить к нему Сюзанн и Ив к двенадцати часам: если уж вводить новые порядки, то с самого первого дня. А потом, не в силах выбрать следующее неотложное дело, он вышел из своего кабинета и постучался в дверь напротив.

– Войдите! – разрешила Ив.

– Здравствуй, Ив.

– Здравствуйте, мистер Голд. Проходите.

– Да, – Голд принял приглашение и остановился в полуметре от её стола. – Напомнить о совещании заглянул. Джиллин уже сказала наверняка. Новый костюм?

– Да, новый, – ответила Ив и оглядела саму себя. – Мне посоветовали портного.

– Бенито?

– Франклин.

– Ах, да! Франклин, – улыбнулся Голд. – Он мне пошил пару костюмов в немецком стиле в прошлом… то есть уже в позапрошлом году и, на мой взгляд, небрежно обошёлся с подкладкой. Когда-нибудь я выйду на пенсию и буду сам себе шить костюмы!

Ив рассмеялась, и он как-то тоже сразу повеселел.

– Про Сторибрук ты уже, конечно, слышала?

– Слышала, – с неподдельной радостью ответила она. – И с Нилом говорила. Мои целы и невредимы. Просто камень с души свалился!

– Да, и у меня, Ив, и у меня… – вздохнул Голд. – Пожалуй, вернусь к себе. А про Бенито учти. Он, помимо всего прочего, очень любит шить на женщин. Работает дольше, но это того стоит.

– Учту, – улыбнулась Ив. – До встречи в двенадцать.

Он кивнул, ещё раз ей улыбнулся и вернулся в свой кабинет, к своим важным неотложным делам, которые теперь ему было легче расставить по приоритетности. До двенадцати он позвонил и уточнил детали у двух клиентов Роджера, с которыми не успел всё уладить до Рождества, а потом передал одно из крупных, но при этом совсем несложных дел Люси Такер.

– Набирайтесь опыта, мисс Такер, – прокомментировал Голд, когда Люси пришла в кабинет, чтобы забрать документы. – У меня нет никакого желания брать на работу новых юристов.

– Я не подведу, мистер Голд! – заверила Люси. – Вы не пожалеете.

– Очень надеюсь, мисс Такер.

Люси ушла, а он уставился на курсор, мигающий на мониторе.

– Не подведёт… – задумчиво протянул он вслух. – Не подведёт! Хм… Не подведёт…

Он впал в странное состояние, в котором ни чувству, ни мысли не было места, и пребывал в нём, пока не пришли Ив и Сюзанн и не вернули его в реальный мир. На их маленьком совещании они обсудили план на ближайшее полугодие, который не оставлял никаких сомнений, что до весны они света белого не увидят, да и потом вряд ли станет легче.

– В общем, сначала разбираемся с крупным коллективным иском, а потом решаем вопрос с кадрами, – Сюзанн подвела что-то вроде итога и, заметив, как он поморщился от слова «кадры», вразумительно сказала: – Нам придётся нанять хотя бы ещё одного юриста на место Роджера, Руперт. Это неизбежно. Как бы плох ни был Роджер, он все же разбирался с мелкими делами, чем создал хорошую репутацию нашей фирмы. Мы не можем отказываться от малоинтересных дел в пользу обслуживания крупных клиентов.

– Я понимаю и не собираюсь с этим спорить, Сюзанн, – ответил мистер Голд. – Я просто о своём задумался. Пока мелкие дела – для мелких юристов. Все вопросы с кадрами будем решать весной. Пока присматривайтесь, ищите тех, кто ещё не страдает одержимостью стать партнёром в какой-нибудь фирме. Такое я предложить не могу. Думаю, на сегодня всё. Спасибо.

Сюзанн и Ив согласились, поднялись со своих мест и направились к выходу. Ив вышла, а Сюзанн он остановил.

– Сюзанн, ваш сын купил машину?

– Да, купил, – удивлённо ответила она. – А почему вы спрашиваете?

– Просто он работал, чтобы купить машину, а теперь купил, но продолжает работать, – путанно сказал Голд. – Почему он продолжает работать? Сразу скажу, что я совсем не хочу его увольнять и просто интересуюсь.

– Ему понравилось, – пожала плечами Сюзанн и улыбнулась. – Он так чувствует себя взрослым, самостоятельным. И я ничего не имею против, пока это не мешает учебе.

– Понятно. Крис хочет, чтобы я дал ему работу, но не говорит почему.

– Может быть, потом скажет? В любом случае советую вам уступить, – сказала Сюзанн Уайз. – Я рада, что Патрик работает тут, потому что так я могу за ним присматривать. И Крис тоже здесь будет у вас на виду.

– Да… Спасибо, Сюзанн.

– Было бы за что. Если не уходите на обед домой, то присоединяйтесь к нам.

– Учту, – улыбнулся Голд и затем вежливо отказался от приглашения.

Обедать он, конечно же, пошёл домой, и не только потому, что уже успел соскучиться по Белль, но ещё и потому, что хотел обсудить с женой ситуацию с Крисом. Как он и ожидал, идея сына ей совсем не понравилась, но подойдя к проблеме рационально, она тоже решила, что Крису стоит дать работу там, где Румпель мог бы за ним приглядывать, на чём они и закончили обсуждение и занялись другими делами. Четверг выдался неприятным напряжённым днем, зато в пятницу было полегче, суббота оказалась и вовсе замечательной, а вот вечер воскресенья преподнёс сюрпризы.

В воскресенье Румпель, Белль и Крис были приглашены на ужин к Брэдфорду и его семье. Новые люди всегда утомляют и, учитывая, что у Ричарда было очень много родственников и друзей, под «семьёй» могло подразумеваться очень многое. К величайшему облегчению Голда, «семья» состояла всего из пяти человек, включала в себя, помимо самого Ричарда, его дочь Микки, её сына Перси, Риту Билсон и, к величайшему изумлению Голда, Клайва Монро, которому стало ещё хуже со дня их последней встречи.

– Мистер Голд! – просиял Клайв. – Как же я вам рад! Безумно!

– И я, Клайв, – ласково улыбнулся Румпель и взял его за руку. – Мы вроде бы договорились, что ты можешь называть меня по имени.

– Да, Руперт.

– Как ты себя чувствуешь?

– Совру, если скажу, что неплохо, – криво улыбнулся Клайв. – Но сегодня однозначно лучше, чем вчера.

Голд почувствовал себя виноватым за то, что в последнее время будто бы совсем забыл о Клайве. Ему было стыдно за себя, и Клайв, видимо, это понял, потому что сочувственно посмотрел на него и сам слабо сжал его руку.

– Это ничего, – пробормотал умирающий шотландец. – Живые не должны слишком часто думать о мёртвых.

– Господи! Да ты ещё не умер! – раздражённо рыкнул Брэдфорд и тут же успокоился: – Извини меня.

– Не за что извинять, Ричард, – улыбнулся Клайв. – Не за что извинять.

Голд представил Клайва и Белль друг другу, и та сделала то, что они с Брэдфордом не могли сделать для умирающего: разговаривала с ним, не обращая внимания на его болезнь. Скоро и они перестали её замечать и, собравшись за ужином в большой уютной столовой, заговорили на совершенно нейтральные темы. В основном говорили Микки и Клайв, в основном о театральном искусстве, поклонником которого Клайв неожиданно оказался. В обсуждении технических моментов принимал участие и Крис. Белль же редко вступала в беседу и больше слушала.

– Интересно делать декорации? – вдруг спросил Клайв у Криса.

– Скорее муторно, – мрачно улыбнулся Крис. – Нам придётся сделать три варианта, потому что режиссёр никак не может определиться, в каком стиле поставить старую пьесу. Впрочем, достаётся не только нам.

– А что за пьеса? – поинтересовалась Микки.

– Гамлет, – ответила Белль.

«Здорово, – с досадой подумал Румпель. – Я даже не знал, к какой пьесе он делает декорации, но как-то собираюсь выяснить, зачем ему работа!»

Видимо, его досада отразилась на лице, потому что Белль взяла его за руку и вопросительно посмотрела ему в глаза, и он не мог сделать ничего лучше, кроме как улыбнуться и покачать головой, пробормотав при этом что-то про усталость.

– Вечная классика, – отметила Микки. – Гамлета очень сложно испортить и одновременно легко.

– Качество пьесы – это качество её идей, – неожиданно для всех сказал семилетний сын Микки. – Да, мама?

– Да, малыш, – со смехом согласилась Микки и погладила сына по голове. – Его отец – поклонник Бернарда Шоу.

– И тяжёлых наркотиков, – вставил Брэдфорд.

– Спасибо, папа! Ты всегда умеешь поддержать беседу, не испортив никому настроение, – она вовсе не обиделась, только смутилась и тут же заступилась за своего драматурга: – Сэм давно завязал. Очень давно. Сейчас он даже не пьёт.

Она и сама не пила за ужином и, вероятно, не пила в принципе, из чувства солидарности. Но Ричард не смог промолчать, учитывая болезненное прошлое и любовь к наркоманке.

– Всякое случается, – примирительно сказал Клайв. – Нельзя отворачиваться от человека только потому, что он страдает такой страшной зависимостью. У всех есть шанс начать сначала.

– Это же твой слоган, – усмехнулся Голд. – Но оно и верно.

– Оно и верно, – улыбнулся ему Клайв, а потом повернулся к Микки. – Вы поступили хорошо, моя дорогая. Не слушайте Ричарда: вы даже не представляете насколько ему это известно.

Ричард раздражённо пригладил усы и отвернулся.

– А я и не слушаю, мистер Монро! – весело сказала Микки.

– О, никакого мистера Монро! Просто Клайв!

– Хорошо!

– А сложно это? – спросил Крис. – Избавить кого-то от зависимости?

Голд нахмурился и переглянулся с Белль.

– А зачем вам это, молодой человек? – опередил их с вопросом Брэдфорд и любезно улыбнулся.

– Я спрашиваю исключительно из любопытства, – вежливо улыбнулся Крис. – Очень надеюсь, что сам не столкнусь.

– Очень сложно, – ответила Микки. – Правильно надеешься. Потому что придётся пожертвовать буквально всем и вытерпеть очень и очень многое, и после этого всё равно велик риск проиграть. Многое зависит ещё и от человека. Нельзя спасти того, кто сам не хочет себя спасти. С этой точки зрения мне повезло с Сэмом, да и не я одна заботилась о его судьбе. Самым сложным было убедить его, что он может писать без наркотиков, которые он принимал, «чтобы расширить своё сознание».

– Ясно, – медленно кивнул Крис. – Спасибо за ответ.

Дальше он сам сменил тему, а потом и вовсе предпочёл взрослым общение с мальчиком. Голд же тем временем успокоил сам себя и не стал искать тайный смысл ещё и в этом по сути невинном вопросе сына, прекрасно зная, что сам Кристофер точно не страдает подобными пристрастиями. Такое он бы заметил. Такое видно сразу.

Его вниманием теперь завладела мисс Билсон, во многом благодаря Белль, которая пыталась безуспешно вовлечь Риту в общую беседу, задавала ей вопросы, интересовалась её мнением. А та отвечала преувеличенно вежливо, улыбалась холодно и осторожно, держалась отстранённо и неприветливо. Ей будто нездоровилось, и она искала повод уйти, но при этом не хотела расстраивать своего возлюбленного, который не раз предлагал ей это, а сам при этом выглядел нервным и сердитым, словно устал от неё и не понимал, почему она вообще сидит рядом с ним. Так могло показаться всякому, кто его совсем не знал, но Голд сказал бы скорее, что его друг просто-напросто был чем-то напуган, встревожен, и это было напрямую связано с девушкой, которая так и сидела, бледная и унылая, пока Клайв не настоял на том, чтобы она ушла отдыхать, обезоружив её своим обаянием и тем не терпящим возражений «шармом», присущим всем смертельно больным людям.

– Пожалуйста, извините меня, – улыбнулась Рита на прощание. – Собеседник из меня плохой.

– Что вы! – отмахнулась Белль и многозначительно сказала: – Всем нам порой не до бесед. Берегите себя. Я была рада с вами познакомиться.

Рита улыбнулась теплее, чем раньше, а затем позволила Ричарду взять её под руку и проводить наверх. Причины её болезненного состояния теперь были совершенно ясны Румпелю, и он невесело ухмыльнулся и покачал головой, сочувствуя приятелю и его вполне объяснимой тревоге.

Пока Ричард отсутствовал, Белль и Микки разговорились о путешествиях. Микки где только не успела побывать и сказала о том, что собирается летом посетить несколько азиатских стран, а Белль упомянула об Адаме и Испании.

– Если вы сами хотите съездить в Испанию, то учтите, что там стало очень неспокойно, – предупредила Микки. – Я ужасно люблю эту страну, назвала бы её своим третьим домом после Англии и США, но сейчас сама туда не поеду. Даже в северной Африке сейчас безопаснее. Такого разгула преступности там не было очень давно. Так что если вы вдруг туда поедете, то ни в коем случае не останавливайтесь где-то, кроме Мадрида.

– Учту, – кивнула Белль. – Не знала.

– Так никто особо об этом и не говорит. Туризм – единственное, что ещё как-то спасает экономику страны.

Ричард вернулся, грустный и задумчивый, и потом снова вызвался в провожатые, только уже для усталого Клайва. Голд решил составить им компанию и заодно размять ноги. Клайва для удобства разместили во флигеле, полностью оборудованном под палату. Ричард хотел помочь Клайву устроиться, но тот оказал резкое сопротивление, простился с ними и выставил вон.

– Я пригласил его пожить по-дружески, – усмехнулся Ричард, когда они возвращались по засыпанной гравием дорожке к большому дому, – а он платит мне за аренду! Представляешь?!

– Ещё как, – согласился Голд. – Он не любит быть обязанным.

– А мы в итоге обязаны ему многим.

– Это точно.

Вместо того, чтобы вернуться к остальным, они поднялись на второй этаж и направились к кабинету Ричарда. Голд не задавал вопросов, только строил догадки, о чём пойдёт речь.

– Ты знаешь, почему мы пришли сюда? – спросил Ричард и дёрнул себя за седой ус.

– Нет.

– Садись, Руперт. Прошу.

Голд сел в одно из кресел возле стола.

– Я хочу, чтобы ты знал, что я понимаю под возрождением, – неуверенно начал он. – Для меня это почти личное. Как ты знаешь, я часто закрывал людям рты, наступал на горло и мешал тому, что могло навредить моему обогащению. Ты это знаешь, потому что сам этому способствовал, да так хитро и ладно, что я каждый раз поражался.

– Есть такой грех, – вздохнул Голд и устало улыбнулся. – Что ты задумал?

– Я задумал больше не затыкать глотки, – сказал Ричард. – Я задумал создание чего-то большего, некоего пространства, где разные таланты смогут законно и свободно объединять усилия для создания чего-то хорошего. Я задумал дать ход тем процессам, которые я и мне подобные останавливали десятилетиями.

Он подошёл к столу, вытащил из ящика папку и протянул Голду: в ней были планы по созданию новой компании, специализирующейся на биотехнологиях. Конкретных документов было меньше, только свидетельства о патентах на разные любопытные вещи.

– Видишь ли, Руперт, – продолжил Брэдфорд. – Половина проблем в современном мире оттого, что у нужных людей нет доступа к вещам, с помощью которых они могли бы изменить мир. Я решил дать им такую возможность, и так как я совсем не молод, то хотел заручиться поддержкой хороших людей, способных поддержать моё дело и продолжить его после моей смерти. Я только начал, а кому-то это уже не понравилось, и пока я не выясню кому, руки у меня связаны.

– А подозреваемых много… – вздохнул Голд и протянул папку её владельцу. – Тебе требуется моя помощь?

– Нет. Только твоё мнение.

– Это всё будет сложно сделать. Тебе и правда понадобится поддержка. И публичность. Возможно, тогда сократится количество ненужных жертв.

– Ты сам в это веришь? – недоверчиво усмехнулся Брэдфорд. – Я разберусь. Я постараюсь сделать так, чтобы никто больше не умер. Никто…

Он рухнул в кресло напротив Голда и ушёл в себя, а Голд всё думал о вирусе «возрождения», ставшего на самом деле вирусом искупления для людей, чьи руки не были чисты. Он сам часто думал о своём искуплении и представлял его себе иначе, убеждённый, что благие намерения редко приводят к таким же результатам.

– Рита беременна, – вдруг сообщил Рик и совсем пал духом. – Глупая девочка…

– Она сделала это нарочно?

– Да. Она говорит, что нет, но это так. Она очень боялась, что я её прогоню.

– Кажется, ты именно так и хотел поступить, – припомнил Голд. – Отчаянные меры отчаявшегося человека. Поумерь тревогу. Видимо, твоя глупая девочка тебя любит, а от этого не стоит отказываться.

– Был бы я сильнее, я бы с самого начала не стал портить ей жизнь, – тихо ответил Ричард. – Сейчас уже поздно от неё отказываться. Мне скоро стукнет семьдесят, Руперт. Я стану отцом в семьдесят. Это больно, и я желаю тебе никогда с таким не сталкиваться.

– Всё не так плохо.

– Всё очень плохо, – горько сказал он. – Мне будет девяносто один, когда ему или ей начнут продавать спиртное. Столько я не проживу, Руперт. Остаётся надеяться, что у меня есть хотя бы лет пятнадцать.

– Лет пятнадцать у тебя есть, – успокоил Голд. – Как я уже сказал: всё не так плохо. А умереть, знаешь ли, можно и завтра. И неважно сколько тебе.

И Ричард с ним согласился. С этим трудно было не согласиться. Где-то в глубине души Румпель сомневался, что в этом мире существует могила, способная удержать в земле мерзавцев, вроде них.

========== Стефано ==========

В понедельник шестого января из той самой преступной Испании вернулся Адам. Вернулся он рано утром и уже вечером навестил их, посидел с час и ушёл, сказав напоследок, что не знает, когда они снова встретятся, потому что у него возникла масса дел. Про сами дела ни он, ни сопровождавшая его Келли ни слова не сказали.

В тот же понедельник Криса устроили курьером. Десять часов в неделю, сто долларов в час. Довольно приличный заработок для школьника. Разумеется, слегка завышенный, потому что Голд хотел проверить, как Крис на это отреагирует: будет ли он доволен или напротив. Крис прочитал договор о найме и, к удивлению отца, спросил, правильно ли указана сумма, и удостоверившись, что правильно, медленно и задумчиво кивнул, а после спокойно подписал документы.

В среду после школы он в первый раз вышел на работу. Переоделся в соответствии с дресс-кодом и сразу же приступил: в курс дела его ввели ещё в понедельник. По сути должность курьера была весьма условной в фирме: у них было больше работы в здании, нежели выездов с особыми поручениями. Потому когда Голд спустился на этаж ниже и заглянул в копировальную, то застал Криса там.

Крис ждал, пока перезагрузится принтер, который он настраивал, и, как обычно, теребил ненавистный ему галстук.

– Не мни галстук, – сказал Голд. – Это некрасиво.

– Привет, – улыбнулся Крис и галстук послушно отпустил. – Что ты хотел?

– Зашёл проведать… Ты правда хочешь этим заниматься?

– Да. Это не так уж и сложно.

– Понятно, – вздохнул Румпель и подошёл поближе. – Крис… Скажи мне честно… У тебя неприятности?

– Нет, – нахмурился Крис. – С чего ты взял?

– Может быть, не у тебя, а у кого-то ещё?

Голд думал, что сын во что-то ввязался, но рассудив логически и сложив воедино всё, что он узнал на прошлой неделе, с большей вероятностью допускал вариант, что неприятности могут быть у кого-то, кто Крису глубоко небезразличен. Быть может, у девушки. Быть может, даже у той, что ночевала у них в новогоднюю ночь.

– Нет, – покачал головой Крис и улыбнулся: – Не ищи то, чего нет, папа. Всё в порядке.

– Ладно, – сдался Голд и поправил ему галстук. – Домой поедем вместе?

– Вместе.

– Тогда удачного рабочего дня.

– И тебе!

Неохотно расставшись с Крисом, Голд вернулся на свой этаж и столкнулся в приёмной с Сюзанн.

– Ну, что? – улыбнулась она. – Первый рабочий день?

– Он самый, – хмуро ответил Голд. – До сих пор не пойму, зачем ему это!

– Иногда дети быстро вырастают. И стараются вести себя, как взрослые, – заметила Сюзанн. – Может, у него появилась девушка, и он не хочет просить деньги у тебя?

Об этом варианте он не подумал, хотя такое от Криса вполне можно было ожидать. Они неспешно двинулись по коридору в сторону своих кабинетов.

– Возможно, – ответил Голд и успокоился, а потом присмотрелся к тому, что было у Сюзанн в руках. – Это что? Крокодил, обнимающий глобус?

– А, да… – сказала она со странной улыбкой и посмотрела на небольшую игрушку, которую сжимала в руке. – Я перечислила деньги в организацию по спасению крокодилов в Южной Америке. Вы знаете, что их популяция сократилась…

– Так, так, так! Стой! – остановил Румпель. – Почему нервничаешь?

– В среду заседание по иску против компании Стентона.

– Да. И? Будто ты в суде ни разу не выступала!

– Выступала, но не с таким делом.

– На мой взгляд, это самое обычное дело, – приободрил Голд. – Так что не волнуйся. Тем более мы уже победили. Тебе нужно только прийти и заявить об этом.

– Может, лучше ты? – спросила Сюзанн без надежды. – Это твоё дело, а ты даже ни на один суд не пришёл.

– Это наше общее дело, – мягко возразил он. – А в суд я не прихожу по личным причинам. Да и я тебе там не нужен. Поверь! Тем более Джаред и Рэй будут с тобой.

– Да, Джаред и Рэй…

– А крокодил забавный. Смешно!

– Да, – успокоилась Сюзанн. – Смешно. Ну что же. Пойду работать!

Беспокоится ей было не о чем. В среду Сюзанн одержала предсказуемую победу, и вечером юристы его фирмы и Джиллин собрались в конференц-зале, чтобы отпраздновать это событие.

– За полгода мы сделали то, на что по прогнозам ушло бы года два. И это наша общая заслуга, – громко сказал Голд, поднимая свой бокал с шампанским. – Потому выпьем мы за всех нас. А потом, разумеется, за нашу дорогую Сюзанн, настоящего героя дня. И за Джареда с Рэем…

– Снизошёл! – добродушно усмехнулся Джаред Корсак. – Но поддерживаю: за Сюзанн Уайз!

– За Сюзанн Уайз! – поддержали его все и выпили.

Рэй Старр начал открывать следующую бутылку шампанского, а Голд вышел в коридор ответить на звонок от Адама.

– Да, мой хороший! – весело воскликнул Голд. – Что скажешь?

– Ты какой-то весёлый, – ответил Адам. – Что там у тебя?

– Празднуем победу.

– Тогда я позвоню позже…

– Нет-нет! Говори! Прошу! – запротестовал Голд. – Так что?

– Хотел проконсультироваться, – уклончиво ответил Адам. – Я тут открываю что-то вроде своего дела, и меня интересуют кое-какие детали…

– Так. Я весь внимание.

– Слушай, давай правда потом. Приезжай ко мне завтра в офис.

– У тебя уже есть офис?

– В общем, расскажу всё подробно, если приедешь, – настаивал Адам. – Ладно?

– Ладно, – сдался Румпель. – Куда нужно ехать?

Ехать нужно было в Хобокен. Там в одной из новых высоток на Клинтон-стрит Адам арендовал не только офис, но и квартиру. Его примеру последовали и некоторые его сотрудники, с которыми Адам познакомил Голда, когда тот на следующий вечер к нему приехал. Но особое внимание Голда заслужил партнёр Адама – Стефано Ортис. Молодой мужчина лет двадцати семи, шести футов ростом, смуглый, черноволосый и худощавый, глаза тёмные и хитрые, умное лицо, нахальная ухмылка. Он неохотно протянул руку Голду, но тот не ответил на рукопожатие, сделал вид, что не заметил эту протянутую руку и вопросительно посмотрел на Адама, намекая, что для начала предпочёл бы переговорить лично с ним.

– Адам, я сейчас отъеду ненадолго, – растягивая слова, сказал Стефано Ортис. – А вы пока переговорите. Наедине. Я совсем не хотел мешать.

– Ты не мешал, – сказал на это Адам. – Но нам и правда стоит поговорить наедине.

Стефано вежливо улыбнулся ему, попрощался с Голдом и ушёл.

– Не обязательно быть таким враждебным, – мягко упрекнул Адам.

– Я его совсем не знаю, – защитился Голд. – И не знаю, чем вы собираетесь заниматься, а потому прошу простить мне мою враждебность.

– Разумно. Я всё тебе объясню. Только спустимся ко мне в квартиру.

Необустроенный офис Адама находился на двадцать первом этаже, а поселился он в просторном лофте двумя этажами ниже, и там ситуация с мебелью была не лучше. Адам привёл его в просторную квартирку с тёмно-серыми стенами и широкими панорамными окнами. Дверей было только две: входная и дверь туалета. Из мебели, помимо кухонного гарнитура и бытовой техники, жильцы собрали только диван салатового цвета, маленький столик, два стула и кровать, которую отделяли от остального помещения тонкие стены. Повсюду стояли коробки с вещами, в том числе с теми, что явно приехали сюда из Калифорнии. Постель была незаправленная, мятая, на коробках вперемешку лежала женская и мужская одежда, на столике рядом со здоровенной стопкой документов скромно теснились две чашки из-под кофе.

– Э, да… – смущённо сказал Адам. – Тут слегка не прибрано. Келли с утра убежала на собеседование, а я сразу же ушёл наверх.

– Ерунда, – отмахнулся Голд, повесил пальто на крючок у входа и сел на вполне чистый, прибранный диван. – А в твоей компании ей не нашлась работа?

– Нашлась. Но она не желает меня поддерживать.

– Так что же это у тебя за предприятие такое?

– Дата-центр. В перспективе.

– Дата-центр? – удивился Голд. – Это же очень дорого и мало окупаемо. Откуда у тебя финансирование на дата-центр?

– Стефано.

– Ясно. Твой партнёр, – закивал он и решил выразить сомнения. – Зачем ему ты? Точнее, не так. Чего он хочет?

– Ты не поймёшь.

– Так же, как и Келли?

– Да, – кивнул Адам и плотно сжал губы. – Так же, как и Келли.

– Ладно, – вздохнул Голд. – Что ты хотел спросить?

Адам сварил кофе, разлил по чистым белым чашкам и протянул одну отцу, а потом, не присаживаясь, стал рассказывать о своём дата-центре. Вопросы из области юриспруденции, которые он попутно задавал, настораживали Голда. Совсем плохо Румпелю стало, когда сын пояснил ему, какой проект собирается раскручивать их команда. Если он всё правильно понял, то они писали особую программу по обработке данных, которая в перспективе могла дать ошеломляющие результаты и подарить утраченному и скрытому новую жизнь. Главным образом скрытому. Вот только, как правило, скрывают что-либо виновные, а виновными становятся отчаянные. И Адам совершенно точно имел это в виду, полагая, что люди должны знать своих «героев».

– Ты совсем с ума сошёл?! – отреагировал Голд.

– Я знал, что ты не поймёшь, – спокойно заметил Адам. – Не беспокойся: тебе ничего не грозит, папа. Ты не такой…

– Что я не такой?! Я не такой преступник?!

– Не утрируй.

– Ты думаешь, я о себе пекусь?!

– Как-то ты сказал мне, что примешь любое моё решение, – веско сказал сын.

– И приму! – Голд повысил голос. – Но ты решил пустить себе пулю в лоб, Адам!

– Не нужно повышать голос, – холодно и резко ответил Адам. – Я тоже умею кричать.

– Не делай этого. Ты испортишь себе жизнь этим неприподъёмным так называемым бизнесом и этим тупым проектом, подобие которого, между прочим, запрещено!

– Я не порчу себе жизнь. Здесь всё иначе. Я просто хочу изменить мир к лучшему, но ты этого не видишь.

– Став марионеткой в руках какого-то проходимца?!

– Кажется, мы всё выяснили, – Адам едва сдерживался, чтобы не накричать на него в ответ, и даже весь покраснел от напряжения. – Я больше никогда к тебе не обращусь за советом.

– Выяснили, – успокоившись, холодно произнёс Голд, встал с дивана, прошёл через комнату к выходу, накинул пальто на плечи и бросил, не оборачиваясь: – Пока, Адам.

– Пока, отец, – Адам тоже на него не смотрел. – Однажды ты поймёшь.

Голд только горько усмехнулся и, разозлённый и встревоженный, ушёл прочь.

Почему-то он не поговорил об этом с Белль. Он вообще мало с ней говорил, когда тем вечером вернулся домой, молча расправился с ужином, молча проверил сочинение Криса по латыни, хотя обычно проговаривал и объяснял все ошибки, и также молча спрятался в своём маленьком кабинете, безуспешно пытаясь работать. В результате он только напился и уснул на диване. Белль пыталась уговорить его перейти в спальню, но он не поддался, а утром с жуткой головной болью, не завтракая, ушёл в офис, едва ли отдавая себе отчёт в том, почему эта незначительная глупая ссора с сыном так сильно его задела. Возможно, он сам бессознательно бередил старые раны, оживлял в своём сознании страх потерять сына.

Первое, что он сделал – пробил через знакомых Стефано Ортиса. И ничего не нашёл, кроме нескольких вполне обыкновенных фактов. Родился Стефано в 2014 году в Мадриде у итальянки Клоринды Терцы, вышедшей в 2015 замуж за богатого мадридца Освальдо Ортиса, который и усыновил мальчика. Других детей у пары не было, мать Стефано умерла, когда ему было двенадцать, а потому, когда в 2033 году Освальдо Ортис скоропостижно скончался, Стефано унаследовал всё его состояние. В школе учился хорошо, Мадридский университет закончил и вовсе с отличием. Не считая нескольких приводов по молодости за вождение в пьяном виде, Стефано Ортис был белее свежевыпавшего снега, но Голд не мог в это верить, нутром чуял, что здесь что-то нечисто. Тогда он позвонил Келли и договорился о встрече. К счастью, у неё как раз были дела на Манхэттене, а потому уже через каких-то полтора часа они встретились в одной небольшой закусочной в Ист-Сайде, недалеко от Таймс-Сквер.