Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 81 (всего у книги 81 страниц)

– Отличный план!

Урок танцев возобновился, и Ал стал ещё требовательнее и строже.

– Пятка – на шаг вперёд, носок – назад! Расправь плечи! Спину прямо! – командовал он. – Руку выше! Подними подбородок! Вот так! Взгляд вверх и в сторону! Раз, два, три! Раз, два, три! Не так быстро! Плавно! Ты же не слон!

– Эх, ну почему я согласился… – сокрушённо пробурчал Крис.

– Отказываться уже поздно, – резко сказал Альберт. – Так что если хочешь впечатлить свою даму, то слушай меня и не ной!

– Лиора – просто друг.

– Тогда стоит приложить ещё больше усилий!

Сильнее, чем нерасторопный брат, Ала раздражала только Коль, которая не уставала шутить и кривляться, стараясь развеселить Криса. В результате Ал совсем разобиделся, но Коль удалось его успокоить, и потом она следовала всем указаниям и станцевала показательный танец, который заставил их непримиримого учителя коротко улыбнуться. Но, несмотря на проявленное ею участие, в воскресенье утром Альберт перенёс урок в дом Нэшей и никому не разрешил при этом присутствовать. Келли, однако, удалось немного понаблюдать, пока её не прогнали, и она пришла к Голдам.

– Альберт заставляет Криса танцевать со стульями? – поинтересовалась Коль, не отвлекаясь от Дженни.

– Альберт изображает даму, – смеясь, поделилась Келли. – Очень убедительно. Я посижу у вас, пока Адам не вернётся?

Адам и Роланд с утра переделали массу дел: покрасили крыльцо, перемыли машины, постригли лужайки, а после поехали за запчастями для крайслера, обещая вернуться к обеду. Однако позже Роланд позвонил и предупредил, что их можно не ждать.

– Конечно, конечно! – улыбнулся Голд и подвинулся, предлагая ей сесть на диван рядом с ним. – А что Лорен?

– Она спит, – сказала Келли. – Заодно с Ори. У него спала температура после прививки, и теперь он спит как сурок. Такой маленький милый пухлый беззубый сурок.

– Ясно, – усмехнулась Белль. – Хочешь лимонаду? Или холодный чай?

– Лимонад, – выбрала Келли и хотела сходить за кувшином, но Белль ей не позволила. Когда хозяйка ушла на кухню, девушка присмотрелась к небольшому беспорядку в гостиной: – А что вы делаете?

– Сами не знаем, – пожала плечами Коль и передала дочь Голду. – Мама хочет что-нибудь сшить. Вот выбираем что…

До обеда они так ничего и не выбрали, заболтались, и потом, за столом их сложно было разлучить. Крис едва осмелился вклиниться в их оживлённый разговор, чтобы попросить у Коль машину на вечер, на что та неохотно согласилась. Крис хотел сказать что-то ещё, и сказать хотел именно Голду, но передумал и затем ушёл к Альберту, где и пропадал до самого вечера.

– Можно сшить одеяло, – без особого энтузиазма предложила Белль, когда после обеда они снова собрались в гостиной. – У меня нет других идей.

– Одеяло из лоскутов? – уточнила Коль, роясь в коробках, где временно хранился хлам, который Белль выгребла из шкафа. – Получится настоящее чудовище Франкенштейна.

– Под пододеяльником никто этого не заметит.

– Зависит от того, кому оно предназначено, – заметил Голд, поглядывая на них поверх газеты.

– Не тебе, – насмешливо отозвалась Белль. – Так что у него есть шанс.

– Мы можем сшить его для Келли, – предложила Коль.

– Для меня? – удивилась Келли и чуть не позволила поджидающему Фалко выхватить из рук картофельный чипс. – Почему для меня?

– Потому что у тебя ещё нет бесполезной вещи от родственников, которую подарили от души, – весело ответила Коль. – Хотя почему бесполезной? Ты сможешь брать Франкенштейна с собой на пляж.

– Ты идеально прорекламировала своего Франкенштейна, – усмехнулась Келли, отпихивая надоедливого пса ногами.

– Твоего Франкенштейна, – поправила Белль, соглашаясь с предложением дочери.

– А я могу поучаствовать? – поинтересовалась Келли.

– Разумеется! Так будет даже лучше. И Румпель тоже мог бы присоединиться.

– Нет, спасибо, – мягко отказался Голд. – Я уже давно этим не занимаюсь. Утратил сноровку.

– Не так уж и давно, – ласково проворчала Белль. – И ничего ты не утратил, обманщик. До сих пор ловчее нас.

– И всё равно нет.

– Если бы я ему запретила, то он бы уже сшил половину, показывая, как правильно.

– Злопамятная женщина! Я усвоил урок, – защитился Голд. – К тому же мне никогда не приходило в голову вырывать у тебя иголку. Вяжешь ты, может быть, так себе, но шить умеешь хорошо. Шить, сшивать, пришивать, вышивать, зашивать…

– Смотри, как бы я тебе кое-что не зашила, – пожурила Белль, пряча улыбку.

Он прикрыл рот рукой, округлив глаза в притворном ужасе, и этим страшно насмешил своих дам. Когда они просмеялась, Келли расправилась с последними чипсами и перебралась за широкий круглый стол, поближе к Белль и швейной машинке. Белль ей улыбнулась и тут же нахмурилась, взглянув на эластичную повязку, стягивающую запястье и кисть девушки.

– Как рука, кстати? – опередила её Коль. – Болит?

– Совсем нет, – ответила Келли. – Но я до сих пор поражаюсь, как док определила вывих. Травматолог сказал, что у меня очень редкий случай, но к счастью, очень легкий.

– Док?

– Ей нравится. Я предложила ей тоже дать мне прозвище, но она ответила, что меня сложно охарактеризовать одним словом.

– Это верно, – с удовольствием согласилась Белль и по-деловому сложила руки на столе. – Итак. Вернёмся к нашему Франкенштейну.

Однако позже одеяло всё меньше становилось похожим на чудовище Франкенштейна. Келли принесла старые клетчатые рубашки, которые они с Адамом хотели выбросить, и из них и ткани, найденной у Белль, они составили вполне однородный рисунок.

– Зачем ты их привезла, если они тебе не нужны? – поинтересовалась Колетт, разрезая одну из рубашек.

– Я их и не увозила. Адам на днях забрал оставшиеся коробки из гаража в Пасадене, – сказала Келли, складывая пуговицы в стакан. – Мы до сих пор не можем собрать все свои вещи в одном месте. Мы даже не знаем, где это место.

– В этом и вся прелесть, – вздохнула Коль. – Я немного скучаю по неопределённости, которой раньше была наполнена моя жизнь.

– Относительной неопределённости, – кашлянула Белль.

– Я просто хочу сказать, что раньше я редко жила по расписанию, а теперь у меня распланирован по часам каждый день, – отмахнулась от матери Коль. – Я будто зачерствела и утонула в рутине, а ведь обещала себе, что этого со мной никогда не случится.

– И тебя это не беспокоило до среды, – протянула Белль. – Что случилось в среду?

– Мы с Роландом встречались с Мадлен и Фрэнком. Помнишь Мадлен? Мою подругу по Калифорнийскому?

– Брюнетка? – вспомнила Келли. – Заносчивая такая?

– Ну, в общем, да. Дело в том, что она сегодня устраивает вечеринку в стиле 60-х, а я на неё не иду.

– Почему?

– Потому что вечеринка продлится как минимум до трёх ночи, а я хочу пораньше лечь спать и не выбиваться из режима Дженни. И я сама не понимаю, почему до сих пор об этом думаю.

Коль спокойно принимала свои новые обязанности и ровно дышала к подобным развлечениям, но ей всё равно было грустно. Взрослеть всегда грустно. Очень скоро дамы сменили тему, и Коль повеселела, увлечённая их небольшим творческим проектом и шутливым спором с Келли.

Голд слушал их вполуха, читал газету, а когда все интересные статьи закончились, он взял с журнального столика роман, который подарил Белль в Париже. На этот раз она не поставила «Обретённое время» на полку к остальным, а прочитала от корки до корки, и это его удивляло так сильно, что он с неподдельным интересом спрятал нос в книге. Однако текст оказался ужасно скучным, и через некоторое время он с трудом удерживался от желания просмотреть его по диагонали и, в итоге отложив книгу в сторону, вызвался присмотреть за Дженни, которая к тому времени как раз проснулась.

Коль не хотела перекладывать на отца свои обязанности, но он настоял и всё сделал сам: накормил, искупал, переодел девочку, поиграл, поговорил и погулял с ней в парке. Эти дела нисколько не утомляли его, и с прогулки он вернулся в приподнятом настроении, а семикилограммовая малышка по-прежнему казалась ему легче пёрышка. У входа во двор он остановился, увидев синий крайслер, и решил подождать, когда Адам и Роланд подъедут к дому. Однако Адам вернулся один.

– Пойдём, Дженни, – нежно проговорил Голд, обращаясь то ли к девочке, то ли ко вселенной. – Интересно, куда делся твой папа?..

Вернувшись к дамам и усадив Дженни на диван, обложенный по краям тяжёлыми подушками, он рассказал про Адама. Коль, разумеется, не пришла в восторг от этой новости и сразу же позвонила мужу. Абонент был временно недоступен, и после второго, третьего и четвёртого звонка ситуация не изменилась. Келли написала Адаму, и тот вместо ответа пришёл сам, с Ори на руках.

– Привет всем! – поздоровался Адам, обнимая племянника. – Келли, сегодня вечером мы присматриваем за этим симпатичным мальчиком.

– И ты первым делом утащил его из дома, – насмешливо фыркнула Келли, взяв Ори за маленькую ручку.

– Да, неловко получилось… Надо вернуть, пока Ал не впал в ярость, – поёжился Адам и шагнул в сторону выхода. – Я пойду!

– Стой! – остановила его Коль. – Где Роланд?

– Роланд? Роланд поехал помочь какому-то Спайку.

– Спайку Эллису?

– Не знаю. Наверное. Не имя, а кличка собачья, но что поделать, раз не повезло! – уклончиво, очень быстро проговорил Адам и открыл дверь, ведущую на улицу. – Пока!

– Адам! – рыкнула Коль.

– Пока, Заноза!

– И я пойду, раз уж мы всё равно закончили, – улыбаясь, сообщила Келли, пятясь к выходу. – Вернусь завтра.

– И ты, Брут?! – покачала головой Коль.

Келли виновато улыбнулась, засмеялась и выпорхнула из дома следом за Адамом, оставив раздражённую Коль её родителям.

– Что? – развела руками Белль, которой достался очередной подозрительный взгляд. – Думаешь, я как-то к этому причастна?

– Нет… – задумчиво протянула Коль, скрестив руки на груди. – Наверное…

В шесть пришёл Крис, чтобы переодеться к балу. Они беспокоились, что Альберт совсем его загоняет, но парень не устал и был полон энтузиазма. Он быстро привёл себя в порядок, оделся с особой тщательностью и спустился вниз.

– Как я выгляжу? – спросил Крис, в волнении одёргивая рукава.

– Великолепно, – Белль перехватила его руки, нежно сжала их и затем заботливо поправила галстук. – Лиоре достался самый красивый молодой человек в штате Калифорния.

– Мама, ты преувеличиваешь.

– А я согласен, – поддержал Голд.

– Как и я, – улыбнулась брату Коль. – Встань прямо и улыбнись! Я тебя сфотографирую!

– Не надо, – слабо запротестовал Крис. – Лучше дай мне ключи.

В дверь позвонили.

– Я открою, – поспешно сказал Голд, сообразив, что он закрыл дверь.

На пороге ждали Альберт и Лорен, готовые к благотворительному вечеру. Альберт был облачён в смокинг, который он всегда брал с собой на случай подобных мероприятий, а Лорен надела красивое фиолетовое вечернее платье, выгодно подчёркивающее её фигуру.

– Мы на минутку, – улыбнулся Ал и проскользнул в дом мимо отца.

– Добрый вечер, мистер Голд, – кивнула Лорен.

– Добрый вечер, Лорен, – вежливо кивнул Румпель и жестом пригласил её войти. – Вы прекрасны. Вам очень идёт это платье.

– О, большое спасибо! – улыбнулась Лорен. – Я на это надеялась!

Обменявшись парой предупредительных фраз, они прошли в гостиную, где Альберт поправлял платок в нагрудном кармане пиджака Криса.

– У джентльмена всегда должен быть платок.

– Я не джентльмен, – проворчал Крис.

– Джентльмен. Притворись им хотя бы сегодня, – усмехнулся Альберт и дружески сжал плечи брата. – Ну, удачи, приятель! Потом не забудь мне всё рассказать!

– Не забуду.

– А мы опаздываем.

– И задержимся ещё на одну минуту, – робко улыбнулась Лорен, виновато посмотрела на Ала и продемонстрировала ему вибрирующий мобильник.

– Нет, – расстроенно протянул Ал. – Не говори, что он опять звонит!

– Извини. У него серьёзные проблемы.

Она ушла в коридор, чтобы ответить на звонок.

– У кого проблемы? – тут же спросила Белль.

– У одного пациента, – угрюмо ответил Альберт. – Она целый день с ним возится.

– Всё! – весело сообщила Лорен, вернувшись к ним несколько минут спустя. – Можем идти.

– Уверена?

– На восемьдесят семь процентов.

– Это очень хороший процент, – обрадовался Альберт и улыбнулся всем остальным.: – Что же… Доброго вечера.

– Увидимся позже или уже утром, – присоединилась к нему Лорен.

– Обязательно, – согласилась Белль и обняла сначала Лорен, а потом, немного дольше, Альберта. – Приятного вечера!

Голд просто обменялся с ними рукопожатиями. С ними и Крисом, которому тоже нужно было ехать. Коль настояла на фотографиях, сделала пару снимков, отдала Крису ключи, тепло попрощалась с братьями и доктором Каплан и наконец их отпустила.

– Аккуратнее с машиной! – крикнула она Крису вслед, и тот с улыбкой обернулся, кивнул, после чего решительно сел за руль и уехал.

Их домашний вечер продолжился. Белль Готовила ужин, а Коль накрывала на стол. Она достала из шкафчика четыре тарелки и потом, с тяжким вздохом, убрала одну из них назад. Роланд так и не объявился, что всерьёз начинало её беспокоить, как и Голда. Он уже слишком привык к тому, что его зять относился к порядочным, правильным людям, которые всегда держат свои обещания, никогда не опаздывают и сообщают близким, где они и что с ними, чтобы никто за них не волновался, и уж тем более никогда не пропадают без объяснений, а потому во время ужина он был почти так же мрачен, как и Коль. Белль же была абсолютно спокойна и даже весела, из-за чего Коль становилась ещё мрачнее и прохладнее и оттаивала только тогда, когда возилась с Дженни.

– Она больше не плачет, когда ты смеёшься, – заметил Голд.

– Да. Наверное, потому что в последнее время вокруг неё очень много людей, – ответила на это дочь. – А вот родители не всегда присутствуют…

– Уверена, Роланд скоро вернётся, – веско сказала Белль.

– О, конечно! Он просто где-то бродит без машины, с разряженным телефоном и парнем, который уже три года живёт в Чикаго, – язвительно произнесла Коль. – И об этом меня предупреждать совершенно не нужно!

– Успокойся, – мягко и уверенно велела Белль. – Когда ты нервничаешь, Дженни тоже начинает нервничать. Держи себя в руках.

Коль хотела возразить, но не успела из-за очередного звонка в дверь.

– Если это не Адам с просьбой о помощи, то, наверное, Роланд, – попытался приободрить дочку Голд. – Готов поспорить, что он чувствует себя виноватым.

– О, ему стоит себя так чувствовать! – сердито пробурчала Коль и передала малышку Белль. – Присмотришь за ней?

– Всегда, – улыбнулась Белль, смерив дочь задумчиво-мечтательным взглядом.

Коль поспешила к двери и встретила там отнюдь не Адама и не Роланда, а всего лишь курьера. В гостиную она вошла с большой тёмно-синей коробкой, перевязанной белой лентой, и письмом. Поставив коробку на журнальный столик, она выжидательно и строго взглянула на мать:

– Что это?

– Я не знаю, – улыбнулась Белль и перестала притворяться, что совершенно не посвящена в планы Роланда. – Открой конверт.

Коль покачала головой, открыла конверт и прочитала письмо. Она прочитала его несколько раз, после чего снова строго посмотрела на мать и открыла коробку. Внутри лежало голубое платье, кеды канареечного цвета, кепи им в тон и пара ярких разных носков.

– Твоя идея? – со вздохом спросила Коль, окончательно сменившая гнев на милость.

– Нет, идея на восемьдесят семь процентов принадлежит Роланду, – довольно ответила Белль. – Я выбрала только платье.

– Ты невозможна.

– Я знаю. Согласно плану, за тобой через двадцать минут приедет машина, так что поспеши!

– Вы…

– За Дженни не беспокойся.

Коль сгребла коробку и убежала наверх переодеваться.

– Мне могла бы и рассказать, – тем временем надулся Голд.

– Чтобы ты всё рассказал ей?

– Справедливо, – сдался он и с интересом спросил: – Где он её ждёт?

– В парке Барнсдалл. Там, где он сделал ей предложение, – охотно поделилась Белль. – Потом, согласно плану, они прогуляются по бульвару Сансет и отправятся на вечеринку в Беверли-Хиллс, а дальше всё зависит от нашей девочки.

– Ты стала настоящей сводницей. Сначала Альберт, теперь свидание для Коль.

– Я хочу, чтобы они были счастливы, – просто сказала она. – С теми, кого они любят.

– Да, им это нужно, – согласился Голд.

Коль тем временем переоделась и спустилась к ним, чтобы попрощаться, и в первую очередь обняла Дженни.

– Я ухожу. Не скучай, медвежонок, – проворковала она и поцеловала дочь, после чего передала ребёнка Голду и нежно прижалась губами к его щеке. – Спокойной ночи, папа!

– Повеселись, – улыбнулся Голд, надежно устраивая ребёнка у себя на руках. – И мы скучать не будем. Правда, Дженни?

Дженни улыбнулась, издав громкий невнятный звук, и уткнулась ему в плечо, а Коль обратилась к матери:

– А с тобой мы ещё поговорим!

– Жду с нетерпением, – рассмеялась Белль и внезапно оказалась в крепких объятьях дочери. – Раньше трёх не возвращайтесь!

– Спасибо, мам.

Они проводили её, проследили, как молодой мужчина в фуражке шофера открыл для неё дверь белой американской машины. Судя по удивлённому и радостному выражению лица, Коль хорошо его знала, махнула родителям на прощанье, села в автомобиль, и он увез её прочь, в сторону бульвара Сансет. Голд вспомнил день, когда Коль впервые показала ему свой бруклинский дом и их прогулку в парке. Она сказала ему тогда, что мечтает о простом свидании, без проблем и забот, и сейчас он был искренне рад, что она на нём окажется.

Часы показывали половину девятого. Они сидели на диване, заменив пару тяжёлых подушек и наблюдали за Дженни, играющей со своими игрушками.Чаще ей не было никакого дела до игрушек, и она просто ползала с одного края дивана на другой, где они её разворачивали и мешали таранить мягкие стены. Утомившись, она забралась к дедушке на колени, и тот несколько раз чмокнул её в макушку.

– Забавно, – улыбнулась Белль и зевнула, потянувшись всем телом.

– Что забавно?

– Это мне напомнило очень старые времена, – сказала она и откинулась на одну из подушек, любуясь мужем и внучкой. – Мы тогда в очередной раз обновили наш брак, и я уже была беременна Адамом. Коль точно так же забралась к тебе на колени, и ты её поцеловал и улыбнулся такой необычной улыбкой…

– Какой?

– Ты был очень счастлив и одновременно нет. А я, помню, подумала, как такое вообще может сочетаться? Я нашла ответ на этот вопрос намного позже, чем хотелось бы.

– Главное, что ты его нашла, – с улыбкой отметил Румпель и отвлёкся на зевающую девочку. – Кому-то пора спать.

– Я её уложу, – кивнула Белль. – Не приготовишь чай?

– Конечно.

Она унесла Дженни наверх в её комнату, ласково разговаривая с ней по пути, а он отправился готовить чай. К возвращению Белль он успел заварить два чайника, разместить их на журнальном столике вместе с чашками и тарелкой имбирного печенья, прибраться в комнате и прочитать ещё одну страницу скучного романа, который так любила его жена.

– Мне пришлось спеть целых три колыбельных и рассказать сказку, – объяснила Белль своё долгое отсутствие. – Но она крепко уснула и проспит до утра.

– Настоящий концерт, – улыбнулся Голд, отложил книгу в сторону и разлил чай. – Но ничего. Чай не успел остыть.

– Благодарю, – сказала жена, взяла чашку, сделала пару глотков и снова заговорила: – Кстати, сегодня прошёл ровно год твоей смертной жизни.

– Да, – вздохнул Голд. – Я не думал, что он будет таким безумным, но я ни разу не пожалел о своём решении.

– Признаюсь, я относилась к твоему решению скептически, но теперь я почти свыклась с этой мыслью.

– Почти?

– За этот год произошло множество событий, из-за которых я очень жалела, что ты больше не бессмертный, – откровенно сказала Белль. – А сейчас я начинаю верить, что мы можем преодолеть любое безумие, с которым нам предстоит столкнуться.

Ему потребовалось немного времени, чтобы обдумать её слова. Он не был так уж уверен в этом и отдавал себе отчёт, что из половины сложных ситуаций он выкрутился только благодаря везению, удаче, которая легко могла ему изменить. Он мысленно поклялся себе, что перестанет испытывать судьбу, и, пытаясь справиться с замешательством, заговорил о прошедшем годе с грустью и улыбкой, как и обещал когда-то. Некоторые вещи вдруг показались такими далёкими, будто прошёл не год, а десятилетие, и его короткая смертная жизнь внезапно стала очень длинной. Намного длиннее прежнего бессмертия.

– Почему именно эта книга? – Голд кивнул на роман Пруста, желая удовлетворить давнее любопытство.

– Не знаю, – пожала плечами Белль и рассеянно взяла книгу в руки. – Есть за мной такой грех. Я иногда слишком сильно привязываюсь к книгам. Они внушают мне, что у моей жизни есть смысл, даже если я сама этого не вижу. Эта книга научила меня принимать жизнь такой, какой она является, и не искать её смысл. И ещё тому, что у нас есть всё, что нам нужно, и стоит сказать судьбе спасибо, вместо того, чтобы клясть её, когда мы теряем нечто важное, потому что от этого мы не обретём его вновь, а только лишим себя шанса продолжить путешествие.

– Звучит так, будто мне стоит дочитать её до конца, – ободряюще улыбнулся он.

– Начни с самой первой, – подмигнула Белль.

– Это вызов?

– Может быть!

Они рассмеялись и замолчали, не в силах решить, о чём говорить дальше.

– Кажется, что я рассказал тебе уже всё, но это не так, – начал Голд. – Хотя я знаю, что всегда могу с тобой поделиться.

– И я всегда готова тебя выслушать, – искренне поддержала Белль.

– Я не рассказывал тебе про сны? Сны про крышу?

– Нет, только про Сторибрук.

– Да, только про Сторибрук… – он выдержал паузу.

– Так что же с крышей? – напомнила она, и он рассказал ей про сны с их детьми и про свои приключения с Хельгриммом.

– Мне кажется, что после смерти я смогу пойти дальше, – неуверенно сказал Румпель. – Самый последний сон приснился мне после свадьбы Ричарда, и в нём был Бэй. Он стоял на крыше в светлом ореоле и улыбался мне, и это вселило в меня надежду, что однажды мы с ним снова встретимся.

– Вы встретитесь, – Белль заглянула ему в глаза и участливо сжала его руку. – Ты снова его найдёшь.

– На этом сон не закончился, – продолжил он и подвинулся к ней поближе. – Потом я увидел тебя. Ты меня поцеловала, и я проснулся, будто от очень долгого сна.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что я там, где я хочу быть, с теми, кого я люблю, – просто ответил он, не сводя глаз с её лица. – И я по-настоящему счастлив.

– И я, – шепнула Белль. – Я чувствую то же.

Они улыбнулись друг другу. Голд обнял жену за плечи, прижал к себе и легко поцеловал в висок. Она прильнула к нему, закрыла глаза и облегчённо вздохнула.

– Пойдём спать? – предложил он, – Или дождёмся Криса?

– Подождем Криса, – решила Белль. – Но мы можем пока прилечь здесь и немного отдохнуть.

Так они и сделали, и вскоре невольно задремали, планируя подняться через пару часов, но в итоге проснулся только он. Осторожно выскользнув из уютных объятий жены, Голд прокрался в коридор и бесшумно закрыл двери, боясь потревожить её сон. Часы показывали половину двенадцатого, и он подумал, что стоит позвонить Крису, но не стал, боясь отвлекать юношу от дороги. Поколебавшись с минуту, Румпель вышел на воздух, сделал глубокий вдох и посмотрел в тёмное звёздное небо. Вспоминая названия и расположение особенно ярких звёзд, он прошёл по садовой дорожке к калитке, облокотился на неё и принялся ждать, и когда он уже сдался, собираясь идти назад в дом, вдалеке мелькнул свет габаритов. Он отошёл от калитки, направляясь в сторону подъездной дорожки, где вскоре и припарковался Крис.

– Прости, что так поздно, – извинился сын, выбравшись из машины. – Всё затянулось до десяти. Потом я отвёз Лиору домой и попал в пробку.

– Не оправдывайся. Я и не ждал тебя раньше, – сказал Голд и обнял его, легко хлопнув по спине. – Хочешь есть?

– Нет, нас хорошо покормили.

– Отлично. И как прошло?

– Интересно. Я не подвёл Ли, и это, думаю, главное.

– Хорошо. Пойдём в дом?

– Сейчас, – неохотно согласился Крис. – Минуточку.

– Как скажешь.

Теперь они вдвоём стояли во дворе, разглядывая небесное полотно.

– Пап, помнишь историю про Вашингтон? – вдруг спросил сын.

– Какую именно? – удивлённо уточнил Голд.

– Про девушку, с которой я тесно общался в Вашингтоне.

– Ах, эту историю, – усмехнулся он, припоминая. – Девушкой была Салли, не так ли?

– Да, это была Салли, – улыбнулся сын. – Салли давно мне нравилась, но только в Вашингтоне я решился к ней подойти. Но я бы не сделал этого, если бы не был уверен, что ей нравлюсь.

– И как ты узнал, что ты ей нравишься?

– Я получил письмо, – тяжко вздохнув, сообщил Крис. – Невероятно красивое, глубокое, трогательное, чувственное. В нём было много личных откровений и литературных аллюзий. В основном на Шекспира. Я подумал, что его мне подбросила Салли, потому что она изучает литературу и хорошо знает творчество Шекспира, но авторство уточнять не стал. С той поездки мы начали встречаться, и я забыл про письмо, а на днях вспомнил и теперь уверен в авторе. Его написала Ли. Она мне не призналась и не знает, что я догадался.

Ему по какой-то причине хотелось вести этот разговор. Вот так, после года секретов и отговорок, Крис без всякого давления впускал Голда в свою жизнь, и Румпель не понимал почему.

– Ты это хотел сказать мне днём?

– Да, хотел спросить совет, но передумал.

– Ясно. Что будешь делать?

– Ничего, – пожал плечами Крис и спрятал руки в карманах. – Ведь я принял желаемое за действительное и до сих пор испытываю чувства к Салли. А Ли… Она заслуживает нечто настоящее, а не впечатлительного паренька, который не может ответить ей взаимностью. Я останусь её другом и постепенно отдалюсь, если её чувства не изменятся.

– Мудрое решение, – похвалил Голд.

– Спасибо. Знаешь, я не жалею, что пошёл, – продолжил парень. – Это было красиво и так естественно. Гости вели себя на удивление непринуждённо, играла чудесная музыка, и всё вокруг будто преображалось. Была пара мгновений, которые вызывали у меня желание остановиться и поймать момент. Понимаешь?

– Кажется, да, – Румпель понимал, что он имеет в виду, или думал, что понимает.

– Мир удивителен. Иногда я жалею, что не могу положить его к себе в карман, спрятать где-нибудь, чтобы сберечь, и всё ищу и ищу способ это сделать, а потом останавливаюсь.

– Почему?

– Потому что вдруг понимаю, что я не могу положить в карман то, чему принадлежу сам, – весело сказал Крис и, заметив что-то в лице отца, прекратил свои размышления. – Я заболтал тебя. Извини.

– Нет, я только рад, – поспешил заверить его Голд. – Я хотел услышать твой голос и вот, наконец, услышал.

К дому Нэшей подъехало такси. Из него выбрался Альберт и галантно подал руку своей спутнице. Голд и Крис подошли ближе, чтобы их могли заметить. Лорен заметила, приветственно подняла руку, что-то прошептала Альберту и направилась к двери сквозь темный сад. На несколько мгновений она скрылась из виду и затем лишь показалась на освещённом крыльце, чтобы снова исчезнуть, а Альберт так и остался стоять на улице.

– Я буду в доме, – сказал Голд младшему сыну. – Иди.

– Может быть, присоединишься? – предложил Крис.

– Нет-нет. Я правда лучше подожду дома. Вместе с мамой.

– Я недолго.

Крис перешёл дорогу и угодил в дружеские объятья брата, а он вернулся к себе, в гостиную, где Белль всё ещё спала, обнимая подушку, которую он подложил вместо себя. Голд хотел её разбудить и сказать, что мальчики приехали, но передумал, подозревая, что Крис будет отсутствовать ещё не меньше часа, и вместо этого сел за широкий стол, присматриваясь к мозаике из лоскутов. Узор выходил примечательный, нарочито небрежный, асимметричный и невыразимо знакомый. Рука сама потянулась за нитью, и, ловко заправив её в иглу, Румпель принялся за работу.