Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 81 страниц)

– Я постоянно буду на связи, – убедительно сказал Голд. – И я буду читать чат. Да, я теперь честно читаю чат. Так что не расслабляйтесь. Работы временно стало меньше, и это, как мне кажется, повод проявить себя, ведь чем меньше у вас работы, тем меньше у вас возможностей.

– «О капитан! Мой капитан!» – нараспев произнёс Корсак.

– Мой рейс не завершён, – тут же возразил ему Голд. – И никогда меня так не называй.

– Это просто цитата.

– А я просто не люблю капитанов.

Коллеги, наслышанные о его непростых отношениях с капитаном Маккарти, неуверенно заулыбались, и только Ив поняла всю суть иронии. Отчего-то он подумал, что она ему больше, чем партнер. Их связывало редкое взаимопонимание, которое было присуще лишь членам семьи.

Джаред Корсак позже проигнорировал пожелание начальника и покинул конференц-зал, напевая последнюю строфу стихотворения Уитмена на мотив «Прекрасной Америки», и если бы это не рассмешило Голда, то он наверняка швырнул бы в Корсака папку.

С Сюзанн он попрощался в последнюю очередь. В эту пятницу все ушли пораньше, но она, разумеется, задержалась, как, собственно, и он сам. Голд закрыл свой кабинет без десяти семь и, проходя мимо кабинета Сюзанн, подумал, не постучаться ли, но она открыла дверь прежде, чем он успел это сделать.

– Всё? – с улыбкой спросила Сюзанн Уайз, – Уходишь?

– Ухожу.

– Я провожу до лифта.

До лифта они дошли, не проронив ни слова. Голд поднял руку, чтобы нажать на кнопку, и остановился, вспоминая то, что он хотел сказать ей, но в итоге так и не вспомнил.

– Теперь мы увидимся только в июле.

– В августе, – мягко поправила Сюзанн. – В июле у меня отпуск.

– Ах да! Совсем забыл! – он легонько хлопнул себя по лбу. – Может быть, мы увидимся ещё позже. Возможно, в августе я поеду в Мексику.

– В Мексику? – удивилась она. – Зачем?

– Не отдыхать. Я сам пока не в курсе деталей, – пожал плечами Голд. – А ты куда-то поедешь в июле?

– Да. Мы с Дэвидом летим на Мальорку, – оживилась Сюзанн. – Дети останутся у его матери в Мэрилэнде, так что…

– Это почти романтическое путешествие.

– Да, – скромно подтвердила Сюзанн Уайз. – Кто сказал, что романтика мертва?

– Мне кажется, что её убить невозможно, – усмехнулся Голд. – Разве только временно забыть, отложить на потом, но я советую ничего не откладывать на потом. Увидимся, Сюзанн.

– Увидимся, Руперт.

Он вызвал лифт, и как раз перед тем, как он успел шагнуть в него, они с Сюзанн обнялись. Кратко, по-дружески, как два товарища, которые расставались на неопределённый срок. Так оно и было на самом деле. Сюзанн была лучшей из тех, кто хотел быть ему другом, и пусть он не был достоин таких друзей, он решил дать себе этот шанс. Стоя в пробке на пути домой, Румпель ещё думал о ней, но скоро все его мысли занял Ричард, чья свадьба должна была состояться завтра в полдень. Они так ни разу и не встретились после возвращения из Сторибрука, только говорили по телефону и обменивались бессмысленными сообщениями, и о его роли в этой церемонии Ричард упомянул лишь раз, напомнив, что Голду предстоит произнести тост. О мальчишнике Рик не сказал ни слова, и Голд уже начал думать, что он что-то не так понял и что ему, вероятно, стоило организовать вечеринку для друга, но его сомнения на этот счёт рассеялись, пока он шёл домой с подземной парковки. Возле него остановился чёрный джип-лимузин с чёрными номерами, который Голд уже давно приметил, не подозревая, что автомобиль кружит по окрестностям, ожидая именно его. Дверь лимузина открылась, и Румпель увидел радостные лица Гарри Майера и самого Брэдфорда.

– Смотрю, ты всё же устроил себе праздник, – ухмыльнулся Голд.

– Да, – довольно кивнул Ричард. – И мой шафер должен на нём присутствовать.

========== Ночные дороги ==========

Комментарий к Ночные дороги

Много оригинальных персонажей!

Голд предупредил жену, что она его сегодня не дождётся, и забрался в лимузин. Ричард предложил ему сесть на длинный диван между Сэмом и Роджером, которые тут же бросились пожимать ему руки, как и весельчак Мэтт, и, к величайшему изумлению Голда, Рональд Дженкинс. Румпель ещё раз поздоровался с Гарри и дружелюбно кивнул Герберту Фоссу, примостившемуся у форточки на диванчике поменьше. Ральфа Брэдфорда не было, и Ричард сразу пояснил, что они заедут за ним немного позже, а затем представил Голду последнего из присутствующих на празднике.

– Руперт, ты, наверное, не знаком с моим старым другом, Артуром Гайером? – весело спросил Брэдфорд.

– Нет, – улыбнулся Румпель и посмотрел на незнакомца. – Но я определённо уже слышал эту фамилию.

Артур Гайер был довольно стар, но в нём чувствовались недюжинная сила и энергия, которой редко могли похвастаться и люди помоложе. Мускулистый, подтянутый, руки и шею украшали татуировки, но самым поразительным было его лицо, живое, притягательное и одновременно отталкивающее: через минуту Голду захотелось отвернуться, но он удержался, продолжая вежливо улыбаться новому знакомцу. Гайер был одет в простой светлый джинсовый костюм, на голове его отлично смотрелась коричневая ковбойская шляпа, а в руках он держал потрёпанную акустическую гитару и то и дело задумчиво перебирал струны длинными огрубевшими пальцами.

– Арти, это мой друг Руперт Голд, – представил Румпеля Брэдфорд. – И по совместительству мой адвокат.

– Приятно, – улыбнулся Артур, обнажив ровные белые зубы. – Кристофер Голд не ваш ли?

– Мой, – подтвердил Голд и сразу вспомнил где, когда и от кого услышал об Артуре. – А вы…

– Дедушка Лиоры.

– Мир тесен, – усмехнулся Ричард. – Давайте выпьем.

Он достал из бара бутылку бурбона и упаковку бумажных стаканчиков и угостил всех, за исключением Герберта Фосса, которому по состоянию здоровья пить было нельзя. Голд искренне удивлялся, почему Герберт вообще поехал, но на его немой вопрос Рик лишь раздражённо дёрнул плечами, и он переключил своё внимание на монитор, где подробно отображался весь их маршрут на сегодняшний вечер. Сейчас лимузин на приличной скорости ехал в направлении Атлантик-сити.

Завязалась беседа, которая растянулась на полуторачасовую поездку, и очень скоро Голду выяснил, почему Ричард выбрал шафером его. Зятья Брэдфорда не были близки ему по духу: ни циник Сэм Харрис, ни уж тем более скучный апатичный Герберт. То же можно было сказать о его чересчур наивном младшем брате. Отношения с Гарри предполагали дистанцию, закономерную для представителей разных поколений одной семьи и нерушимую из соображений этой самой закономерности, Артур Гайер редко мелькал в его жизни, а Мэтт открыто осуждал решение отца, пусть и выражал своё несогласие в мягкой форме, маскируя его под неприятие идеи брака в любом проявлении. Остальные друзья Ричарда либо предали его, либо умерли. Голд оказался единственным, кто уцелел и остался на его стороне, и Рик не стеснялся это подчеркивать. Он часто обращался к Голду за поддержкой, советовался и вообще старался держаться как можно ближе к другу. Отчего-то это напомнило Румпелю последние слова Клайва, то короткое письмо, которое он ему передал, и вдруг стало очень жаль, что Клайва сейчас с ними не было. Так же жаль, как в день его смерти.

Клайв Монро сразу нашёл бы какое-нибудь миролюбивое объяснение присутствию Рона Дженкинса, потому что Голд терялся в догадках. Брэдфорд, внимательно следивший за своим другом, решил немного прояснить ситуацию и, по второму кругу разлив виски всем желающим, сел на узкую часть длинного углового дивана, как раз между Артуром и Дженкинсом.

– Знаешь, Руперт, я долго думал, позвать ли мне с собой Рона, – насмешливо протянул Ричард и приобнял Дженкинса за плечи. – Поначалу решил, что не стоит, но потом подумал, что мальчишник без проститутки не мальчишник.

– Без стриптизёрши, – поправил Мэтт. – На мальчишники заказывают сриптизёрш.

– Нет, я точно уверен, что не оговорился, – отмахнулся от сына Ричард и продолжил: – Вообрази, Руперт! Сижу я на днях в гостиной, наслаждаюсь своим двенадцатичасовым чаем, и тут заходит Фред и объявляет, что ко мне пришёл Рональд Дженкинс. Я хотел уже обвинить своего верного дворецкого во лжи, как появляется сам Рональд Дженкинс! Так ведь, Рон?

– Так, – тихо подтвердил Дженкинс.

– А какой он мне финансовый стриптиз устроил! – довольно протянул Брэдфорд. – Я тебе потом расскажу, Руперт.

– Ты сказал «стриптиз», – прицепился к слову Мэтт. – А значит…

– Не значит, – прервал его Ричард. – Это ведь только начало, Мэтти! Не обижайся, Рон.

– Я заслужил, – Дженкинс был подозрительно спокоен. – Всё так.

– Поглядите-ка, какой послушный! – Брэдфорд дружески похлопал Рона по плечу и поднялся, чтобы занять своё прежнее место между Голдом и Сэмом. – Сегодня больше ни слова о делах.

Рон Дженкинс привлёк к себе внимание ещё один лишь раз, когда решил прямо в машине втянуть дорожку чистейшего снежка, и при виде маленького пакетика в его руках, Сэм Харрис сжал руку в кулак, что не укрылось от его тестя.

– Рон, убери это дерьмо! – рыкнул Ричард. – Я не шучу!

– Прости, Рик, – пожал плечами Дженкинс. – Я уже и забыл, какой ты зануда.

Брэдфорд рассмеялся и попросил Гарри угостить Сэма сигаретой. Гарри достал из кармана серебряный портсигар с гравировкой, угостил всех желающих и закурил сам. В руке Гарри блеснул серебряный доллар, и он задумчиво подкидывал монетку, пока курил. Это напомнило Голду один далёкий осенний день, когда он так же сидел напротив Амоса Майера, и тот так же закурил одну из самодельных сигарет, и подбрасывал тот же самый серебряный доллар.

– Что вы хотите знать о Ричарде Брэдфорде, мистер Голд? – спросил тогда Амос.

В то время Ричард как раз отдалил его от себя, отстранил, и Амос был рассержен и уязвлён настолько, что готов был поделиться с Голдом кое-какими данными. Именно Амос невольно убедил Румпеля, что только на Ричарда и стоит ставить. Встретившись с Голдом, Амос не предал Ричарда, хотя считал, что Ричард предал его. Два года спустя Голд и Брэдфорд разрушили часть империи и погребли под её руинами карьеру мэра Миллера и честолюбивые мечты его группы поддержки, и Амос мог бы стать одной из жертв их великолепно сыгранной партии, если бы продолжал вести дела с Ричардом. Голд не знал, догадался старший Майер об этой непрошенной услуге со стороны шурина, но судя по тому, как младший Майер относился к своему дяде, это было более, чем вероятно.

– Так что вы хотите знать о Ричарде Брэдфорде, мистер Голд? – с улыбкой уточнил Гарри, когда вся компания выбралась из лимузина на тёмную улицу где-то под Атлантик-Сити.

– Просто скажи, куда мы идём, – улыбнулся в ответ Голд.

Гарри не ответил, только закурил ещё одну сигарету. Они вдвоём шли за Ричардом, Роджером и Мэттом, и, похоже, дорогу не знал только Голд. Прошагав на запад пару кварталов, Ричард и Роджер одновременно остановились напротив яркой неоновой вывески и подождали, пока соберётся вся компания. Вывеска указывала на стейк-бар, вход в который был не под ней, а где-то сбоку, и Ричард с Роджером уверенно провели в него всех остальных. Внутри царил полумрак, играл старый рок, пахло жареным мясом и разлитым кислым пивом. За массивными деревянными столами сидели многочисленные посетители, на фоне которых вновь вошедшие, мягко говоря, выделялись, и только Артур и Сэм ещё как-то вписывались в общую картину. Ричард, ни на что не обращая внимания, сразу подошёл к стойке бара.

– Добрый вечер, – улыбнулся молодой бармен. – Что вам налить?

– Добрый, – любезно сказал Брэдфорд. – Меня интересует не выпивка. То есть и выпивка тоже, но к ней вернёмся потом. Скажите-ка мне, молодой человек, на месте ли шеф?

– Да. Он почти всегда здесь.

– Позовите его, пожалуйста.

– Он может не согласиться…

– Он согласится, – настоял Ричард. – Просто скажите, что его ждёт старый друг.

– Хорошо, – согласился бармен и лично отправился на кухню.

Через пару минут он вернулся в сопровождении старого грузного шеф-повара, который, расплывшись в улыбке, тут же бросился обнимать Роджера и Ричарда.

– Рики! Роджер! Давненько я вас не видел!

– Сонни, Сонни! – проурчал Ричард, крепко обнимая здоровяка. – Прости, что не заглядывал.

– И Мэтти! – обрадовался Сонни, стискивая своими сильными ручищами пухлое изнеженное тело Мэтта. – Ты растолстел!

– Я очень старался, – сдавленно хрюкнув, хохотнул Мэтт, шутливо отталкивая от себя Сонни. – Тоже рад видеть тебя, дядя Сонни!

Сонни представили как дальнего родственника, сына троюродного дяди по материнской линии. Сложно было судить о том, правда ли это, но смуглый и темноволосый Сонни ни капельки не был похож на Брэдфордов.

– А чего вас так много? – спросил он. – Кто женится?

– Нас не так уж и много, – отмахнулся от него Ричард и обнял Гарри за плечи. – А женится вот этот парень! Помнишь его?

– Гарри? Ба! – присмотрелся Сонни. – Последний раз я видел тебя, когда тебе было лет десять!

– Двенадцать, – смущённо поправил Гарри. – Помню, было лето, и мы как раз пришли с ипподрома. Вы тогда были моложе.

– Ты тоже, – рассмеялся Сонни и грустно добавил: – Мне жаль твоего отца, малыш.

– Спасибо.

– Эй, Шон! – крикнул Сонни бармену, хотя тот был совсем близко. – Приготовь моим друзьям отдельный зал! И не спорь со мной!

– Ладно, – сказал бармен и, видимо, по совместительству менеджер ресторана и ушёл выполнять поручение.

– Как обычно, Рики?

– Как обычно, – кивнул Ричард. – И у тебя есть записи сегодняшних скачек? Не смог вырваться, но с Роджера взял слово, что мы всё равно поиграем!

– У меня всё есть! – с удовольствием протянул Сонни. – А для тебя тем более!

Им приготовили отдельный маленький зал в глубине ресторана, где стоял всего один длинный стол, несколько стульев и два кожаных диванчика. На стене висел старый телевизор, окружённый различными устройствами для считывания информации, включая старый видеопроигрыватель, но трансляцию утренних скачек Сонни запустил с обыкновенной флэш-карты. Голда Брэдфорд посадил рядом с собой, а Роджер сел с другой стороны, что сам Голд находил не очень удобным из-за вечных оглушительных споров, которые братья затевали во время ужина, и даже попытался поменяться местами с Роджером, но Ричард не позволил.

– Ты спасаешь меня от братоубийства! – со смехом заявил он. – А ещё ты сегодня мой талисман.

И это действительно было так. Пусть транслируемые бега уже давно прошли, но это не помешало братьям сделать ставки. Они оба честно не знали результатов, и перед вторым забегом Ричард просил Голда выбрать лошадь. Голд и вовсе никогда этим не увлекался, а потому согласился не сразу. В своём выборе он ориентировался исключительно на цифры, которые сообщил ему Сонни. Он выбрал Рыжую Зарю, лошадь, чьи шансы на победу составляли один к двенадцати, и Ричард на неё поставил. Роджер предвкушал выигрыш, но его чемпион пересёк финишную черту вторым, сразу после Рыжей Зари, которая резко вырвалась вперёд на последнем круге.

– Зараза! – выругался Роджер.

– Плати, – со спокойной улыбкой повернулся к брату Ричард и получил свои шестьсот долларов, двести из которых сразу отдал Голду: – Твоя доля, Руперт.

Больше Ричард ставок не делал, но они посмотрели все забеги, которые записал Сонни, пили тёмный эль, ели стейки и говорили о том, как стремительно меняется мир.

– Так на ком ты женишься, малыш? – внезапно спросил у Гарри Сонни.

– О, – растерялся Гарри. – Я женюсь на потрясающей девушке, Сонни.

– Девушка и правда потрясающая, Сонни, – усмехнулся Ричард. – Наследница Чарли Брайанта.

– Чарли Брайанта? – озадаченно переспросил Сонни, соображая, кто такой этот Брайант. – Он вроде глава какой-то газеты или вроде того?

– Под руководством Чарли Брайанта более пятидесяти изданий! – чуть ли не восторженно пояснил Роджер. – И это только печатные!

– Не обращай внимания, – сказал Ричард. – Просто Роджер без ума от Чарли Брайанта и сам женился бы на ком угодно из Брайантов.

– Не мели чушь, Пат! – обиделся Роджер. – Я просто сказал.

– В общем, Дженнифер Брайант чрезвычайно выгодная партия, Сонни, – заключил Мэтт.

– Ясно, – улыбнулся Сонни и обратился к Гарри: – Поздравляю, малыш. Ты уж её не упусти!

– Так, всё! Стоп! – возмутился Гарри. – Я женюсь на Дженнифер не потому, что она дочь Чарли Брайанта. Я люблю её и надеюсь, что вместе мы проживём долгую и счастливую жизнь.

Неизвестно, говорил ли он правду, но как ни крути, слова его прозвучали убедительно, и все почувствовали себя немного пристыжёнными. Все, кроме Мэтта.

– Это не делает твой брак менее выгодным, – заметил он Гарри. – И это неплохо. Это хорошо, потому что у твоего брака есть хотя бы какой-то смысл.

– То есть ты одобряешь только выгодные браки? – насмешливо уточнил уязвлённый Ричард.

– Я не одобряю браки в принципе, – сухо возразил отцу Мэттью. – Я адвокат по разводам.

– Согласно твоей логике, гробовщик не должен одобрять жизнь.

– Не передёргивай.

– Это ты передёргиваешь, – веско сказал Брэдфорд. – И напрасно. Ведь ты и сам всё равно что женат. Сколько вы уже с Мэйси? Двадцать лет?

– Да, двадцать лет, – подтвердил Мэтт. – И даже спустя двадцать лет я не готов жениться. Зато ты легко готов жениться на девушке, которая младше тебя на тридцать девять лет.

– Это не твоё дело.

– Если потом всё пойдёт не так, как ты думаешь, то не удивляйся.

– Ты её не знаешь! – резко сказал Ричард. – И не пытаешься узнать!

– Я просто не хочу, чтобы тебе разбили сердце, – в тон ему ответил Мэттью.

– Мэтт…

– Успокойся, мой юный друг! Мы люди старые, упрямые и думаем иначе. Нас уже не переделать, – вкрадчиво сказал Мэтту Сонни и сочувственно, по-отечески ласково, улыбнулся Ричарду: – Значит, ты завтра женишься на своей маленькой девочке?

– Да, – вздохнул Рик. – Завтра я женюсь на своей маленькой девочке.

Больше, ко всеобщему облегчению, эту тему не поднимали, но этот разговор сильно подпортил Ричарду настроение. Он старался быть таким же весёлым и дружелюбным, но часто впадал в задумчивость и чересчур налегал на спиртное.

Они пробыли в ресторане Сонни четыре часа, два из которых планировали провести в казино, принадлежащем Брэдфорду. Однако Роджер не смог вовремя договориться об отдельном зале для закрытой игры в покер, а Ричард не стал злоупотреблять своей властью и портить кому-то отдых, так что они остались в ресторане, только спустились в подвал в бильярдную, где Сонни, пренебрегая законами штата, разрешил им выкурить по сигаре, да и сам не отказал себе в удовольствии. Голд успешно провёл две партии в пул, разбогател ещё на тысячу долларов и сразу же потратил её на бутылку отличного скотча, которым щедро поделился со всеми.

– Как нажито, так прожито? – смеясь, отметил Ричард.

– Всё так, – улыбнулся Голд, опираясь на кий. – Тебе удача, вижу, тоже не изменила.

Ричард играл с Артуром в стрейт и прилично обошёл его по количеству очков.

– Тут дело совсем не в везении, – подмигнул он.

– Просто ты старый жулик, Рик, – засмеялся Артур и снова промазал. – Или дело и правда во мне…

В бильярдную спустился незнакомый парнишка, осмотрелся вокруг, вглядываясь в утонувшие в табачном дыме лица, и остановил взгляд на них троих. Румпель и Рик напряглись, Артур выглядел безразличным, но именно он и был нужен пареньку.

– Это же… Это ведь вы?

– Зависит от того, кем ты меня считаешь, приятель, – усмехнулся Артур и рассеянно почесал подбородок.

– Вы – Артур Гайер?

– Бинго!

– Я – ваш большой поклонник! – заверил его паренек. – Я слушал все альбомы «Дохлых соловьёв» сотню раз!

– Спасибо, приятель, – безразлично ответил Артур. – Рад, что кто-то ещё помнит и ценит моё творчество.

– Я всегда помнил и ценил твоё творчество! – в шутку возмутился пробегающий мимо Роджер. – До сих пор слушаю тебя каждое утро.

– Спасибо, Родж, – поддержал Артур и дал Роджеру пять. – Всегда хотел, чтобы с моих песен начиналось утро какого-нибудь старого козла.

Мужчины расхохотались и совершенно забыли о пареньке, который тут же поспешил о себе напомнить.

– Простите, что отвлекаю вас, но не могли бы вы расписаться на медиаторе? – паренёк достал из кармана широкий пластиковый медиатор и тонкий маркер. – Вот здесь, посередине?

Артур поставил роспись, но не свою, а Ричарда. Видимо, у них был очень похожий почерк, потому что поклонник ничего не заподозрил, поблагодарил Артура, спрятал медиатор в карман и ушёл.

– Что за дела?! – смеясь, предъявил Артуру Брэдфорд. – Это моя роспись!

– Зато теперь он не сможет продать этот грёбаный медиатор, – мрачно улыбнулся Артур. – Ненавижу таких ублюдков. Пойду отолью.

Он поправил шляпу, спрятал руки в карманы и ушёл, щёлкая каблуками ковбойских ботинок.

– Давно он не играет? – спросил Голд у Ричарда, пытаясь вспомнить, слышал ли когда-нибудь этих «Дохлых соловьёв».

– Давненько, – кивнул Ричард и опрокинул полстакана скотча. – Группа распалась в 2010-м. Его друг-гитарист и композитор умер от сердечного приступа на год раньше. Арти прокатился по стране с концертами в его честь, а потом как-то не сложилось. С тех пор он продюсирует всякое хитовое востребованное кинодерьмо. Нет денег проще, Руперт.

– Представляю.

– И в том же году он нашел на пороге ребенка.

– В смысле?

– В прямом. Он однажды проснулся, а на пороге коляска с младенцем и записка. Я видел это лично, – пояснил Брэдфорд. – Его дочь. Действительно его. Мать он так и не нашёл, но, между нами, не очень-то и искал.

Артур вернулся, и они закончили игру. Роджер попросил сыграть одну из своих любимых песен. Гайер согласился, взял свою гитару и исполнил хрипловатым голосом грустную песню о поисках любви: «Детка, помнишь ли ты дороги, по которым наш быстрый корвет в ночи пролетел… Темнее той ночи было лишь сердце мое, отбивающее ритм последних дней лета…»

– Он тебе понравится, Руперт, – заверил его Брэдфорд, осушив свой стакан до дна. – Вот увидишь.

Голд не стал отрицать такую возможность. К тому же Артур Гайер уже начал ему нравиться.

Неизвестно, сколько бы они ещё пробыли у Сонни, если бы Герберту Фоссу не стало совсем худо.

– Не нужно было тебе ехать, – озабоченно сказал Ричард, прикасаясь ладонью ко лбу зятя. – Ты весь горишь, бедняга.

– Да, – слабо улыбнулся Герберт. – Извини, Рик. Не хотел портить тебе праздник.

– Ты и не испортил.

– Я могу проводить его домой, – вызвался Сэм, которому надоело мужественно воздерживаться от старых соблазнов. – Я о нём позабочусь. Переночую у них, а завтра лично провожу Мириам и детей. Микки всё равно сегодня слишком занята в отеле.

– Точно?

– Точно. Можешь на меня положиться.

– Ладно, – неохотно согласился Ричард. – Только позвони мне, когда вы доберётесь до Хемстеда.

– Конечно.

Ричард лично помог больному Герберту сесть в такси и тепло попрощался с Сэмом, а потом проводил машину взглядом, пока та не скрылась за поворотом.

– Нам тоже пора, – заметил он, взглянув на часы. – Если выдвинемся сейчас, то ещё успеем забрать Ральфа после смены.

– Да, – кивнул Мэтт и обернулся к Сонни, который вышел на улицу со всеми. – Мы поедем. Рад был повидаться, Сонни.

– И я, – улыбнулся Сонни, обнимая Мэтта. – Приезжайте почаще.

– Сам тоже иногда выбирайся, – грустно сказал ему Ричард. – Я всегда рад тебе.

– Я знаю, Рики.

Ричард велел водителю подогнать машину поближе, и оставшаяся компания забралась внутрь, кроме самого Ричарда, Гарри и Голда. Гарри и Ричард курили с водителем на улице и обсуждали маршрут, а Голда задержал Сонни и, пользуясь случаем, задал ему несколько юридических вопросов, на которые согретый едой и алкоголем Голд ответил исключительно по доброте душевной.

– Господи, как Гарри похож на Ричарда! – вдруг поразился Сонни. – Я даже испугался, подумал, что передо мной Калеб. Вы, уверен, про Калеба знаете.

– Да, – помрачнел Голд. – Про Калеба знаю.

– Непоправимая потеря, – печально сказал Сонни и протянул Голду руку. – Было приятно познакомиться с вами, Руперт. Заходите, если будете в этих краях.

– Обязательно, – улыбнулся Румпель и пожал его здоровенную красную лапу. – Я тоже рад нашей встрече.

Лимузин покатился по ночным дорогам на Манхэттен. В этот раз они не воспользовались новой платной трассой и ехали по старым, вдоль лесов, пожухлых лужаек и полуразвалившихся промышленных построек, которые всё никак не могли разобрать. На обратном пути они почти не разговаривали, только Роджер иногда вступал в короткие беседы с Арти и Роном. Ричард ушёл в себя и продолжил налегать на спиртное. Голд занял место возле окна и, приоткрыв форточку, наблюдал за дорогой. Внезапно лимузин вильнул, и его прижало к стеклу, а потом, когда автомобиль бросило уже в другую сторону, он опрокинулся на другой край дивана, задев Гарри, который сам еле-еле удержался. Остальным повезло меньше, и, как ни странно, сохранить равновесие удалось только уже прилично надравшемуся Ричарду. Тем временем лимузин всё так же кидало из стороны в сторону, и Голд подумал, что если водитель не справится с управлением, то они вылетят с дороги и перевернутся. Но водитель справился, выровнял машину и остановил её в разрешённом месте.

– Мистер Партмен! – рявкнул Ричард, нажав на кнопку связи с водителем. – Какого чёрта это было?!

– Простите, сэр, – испуганно отозвался Партмен. – Больше не повторится!

– Не повторится, – передразнил его Рик. – Скажи мне, Партмен, почему это вообще случилось?!

– На дороге лежала собака, сэр.

– И ты решил угробить нас всех из-за какой-то грёбаной собаки?!

– Простите, сэр, – повинился Партмен. – Теперь всё в порядке, и мы можем ехать дальше.

– Нет уж! Погоди теперь! Сделаем остановку!

Ричард поднялся со своего места, грохнул стаканом с виски о стол и вылез из машины. Остальные тревожно переглянулись, и никто не осмелился последовать за ним. Никто, кроме Румпеля.

Но Ричарду совсем не требовалась компания. Он стоял, любуясь видом на реку Рауэй, и курил. Голд вдруг понял, что раздражение его друга вызвала отнюдь не возможность попасть в аварию, а самая настоящая авария, произошедшая в этом месте много-много лет назад. Забавно, но он, наверное, не вспомнил бы об этом, если бы Сонни не упомянул Калеба.

– Ты в порядке? – спросил Голд, прекрасно понимая, что услышит в ответ.

– Нет, – коротко выдавил Ричард. – Нет и не буду.

– Это ведь то самое место, верно?

– Не совсем, – он указал Голду точное направление и судорожно втянул воздух. – Через пару миль отсюда.

– Да… – тихо отозвался Румпель, шаркнул гравием и решил поделиться тем, о чём никогда не собирался рассказывать Ричарду. – Я понимаю тебя. Я тоже потерял сына.

– У тебя был ещё один сын?

– Да. Ещё до того, как я женился на Белль.

– Сколько же тебе было?

– Это неважно, – покачал головой Голд. – Важно лишь то, что он был. Я боролся за его жизнь, как мог, но этого не хватило.

– Мне жаль, – искренне посочувствовал Рик. – Я подозревал, что с тобой случилось нечто подобное.

– Случилось, – кивнул Румпель. – Я рассказал тебе это, чтобы ты понял: иногда мы просто ничего не можем сделать. Ты ничего не мог сделать, Рик.

– Наверное… Я не уверен.

– Было бы странно, если бы ты был уверен.

Ричард ничего не ответил, затянулся и выдохнул. Несколько колечек густого белого дыма на мгновение застыли в воздухе и растаяли.

– Как звали твоего сына?

Голд помедлил с ответом, не зная которое из двух имён вернее. Он почему-то вспомнил свою первую встречу с Бэем в Нью-Йорке, в далёком 2011-м, и то, как сын, отрицая своё происхождение, называл себя Нилом.

– Нил, – решил Румпель. – Его звали Нил.

– Нил, – медленно повторил за ним Ричард. – Славное имя.

– Да… Славное.

Дверь лимузина распахнулась, и наружу выглянул Гарри Майер.

– Мистер Голд? Дядя? – окликнул он. – Вы ещё долго?

– Нет, Гарри, – обернулся к нему Рик, бросил окурок на дорогу и растёр подошвой ботинка. – Мы готовы ехать дальше.

========== Лучший друг ==========

Без двадцати три лимузин Брэдфорда заехал на стоянку онкологического диспансера Белвью, где их ожидал доктор Ральф Брэдфорд.

– Я вас прождал лишних полчаса, – сообщил он, забираясь в машину и обнимая Мэтта. – Где вы пропадали?

– Пробки, – усмехнулся Мэтт и подвинулся, пропуская отца.

– Извини, Ральфи, – ласково произнёс Ричард, обнимая младшего сына. – Выглядишь просто ужасно.

– Ты не лучше, папа, – вздохнул Ральфи. – Ты не лучше.

Однако пьяный и грустный семидесятилетний Ричард выглядел посвежее отработавшего двадцатичетырехчасовую смену Ральфа.

– Уверен, что Алиша тебя не хватится? – насмешливо спросил Мэтти у брата, когда лимузин вернулся на улицы Манхэттена.

– Я её предупредил, – заверил Ральф. – Так что я с вами. Куда вы сейчас?

Ответить на этот вопрос было непросто, ведь большая часть планов Ричарда сорвалась, а остальное он разумно решил отменить.

– Туда, где мы сможем отдохнуть, – уклончиво сказал Рик. – Может быть, домой?

– До Форест-Хиллс далеко, – возразил Роджер. – И если ты поедешь туда сейчас, то завтра можешь опоздать на собственную свадьбу. Я бы предложил к себе, но Брентвуд тоже не ближний свет.

– К тому же никто не поедет в твою помойку, Родж, – беззлобно поддел Арти. – Я до сих пор под впечатлением.

– Там многое изменилось!

– Там ничего не изменилось, – возразил Ральф. – Я бы позвал вас к себе, но у меня дома маленький ребёнок и беременная жена, так что…

– Беременная жена? – оживился Ричард. – Как давно?

– Шесть недель, – довольно улыбнулся Ральф.

– Поздравляю, братишка! – обрадовался Мэтт. – Дай пять!

– Да уж, – угрюмо проворчал Ричард. – Ведь это трагедия только в моём случае.

– Ну, не начинай…

– Я и не начинал, – буркнул он, успокоился и одобрительно похлопал Ральфа по плечу: – Поздравляю, сынок!

К его поздравлениям присоединились и все остальные, пока Роджер не вернул их к первоначальному вопросу:

– Так куда мы едем?

– Можно ко мне, – предложил Мэтт. – Я живу совсем недалеко, у меня много места, нет детей и излишне чувствительных женщин. Правда я держу собак. Огромных, жутких, зубастых монстров.

– Мы рискнём, – первым согласился Гарри и саркастично добавил: – И уж как-нибудь выдержим твоих огромных, жутких, зубастых монстров.

Голд подумал, что ему следует выйти из машины и взять такси до дома, но почему-то не хватило решимости сделать это. Поэтому полчаса спустя он вместе со всеми стоял на крыльце серого трёхэтажного таунхауса Мэттью Брэдфорда и ждал, когда хозяин откроет дверь.

В прихожей гостей сразу же встретили «огромные, жуткие, зубастые монстры»: два толстых бостон-терьера и маленькая рыжая собачка, похожая на чихуахуа, которую Мэтт тут же взял на руки.

– Пожалуйста, проходите в гостиную, – радушно пригласил он. – Устраивайтесь, как вам удобно, а я принесу что-нибудь выпить.

– Неси пиво, – подмигнул Роджер. – Если все не унесёшь, то могу помочь.

– Не облизывайся, – фыркнул Мэтт и ушёл по очень узкому коридору в дальний конец дома, где, по всей видимости, находилась кухня.