Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 81 страниц)

Он оставил растерянного прокурора и насвистывая пошёл к машине. И тут ему поступил звонок с незнакомого номера.

– Здравствуй, Ричард, – сказал Голд, ответив на вызов.

– Здравствуй, Руперт, – весело отозвался Брэдфорд. – Всё прошло как по маслу?

– Спасибо! Я верну тебе услугу.

– Верни мне Хеллера! – рассмеялся Ричард.

– Я его уже напряг.

– В тебе я никогда не сомневался.

– А напрасно! – рассмеялся Голд.

– Празднуй победу, Руперт, – сказал Ричард. – О делах ещё поговорим.

– Непременно.

Голд спрятал телефон в карман, нашёл машину Келли на парковке и сел на заднее сидение.

– Всё? – спросила Келли. – Можем ехать?

– Да, – вздохнул Голд. – Можем ехать.

***

В 2041 году Голд шёл по пляжу под руку с дочерью, сжимая в руке поводок, пристёгнутый к ошейнику большого и доброго бладхаунда Раффа. Вот уже почти пять минут единственным, что он слышал, был шёпот волн.

– Так почему ты сбежала? – повторил Голд свой вопрос.

– Полагаю, потому что там дурдом, – с улыбкой отвечала Коль.

– Стоило мне только уйти…

– Да, верно. Крис решил покидать фрисби Фалко. Фалко чуть не разнёс всё вокруг.

– В доме?

– Нет, но так получилось, что и в дом залетело. Келли поймала.

– Что бы вы делали без Келли.

– Понятия не имею! – рассмеялась Коль. – Знаешь, каждому нужна своя Келли. Почему мы не завели себе по Келли до сих пор?

– Потому что Адам завёл её за всех нас? – Голд разделил её веселье. – И думаю, таких больше нет.

– Да. Наверное, ты прав. Они с Келли – хоть что-то постоянное в нашей непостоянной жизни.

– Почему же? Думаю, наши жизни вполне можно назвать постоянными.

– Если мы говорим о постоянном хаоса или хаотичном постоянстве, – печально вздохнула Коль.

– Что за сплин?

– Я думала о непостоянствах, – задумчиво протянула она. – Переменах.

– Перемены разные бывают. Но если знать заранее о роде перемен, то можно к ним подготовиться, – мягко отвечал на это Голд, разгребая песок подошвами ботинок. – Плохи вынужденные и внезапные перемены, потому что ты не успеваешь ничего осознать.

– А спонтанные?

– Спонтанные?

– Да. Поменять работу, переехать в другой город, перекрасить волосы…

– Зачем тебе и первое, и второе, и третье? Особенно третье, – усмехнулся Румпель. – Чудесно выглядишь!

– Я покраснею, – с притворным смущением сказала Коль. – Не льсти!

– Не льщу, – он насторожился. – Просто странные размышления у тебя.

– Папа, наступают моменты, когда человек лишается права на спонтанные перемены. Вот я к чему.

– Что с тобой происходит? – прямо спросил Голд и остановился.

– Не знаю. Взрослею?

– Ты? – насмешливо произнёс он. – Да никогда!

Коль рассмеялась, но в глазах её была грусть и необыкновенная нежность. Им нужно было идти домой, но, возможно, вечером они ещё сюда вернутся.

========== Долги ==========

Судебные разбирательства завершились, но у Голда остались некоторые обязательства перед его другом. Он мог бы проигнорировать их и остаться в стороне, да не любил быть в долгу. Он нашёл весьма оригинальное решение проблемы, но ради этого пришлось задержаться в Калифорнии ещё на некоторое время.

Естественно, Белль не отнеслась к этой идее с энтузиазмом.

– Что значит не едешь?

– У меня есть некоторые дела, – уклончиво ответил Голд.

– Какие такие дела? – начинала злиться Белль.

– Не могу сказать.

– Как надолго?

– Не могу сказать.

– С чем это связано? Ах да! – повысила голос Белль. – Дай угадаю: не можешь сказать!

– Прости, – повинился он.

– Нужно мне твоё «прости»! – не приняла она его извинений. – Какого черта происходит?

– Не могу…

– …сказать. Знаешь, а вообще мне ничего не надо говорить, – вспылила Белль. – Живи себе как знаешь! И можешь вообще не возвращаться!

– Белль…

Она бросила трубку.

– Разозлил? – спросил Адам, ставший свидетелем этого разговора.

– Я могу вообще не возвращаться, – невесело усмехнулся расстроенный Голд.

– Она остынет.

Белль перезвонила через минуту.

– Белль? – сказал Голд, но в ответ услышал лишь, как она злобно пыхтит в трубку.

– Что тебя здесь удерживает? – спросил Адам, когда звонок снова прервался.

– Счета, Адам, счета.

Голд сам перезвонил жене.

– Белль, милая…

– Да.

– У меня есть долг, – пояснил он. – И пока не выплачу, не приеду.

– Какой ещё долг?

– Я расскажу тебе всё в мельчайших подробностях, когда приеду. Клянусь.

– Хорошо. Разбирайся поскорее со своими долгами, – решила Белль. – А теперь «пока». Я на тебя ещё злюсь.

– Имеешь право. Я люблю тебя. Пока.

Звонок прервался.

– Остыла? – спросил Адам.

– Если бы…

Он рухнул на диван и принялся крутить телефон в руках.

– Мы нашли квартиру.

– И когда въезжаете? – он изобразил, что его это мало волнует.

– Восьмого марта планируем заселиться, – сообщил Адам.

– Ну и отлично, – улыбнулся Голд, чувствуя отчего-то совсем не радость. – Уверен, ты знаешь, что делаешь.

– Хотелось бы верить, что ты тоже.

Голду бы тоже хотелось, но у него была всего одна сомнительная зацепка, один невероятный случай и всего одна связующая нить. И тут стоит вернуться к ночи с 14-го на 15-е февраля.

Голд сидел за стойкой и пил отвратительный виски, когда в бар зашла красивая женщина лет тридцати. Платье и макияж, однако, выдавали род её занятий. К самому Голду она пристала чуть ли не сразу, и он посоветовал ей идти дальше. Она ушла, но где-то через полчаса вернулась и села за стойку рядом с ним.

– Думаешь, если будешь сидеть рядом со мной, я изменю решение? – зло и насмешливо спросил у неё Голд.

– Ну у тебя и самомнение, малыш!

– Я тебе не малыш!

– Для меня все мужчины – малыши, – отмахнулась женщина. – Эй, Дерек-малыш, налей старой Лин выпить!

– Как обычно, Лин?

– В точку!

Бармен подал ей водку с клюквой и ушёл в дальний конец стойки, оставив Лин и недовольного Голда одних.

– Не видела никого печальнее тебя, – сообщила ему Лин.

– Слушай, я не хочу с тобой разговаривать, – Голд начал злиться. – Мне плевать, как ты обычно продаёшь себя самому дорогому пиджаку в баре.

– Видала и подороже.

– Правда, отстань. Я женат.

– И что?! – рассмеялась Лин. – Половина моих клиентов женаты!

– Поверь, я не твой парень.

– Расслабься. Больно надо! – ответила женщина. – Ты, скажем так, и не красавчик. Симпатичный, конечно…

– Ты отстанешь от меня?! – не выдержал Голд.

– Всё-всё! Я просто сижу тут и пью.

Голд устало вздохнул и отодвинулся, что вызвало с её стороны лишь насмешку.

– А всё же…

– Что ещё?

– Ты так бережёшься для благоверной, но отчего же ты тогда не с ней, – поинтересовалась Лин, – а сидишь здесь один-одинёшенек и разговариваешь со мной?

– Это ты разговариваешь со мной, – заметил Голд, – а я только отвечаю. Зачем-то…

– Тоскливо тебе, вот и отвечаешь.

– В душу не лезь ко мне, – он сердито сжал губы.

– Так всё же, – не отстала Лин. – Почему ты не с женой?

– Она далеко, – вздохнул Голд. – Я пока не могу быть там, где она.

Он не мог, а ещё, наверное, не хотел. Он боялся разочарования, связанного с его магией и, возможно, со всей его прошлой жизнью. Проблема была в том, что он перестал отчётливо видеть своё будущее и верить, что всё хорошо. А ещё его пугала мысль, что Белль может быть права, и ему нравилась его «ссылка».

– Отстой. Хочешь, куплю тебе выпить?

– Ты чего ко мне привязалась?

– Нравишься ты мне, малыш, – рассмеялась Лин, заглядывая ему в глаза. – Зовут-то тебя как?

– Допустим, Рональд.

– Это настоящее имя?

– А Лин – настоящее?

– Справедливо. Можно звать тебя Ронни?

– Как хочешь.

Заиграла ужасная песня, за стучала у него в ушах, да так, что у него голова разболелась.

– О! Моя любимая песня! – обрадовалась Лин и начала пританцовывать на месте. – Правда ведь хорошая песня, Ронни?

– Наверное.

– Ты, наверное, хороший парень, Ронни?

– Ты на моё лицо посмотри, – рассмеялся Голд. – Похож на хорошего парня?

– Нет. Вот и спрашиваю. Вдруг хороший, а лицо плохое. Бывает так, что личико-то ангельское, а гниль гнилью, – она была совершенно непосредственна. – Такое порой рассказывают о себе, что я начинаю чувствовать себя святой женщиной. Прям матерью Терезой. Хотя она ещё та душегубка проклятая. Я и то больше благотворительностью занимаюсь.

– Ну почему?! – она его бесила. – Почему я тебя слушаю?!

– Ты один, я одна. Вот и слушаешь. Мы можем…

– Нет, мы не можем! – рыкнул Голд.

– Мы можем просто пить и говорить. Даже договорить не даёшь! – Лин хлопнула его по руке. – Или заинтересовался?

– Не мечтай даже. Нет.

– Я такая страшная, малыш? – Лин будто опечалилась.

– Нет. Совсем не страшная. Просто даже если бы я был свободен, то всё равно не согласился бы, – сдержанно ответил Голд. – Не в обиду тебе. А ты очень даже красивая.

– Спасибо.

Бармен переключил канал, и с экрана на Голда внезапно уставился Джозеф Хеллер. Он сделал заявление касательно нескольких преступников, уверял общественность, что полиция только над этим и трудится, и что виновные вот-вот будут пойманы.

– Чушь! – насмешливо фыркнула Лин.

– Почему?

– Никогда Джо Хеллер не посадит этих парней.

– Почему же? – проявил интерес Голд. – Он вроде бы достаточно компетентен.

– Тогда никто не будет делать за него грязную работу, – просто сказала Лин. – Джо нечист на руку. Да ты и сам это знаешь, Ронни. Знаком с ним?

– Предположим. А ты-то откуда?

– Мы, скажем, тесно взаимодействовали, – она многозначительно подмигнула. – Донни купил меня для него. Давно. Ещё когда делился мною неохотно.

– Донни?

– Донни Страта. Тот, которого Хеллер не посадит.

– Друг Хеллера – шишка в преступном мире.

Голда это совершенно не удивляло.

– Точнее, брат.

А вот это удивило.

– У Хеллера нет брата.

– Значит, наврал Донни. И Хеллер тоже, – вздохнула Лин. – Но я сомневаюсь.

– Как так вышло? – негодовал Голд.

– Они неединоутробные. Донни часто болтал об этом в постели со мной. Мужчины часто болтают. То, что не могут сказать родным. То, в чём не признаются себе, – у неё была дурная тяга к болтовне по делу и без. – Донни всегда считал, что Джо – ошибка: какая-то баба просто захомутала его отца, будучи беременной не от него. А он, Донни, – дитя любви. На самом деле он просто всегда завидовал Джо, потому что тот умнее, успешнее. Потому что отец его признал официально. Потому что Донни – бандит, который разгребает за старшим братом дерьмо. А если бы не убирал, то Джо и вовсе бы посадил его. А за все подвиги Донни десять пожизненных дадут.

– И чем занимается Донни?

– Большим, чем эти бюрократы говорят, – Лин задумчиво бултыхала оливку в очередном коктейле. – Он скорее торгаш, нежели террорист.

– Наркотики, оружие?

– Наркотики, оружие, информация. Женщины. Всё, что захочешь.

– Он был твоим сутенёром? – ехидно улыбнулся Голд.

– Не совсем. Можно и так сказать, – она как-то странно, почти мечтательно улыбнулась в ответ. – Я предпочитаю слово «спонсор».

– А как можно найти Донни?

– А зачем тебе, малыш? – оживилась Лин. – Хотя, если честно, мне даже представлять не хочется.

– Не совсем для меня, – ответил Голд. – У меня есть приятели, которых заинтересовали бы его услуги.

– Ты можешь пожалеть об этом.

– Это уже мое дело.

– Прости, малыш, – тяжко вздохнула Лин. – Не могу.

У неё была обратная связь с этим Донни, но она опасалась, что Голд мог быть не тем парнем во всех отношениях.

– Не можешь или не хочешь?

– Я не знаю, зачем тебе это.

– Всё просто, – ответил Голд. – Бизнес. Его надо расширять везде, потому что эта территориальная политика вредит страшно. Например, у меня совсем нет связей здесь, но много в другом месте. А мне эти ограничения не по нраву, дорогуша.

– Донни непросто найти, – сказала Лин. – Но если кто-то хочет с ним связаться, то всегда звонит одному человеку.

Она попросила у Голда ручку и написала на салфетке несколько номеров и имя. Ручку назад не вернула.

– Понял, – кивнул Голд и спрятал салфетку во внутренний карман.

– Думаешь, обманываю тебя?

– Немного удивлён такой удаче, – ответил он. – Только и всего.

– Всё очень просто, – обаятельно улыбнулась Лин. – Если клиент стоящий, Донни меня наградит.

Позже, когда он, пьяный до невозможности, вернулся домой, то обнаружил ещё одну записку от Лин в пустом бумажнике. В ней значилось: «Прости, малыш. Я тут немного одолжила». А внизу была нарисована весёлая рожица. Она забрала четыре тысячи долларов: за сомнительную информацию он заплатил по двойному, а то и по тройному тарифу. Но он помнил, как она уходила с другим парнем. Вероятно, вернулась и посчитала, что украденной ручки недостаточно. На всякий случай Голд проверил, на месте ли всё остальное, и успокоился, убедившись, что больше ничего не пропало.

– А ручку могла бы и вернуть, – проворчал Голд, укладываясь спать тем утром. – Авантюристка.

Безумный план созрел ещё до завершения судебного процесса и заключался он в одной простой и одновременно самой сложной вещи: в похищении Донни Страты.

Обычного человека незаметно похитить задача непростая, чуть сложнее украсть ребенка, ещё сложнее украсть публичное лицо, но самое сложное – украсть преступника. Голду нужна была серьёзная помощь. И он обратился к мистеру Джону Симмонсу, а тот помог нанять несколько людей, никак не связанных друг с другом, для осуществления плана. Из них Голд лично познакомился только с тремя: актёром из Портленда, который должен был изобразить заказчика, и с двумя идиотами из Санта-Моники, которые специализировались на краже людей.

– Это Кодди и Эдди, – представил идиотов Симмонс. – Они лучшие в своём деле.

– Этому нет подтверждений, – возразил Голд, глядя на двух дёрганых парней.

– Потому и лучшие.

– Они что, наркоманы?

– Психи.

– Тогда другое дело! – притворно обрадовался Голд, но на услуги согласился.

Возможно, только психи бы и отважились на кражу такого объекта.

Парень из Портленда уговорил Донни на сделку, и был удостоен личной встречи, которая была назначена на седьмое марта в одном из самых дорогих и малодоступных казино Лас-Вегаса. Естественно, Голд и Симмонс не могли не сопровождать его.

– Зачем тебе смокинг? – пристал Адам. – И куда ты собрался?

– В Лас-Вегас, – ответил Голд, собираясь в поездку. – Мне нужно подобающе выглядеть там, куда я отправляюсь.

– Стоп. В Лас-Вегас? Какого чёрта происходит? – сын искренне не понимал его, а объяснять времени не было. – Сначала ты остаёшься здесь, потом покупаешь дорогущий смокинг и летишь в Лас-Вегас?

– Да, всё так.

– Что не так с тобой?

– Адам, это не веселья ради, – сказал он, спускаясь на первый этаж. – Я вернусь уже послезавтра.

А потом Адам увидел в окно мистера Симмонса и с силой захлопнул перед Голдом входную дверь.

– Ты едешь с ним?

– Да.

– Папа!

– Выпусти меня! – велел Голд. – Сейчас же!

– Не знаю, что ты там задумал, но не забывай, что за всё приходится платить, – Адам неохотно подчинился.

– Именно поэтому я и еду, – Голд положил руки сыну на плечи. – Просто пожелай мне удачи.

– Удачи…

Они попрощались, и Голд поехал в аэропорт Сан-Франциско, а оттуда он и Симмонс на частном самолете отправились в Лас-Вегас.

Седьмого вечером они прибыли в казино. Парень из Портленда встретился с Донни, что было по плану, а вот Донни помимо охраны привёл с собой подружку, что было не по плану. К счастью, его подружкой оказалась Лин.

Голд понял, что должен любой ценой заставить её уйти. Когда парень из Портленда предложил Донни приватный разговор, Голд оттащил Лин в тень, чтобы никто не мог их видеть.

– Ну, здравствуй, Лин.

– Ронни! – воскликнула она. – Вот так встреча!

– Мне кое-что нужно, Лин. От тебя.

– Малыш созрел! Но, увы, я сегодня занята.

– Мне кажется, что Донни не заметит твоего отсутствия, – он обаятельно улыбнулся. – Тем более, ты мне должна.

– Донни разозлится, если я уйду с тобой.

– Я поговорю с Донни.

– Ты его не знаешь.

– Ты не знаешь меня. Он будет занят по крайней мере ещё несколько часов, – возразил Голд и сунул ей в руки ключ от своего номера. – Ключ от моего номера в отеле «Империал». Жди меня там.

– Я не давала согласия.

– А я не приму возражений, – жёстко сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Не хватится тебя твой Донни. Обещаю.

– Ладно, – с удивлением ответила Лин. – Как скажешь, детка.

Было у неё внутреннее чутьё, и оно подсказало ей, что с Голдом лучше и правда согласиться. Про себя он подумал, что Лин очень долго будет ждать его в отеле.

– Она была проблемой? – спросил Джон Симмонс, когда Голд к нему вернулся.

– Она меня на него и вывела. Так что да: она была проблемой, – ответил Голд. – Она не должна понять, что происходит.

– Пойдёшь потом к ней?

– Нет, Джон, – вздохнул Голд. – А тебе она нравится?

– Ничего, – присвистнул Симмонс. – Не возражаешь, если я…

– Совсем нет. Но хочу предупредить, что она склонна брать то, что ей не принадлежит, – сказал Голд. – Как скоро они сделают всё необходимое?

– Терпение, мистер Голд, терпение.

Через час его терпение начало заканчиваться. Слишком напряженная была ситуация. Голд прятался за покерным столом, когда Симмонс наконец подтвердил, что работа выполнена. Они проводили взглядом актёра из Портленда, который вышел из казино и навсегда исчез, будто и не существовал вовсе.

– Они ещё в казино? – поинтересовался Голд, плохо представляя, как можно незаметно вынести целого человека из заведения, охраняемого почище государственного банка.

– Уже нет, – ответил Симмонс. – Донни Страта уже в где-то в пустыне Невада. Желаешь убедиться?

– Желаю.

И Джон отвез его в пустыню. По пути Голд отдал ему последние распоряжения и письмо для Ричарда.

Посреди пустыни в старом трейлере психи занимались подготовкой Донни к дальнейшей транспортировке: избавились от вещей, по которым его можно было найти, и как раз готовились вырезать у Страты подкожный маячок, когда Голд и Симмонс вошли.

– Только один? – уточнил Симмонс.

– Да, – кивнул Кодди, одетый, как хирург. – Пара минут.

– Мы будем снаружи.

Они вышли на улицу, и Джон с удовольствием закурил.

– Зачем они вживляют себе маячки?! – не понимал Голд. – Ведь так их легче отыскать.

– Именно! – ответил Симмонс. – Потому, надеюсь, парни поторопятся.

Вдруг из трейлера раздался ужасный грохот, и сам трейлер заходил ходуном. Идиоты (именно после этого Голд начал их таковыми считать) забыли вколоть Донни успокоительное, и тот очнулся, когда они вырезали маячок. Донни озверел, кричал от ярости и боли и расшвыривал всё на своём пути. Симмонс и Голд поспешили к трейлеру, и Голд сильно порадовался, что сам первый не открыл дверь. Донни со всей силы заехал Симмонсу между ног, и тот согнулся пополам, скатился по лесенке и застыл. Голд попытался перехватить беглеца и тоже получил: Донни припечатал его к стенке трейлера и вогнал в грудь шприц с наркотиком, который предназначался для него самого. Мгновением позже Джон, покрасневший от боли, вырубил Донни.

– Ты его не убил? – с надеждой спросил Голд.

– Нет, живёхонек! – злобно ответил Симмонс. – А надо бы! Аааа! Срань господня!

Тем временем идиоты с разбитыми мордами и виноватыми взглядами, выясняя между собой, кто из них больший придурок, вернули Донни в трейлер.

– Пора сваливать, – сказал Симмонс.

– Да, – Голд покачнулся, в глазах двоилось. – Джон, мне нехорошо…

– Голд? Голд!

Но Голд уже не слышал. Через мгновение он потерял сознание и упал в пустынную пыль. Очнулся он на диване в номере Симмонса и увидел рядом совсем не его. Перед ним была Лин, совершенно голая, если не брать в расчёт трусики, весьма и весьма условные в её случае. Она сидела в кресле и курила одну из ужасных сигарет Симмонса.

– Доброе утро, Ронни! Кинул меня вчера, мерзавец! – весело поприветствовала Лин. – Что-то ты зелёный весь. Тебе не нужен тазик?

– Тебе не нужен халат? – огрызнулся Голд и сел.

– Не стесняйся! Смотри на меня.

– Ты, как и всегда, удивительно скромна.

– А что мне скрывать?! – засмеялась Лин. – Однажды я снималась в порно.

– Пришли мне постер с автографом, – саркастично улыбнулся он. – Где Джон?

– Здесь Джон, – пробасил Симмонс и вышел из спальни. – Детка, оставь нас. Вернись в постель. Я скоро приду.

– Как скажешь, детка. Пока, Ронни.

Лин затушила сигарету и ушла в спальню, махнув Голду на прощанье.

– Твой самолет улетает через два часа. Вещи я собрал. С деньгами мы вроде уже до этого разобрались, – докладывал Симмонс. – А клиент в пути.

– Он что-нибудь помнит?

– Вряд ли он запомнит твоё лицо, Ронни, – улыбнулся Симмонс. – Я пока побуду тут, чтобы убедиться. День или два. Или неделю.

– Конечно, убедиться необходимо, – лукаво улыбался Голд. – Не думал, что после вчерашнего ты будешь в форме.

– Ну, я должен был убедиться, что всё работает, – рассмеялся Джон. – Тебе пора.

– Развлекайся, Джон.

Голд покинул Симмонса, переоделся в чистое и отправился домой к Адаму. Таким вот безумным образом он и расплатился с Брэдфордом.

– Привет! – обрадовался Адам, а потом, взглянув на измученное лицо отца, обеспокоенно добавил: – Что с тобой произошло?

– Меня накачали наркотиком.

– Каждый раз всё интереснее и интереснее, – съязвил сын. – С опаской жду, что будет дальше.

– Отстань. Мне сейчас не до твоего сарказма.

– Что ты! Я в восторге! У половины моих знакомых отцы просто пьют пиво перед теликом, – продолжал Адам. – А мой – Тёмный маг, который в свободное время косплеит Джеймса Бонда. Просто мечта.

– Ты куда-то собираешься? – сменил тему Голд.

– В свою новую квартиру.

– Совсем забыл.

– Куда уж там, мистер Голд, – не унимался Адам. – Джеймс Голд.

– Я могу помочь? – предложил Голд. – Может, отнести что-нибудь. Или ещё как…

– Если хочешь. Можешь отнести эту коробку в машину, – Адам указал на небольшую коробку. – Я тут твою машину позаимствовал. А за руль можно тебе? Я рассчитывал, что ты поведёшь.

– Поведу, поведу, – согласился Голд и взял коробку. – В ней что? Кирпичи?

– Хуже. Книги.

Погрузив за два захода всё небогатое имущество Адама, они поехали в его новую конуру в Стэнфорде. По-другому это место никак нельзя было назвать. Из мебели в этой маленькой квартирке был только холодильник, скромный кухонный гарнитур, старый диван и два стула.

– Мебель мы ещё купим, – смущённо пояснил Адам. – Она немного маленькая, но…

– Немного?!

– Нам достаточно! Воздержись от оценки.

– Ладно, – согласился Голд. – Можешь сдать дом хозяину?

– Да, – рассеянно сказал Адам. – То есть ты возвращаешься?

– Возвращаюсь, – кивнул Румпель. – Я хочу домой.

– Ты будешь в порядке?

– А ты?

Они рассмеялись.

Вечером на следующий день, тепло распрощавшись с Адамом и Келли, Голд улетел в Бостон. В аэропорту его встретил Альберт и отвёл в какую-то кофейню, где он довольно подробно рассказал ему о суде над Уилсоном. Позже беседа ушла в околофилософские размышления, как это обычно у них получалось.

– Останешься в Бостоне на ночь? – поинтересовался Ал.

– Нет. Я еду домой, – отказался Голд. – Без проволочек.

– Мне маме не говорить, если позвонит?

– Не говори, если можешь. Хочу сделать сюрприз.

– Всё хорошо, что хорошо кончается.

– Это верно. Но ничего никогда не кончается, – вздохнул Голд и улыбнулся. – Ты понимаешь это лучше многих.

– Просто так сознаю.

– Когда ты заедешь? Ты ведь как-нибудь заедешь?

– Определённо да, – задумчиво протянул Альберт. – Но время весьма неопределённо.

Они ещё час просидели вдвоём, после чего Альберт передал отцу оставленные вещи и машину и ушёл к себе в общежитие, а Голд продолжил путешествие.

В Сторибрук он приехал в двенадцать ночи и тихо зашёл в дом. Так странно было оказаться здесь: будто целая вечность прошла. Но тепло и покой разлились по телу, а сердце забилось ровнее, когда он увидел жену, задремавшую в гостиной с книгой в руках. Он постучал по косяку, и Белль проснулась.

– Румпель?

Голд улыбнулся и радостно закивал.

– Румпель! – она поспешила ему навстречу и расцеловала в обе щеки. – Как? Почему не предупредил?

– Сюрприз! – засмеялся Голд, подхватил её на руки и крепко-крепко обнял.

Белль коротко поцеловала его в губы, а потом ещё раз.

– Не верю, что ты вернулся!

– А я вернулся! – проурчал Голд. – Совсем вернулся.

Они пошли на кухню и заварили чай. Белль попросила его рассказать ей обо всём, что случилось.

– Многое тебе не понравится, – напрягся Голд. – Даже очень многое.

– Рискни.

Он рассказал ей всё. И про Адама, и про Брэдфорда, про Хеллера и Донни Страту, про свою поездку в Лас-Вегас и про Лин. Белль то улыбалась, то смеялась, то удивлялась, то сердито хмурилась, то смотрела на него, как на сумасшедшего. Когда он закончил, повисло молчание.

– Ну? – осторожно поинтересовался он. – Что скажешь?

– Тебя обокрала проститутка?

– Ну, да…

– Ты напился и тебя обокрала проститутка! – она покатилась со смеху. – Просто вытащила бумажник, забрала деньги и положила его обратно.

– И любезно оставила записку.

– И оставила записку!

Она смеялась лишь сильнее.

– Это несмешно, – проворчал Голд.

– Это очень смешно. Тебя вырубили транквилизатором для собак?

– Я больше не буду тебе ничего рассказывать, – пробурчал он. – Не-а! Больше не буду! Я тебе честно всё рассказал, а ты.

– Уж явно не выдумал! – она продолжала смеяться. – Такое специально не придумаешь!

– Ну всё! Да, я неудачник.

– В конечном счете, нет, – Белль наконец успокоилась. – Это нам не аукнется?

– Нет. Уж в этом я уверен, – ответил Голд. – Здесь я своё заплатил.

Белль вздохнула, пожала плечами и налила себе ещё чаю. А Голд обратил внимание не Тьери, чьё хриплое дыхание было слышно даже за пределами кухни.

– Он совсем плох?

– Да, – помрачнела Белль. – Совсем.

– Мне очень жаль.

– А что поделать?

Недолго посетовав, они прошлись по всему произошедшему ещё раз и больше эту тему никогда не поднимали, за что Голд был крайне благодарен своей жене.

Ночью он не смог заснуть, долго лежал рядом с Белль, потом бродил по дому, подобно привидению, и окончил свои беспокойные скитания в комнате Криса. Мальчик спал, и он не хотел его будить, сел в низкое глубокое кресло у окна и взял первую попавшуюся под руку книжку с картинками. Там была очередная чушь про людей с суперспособностями. Часов в восемь утра его сын проснулся.

– Папа?

– Ага, – улыбнулся Голд. – Вот… Ерунда, если честно. Люди изо всех сил хотят быть необычными и выдумывают сказки.

– Ерунда, – с улыбкой согласился Крис. – Но мне нравится выбор цвета.

– Не могу не согласиться, – он пролистал книжку до середины. – Здесь вот довольно интересная мрачная палитра. Даже тревожно стало.

– А я работал в твоей лавке, – сообщил Крис. – Так что там порядок.

– Нежели? А точно порядок? Я там ничего не потеряю?

– Наверное, нет, – Кристофер задумался, но потом просиял, глаза вновь налились золотом. – Ты насовсем?

– Насовсем, – кивнул Голд. – Я дома.

Ему понравилось, как это прозвучало.

========== Практическая магия ==========

Может быть, он и расплатился с долгами, как человек, но как маг – нет.

После возвращения из Калифорнии Голд не сразу озадачился этим вопросом и занялся повседневными делами. Просыпался рано утром, завтракал, провожал Криса в школу и шёл в лавку. Где-то в два обедал с Белль, потом возвращался к работе. В четыре встречал сына после школы и иногда помогал ему с уроками, после чего возвращалась Белль, они втроём ужинали, вместе проводили остаток вечера и рано ложились спать. Стоит отметить, что спалось ему тоже очень спокойно. Сны, если он их запоминал, были либо добрыми, либо по-хорошему абсурдными и смешными. Потому напоминание о том, что с ним далеко не всё так хорошо, задело сильнее.

Однажды ранним утром Голд занимался любовью с женой, что нередко случалось, когда они оба просыпались чуть ли не на рассвете. После, едва отдышавшись, Белль попыталась встать, но он удержал её, обнимая и руками и ногами.

– Пусти… – захныкала Белль.

– Нет, – мягко не согласился Голд.

– Пойду шторы…

– Не уходи…

– Мне нужно немного света. Так я смогу тебя лучше видеть, – убеждала она, целуя его. – Я тут же вернусь. Обещаю.

– Не нужно тебе меня видеть, – улыбаясь, проурчал Голд. – Я некрасивый.

– Ну, Румпель… – она надула губки, стараясь не смеяться. – Пусти меня!

– Может, позволишь мне?

Она согласилась, и он взмахнул рукой, пытаясь заставить шторы разъехаться в стороны. Но ничего не произошло.

– Ну? – нетерпеливо спросила Белль.

– Я… – растерялся Голд. – Я не могу.

Он чувствовал, что в нём есть магия, но мост, по которому она переходила от него к внешнему миру, будто отсутствовал.

– Что? Как так?

– Я не знаю, но я просто не могу.

– Ты не шутишь? – Белль заглянула в его растерянное лицо.

– Нет! – резко ответил Голд. – Зачем мне шутить о таком?

– Так… – нахмурилась она. – Попробуй ещё раз.

Он боялся повторения своего провала, но во второй раз шторы послушно разъехались в стороны. Странные ощущения, однако, остались.

– Вот видишь! – улыбнулась Белль. – Всё нормально.

– Да… – эхом ответил Голд. – Показалось…

Естественно, в этом не было ничего нормального, и он думал о своём странном фиаско весь день. Он знал, что за магию надо платить, но о такой цене едва ли раньше слышал. Он поискал в книгах, но ничего не нашёл. Ближе к обеду он решил, что займётся этим вопросом позже, и отправился в ресторанчик, в котором они с Белль договорились встретиться. И, пока он ждал жену, в заведение зашла Зелена с ребенком на руках и остановилась возле него.

– Привет.

– А? – вздрогнул Голд. – Привет.

– Я бы не стала здороваться, но больно ты серьёзный, – ехидно улыбнулась рыжая ведьма и села напротив.

– Это всё равно не причина со мной здороваться, – фыркнул он. – И кто сказал, что ты можешь здесь сесть?

– Не будь таким подозрительным.

Вдруг он подумал, что она как раз могла бы помочь.

– Вообще-то я думаю, ты можешь мне помочь.

– Правда?

– Да. Сегодня я не смог раздвинуть шторы.

– В смысле? – усмехнулась Зелена. – Ты в них запутался, что ли?

– Нет! С помощью магии, – отмахнулся Голд. – Что может быть проще? У тебя есть предположение, с чем это может быть связано?

– Если ты не знаешь ответ, то откуда мне его знать?

– Иногда если чего-то нет в Зачарованном Лесу, то есть в Оз, – пояснил он. – Забудь.

– Я бы отталкивалась в первую очередь от эмоций, – протянула Зелена. – Что ты чувствовал в этом момент?

– О, я испытывал сильные эмоции. Может, даже самые сильные, – уклончиво ответил Голд. – Дело явно не в них.

– Что ты делал до этого? – улыбнулась ведьма, сверкнув серо-зелёными глазами.

– Я был с Белль, – буркнул Голд и скрестил руки на груди.

– Да… Даже если ничего не чувствуешь по отношению к тому, с кем это происходит, то всё равно что-то испытываешь, – невозмутимо и отстранённо прокомментировала Зелена. – Однажды…

– Не продолжай.

– Прости. Я не знаю, чем помочь, – вздохнула она и пожала плечами. – Ты точно не ошибся?

– Точно.

– А искать пробовал? Ну да… Конечно, пробовал, – она искренне хотела помочь. – Может, ты уже не такой Тёмный, Тёмный.

Это предположение его уязвило.

– Как это возможно?

У Зелены зазвонил телефон, и звонок был, видимо, из мэрии, если он правильно догадался по её озабоченному лицу.