Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 81 страниц)

– Мы же спать собирались? – он долго ждал, прежде чем напомнить ей об этом.

– Я только абзац дочитаю!

– Который по счёту?

– Ладно! – сдалась Белль, захлопнула книгу и выключила свет. – Спокойной ночи! Вот чёрт…

– Чего?

– Да не ты! Но хотя и ты тоже…

– Ну, чего?

– Представила завтрашний день, – несчастным голосом сказала Белль. – Общественный пляж… Винтеры…

Голд засмеялся и смеялся долго, что возмутило и уязвило её, и от этого он смеялся только сильнее.

Не всё так плохо было со свадьбой Адама. День был солнечный и ясный, океан спокойный и светлый, сиял в четырехстах метрах от белой беседки, притаившейся в маленьком зелёном уголке прямо за волейбольными площадками. Выбор Адама стал более или менее понятным: тут они не привлекали к себе внимания. Формально оделись только Винтеры, которые, невзирая на все старания своей дочери, начиная с неудобного времени и заканчивая сомнительным местом, пришли. Им было неуютно и жарко, так что Голд им даже посочувствовал. Сам он был легко одет и настолько неформально, насколько позволял его гардероб. Белль была в простом светло-зелёном платье, и проще, чем она, была одета только невеста. На Келли было лёгкое белое подобие платья, босоножки и венок из живых синих цветов. Белокурые локоны спадали на плечи блестящими волнами. Она тепло и приветливо всем улыбалась и, если бы не умные хитрые глаза, то можно было бы сказать, что она – ангел во плоти. Но вне всяческих сомнений она была одной из самых красивых девушек, которых Голд когда-либо встречал, а для его сына, разумеется, самой красивой. Адам не сводил с неё глаз.

Помимо Голдов и Винтеров присутствовало ещё два человека: Лесли и Кевин Шор. Лесли – лучшая подруга и оператор Келли, которая снимала всё происходящее на небольшую камеру. Голд видел её как-то раз. Лесли не нравилась родителям Келли чуть ли не сильнее Адама, и теперь, когда с Адамом им пришлось окончательно смириться, Лесли была единственной, на кого им осталось ругаться. Другой парень, Кевин Шор, был другом Адама, и Голд не помнил откуда. Он видел его от силы пару раз и помнил только, что тот вроде бы актёр. Кевина и уполномочили провести церемонию. Обошлось без высокопарных речей и клятв, Адам и Келли обменялись кольцами, скрепили брак поцелуем, приняли поздравления и повели своих немногочисленных гостей отметить это событие в маленьком кубинском баре. Лесли и Кевин выпили по одному коктейлю и ушли, оставив после себя небольшую деревянную шкатулку и неловкое молчание.

– Тут очень хорошо, – Белль рискнула заговорить первой. – Чувствуется дух Калифорнии.

И с этим трудно было спорить. Блеск, красота, толпы людей на вечном празднике жизни в самых разных его проявлениях.

– Вам нравится в Калифорнии, Белль? – недоверчиво осведомился Джеффри Винтер.

– Это идеальное место для отдыха, – безмятежно ответила Белль. – Я чувствую себя помолодевшей на несколько лет.

– И идеальное место для свадьбы, – уколола Лиз Винтер.

– Ты обещала, что не скажешь ни слова, – тут же напомнила Келли.

– Поэтому ты сделала так, чтобы мне захотелось сказать тебе очень много разных слов, – всплеснула руками Лиз. – Но я рада, что вы поженились. Это поступок взрослого человека.

– Ух ты! Как мало нужно сделать, чтобы стать взрослым человеком! Знала бы – сама бы Адаму сделала предложение пару лет назад!

– Келли… – одёрнул Джеффри.

– Я шучу! Шутка! Я не хочу с вами ссориться, – примирительно заговорила Келли. – Я хочу просто попытаться сделать вас частью своей семьи. И порадоваться, что я теперь официально часть другой семьи.

– Ты и так ею была, – сказал Румпель, чем заслужил благодарные взгляды новоиспеченных мистера и миссис Голд и растерянные – мистера и миссис Винтер.

Через час Винтеры поспешили покинуть их, не желая опаздывать на самолёт, напоследок взяв с новых родственников слово, что те непременно навестят их в Нью-Йорке, и они ответили тем же. Румпель не очень-то верил в это. Они вчетвером и сами не планировали надолго оставаться в баре – только допить по последнему мохито и уйти. Адам задумчиво барабанил пальцами по шкатулке.

– Что там, если не секрет? – полюбопытствовала Белль.

– Что-то, что должно нас обнадёжить, – улыбнулся Адам и открыл шкатулку.

– Для наших друзей брак – конец жизни, – пояснила Келли.

В шкатулке лежала разная иностранная валюта, лупа и записка.

– «На путешествия», – прочитал Адам. – Да уж…

– Тут едва хватит на чай, – прокомментировала Келли. – Поблагодарю их.

– Наверное, поэтому они приложили лупу, – заметил Голд.

– Ваше путешествие ведь не ограничится тихоокеанским побережьем? – погрустнела Белль.

– Скорее всего, нет, – ответил Адам.

– И куда вы потом? – вздохнул Голд, чувствуя, что долгая разлука неминуема.

– Ещё не знаем. Но мы определённо вернёмся домой.

– Кстати, об этом. Мы завтра как раз возвращаемся домой, – сообщила Белль. – И сегодня у нас что-то вроде прощального ужина. Вы ведь не откажетесь поприсутствовать?

– Полагаю, отказ ты не примешь?

– Почему нет? – улыбнулась Келли. – Конечно.

Коль организовала отличную вечеринку. Помимо неё, Роланда и Криса были ещё трое неожиданных гостей: Альберт и Лиам Джонс со своей женой.

– Лиам! Чёрт возьми! – просиял Адам и бросился обнимать друга. – Откуда ты?

– Из Сторибрука, конечно! У меня отпуск. И вопросы не ко мне, – ответил Лиам Джонс. – Даже не сказал, мерзавец! Поздравляю!

Лиам сильно повзрослел и возмужал, настолько, что выигрывал на фоне совсем не хрупкого Адама, вероятно потому что был на голову выше, а его Мэлоди осталась такой же. Как ни странно, присутствие Альберта удивило Адама сильнее. Альберт вообще удивил этим всех, кроме своего отца.

Адам обрадовался сюрпризу и компании, и вечер прошёл чудесно, без излишеств и в тёплой непринуждённой дружеской атмосфере. Потом, один за другим, все начали расходиться. Сначала ушли Лиам и Мэлоди, потом – Коль и Роланд, а за ними и Альберт.

– Так быстро? – расстроилась Белль, провожая сына. – Я думала, что ты останешься на ночь.

– Мам, вы сами завтра уезжаете, – мягко возразил Ал. – И я надеюсь, что мы увидимся через пару недель.

– Я тебе не верю, Ал, – она поцеловала сына в щеку. – Но буду очень ждать. И очень скучать.

– Папа! – Альберт крепко обнял Голда.

– Пока, сынок! – прошептал Голд.

– Не верю, что ты прилетел ради меня, – улыбался брату Адам.

– Что сказать? Иногда я способен на маленькие подвиги, – усмехнулся Ал. – До встречи, брат. Ещё раз поздравляю.

– До встречи, умник.

– Миссис Голд! Добро пожаловать! – он поцеловал Келли руку. – И до скорого.

– Пока, – Келли стиснула его в объятиях. – Надеюсь, что до скорого.

Крис проводил Альберта до такси и простился с ним там. Потом все, кроме Румпеля, вернулись в дом. Он сам не заметил, как остался в полном одиночестве, и в этом его одиночестве была своя гармония, своя трагедия и своё счастье.

– Пап, – окликнул Адам. – Мы тебя потеряли.

– Напрасно, – грустно улыбнулся Голд. – Адам, я хочу тебе кое-что сказать.

– Хорошо, – Адам сел на ступеньку рядом с ним. – Говори.

– Ты знаешь, как сильно я люблю тебя?

– Я знаю.

– И поэтому я боюсь за тебя. И поэтому я счастлив, когда ты счастлив, и рад тому, что ничто не способно тебя остановить, – говорил Румпель. – Я прошу тебя быть осторожным там, куда ты отправишься. А ещё не забывай, что я на твоей стороне, что бы ты не решил.

– Ты говорил мне это, – улыбнулся Адам. – И я никогда не забуду этих слов. Ты меня не потеряешь, папа.

– Эй… – к ним вышла Келли. – Я вам не помешала?

– Нет, Келли, – мягко сказал Голд. – Мы просто любуемся закатом.

– Иди сюда, – позвал Адам. – Сядь рядом.

Келли так и сделала и блаженно зажмурилась, когда Адам обнял её за плечи и притянул к себе.

– Надо было заключать пари, – усмехнулся Голд. – Я бы выиграл.

– Какое пари? – не понял сын.

– Да, надо было, – рассмеялась Келли. – Но уже поздно, мистер Голд. А на что бы мы спорили?

– Зависит от того, что ты готова отдать, – ответил Румпель. – Но думаю, что на нечто нематериальное.

– Как вам моя дружба?

– Подходит.

Они с Келли пожали друг другу руки.

– Да что ещё за пари? – Адам почти обиделся.

– Мы с мистером Голдом поспорили. Он говорил, что ты сделаешь мне предложение до конца этого года, – разъяснила Келли. – А я поставила на то, что ты будешь думать ещё год или два.

– Папа!

– Я ничего не говорил! – открестился Голд.

– Он ничего не говорил, – вступилась Келли. – Я сама догадывалась.

– Могла бы и сказать, – нахмурился Адам. – Но я буду считать, что это было неожиданно.

– Конечно, неожиданно! – заверила она. – Ты разве не слышал? Я ставила на год или два.

– Выкрутилась?

Келли на это ничего не ответила, а Голд понял, что пришло время их оставить и вернуться домой.

========== Провиденс ==========

Первого августа Румпель, Белль и Крис вернулись домой в Нью-Йорк. Оставшиеся четыре дня до понедельника они готовились вернуться к привычному укладу жизни: Белль и Румпель должны были вернуться к работе, а Крис – придумать себе полезное занятие на остаток каникул.

В воскресенье Крис ушёл на весь день, а куда и зачем, не сказал. Они же первую половину дня провели дома, а после обеда отправились с собакой в Центральный парк, и разговор, конечно же, зашёл об их сыне.

– Мы слишком сильно его опекаем, – сказала Белль.

– По-моему, как раз наоборот, – не согласился Голд. – Крису предоставлено достаточно свободы.

Он понимал, что она так говорит только лишь потому, что давила на Криса сильнее всех и иначе не могла.

– Он уже не тот маленький мальчик.

– Но он и не взрослый.

– Он отчасти прав, когда говорил, что Коль и Альберт в его возрасте уже жили своей жизнью.

– Это не то же самое, – мягко возразил Голд. – Крис не такой, как они. Крис не стремится вырасти. В противном случае он вёл бы себя иначе. Он не говорил, как проведёт остаток лета?

– Нет. После того, как я предложила ему подтянуть испанский, он решительно не желает со мной разговаривать о том, чем он занят, – мрачно сказала Белль. – Тяжело признавать, но я его совсем не знаю.

– Тяжело признавать, но я тоже. Как так получается?

Белль пожала плечами и свистом подозвала к себе Раффа, чтобы взять того на поводок.

– Мне показалось, что ты забросила испанский.

– Только учебники. Я сейчас пытаюсь читать книги и говорить с носителями языка.

– Это с кем? – подозрительно улыбнулся он, примерно догадываясь, о ком речь.

– Ты помнишь Карлоса?

– Да. Он всё там же работает?

– Да, там же, – кивнула жена. – Работал, работает и будет работать до гробовой доски. Теперь с ним работают трое его старших.

– Ты действительно постаралась восстановить всё, – заметил он ей.

– Кроме «Золотой пыли», – вздохнула Белль. – И не хочу. Ты завтра в офис?

– Да. Много дел.

– Не пойму, зачем тебе это…

– Работа?

– Нет. То, во что ты втянул Брайанта и Билли.

– К их же выгоде. И к моей, – сказал Голд. – Я, как и они, готовлю себе путь к отступлению. И не хочу оставлять незавершённых дел.

Она не стала расспрашивать его дальше и сменила тему.

Утро понедельника было обнадеживающе волшебным. Голд проснулся в шесть и обнаружил себя в объятиях спящей жены. Было жарковато, но его это нисколько не беспокоило, а сердце переполняли тёплые, нежные чувства. Он смотрел на неё и старался не двигаться, боясь потревожить, наблюдал, как вздрагивают её веки, как шевелятся губы, как, с каждым новым вдохом, поднимается её грудь. И вот Белль проснулась, отодвинулась и с наслаждением потянулась всем телом.

– Доброе утро, – ласково сказал Румпель.

– Привет, – улыбнулась она. – Давно не спишь?

– Пару минут, – он погладил её по носу. – Что ты хочешь на завтрак?

– Что ты хочешь?

– Мне не сложно.

– Я настаиваю, – надула губки Белль. – Или ты убежишь без завтрака?

– Нет. Я весь твой, – Голд легко поцеловал её в губы. – До половины девятого.

– Ну, раз так…

Белль потянулась к нему всем своим существом, целовала лицо и губы, обнимала его и прижималась крепче, когда он отвечал на её ласки. Она хотела его и она его получила. Всего его, целиком. И сама отдавала ему всю себя, тонула в тех чувствах, что объединяли их в одно. Ах, эти весёлые огоньки, пляшущие в её синих глазах и согревающие его душу, и полураскрытые алые губы, которые было так сладко и упоительно целовать. Её мягкая кожа, к которой так приятно прикасаться, и её запах, сводящий его с ума…

Румпель ещё долго обнимал её потом, не желая отпускать, целовал в бровь, зарывался носом в её спутанные волосы, вдыхал их аромат и шумно выдыхал ей прямо в ушко, отчего она слегка поёживалась и смеялась, а он повторял это снова и снова.

– Ну, прекрати! – хихикала Белль, в шутку отталкивая его.

– Я ничего не делаю!

– Ты такой, такой… – ей не хватало слов, чтобы выразить свои чувства.

– Какой?

– Ты такой ты…

– О! Это гениально!

– Не смейся надо мной! – надулась Белль

– Как можно, красавица? Если я и смеюсь, то только потому что я счастлив быть с тобой, – он чмокнул её в переносицу. – Здесь и сейчас, радость моя…

Белль не сводила с него сияющих глаз и задумчиво покусывала губу, после чего подалась вперёд и быстро поцеловала его в щеку.

– Тебе надо побриться.

– Правда?

– Ты колючий.

– Неправда! – Румпель потерся щекой о её плечо, чем снова рассмешил.

Наконец ей удалось выбраться из его объятий и встать с постели. Он сделал вид, что хочет её поймать, но сразу же сдался, блаженно вытянулся во весь рост, подложил руки под голову и принялся смотреть, как она одевается.

– Как насчёт ирландского завтрака? – вернулась Белль к началу их малосодержательного диалога.

– Идеально.

Он отправился в ванную сразу же, как Белль её освободила и ушла на кухню, умылся, побрился, хотя и не видел в этом необходимости, надел белую рубашку и костюм полегче и посветлее и вышел к Белль с двумя галстуками, не зная, какой выбрать.

– Серый, – выбрала Белль.

– Помочь? – участливо предложил Голд, завязывая серый галстук.

– Нет. Почти готово.

Всё и правда было готово, и когда они вдвоём уютно устроились за столом, в комнату влетел Крис. Голд думал, что сын проспит до десяти. Крис же совсем не думал спать, да и завтракать с ними – тоже, и потому попытался стащить немного еды и скрыться в неизвестном направлении.

– Привет, ребят!

– Мы тебе не «ребята», – возмутился Голд приветствию. – Что за «ребят»? Думаешь, это забавно?

– И куда ты уже собрался в такую рань? – строго спросила Белль.

– Никуда, – Крис попятился к выходу. – Так.

– Нет. Сядь нормально.

– Я спешу!

– Куда?

Не желая объяснять, Крис сдался и сел за стол вместе с ними, и очень быстро расправился с завтраком, просто проглатывая куски целиком.

– Всё, – закончил он. – Теперь я могу идти?

– Да куда же ты спешишь?! – Белль начинало это раздражать.

– Тише, милая, – остановил Румпель. – Не опекай его.

– Спасибо, – Крис кивнул ему, выскочил из-за стола и снова направился к выходу. – Пока, ребят.

– Заканчивай со своими «ребят»! – бросил он вслед сыну. – «Ребят»…

– Не опекай его?! – сердито сказала Белль, когда входная дверь захлопнулась за спиной юноши.

– Ты сама сказала, что мы его слишком сильно опекаем.

– Мне просто не нравится всегда быть «плохим копом», – проворчала она. – Ты мог бы примерить эту роль для разнообразия.

– В итоге я буду плохим копом. Уж поверь…

– Ага, – недоверчиво фыркнула Белль и смягчилась. – Придёшь на обед?

– Разумеется. Жди к трем, – нежно улыбнулся Голд. – Чаю?

– Да, пожалуйста.

Погода была отличная, и потому он пожалел, что не отправился до офиса пешком.

– Мистер Голд! – выпрямилась Джиллин, когда он вышел из лифта. – Вы вернулись!

– Рад видеть вас на месте, мисс Хейл, – улыбнулся Голд. – Кто ещё на месте?

– Миссис Уайз, мистер Корсак, мистер Литл, Рэй и Люси….

– Рэй и Люси! Что это вы так их выделили, мисс Хейл?! Не отвечайте! – он небрежным жестом остановил её объяснения. – Вы подготовили всё, что я просил?

– Да, мистер Голд! – Джиллин очень хотелось выслужиться.

– Да, мистер Голд! – передразнил Голд и потом дружелюбно добавил: – Спасибо, мисс Хейл.

По пути он не мог не заглянуть к Сюзанн Уайз.

– Здравствуйте, Сюзанн! К вам можно?

– Руперт! Здравствуйте! – обрадовалась Сюзанн, отодвинулась от стола и сняла очки. – Конечно, проходите! Отпуск удался?

– Вполне, Сюзанн, вполне! – ответил он, присаживаясь напротив. – Как тут дела?

Она за десять минут изложила всё, что ему было необходимо узнать, и результаты его вполне устраивали.

– Отлично, – одобрил мистер Голд. – Так значит, справились детишки?

– Пятьсот человек.

– Сколько?

– Пятьсот. И будут ещё, – улыбнулась Сюзанн. – Завтра митинг. Подключились разные общественные организации.

Про митинг он уже слышал, но масштабов не представлял.

– Рождество, кажется, наступило раньше времени.

– Кажется, так.

– Над чем вы работаете? – полюбопытствовал он, разглядывая незнакомые документы на её столе.

– Правительственный заказ.

– Не думал, что они проявят к нам такой интерес.

– Это как бы не связано с ними напрямую, – уклончиво ответила Сюзанн. – Но кое-кто сверху крайне заинтересован.

– Это исключительно ваше дело, Сюзанн, – поборол искушение Голд. – Не буду больше отвлекать. Доброго дня!

– И вам!

Голд добрался до своего кабинета, устроился, разложил свои вещи, порадовался возвращению и позвонил Джиллин. Пришло время заняться крупнейшим коллективным иском за всю его юридическую карьеру.

– Мисс Хейл, пригласите ко мне мистера Старра.

– Кого? – не поняла Джиллин.

– Рэя.

– Через пару минут.

Рэй не заставил себя долго ждать.

– Здравствуйте, сэр, – чётко произнёс он, будто солдат на строевой подготовке.

– Присаживайтесь, мистер Старр.

– Благодарю.

– Завтра митинг. Но вы, конечно, в курсе.

– Да, сэр.

– Вы на него пойдёте и будете отвечать на вопросы прессы, – невозмутимо распорядился Голд.

– Хорошо… – молодой человек немного растерялся. – Но почему я?

– У вас лучше всего язык подвешен, – соврал он.

Всё дело было в красивом, открытом и благородном лице Рэя Старра.

– Хорошо… А много будет прессы?

– Очень. Не волнуйтесь, – успокоил Голд. – Текст я вам подготовлю. А вы пока внимательно изучите дело, чтобы в нём не плавать. Хотя вы и так должны его знать

– Хорошо…

– Всё, мистер Старр. За работу! Идите!

Рэй должен был сделать больше, чем подозревал. За первую половину дня Голд составил ему текст со всеми возможными вариантами ответов и спрятал среди них обращение, которое могло привести нужных людей прямо к нему. Самой страшной магией всегда обладало обычное слово.

В районе двух Голд и Сюзанн вместе ушли из офиса. Он решил прогуляться с ней до остановки.

– Вы домой? – спросила женщина. – Как обычно?

– Как обычно. А вы?

– Надо забрать Маркуса с тренировки. Баскетбол, – усмехнулась Сюзанн. – Ни ростом, ни талантом не отличается, а всё туда же.

– Вы хотя бы знаете, где он.

– Ему одиннадцать. Конечно, знаю. А вот где его брат – нет, – поделилась она. – Потому что меня он обманывает или так выражается, что я не понимаю ни слова.

– Я вас понимаю, – кивнул он. – Остаётся только надеяться, что за этим не стоит ничего криминального или, что ещё хуже, опасного для жизни.

– Как же вы справлялись с тремя подростками до этого?

– Вы не поверите, но они мне всё рассказывали. А вот Кристофер – нет. И меня это беспокоит уже год, – поделился Голд. – Однако я ему доверяю. И верю в презумпцию невиновности.

– Иногда мне кажется, что презумпция невиновности мало применима к сходящему с ума от гормонов подростку, – в шутку сказала Сюзанн, останавливаясь возле нужной остановки.

– Передавайте привет Белль.

– Непременно, – кивнул он на прощанье и продолжил свой путь.

По пути он купил для Белль букет ярко-синих ирисов. Он не помнил, когда в последний раз дарил ей цветы, и оттого ему было особенно приятно это сделать.

– Спасибо… – удивлённо улыбнулась жена, принимая букет. – Найду вазу.

– Всё для тебя, – Голд прошёл в гостиную и расположился за столом, на котором вскоре Белль и разместила хрустальную вазу с цветами.

– Согласно легенде, Прометей похитил на Олимпе небесный огонь и подарил его людям. И тогда на земле дивным семицветием вспыхнула радуга – символ радости для всего живого на свете, – говорила Белль, пока суетилась по дому. – День пошёл на убыль и закат отгорел, а радуга всё светилась, светилась до самого рассвета, подобно надежде в сердцах людей. И когда солнце вновь показалось на горизонте, то там, где ночью горела волшебная радуга, расцвели ирисы.

– Прекрасная сказка.

– Прекрасные цветы.

– Идут к твоим глазам, – улыбнулся Голд и был удостоен смущённой улыбки в ответ.

Удивительным казалось то, как спустя столько лет, Белль сохранила эту свою способность искренне радоваться, удивляться или злиться, и он надеялся, что этой загадке объяснения не найдёт.

– М! Тебя сегодня тянет на ирландскую кухню, – отметил он, когда Белль подала ему картофель с морепродуктами. – Что это вдруг?

– Мне сегодня лень было выходить из дома, – усмехнулась она. – А это было в наличии.

– Конечно. Болтушка!

– Правда! – в шутку оскорбилась Белль. – Ты сегодня в хорошем настроении.

– И ничто его не испортит! – просиял Румпель. – Спасибо за обед. Я подумал, что мы могли бы в другой раз встретиться где-нибудь.

– Никак на свидание зовёшь?

– А если и так? Неужели ты мне откажешь?

– Как тут откажешь…

– Крис не возвращался?

– Забегал на пару минут. Сказал, что очень занят.

– Вот только чем, – нахмурился Голд.

– Тебе стоит прямо спросить, – веско сказала Белль, не отвлекаясь от еды. – Он только сказал, что завтра после двенадцати свободен, будто у него есть какое-то расписание.

– Замечательно.

– Как твои дела?

– Решаются. А твои? Или отпуск продолжается?

– Он, если честно, и не начинался.

– Для меня это загадка, ведь последние три недели мы с тобой почти не расставались, – заметил он.

– Ну, может и был небольшой, – вздохнула Белль, после чего мягко упрекнула: – Я закончила с последней книгой, когда ты сбежал от меня в Нью-Йорк.

– Я никуда не сбегал, – не согласился Голд. – И сколько можно ворчать по этому поводу?

– Всё время мира? – подмигнула жена. – Хелен дала мне новое задание. И впервые это что-то серьёзное.

– Не эротический роман? Прогресс!

– Это были детективы, – она плотно сжала губы. – Но да. Впервые мне досталась серьёзная книга.

– Поздравляю, – искренне сказал он. – О чём она?

– О семиотических связях.

– Отсюда и сказки?

– Нет, – отмахнулась Белль. – Сказки отдельно.

Она немного рассказала ему о книге, вполне достаточно, чтобы он убедился, что ей хорошо. Затем они обсудили предстоящий переезд Коль в самом конце текущей недели и совсем заболтались, даже не заметив, как пролетело время.

– Ух ты! Сколько времени! Мне пора возвращаться.

– Жалко, – загрустила Белль.

– Я вернусь всего через три часа.

– Целых три часа…

Она проводила его до двери и коротко поцеловала на прощанье.

– Ты даже не заметишь.

– Замечу, – печально вздохнула Белль и вдруг оживилась: – Совсем забыла! Звонила Реджина и интересовалась, сможем ли мы навестить их в эту субботу.

– Думаю, да. Можешь подтвердить. Провиденс?

– Провиденс. Ну, ладно! Иди. Быстрее вернёшься.

– Да…

Голд, вопреки ожиданиям, вернулся домой в восемь и пришёл на час раньше Криса. Единственное, что они выяснили, – Крис весь день где-то бродил с Полом Хендерсоном. Но, несмотря ни на что, вечер его был не хуже, чем утро и полдень. Это просто был один по-настоящему хороший день, положивший начало одной прекрасной неделе.

В субботу Румпель и Белль отправились в Провиденс. Крис же категорически отказался посетить родовое гнездо Брайантов: никак иначе этот дом нельзя было назвать.

Старый огромный увитый плющом особняк, выстроенный в английском стиле, с широкими двухъярусными окнами и беломраморной колонадой у парадных дверей, огороженный высоким забором из серого камня. Вокруг дома на тридцати акрах земли был разбит сад, и, уже подъезжая, Голд заметил, насколько стары были некоторые деревья. У входа стояла горничная, которая с улыбкой сообщила, что хозяйка ожидает их в малой гостиной, и проводила по широкому коридору к нужной двери.

Реджина обрадовалась гостям, радушно поприветствовала их, сначала коротко обняла Голда, а затем чуть дольше обнимала Белль. Она была не одна, но и не в той компании, в которой они ожидали её увидеть. Помимо неё в гостиной в окружении развивающих игрушек сидел мальчик двух лет от роду.

– Это мой внук Тобиас, – представила Реджина. – Тоби, поздоровайся с гостями.

Мальчик выполнил её просьбу и принялся внимательно, немного встревоженно рассматривать незнакомых ему людей. Конечно, Тобиас Брайант не был внуком Реджины, но именно её считал своей бабушкой и даже обращался к ней соответствующе, что поощрялось и дедушкой Чарльзом, и отцом мальчика Уильямом.

– Думаю, вы не откажетесь от чая? – предупредительно предложила Реджина и, заручившись согласием, одновременно учтиво и небрежно бросила горничной: – Клементина, будь добра.

– Да, миссис Брайант, – Клементина слегка поклонилась и ушла.

Реджина вальяжно откинулась на спинку дивана. Она в простом домашнем платье отбрасывала гигантскую тень, под которой каждый чувствовал, что к этой женщине нужно обращаться почтительно. Королева однажды – королева навсегда.

Малыш Тоби совсем оставил свои игрушки и попросился к ней на ручки, и очень обрадовался, когда его просьба была выполнена.

– Красивый дом! – похвалила Белль, которой было немного неуютно в этих стенах.

– Просторный.

– Да. Дом потрясающий, но чересчур огромный на мой вкус, – Реджина явно не испытывала особого восторга. – Даже когда в нём собирается вся семья, он не используется и наполовину.

– Здесь в основном живёте только вы с Чарльзом?

– И Дженнифер. У неё есть своя квартира, но она предпочитает жить здесь. А Уильям с семьей останавливается здесь летом, – ответила Реджина. – Он и Чарли должны вернуться с минуты на минуту, провожали Селину.

Уильям, тридцатишестилетний сын Чарльза, был женат на Селине Фокс, ныне Брайант, личности известной в деловых кругах. Лично Голд её не встречал, да и пути их вряд ли когда-либо пересекутся.

Клементина принесла чай и имбирное печенье. Реджина рассказывала о доме, о Провиденсе, об образовательном фонде, а потом о семье и, в частности, о мальчике у неё на коленях, который осмелел достаточно, чтобы спуститься с них и пристать к Белль, чьим вниманием он вскоре полностью завладел. Голд с чашкой в руках подошёл к окну и выглянул в сад. Реджина через минуту к нему присоединилась.

– Белль любит детей.

– Да, – Румпель с улыбкой оглянулся на жену. – Очень. И она неплохо с ними ладит.

– У меня никогда не было своих детей. Но многих я принимаю как своих. И потому Тоби – мой внук.

– Понимаю.

– Я слышала, что тебя можно поздравить.

– С чем?

– Ты станешь дедом.

– Да… – вздохнул Голд. – Да, я стану дедом.

– И как ты себя чувствуешь?

– Я в предвкушении, – это было правдой. – Ты спрашиваешь об этом, потому что моя внучка тебя заботит?

– Роланд мне как сын, – просто сказала Реджина.

– Роланд и мне как сын.

– Не верю.

– Это так, – уверенно произнёс Голд. – Они завтра переезжают к нам на пару месяцев.

– Меня не посвятили.

– Можешь навестить их, если хочешь.

– Скорее всего так я и сделаю.

– Ну, и как тебе живётся в этом неприлично огромном особняке?

– Просто сказка, – улыбнулась Реджина. – Но, на самом деле, отвыкла я от замков за свою жизнь в Сторибруке. Но какая-то глупая традиция диктует нам, где жить.

– Люди цепляются за подобные традиции, чтобы сохранить связь с корнями, – сказала на это Белль, к которой маленький Тобиас уже потерял интерес.

– Для нас троих это особенно актуально, – саркастично ответила Реджина, над чем они и посмеялись. – Кажется, Тоби пора спать. Вы не против, если я…

Реджина увела ребёнка, но оставила их не более, чем на двадцать минут. После она предложила им прогуляться по великолепному саду Брайантов: Голд был рад выйти на воздух.

Там их потом и нагнали Чарльз и его сын.

– А вот и вы! – Реджина шагнула им навстречу, обняла Уильяма и коротко поцеловала Чарли.

– Уильям, это мистер и миссис Голд. Я тебе о них рассказывал, – представил Чарльз гостей, а потом обернулся к самим гостям. – Руперт, Белль, это мой сын Уильям.

Приятно познакомиться, сэр, – приветливо улыбнулся младший мистер Брайант. – Мэм.

Он был очень похож на отца, только немного выше и намного моложе, и бороды и усов не носил.

Реджина взяла его под руку, второй притянула к себе Белль и увела их вглубь сада, оставив Румпеля и Чарли одних, разумно полагая, что им есть о чём поговорить. Совершенно естественно, что они заговорили об их общем предприятии.

– Признаться, я думал, что вы будете действовать тоньше, – сказал Чарльз. – И уж тем более никак не рассчитывал на такой результат.

– Вы очень помогли.

– Мне это ничего не стоило. Куглер пошёл на сделку, как вы и говорили.

– Отлично, – невесело улыбнулся Голд. – Но вы не рады.

– Мои решения ударили по Джонатану, – вздохнул Брайант.

– Вы не несёте ответственность за Джонатана, – мягко возразил ему Голд.

– Как глава семьи – несу.

– Традиции и приличия губят здравый смысл.

– Не буду отрицать: в моей семье они особенно сильны. Из-за этих традиций я заставил своего сына жениться на Селине, когда они решили обзавестись наследником, – говорил Чарльз, пока они медленно прогуливались по садовой дорожке. – Я понимаю, насколько подобные вещи нежизнеспособны. Но если старые семьи, вроде моей, не будут следовать традициям, то кто будет? Я всегда стремился поступать по чести.

– Похвально, но сложно постоянно поступать по чести.

– Сложно. Просто прежде чем совершить что-то, нужно спросить себя: а смогу ли я жить с этим?

– Знаете что самое печальное? Что на самом деле мы способны примириться почти со всем, – веско сказал Голд. – И если человека может уничтожить всего один плохой день, то один хороший вполне способен вернуть к жизни. И если не верите мне – спросите Реджину.

– Вы считаете, что она счастлива? – Чарльз смотрел скептически.

– А вы считаете, что нет? Или заглянув ей в душу и зная о ней всё, вы теперь боитесь об этом спрашивать?

– Вы думаете, что она честно ответит? – он по-настоящем переживал по этому поводу. – Мы не знаем даже тех, кто с нами неразлучен. И хотим ли на самом деле знать всё?

– Она счастлива, Чарльз, – прервал Голд. – Вы дали ей то, в чём, вольно или нет, ей отказали все остальные.

Чарли приободрили его слова. И в них была правда: впервые Реджина получила семью и дом, в которых так нуждалась и которые заслуживала. Совсем скоро, легки на помине, на их пути вновь возникли их потерянные спутницы и Уильям.

– О чём сплетничаете? – весела спросила Реджина.

– Ни о чём.

– Что?

– Ничего, – буркнул Чарльз. – Но нам очень жаль, что придётся оставить вас на некоторое время. Надо разрешить некоторые рабочие…моменты.