Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 81 страниц)

– Вас встретят у чёрного выхода в левом крыле больницы в девять часов вечера, – проинструктировал «санитар». – Там нет камер. Не опаздывайте.

– Понял.

«Санитар» ушёл, а Голд спрятал пакет в неиспользуемой тумбочке и постарался о нём до поры до времени забыть. Ему нужно было выглядеть непринуждённо больным, и он умело отыгрывал свой спектакль перед Белль, Сюзанн, Альбертом, Крисом, Роландом и Коль, выдав себя лишь на секундочку вечером, когда Белль, планировавшая уйти от него в семь, захотела остаться ещё на час.

– Не стоит! – запротестовал Румпель. – Я не буду скучать.

– Просто отлично!

– Я не то имел в виду! – он совсем не хотел её обижать. – Конечно, я буду скучать. Я всегда по тебе скучаю. Просто тебе не нужно сидеть здесь и развлекать меня.

– Что ты задумал? – напряжённо спросила Белль и нахмурила брови, заметив, как он невольно сжался, услышав её вопрос.

– Ничего, – мотнул головой Голд. – Просто сегодня чудесный вечер, и я уверен, что ты придумаешь что-нибудь получше сидения в больнице. А я посплю. Мне от этих лекарств постоянно спать хочется.

– А мне кажется, что ты что-то задумал, – это она произнесла уже спокойно и почти весело, низко наклонилась к нему, глядя прямо в глаза и стараясь то ли рассмешить, то ли напугать. – Ты всегда от меня что-нибудь, да скроешь, противный!

– Я люблю тебя, – просто сказал он, слегка приподнялся и прижался губами к её губам. – Это всё.

– Значит, ты не хочешь делать мне больно, – улыбнулась она. – И не проигнорируешь мои просьбы.

К сожалению, именно это он и собирался сделать. Голд чувствовал себя виноватым перед ней, но в то же время он был уверен, что она его поймёт. В конечном итоге она всегда его понимала.

Он всё рассчитал, уточнил, не пришлёт ли Уилкинсон к нему медсестру, хотя от обезболивающего он уже два дня как отказался, договорился со своим охранником и дал ему отставку после окончания его смены, и за двадцать минут до выхода облачился в санитара, надел маску, прицепил бейджик, засунул одноразовый телефон, бумажку с номером и пропуск поглубже в карман и приготовился выйти, когда возникла первая непредвиденная ситуация. Реджина решила больше его не игнорировать и пришла поговорить.

– Здравствуй, Румпель. Я… – начала было она и тут же осеклась, увидев его, замершего посреди комнаты. – Куда-то собрался?

– Ты выбрала не самое лучшее время для визита, – буркнул Голд, сдёрнув маску. – Чего тебе? Только побыстрее: я очень спешу!

Реджина не ответила, молча преградила ему путь и привалилась спиной к двери.

– Выпусти меня, – потребовал он. – Ну же, Реджина!

– Тебе нельзя уходить.

– У меня нет выбора. Я должен, так же, как и ты, – бросился убеждать Голд. – Я помог тебе. И ты помоги мне. Не останавливай меня.

– Я помогу тебе, только если остановлю, – не согласилась Реджина. – Мне кажется, что ты часто забываешь, насколько уязвим.

– Нет. Но здесь исключительная ситуация. Я пытаюсь спасти моего сына, понимаешь?

– Сына?

– Да. Если бы Генри грозила опасность, разве кто-нибудь смог бы остановить тебя?

– Ладно, – сдалась она. – Но пообещай мне, что я об этом не пожалею.

– Не пожалеешь, – пообещал Голд. – Не подскажешь, как быстрее пройти в левое крыло?

– Я тебя провожу.

Она проводила его до выхода на лестницу в левом крыле и пошла бы с ним и дальше, если бы не Джулс Уилкинсон, неожиданно возникший перед ними. Но она, надо отдать ей должное, ни капельки не растерялась.

– Прямо и вниз, а там направо уже и выход, – быстро и тихо сказала Голду Реджина и тут же, обаятельно улыбаясь, шагнула навстречу врачу: – Доктор Уилкинсон!

Голд же, пользуясь случаем, проскользнул на лестницу, быстро сбежал по ступенькам на первый этаж, свернул направо, воспользовался пропуском и вышел на маленькую площадку, на которой стояли мусорные баки и маленькое ведерко с окурками, а рядом втиснулся фиолетовый седан, за рулём которого сидел Джон Симмонс.

– Я уже думал, что ты не спустишься и собирался уехать, – насмешливо крикнул он и открыл ему заднюю дверь. – Запрыгивай.

– Извини, – усмехнулся Голд и забрался назад. – Меня задержали.

– Ничего.

– Эта машина не слишком приметная?

– В самый раз. Твой пёс побежал как раз за неприметной.

– Ты всё продумал.

– Как ты и просил! В пакете более неприметная одежда, – забавы ради Джонни акцентировал внимание на слове «неприметная». – Забрал твой костюм из химчистки, а вот рубашку не нашёл.

– Сойдёт и так, – пожал плечами Голд, заглядывая в очередной пакет. – Спасибо, Джонни.

Он переоделся, подпоясался ремнём, про который Джонни, к счастью, не забыл, перебрался на переднее сиденье, пристегнулся и попытался определить, где они находятся, но сообразил лишь тогда, когда Джонни повернул с Уортон-стрит на Чатем-сквер, а оттуда по Бауэри выехал к Манхэттенскому мосту. В Бруклин.

– Куда именно мы едем?

– Браунсвилл. Тёмные закоулки Рокуэй.

Браунсвилл был самым неблагополучным и заброшенным районом Бруклина, и невзирая на то, что там теперь было более чем безопасно, лучше места для нелегальной лаборатории было не найти.

– Понятно, – кивнул Голд. – А Маккарти куда уехал?

– В Бронкс.

– Молодец, Джонни, молодец…

Они пролетели по Флэтбуш-авеню в сторону Краун-Хайтс, и близко не проезжая мимо мест, которые прочно ассоциировались у него с дочерью, но он всё равно загрустил и притих.

– Ты как? – спросил Джон. – Рана?

– Нормально. Не рана, – отмахнулся Голд. – Скорее ложь. Ложь женщинам, которые этого не простят и не забудут.

– Женщины вообще ничего не забывают и не прощают, – добродушно сказал Джонни. – А иногда специально находят глупейшие причины для расставаний. Одна, помню, бросила меня, только потому что я не чищу зубы нитью. Можешь себе представить?

– С трудом. Дело, думаю, было совсем не в зубной нити.

– Совсем. Я хочу сказать, что они непредсказуемы, – продолжил Джонни уже не так весело. – Они могут нас терпеть годами, и за один день их терпению приходит конец. Словно переклинивает. Сегодня она говорит, что любит, а завтра уже подумывает воткнуть вилку тебе в горло, пока ты спишь.

– Вилку?

– Вилку.

– Это всё та же дама с нитью или другая?

– Другая…

Он свернул на Олбани-авеню. Голду казалось, что они поедут другой дорогой, но он не стал вмешиваться и уточнять. Вместо этого продолжил разговор на прежнюю тему.

– Извини, что спрашиваю, но что стало с твоей женой?

– А она от меня ушла, – улыбнулся Джонни. – Фрэнки хотела детей, а я бесплоден из-за травмы.

– Боюсь спрашивать какой.

– Как ты уже знаешь, я дрался за деньги. Однажды мне неслабо заехали по шарам. Я даже сознание потерял.

– О… – невольно поёжился Голд. – Но сейчас это лечат.

– Лечат. Но зачем? В этом мире и так достаточно Симмонсов.

– Мне жаль насчёт Фрэнки.

– Не все Джонни и Фрэнки в этом мире живут долго и счастливо, – улыбнулся Джонни. – Но я вспоминаю её с нежностью.

Они прибыли в предполагаемый пункт назначения. Небольшая крытая парковка около «замороженной» стройки, склады и заброшенные промышленные здания вокруг. Голд последовал за Джонни к одному из таких зданий, сплошь разрисованному граффити, и вместе с ним остановился у хорошо замаскированной двери. Джон позвонил по телефону, ничего не сказал, но через три минуты дверь им открыл Коди Пэк.

– А вот и вы, мистер Голд, – улыбнулся парень и, как обычно, выдавил нервный смешок, – Следуйте за мной.

И Голд последовал за ним по широкому тёмному короткому коридору к просторной лаборатории.

Она была вдвое больше, чем у Пэков, и напоминала не столько лабораторию, сколько операционную, или скорее морг. Посередине стояло два операционных стола, недавно тщательно отмытых, у стен располагались шкаф с химикатами и прозрачные криокамеры, в которых хранились головы. Голд насчитал пять, вгляделся в лица и убедился, что не знает этих людей.

На одном из столов были разложены хирургические инструменты, а рядом, привязанный к стулу, сидел худой, еще молодой мужчина и смотрел в пол. Голд не стал заострять на нём своё внимание: его интересовали сейчас только доказательства, только останки Стефано Ортиса.

– Здесь только головы, – заметил он Коди.

– С телами он обошёлся не так бережно, – хихикнул Коди, а потом громко позвал: – Эдди! Мистеру Голду нужны останки!

Эдди с лэптопом показался из-за двери, ведущей в соседнее помещение.

– Здравствуйте, мистер Голд, – сухо поздоровался он. – Я, как видите, уложился в сроки.

– Мы уложились! – поправил Коди.

– Да, мы уложились в сроки.

– Отлично, – оценил Голд и, махнув рукой в сторону голов, спросил: – Где остальное?

– О! – оживился Эдди, повернулся и пошёл назад в к двери, из которой только что вышел. – Прошу за мной.

Голд отправился следом и оказался в комнате поменьше, но тоже довольно большой. Её использовали как склад, картотеку и гардеробную. Помимо стеллажей и металлического шкафчика тут находилось целых пять морозильных камер, в которых вполне можно было спрятать парочку трупов.

Эдди поставил лэптоп на стеллаж, подошёл к одной из морозилок, откинул крышку и жестом пригласил Голда заглянуть внутрь, что тот и сделал. Внутри лежало две руки, распиленные на четыре части ноги и ещё несколько свертков, которые, вероятно, были когда-то туловищем.

– От органов он избавился, – прокомментировал Эдди.

– Послал приятелю? – мрачно пошутил Голд, вспомнив банку с сердцем в кабинете Гарсии и, глядя на озадаченное лицо Эдди, вернулся к главному: – Хочешь сказать, что это Стефано?

– Да. В его записях зафиксировано, что останки мистера Ортиса в морозильнике номер четыре. Это морозильник…

– Номер четыре. Я понял. А кто остальные?

– Мы не спрашивали. Но они, похоже, тоже здесь не по своей воле.

– А личные вещи он сохранил?

– Да. Он всё сохраняет и всё записывает, – отчитывался Эдди. – Записи тоже покажутся вам любопытными.

– Сначала вещи, – Голду нужны были доказательства, помимо пары заметок и замороженных частей тела, которые едва ли можно было рассмотреть из-за льда. – Потом расскажешь, что примечательного в записях.

Эдди согласно кивнул, подошёл к стеллажу и вытащил снизу объёмный чёрный контейнер с большой буквой «S» на крышке. Контейнер Голд открыл сам и нашёл внутри светло-голубые джинсы, толстовку, тёплую, тщательно свёрнутую куртку, сложенный в несколько раз рюкзак, книгу по программированию и пакетик, в котором лежали серебряная цепочка с изображением девы Марии и два кольца. Одно из колец было ему слишком хорошо знакомо. Сомнений в том, что в морозильнике номер четыре лежали части тела Стефано Ортиса, у него больше не было.

– Оно? – спросил Эдди.

– Оно… – вздохнул Голд, сунул пакетик с кольцами и цепочкой в карман и закрыл контейнер. – Давай записи.

– Вас одна заинтересует. Седьмого у него встреча с мистером Гарсия.

– Что?! – повысил голос Румпель. – Он здесь?!

– Прилетит седьмого, – растерялся Эдди.

– Эдди, почему ты мне сразу не сказал?!

– Вы сказали, что сначала вещи.

– А что он говорит по этому поводу? – Голд мотнул головой в сторону «операционной», где сидел местный Беппе. – Вы его спрашивали хотя бы о чём-нибудь?

– Спрашивали, – кивнул Эдди. – Но он пока не сказал ни слова.

– Я с ним поговорю.

– Если он ответит.

– О, мне он ответит… – угрожающе протянул Голд. – Ты можешь хотя бы сказать, как его зовут?

– Виллард Хесс.

– Чудесно!

Он решительно вернулся в «операционную», но у стола, возле которого сидел Хесс, помедлил: он не знал, как разговаривать с этим человеком. Осмотревшись, он увидел свободный стул, взял его, поставил напротив Хесса и сел, совершенно игнорируя Джонни и Коди.

– Виллард Хесс, – вкрадчиво произнёс Голд. – Не так ли?

Веки Хесса дрогнули, и на минуту он поднял глаза на Голда, но ничего не сказал.

– Одну минутку, – Голд встал, обошёл пленника кругом, развязал его и несильно надавил на плечи. – Думаю, так нам обоим будет удобнее.

Хесс повёл плечами, вытянул руки, сложил их на коленях и замер, как истукан. Голд снова занял место напротив.

– Мистер Хесс, у меня будет к вам пара вопросов. Будет лучше, если вы ответите.

Ответа не последовало, и Голд повторил сказанное и снова не получил ответа, но во второй раз Хесс едва заметно улыбнулся такой странной мальчишеской улыбкой, что по коже пробежали мурашки: при имеющемся раскладе эта улыбка была до жути неуместной, но навела на мысль, как разговорить Хесса.

– Вы – настоящий профессионал, не правда ли? – улыбнулся Голд. – Наверное, учились на хирурга.

Хесс медленно кивнул.

– И вы работали хирургом?

Хесс снова кивнул.

– А почему вы бросили? – мягко спросил Румпель. – Вам, наверное, нравилась ваша работа. Я смотрю на эту комнату и вижу, что тут работает аккуратный, преданный своему делу человек, и не понимаю, почему он оказался на обочине?

Виллард Хесс смутился, опустил глаза. Его правая рука задрожала, и левой он схватил себя за запястье, чтобы унять эту неконтролируемую дрожь. Голд снова встал со стула, и это отвлекло хирурга: он заворожённо наблюдал, как Голд подошёл к столу, надел перчатки и принялся с интересом рассматривать инструменты, разложенные на столе.

– Что из этого вы чаще всего используете? – спросил Голд, взвешивая на ладони серебряный ампутационный нож. – Полагаю, это далеко не весь арсенал, доктор Хесс.

Хесс всё так же молча с ним согласился.

– Для чего вы разложили их? Извините, что спрашиваю, но я не понимаю, к чему они здесь.

– Чистил, – коротко ответил он и кашлянул. – Требует ухода.

– Значит, вы всё же разговариваете? – обрадовался Голд, что снова заставило Хесса замкнуться в себе. – Вам часто приходится убивать?

Доктор возмутился всем своим видом и энергично закачал головой.

– То есть вы не убийца?

Всё повторилось.

– Вы привыкли спасать жизни, а не наоборот, – заключил Голд и теперь обратил своё внимание на головы. – И надеетесь, что однажды найдётся способ вернуть жизнь этим людям?

– Д-да, – вдруг оживился Хесс. – Однажды это будет возможно. Всё тело не сохранить, но сознание можно будет вернуть и тогда найти иное тело. Возрождение возможно.

– Верю, что так оно и есть, – убедительно солгал Румпель и продолжил: – А Стефано Ортис? Он не заслужил возрождения?

– Он был плохим человеком. Он был предателем.

– Именно поэтому вы избавились от его головы?

– Он предатель, – без тени сомнения повторил Хесс. – Он хотел ради власти обвинить невиновного в ужасном преступлении.

– Вам это сказал Гарсия? – этот вопрос снова заставил Хесса замолчать, и Голд решил сыграть на власти Гарсии над этим человеком: – Доктор Хесс, мне очень жаль, что мои люди так обошлись с вами. Они неправильно меня поняли. Я вам не враг. Более того, я друг дона Гарсии. И я хочу помочь. Я узнал про голову от другого моего друга из полиции и, помня о том, как сильно Фернандо беспокоился о своём дорогом племяннике, захотел узнать, всё ли в порядке, и нашёл вас. Признаюсь, новости меня огорчили, и я удивлён, что Фернан не обратился ко мне.

– Он не хотел никого вмешивать, – доверчиво произнёс Хесс. – Он сказал, что его не поймут. Что поверят в клевету, которую выдумал Стефано. И теперь он всё равно в опасности из-за друга Стефано.

– Которому вы отнесли голову?

– Да. Тому, кто и убил Стефано, увидел возможности.

– Это недопустимо! – возмутился Голд, думая как бы не рассмеяться над услышанным. – Просто недопустимо! Я хочу вам помочь. Я хочу наказать виновного и забрать у него то, за что он убил бедного мальчика. Что же будет, если мы перестанем поддерживать друзей?! Вместе мы добьёмся справедливости. Не так ли?

– Так, – улыбнулся Хесс. – Как вас зовут?

– О! Я не представился! – притворно огорчился Голд. – Кен Босфорт. Ещё раз простите меня и моих людей: они не знали и раскаиваются. Извинитесь!

Джонни, Коди и Эдди, которые до этого лишь изумлённо наблюдали за происходящим, скупо извинились, и Хесс неуклюже извинения принял.

– В понедельник я вместе с вами встречу нашего дорогого друга, и мы найдём решение, – любезно продолжил Голд. – До встречи, мистер Хесс.

– До встречи.

Хесс выглядел убеждённым. Всё было не так с этим парнем, абсолютно всё, но он свою роль сыграл, неожиданно уместную роль.

– Что это было? – спросил Джонни, когда все четверо покинули лабораторию и направились к парковке.

– Увидел неожиданную перспективу, – ответил Голд. – Для себя. В понедельник я встречусь с Гарсией вместо него.

– А с ним что?

– Эдди, ты мог бы анонимно сообщить в полицию об этом месте?

– Да, мистер Голд, – отозвался Эдди. – Но если Гарсия узнает…

– Не узнает, – улыбнулся Голд. – А если и узнает, то всё равно придёт на встречу.

– И что ты будешь делать потом? – резонно спросил Джонни. – Ещё не думал?

– Не думал, – сознался Голд, – но я в процессе. Пока всё нам на руку, Джонни. Не сомневайся.

Уже у машины он остановился и дружелюбно хлопнул Джонни по плечу, и тот только усмехнулся, сел за руль и принялся ждать, когда все займут свои места. Это и было самым прекрасным в Джонни: он всегда был готов действовать, невзирая на то как сильно менялись условия игры.

Они поехали в «Богиню Эдема». По пути Эдди сообщил полиции о лаборатории, а Голд выяснял у Джонни, где лучше снять комнату на выходные, чтобы не спросили паспорт при заселении. Была и другая проблема. Ему казалось, что у него поднялась температура, а это означало, что ему нужны медикаменты, которые он не сможет достать, но, надеясь на лучшее, он думал, что ему могло так показаться из-за перевозбуждения или недостатка кислорода в машине. Когда Джонни припарковался у сексшопа, Румпель с трудом выбрался из машины: ноги плохо его слушались, голова кружилась, кровь стучала в ушах, а рана ныла тупой болью.

Братья Пэк сразу же ушли в магазин, а Джонни задержался, видя, что Голд намеренно медлит.

– Ты идёшь?

– Иди, – слабо улыбнулся Голд. – Я сейчас подойду. Мне нужно позвонить.

Симмонс неохотно его оставил, и он, набирая в лёгкие побольше воздуха, неосознанно побрёл по улице и свернул в маленький переулок, где находилась та самая, вечно открытая дверь в подвал. Облокотившись на давно облупившиеся перила, он достал из кармана одноразовый мобильник и бумажку с номером и снова не позвонил. Он подумал, что однажды ему всё равно придётся это сделать, однако сейчас ему и так хватало проблем. Внутренне посмеявшись над самим собой, Голд пнул пустую банку из-под колы, которая валялась в переулке. Банка отлетела далеко, но недостаточно, учитывая с какой силой он её пнул, и так случилось потому лишь, что её остановили. Голд поднял голову и увидел Рэндала Маккарти.

– Что же ты прячешь, адвокат? – насмешливо протянул коп. – Что же тут такое, раз ты даже решил сбежать из больницы?

– Капитан Маккарти, – в тон ему ответил Голд. – Поздравляю. Вы поймали меня: я чёртов извращенец. Когда настоящие полицейские раскрывают настоящие преступления, бравый капитан борется за сохранение морального облика отдельных граждан!

– Хватит водить меня за нос! Теперь тебе не спрятаться. Я – свидетель твоих преступлений.

– Умоляю вас, капитан! Каких преступлений? Вы ничего не видели, – ухмыльнулся Румпель. – Я не сделал ничего, запрещённого законом. Даже моё бегство из больницы сложно вменить мне в вину. О, или вы хотите устроить мне допрос с пристрастием, пока никого нет? Вы половину своих дел раскрывали именно так, верно?

Маккарти бросился к нему и остановился в паре метров. Лицо его покраснело от злости, кулаки сжались, подтверждая истинность предположений Голда. Коп уже давно был не в ладах с самим собой. Злить его сейчас было самой большой глупостью на свете, но Голд не мог остановиться.

– В чём-то ты прав: не так уж я и чист. От меня дурно пахнет, – продолжил он. – Ты же старый бешеный пес, напавший на самого подозрительного типа на Манхэттене и попавший в петлю. Ты ошибся, и никто тебе этого не спустит. Знаешь, что ждёт тебя? Отставка.

Это слово подействовало на Маккарти, как красная тряпка на быка, и он напал на Голда, бил в основном в живот и в бок, как трус. Голд пытался сопротивляться, пытался вырваться, но после каждого нового удара это становилось всё сложнее. От очередного удара он согнулся пополам и упал.

– Вставай! – рявкнул Маккарти. – Мы не закончили.

Голд не мог встать. Он мог только слегка подняться, подобрав под себя руки и ноги, и отползти куда-нибудь, где его на какое-то время оставили бы в покое. Но такого места не было, и он не видел смысла даже в попытках, экономил силы на случай, если ему придётся уворачиваться от новых ударов. Что же до самого Маккарти, то он, глядя на выдуманного врага, превратившегося после его праведного гнева лишь в раненого беспомощного и безоружного человека, начал осознавать, что пал на самое дно и выхода с этого дна нет. Впрочем, один всё же был: смерть Голда решала всё, и он готов был решиться. Это Голд увидел в его глазах, когда Маккарти поставил его на ноги и прижал к стене, и это бы случилось, если бы не вмешался Джонни и не оттащил капитана в сторону.

– Ты меня утомил, – прорычал Джонни, со всей силы толкая Маккарти в грудь.

Когда тот попытался ответить, съездил по лицу, после чего схватил его и приложил о стену. Маккарти упал на дорогу, откатился в сторону и тяжело поднялся на ноги. Такого сопротивления он не ожидал, и сейчас ему нужно было сделать выбор между бегством и новым вызовом. Бегство было разумнее. Джонни мрачно наблюдал за тем, как тот садится в свою машину и уезжает.

– Он не простит тебе этого, Джонни, – проскрипел Голд, выпрямляясь. – Тебе придётся уехать из города. Он всё ещё полицейский.

– Плевать, – буркнул Джонни. – Ты живой?

– Жить буду. Пойдём внутрь.

Борясь с болью, Голд медленно зашагал ко входу в магазин, протиснулся через тёмный торговый зал к подсобке, спустился вниз и оказался в ярко освещённой привычной и даже уютной лаборатории Пэков.

– У вас кровь, – заметил Коди.

Голд поднёс руку к лицу, но Маккарти не бил его по лицу. Он посмотрел вниз и увидел, что на белой футболке и правда выступило небольшое пятно.

– Шов, наверное, разошёлся, – пожал плечами Голд. – Ерунда. У вас есть пластырь?

– Лучше, – сказала Эдди. – Я могу зашить рану, но посоветовал бы вернуться в больницу.

– Я не могу сейчас вернуться. Так что я в твоих руках.

Эдди управился быстро и ловко, а после дал Голду необходимые лекарства. Выяснять, откуда они у него и зачем, не хотелось. На этом закончилось его сотрудничество с братьями Пэк, и пусть он не был уверен, что не обратится к ним в ближайшее время, формально он счёл их работу выполненной и отпустил их. К сожалению, чуть позже ночью он отпустил и Джона Симмонса.

Они попрощались в квартирке в страшной многоэтажке на Голд-стрит, которую Джон нелегально снимал у какого-то мутного типа.

– Оплачено до среды, – сказал Джон и отдал ему ключи. – Будешь уходить – брось ключи в почтовый ящик. Я оставлю тебе три тысячи наличными. Не забудь потом мне их вернуть!

– Не забуду. Я никогда этого не забуду.

– Уверен, что справишься без меня?

– Я уверен, что ты должен уехать, – просто сказал Голд и протянул Симмонсу руку. – Приятно иметь с вами дело, мистер Симмонс.

– Взаимно, мистер Голд, – ответил на рукопожатие Джонни. – Будете в Бостоне…

– Конечно.

Симмонс кивнул, улыбнулся и ушёл, оставив Голда совсем одного.

Впрочем, он недолго был один. Через час после того, как ушёл Джон, он позвонил по номеру с бумажки и был не сильно удивлён, услышав знакомый женский голос.

– Уже не ожидала вас услышать, – довольно прошелестела мисс Митти.

– А я не ожидал услышать именно вас, – ответил Голд. – Мы можем встретиться?

========== Воды Вифезды ==========

Встреча с неожиданной союзницей была назначена на воскресенье, так что у него был целый день, чтобы прийти в себя. И ему нужен был этот день.

Субботним утром он будто бы восстал из мёртвых. Обезболивающие, которыми его великодушно снабдил Эдди, немного помогали, но ощущение, что его пропустили через шредер, а потом склеили, так никуда и не ушло. Не радовала его и необходимость выходить из дома. Помимо наличных Джон оставил новую зубную щетку, пачку сосисок, пластырь, половину бутылки виски и пару хороших романов в потрёпанных обложках, и всё это богатство Румпель нашёл полезным. Однако ему нужна была чистая одежда, нормальная еда и что-нибудь, чтобы привести в порядок костюм после неприятной стычки с Маккарти. Поэтому, собравшись с силами, он заставил себя высунуть нос из убежища и пуститься на раздражающие, но удивительные поиски. За шесть сотен долларов Голд разжился брюками, курткой, бельём, парой рубашек и сумкой: он уже и забыл, что одежда может так дёшево стоить и иметь при этом вполне приемлемый вид. Обедать он решил в небольшом уютном кафе на Миртл-авеню, и там ему так понравилось, что вечером, закончив с переговорами по телефону, чисткой костюма и обработкой ран, закинувшись викодином, он ужинал там же, а после, пребывая в добром расположении духа, отправился бродить по окрестностям.

Этим вечером Голд чувствовал себя как никогда безликим. Он прятал лицо под капюшоном и от врагов, и от тех, кем дорожил.

– Всё скоро станет как было, – успокаивал он себя. – Я всё исправлю, и мы вернёмся к прежней жизни.

Если задуматься, то это самоубеждение его ничуть не утешало, ведь всё происходящее вполне вписывалось в рамки его «прежней жизни», только и от неё он был далёк, но не так далёк, как ему казалось.

Побродив по парку Форт-грин, Голд вышел на Декальб-авеню, прошёл немного на восток и увидел Коль. Сначала он подумал, что ему это кажется, потому что он слишком по ней скучал и чувствовал себя виноватым из-за того, что сбежал вот так, но это была она.

Коль расположилась у окна в греческом ресторанчике на другой стороне улицы с Дженни на руках и разговаривала с Роландом, который сидел напротив. Она выглядела обеспокоенной и грустной, и Голду, допустившему мысль, что он тому причина, снова стало стыдно. Он наблюдал за тем, как Роланд, дождавшись паузы, протянул к ней руку и принялся её успокаивать. Голд представил его спокойный низкий голос, представил, что он говорит ей… Чем бы это ни было, оно сработало, и Коль улыбнулась, а Голд улыбнулся её улыбке. С какой радостью он сейчас зашёл бы в этот ресторанчик поздороваться, но он не мог. Тем временем Коль явно сменила тему и как-то приободрилась, прошептала что-то ласковое Дженни, поцеловала её и посмотрела в окно. Она посмотрела прямо на него. Он среагировал быстро, надвинул капюшон на глаза и поспешил уйти. Заметила ли она его? Возможно. Станет ли она искать его? Он надеялся, что нет. Он надеялся остаться для неё лишь мимолетным видением, которое она позже спишет на чересчур живое воображение и усталость.

Возвращаясь в маленькую душную квартирку, Голд предвкушал только, как ляжет в кровать и проспит до утра. Вместо этого он полночи просидел, читая одну из забытых Симмонсом книг и стараясь отвлечься. Не удалось. Поднявшись, он принялся мерить комнату шагами, прокручивая в голове всё, что ему предстоит сказать и сделать, а после, успокоившись, ещё раз прошёлся мягкой щёткой по плотной ткани пиджака, запустил руку в карман и нащупал там пакетик с вещами Стефано Ортиса.

Голд уже успел забыть, что забрал его с собой, и, наткнувшись, даже немного растерялся. Медленно он пересёк комнату, сел за маленький покосившийся столик, аккуратно разложил содержимое пакетика перед собой и тщательно рассмотрел каждый предмет: платиновая цепочка, необычная на вид, медальон с изображением Девы Марии, типичный для Испании, помолвочное кольцо с лазуритом, очень красивое, но на его вкус слишком тяжеловесное, и кольцо с символикой ордена, которое было знакомо ему уже давно. Голд открыл медальон и взглянул на маленькую фотографию мужчины, похожего на Гарсию и в то же время нет. Наверное, это и был его скоропостижно скончавшийся брат и отец Стефано. На задней крышке медальона была гравировка, но такая мелкая, что без лупы рассмотреть было невозможно. Гравировка присутствовала и на помолвочном кольце, и тут ему удалось разглядеть простую надпись на испанском: «Марии от Габриэля с вечной любовью». Голд, наверное, действительно был очень сентиментален: ему грустно было смотреть на эти вещи, зная, что случилось с их владельцами, и ещё от осознания того, что это было единственным свидетельством целой жизни, и что нечто подобное останется однажды и от него. Вещи Стефано он сложил обратно и положил их в сумку вместе со своими вещами, и только кольцо, доставшееся бедному пареньку от Гарсии, он положил в карман пиджака и унёс с собой следующим утром, отправившись на долгожданное свидание с мисс Митти.

Мисс Митти… Она уже очень давно не была мисс Митти, но Голду нравилось её так называть. Это причиняло ей боль не менее сильную, чем звук собственного имени. Он злился на неё, но не ненавидел, и более того, он симпатизировал и сочувствовал ей до тех пор, пока её умелые руки не прервали угасающую жизнь Клайва Монро, и он даже скрипнул зубами, когда подошёл к двери ресторана, в котором они должны были встретиться. Однако, когда он зашёл внутрь, всё куда-то ушло.

Голд пришёл на полчаса раньше назначенного времени, но складывалось впечатление, что он опоздал, потому что она уже его ждала. Поразила его не только её расторопность, но и то, что она будто бы ему открылась, предстала его взгляду такой, какой была на самом деле без париков, масок и контактных линз, без поддельного акцента и неестественной манеры движений, без всего того, что наполняло её вторую жизнь, и он оценил этот шаг.

– Доброе утро, мисс Митти, – улыбнулся Голд, проложив дорогу к столику, за которым сидела женщина. – Не думал, что…

– Что я приду так рано? – усмехнулась женщина. – Думали, что я буду часами бродить вокруг, выясняя, не хотите ли вы меня подставить?

– Что-то вроде того.

– Я вам верю. Доброе утро, мистер Голд.

Она протянула ему руку, и он коротко поцеловал её суховатые тонкие старые пальцы, а затем заглянул в серые глаза, тёмные и глубокие. Она наверняка многих сбивала с толку одним лишь взглядом, но с ним это не сработало.

– Простите, но я уже взяла на себя смелость заказать нам завтрак. Я учла ваши возможные предпочтения и возможные проблемы со здоровьем.

– Ничего страшного, – отмахнулся Голд. – Вы только сэкономили время.

– Вы, надеюсь, ещё не завтракали?

– Нет, пока не успел. Спасибо.

И дальше, ожидая, пока официант несёт завтрак, а затем завтракая, они не проронили ни слова, присматриваясь друг к другу.

– Что же, – вздохнул Голд, когда с завтраком было покончено. – Полагаю, пришло время поговорить.

– Да, но не здесь, – мягко отстранилась мисс Митти. – Знаю, что вы предпочитаете переходить сразу к делу, но здесь не место для дел.

– Тогда почему мы встретились здесь?

– Чтобы позавтракать.

– У нас есть и другие темы, – веско сказал Голд. – Некоторые личные темы.