Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 81 страниц)

– Тогда я вам покажу, – Эдвард открыл закладку на телефоне и показал ему утреннюю статью. – Думаю, вы в любом случае проведёте связь.

Здесь он был абсолютно прав. В статье говорилось об убийстве Говарда Стентона, описывался ход расследования, и подробность этого описания наводила на мысль, что полиции ничего не известно. А вот прокурору, который судя по всему, уже присматривал себе гроб, было известно многое.

– Только не говорите мне, Эдвард, что вы заключили сделку с ним…

– Не с ним, – покачал головой Мэйн. – Но он был посредником.

– Посредником кого? – сердито спросил Голд. – Что вы хотите от меня? Поддержки? Защиты?

– Нет, Руперт. Я не думаю, что человек, который знает о происходящем меньше, чем я, в состоянии меня защитить.

– Тогда к чему наша встреча?!

– Хотел вас предостеречь. Вам следует избегать ошибок, которые совершил я, – грустно улыбнулся Мэйн. – И ещё: если со мной что-то случится – все вопросы к Гарри Майеру.

Расставшись с Эдвардом, Голд отправился на работу и не покидал офис до самого вечера: Крису он дал выходной и от обеда с Белль отказался. Ему нужно было решить, что делать дальше. Например, идти ли на похороны Говарда завтра утром. Как ни странно, но приглашение он получил, и к тому же Эдвард много о них говорил, называя имена тех, кто придёт наверняка. Это побуждало его принять приглашение, пусть он и не питал особой любви к Стентону. Было время, когда он был бы рад собственноручно уложить Стентона в могилу, но то время давно прошло, и ему было даже немного жаль покойника и его манеру лезть куда не следует во имя сомнительной выгоды. Не без иронии Румпель в очередной раз подумал, что в последнее время поступает точно так же.

Домой он вернулся к ужину, но жалел, что не задержался ещё на часок или два. Белль и Крис сидели в гостиной. Белль проверяла сочинение, а Крис ждал приговора, но все обошлось.

– Очень хорошо…

– Правда?

– Да. Надо только кое-что подправить и идеально, – медленно кивнула она и посмотрела на Голда, замершего в дверном проеме. – Привет…

– Привет, пап, – обернулся Крис. – Почему не заходишь?

– Не хочу мешать, – слабо улыбнулся Голд.

– Да мы закончили!

– Всё равно. Я буду у себя.

Разумеется, это было довольно невежливо с его стороны, но он ничего не мог с собой поделать. На его столе в кабинете лежала газета, которую он не стал читать утром, но теперь не мог не пролистать в поисках одной-единственной заметки, к которой прилагалась маленькая фотография Говарда. На ней он, уже седой и сильно сдавший, смотрел на мир печальными, но неизменно глупыми маленькими глазками. Странно, но даже эти маленькие глупые глазки больше не раздражали Голда.

– Я видела новость, – сказала Белль, когда через некоторое время пришла за ним и увидела его с развернутой газетой в руках. – Ты из-за этого такой мрачный?

– Вроде того, – кивнул он и добавил: – Прости, Белль, но я не хочу говорить с тобой об этом.

– Я тоже не хочу говорить о Говарде.

– Не только о Говарде. Вообще.

– Ясно… – потупилась Белль.

– Прости.

– Ничего, я понимаю.

– Завтра похороны, – сообщил Голд. – Я решил, что мне стоит пойти.

– Мне идти с тобой?

– Нет. Не думаю, – неуверенно улыбнулся он. – Я ненадолго.

– Ладно, – она точно так же неуверенно улыбнулась. – Кстати, мы тебя ждём. Не сиди один весь вечер.

– Не буду, – охотно пообещал Голд. – Скоро приду.

Она ушла, а он снова пробежал глазами заметку, после чего свернул газету в трубочку, намереваясь бросить её в корзину для бумаг и внезапно остановился: по его столу бежал маленький паучок. Настолько маленький, что в любой другой момент он спокойно бы пробежал мимо незамеченным, но сейчас ему не повезло. Голд замахнулся, чтобы убить его, но в последнюю минуту передумал и дал паучку уйти.

Стентона хоронили субботним утром на Гринвудском кладбище, совсем недалеко от его дома. На этом кладбище уже давно запретили хоронить людей, но почти так же давно Говард выбил для себя там местечко, и казалось даже удивительным, что он не построил себе там целый семейный склеп. Шёл дождь, размывал дорожки, и пришедшие с ним проститься чавкали ботинками по густой грязи, ёжились от холодного ветра и проклинали самих себя, за то, что вообще пришли. Забавно, но Голд не жалел, что пришёл: слишком странной была публика. Он и Эдвард Мэйн держались немного поодаль, словно вообще не имели никакого отношения к церемонии и просто остановились понаблюдать со стороны, но когда гроб опустили в землю, Голд наравне со всеми кинул горсть земли.

– Прощай, Говард, – тихо сказал Румпель. – Сам не верю, но мне и правда жаль.

И, казалось, Говарда жалели такие же «друзья», как и Голд, потому что его сын и семья его брата не пришли, как и его самые верные подпевалы. Исключением был разве что Рон Дженкинс, но и он в своё время при первой же возможности открестился от него, а потому тоже скорее претендовал на звание врага. Помимо всех прочих пришли Ричард Брэдфорд и Гарри Майер. Голд их сторонился и, коротко поздоровавшись в самом начале, больше с ними не разговаривал. Голда задевало, что Ричард даже не подумал обсудить с ним произошедшее или же намеренно отмалчивался, что было гораздо хуже. Благо ему было на кого отвлечься.

На похороны Говарда пришла Лиз Винтер, и пришла она в сопровождении Келли. Голд уже и забыл, когда видел её в последний раз: с тех пор будто прошла целая вечность, за которую они оба успели прожить по несколько жизней. Келли выглядела неважно, была чересчур расстроенной и бледной, похудела и вела себя подозрительно. Голда она заметила сразу и избегала его так же, как Голд избегал Ричарда. Он даже предположил, что, возможно, его непростые отношения с Адамом так сказались на её отношении к нему, но позже Келли это опровергла. Во время поминок Говарда, она немного поговорила с ним и обняла его перед тем, как уйти. Она что-то скрывала от него, боялась, что он начнёт задавать вопросы, и он тактично не задал ни одного, а ещё ему показалось, будто ей стыдно. Но и ему было стыдно за то, что он ничего не мог для неё сделать, а позже за то, что ему была не так уж и сложно выбросить её из головы из-за всё того же Ричарда Брэдфорда.

После того как Голд проводил Келли, Ричард выцепил друга из толпы и увёл в сторону.

– Вот, держи, – он протянул Румпелю стаканчик виски. – Мне кажется, что ты меня избегаешь.

– Разве? – улыбнулся Голд и сделал маленький глоток. – Я просто немного удивлён, что ты ни слова не сказал мне о Говарде.

– Не было причин. К тому же вы не особенно ладили с Говардом.

– Тебя Говард вообще многократно подставлял, но ты здесь.

– Дело ведь совсем не в Говарде, – печально протянул Ричард. – Ты в чём-то меня подозреваешь, Руперт?

– У меня есть причины?

– Нет, но тем не менее это так.

– Я ни в чём тебя не подозреваю, Рик, – смягчился Голд. – Просто встал не с той ноги.

– Мы все на нервах, – согласился Ричард. – Время сейчас непростое. Заедешь завтра? Клайв хотел бы с тобой увидеться.

– Может быть. Не будем загадывать наперёд.

– Не будем.

На похоронах эти слова были как никогда уместны.

========== Береги голову! ==========

Утро может принести столько же блаженств, сколько вечер – несчастий.

Воскресное утро было для мистера Голда сплошным блаженством. Едва вынырнув из тёплых объятий сна, он оказался в сладостных объятиях жены, наслаждался тем, как струится под пальцами непослушный шёлк её ночной сорочки, как её тело податливо прогибается под его настойчивыми ласками, как её поцелуи обжигают его кожу. Она забралась сверху, опираясь на его плечи, внимательная к каждому его порыву. Грудь с затвердевшими сосками соблазнительно выглядывала из-под тоненькой сорочки, и он время от времени прижимался к ней щекой и ловил губами. Он немного сожалел, что не может видеть её лица, скрытого гривой волос, которые он не мог убрать и поправить, занятый бёдрами жены и размеренным ритмом их телодвижений, пока они не пришли к желанному концу. Тогда она опустилась ему на грудь, обнимая за шею, и вытянулась рядом, позволяя ему стискивать себя в объятиях и целовать веки, нос и губы, слегка поёживаясь и тихо смеясь каждый раз, когда у него это выходило внезапно. Он не мог не улыбаться тому, как она дрожала от удовольствия, как доверчиво и страстно к нему льнула. В конце концов он очень старался. И вот он разомлел и расслабился настолько, что силы, которые наполняли его в предрассветных сумерках, ушли на рассвете, и он снова поддался сну, проснувшись через полчаса: одеяло, которым Белль заботливо его укрыла, прежде чем уйти в душ, едва спасало от зыбкого холодка. Он и сам первым делом отправился в ванную, когда наконец нашёл силы вылезти из постели.

Румпель привёл себя в порядок. Взглянув на себя в зеркало и не заметив в собственных глазах тоски и усталости, которая сквозила в них ещё вчера, он улыбнулся своему отражению вполне жизнерадостно и отнёс эту улыбку в спальню, куда Белль в это время принесла подносы с завтраком и поставила их на заправленную кровать.

– Ты сегодня просто…

– Знаю. Я сегодня просто прелесть, – рассмеялась она, а затем шутливо пригрозила ему пальцем: – А вот твоё поведение, мистер, мы ещё обсудим! Иди сюда!

– Да, мэм, – подыграл Голд, устроился возле неё и взял с одной из тарелок сухой тост с апельсиновым джемом. – А где Крис?

– Ещё спит. Сейчас только половина восьмого, – пояснила Белль, запивая свой тост чаем. – К тому же сегодня воскресенье. Пусть хорошенько выспится.

– Да, молодость любит сон… Не сказал вчера, но я сегодня еду в Форест-Хиллс.

– Ясно. Не могу с тобой: обещала Крису.

– Ничего. Я бы не поехал, если бы не Клайв.

– А Ричард?

– А Ричард, думаю, как-нибудь управится без меня, – буркнул Голд, чем положил начало довольно долгому молчанию.

– Клайву стало лучше, – вдруг снова заговорила Белль и улыбнулась: – Быть может, мы с ним расстанемся не так уж и скоро.

– Хотелось бы надеяться.

– О чём он хочет тебя попросить?

– Подкорректировать его завещание. Или составить другое. Я точно не знаю, – неопределённо ответил Румпель. – В общем, я сегодня работаю, но потом с радостью найду вас в городе.

– Буду сообщать тебе обо всех наших перемещениях, – подмигнула она, после чего они зачем-то чокнулись чашками и сменили тему.

Крис так и не проснулся до его отъезда в Форест-хиллс, а с Белль они расстались у подъезда: он пошёл к подземной парковке, а она вместе с Раффом направилась в сторону парка. Чуть позже, остановившись на красный на пересечении 87-й и Коламбус-авеню, он снова увидел её, и она тоже его заметила, остановилась и улыбнулась ему, скинув с головы капюшон своей светло-голубой толстовки с символикой Колумбийского университета. И эта улыбка, и эта толстовка, и узкие синие джинсы, и то, как она накрутила на руку кожаный собачий поводок, напомнили ему такой же момент из уже далёкого прошлого, который он давно бережно хранил в памяти. И ему захотелось отменить свои планы, поставить машину, пробежать по 87-й и догнать её, а потом вместе с ней и Крисом затеряться где-нибудь на Манхэттене, но он этого не сделал. И очень сожалел, что не сделал, потому что улыбка Белль, стоящей на перекрёстке с собакой, стала чуть ли не единственным светлым моментом грядущей недели.

Примерно через час он подъехал к дому Брэдфорда. Дворецкий Фред вышел ему навстречу и тут же пустился в объяснения того, как и чем был занят его хозяин, доложил, что мисс Билсон нет дома, но Голд может подождать их в гостиной.

– Фред, Фред, Фред, – добродушно остановил дворецкого Голд. – Я к мистеру Монро.

– А… – смущённо улыбнулся Фред, а потом как ни в чём не бывало поклонился и сказал: – Он у себя, сэр.

– Спасибо, Фред.

Клайв ждал гостя и даже приготовил чай к его приходу, а пока никого не было, разбирал книги. На полу образовалось уже четыре стопки, и Голд едва не снёс одну из них, пока дружески обнимал больного шотландца. Заметив это, Клайв тут же заговорил о своих книгах, о том, что это, пожалуй, единственные вещи, которыми он дорожил и с которыми не торопился расставаться. Может быть, поэтому они с Белль сразу нашли общий язык? Может быть. А может, на неё, как и на всех, подействовало неповторимое обаяние и искренняя доброта Клайва, которые не смогла свести на нет даже близость смерти. Впрочем, и в смерть его Голд едва ли верил в это воскресенье, настолько бодрым был Клайв. Составляя после чая завещание, они нередко смеялись.

Состояние Клайва сильно уменьшилось после судов и штрафных выплат, но всё равно осталось довольно приличным. Шестьдесят процентов Клайв решил завещать разным благотворительным организациям, а остальное поделил между тремя женщинами. Если к некой Агнесс Бернс, бывшей когда-то женой Клайва, вопросов не было, то Ив и Нэтали казались немного странным выбором и наводили на мысль, что Клайв немного сходит с ума.

– Ты поэтому попросил меня, а не Ив? – спросил Голд, чтобы навести его на эту тему.

– Да, да, – вздохнул Клайв. – Она бы отказалась. А ей деньги пригодятся.

– Она заработает. Да и семья у неё не такая уж и бедная.

– Я знаю, но всё равно лишним не будет. Ты будто не знаешь, как дорого жить на Манхэттене. И у неё дочка. Это покроет расходы на хорошую частную школу, – ворчливо пояснил он. – Странно, что ты спрашиваешь про Ив.

– А не про Нэтали? – язвительно улыбнулся Голд.

– В общем-то да.

– Ну, в этом случае, у меня есть подозрение, что ты решил сделать из неё честную женщину.

– Может быть, я хочу дать ей возможность осмотреться, не думая о деньгах? – усмехнулся Клайв. – В любом случае она этого заслуживает.

– Воля твоя, Клайв, воля твоя! – усмехнулся Голд. – Я и не думал тебя отговаривать.

Он действительно не думал его отговаривать.

– Спасибо. Я очень это ценю. Кстати, пока не забыл… – Клайв порылся в одной из стопок с книгами, вытащил одну старенькую с белой матовой обложкой, на которой была изображена девушка, разглядывающая своё отражение в воде. – Передай Белль, пожалуйста. Мы как-то говорили, и вот я нашёл… Хочу, чтобы она осталась у неё.

– Обязательно передам, – Голд взял книгу и прочитал имя автора. – Клайв Льюис.

– Если что, то мне она нравится не только из-за имени автора, – глупо отшутился Клайв. – Кстати, это издание – библиографическая ценность. Так что…

– Да. Большое спасибо. Я передам. Быть может, мы заедем на днях?

– Буду рад. Я теперь ценю каждую минуту, – улыбнулся шотландец и сел в кресло. – В моей ситуации любая встреча может оказаться последней.

Румпель подумал, что так оно и есть, а позже, уходя от Клайва, он также подумал, что они больше никогда не встретятся. Что-то необычное было в его взгляде, почти обречённое, и Голд не мог объяснить что.

Прежде чем вернуться на Манхэттен, он решил, что будет невежливо не заглянуть к Ричарду, и прошёл в главный дом.

– Мистер Брэдфорд всё ещё занят, сэр, – улыбнулся Фред. – Но если вам нужно, то я мог бы его позвать.

– О, нет! Не стану тогда его отвлекать, – отмахнулся Голд и даже обрадовался такому развитию событий. – Просто передай ему, что я заходил.

– Как пожелаете, сэр. До свидания.

– До свидания, Фред.

И он покинул Форест-Хиллс, нашёл Белль и Криса и провёл остаток дня, так, как ему хотелось утром, позабыв о Клайве и Ричарде, о Брайантах и об Эдварде Мэйне. Он также укрепился в намерении меньше лезть в неприятности, но, как правило, если человек приходит к какому-нибудь решению касательно своей жизни, судьба делает это невозможным.

В ночь с воскресенья на понедельник ему позвонил Адам.

– Да? – осторожно спросил Голд, понимая что произошло что-то страшное.

– Ты должен немедленно приехать ко мне, – голос Адама мог бы показаться спокойным тем, кто его не знал, но Голд знал и слышал в нём страх. – Один.

– Что случилось?

– Это не телефонный разговор.

– Скоро буду.

Адам бросил трубку, и Голд начал тихо и быстро собираться, стараясь не разбудить жену, но она проснулась.

– Куда ты? – сонно спросила Белль и посмотрела на часы. – Время три ночи.

– Адам попросил приехать, – скупо ответил он. – Только меня.

– А сказал зачем?

– Нет.

– Стой! – она тоже встала и затем вышла из спальни следом за ним. – Может…

Она сама не знала, что хочет предложить, и немного растерялась оттого, что он её почти не слушал, продолжая невозмутимо одеваться и искать нужные вещи. И вот, бросив в карман лёгкого плаща ключи от машины, он наконец обратил на неё внимание.

– Я должен ехать. Не беспокойся, – Голд нежно поцеловал её в губы. – Спи. Скоро вернусь.

– Легко сказать… – дёрнула плечами Белль. – Иди.

И он ночными дорогами поехал в Хобокен.

Адам явно его ждал: быстро открыл дверь, схватил за руку и затащил внутрь. Здесь многое изменилось с января. Квартира выглядела по-адамовски захламлённой и уютной, но складывалось впечатление, что не хватает чего-то важного.

– Что случилось? – снова спросил Голд.

– Коробка, – выдохнул Адам.

В тазу на стуле возле журнального столика стояла открытая коробка. Голд осторожно подошёл и заглянул внутрь: в ней лежала замороженная человеческая голова. Голова Стефано Ортиса. Неожиданно для самого себя Румпель засмеялся. Нервно, почти истерически. Он так давно искал этого ублюдка, а тот и правда всё это время был мёртв. О том, что всё это означает, он пока думать не хотел.

– Ты считаешь, что это смешно?! – прорычал Адам.

– Вовсе нет, – Голд взял себя в руки и искренне сказал сыну: – Мне жаль.

– Тебе жаль?! Тебе?!

– Ты что же? Винишь в этом меня? Считаешь, что я на такое способен?

– А ты не способен?!

– Ладно. Признаюсь, – отчеканил Голд. – Я мог бы убить парня. Возможно, я даже мог бы отрезать ему голову! Но послать кому-то посреди ночи отрезанную голову – это слишком даже для меня! Тем более я не поступил бы так с тобой.

– Я не думаю, что это сделал ты, – сказал Адам.

– Правда? Что же. Мне стало намного легче. Вызывай полицию.

– Уверен?

– То есть ты всё-таки думаешь, что это я? – разозлился Голд так же внезапно, как до этого рассмеялся. – Тогда прости, но ничем не могу помочь.

– Папа!

Адам пытался его остановить, но он всё равно ушёл. Однако развернулся на полпути к лифту и зашагал обратно. Ничто не могло заставить его уйти в такой момент.

– Почему вернулся?

– Тебе нужен адвокат.

– Боишься, что я сболтну лишнего? – уколол Адам.

– Туше, – вымученно улыбнулся Голд и протиснулся мимо него назад в квартиру.

Он сел на диванчик напротив головы и принялся наблюдать, как сын, нервно расхаживая по комнате, разговаривает с полицейскими. Внешне Голд сохранял спокойствие, но сердце его обливалось кровью, и он чувствовал, что вот-вот провалится в пропасть. А ещё его мучило горькое осознание, что он вполне может провалить свою миссию по спасению Адама, и совсем неважно, что он предпримет: победит ли в игре или просто спрячет сына в безопасном месте.

Вызов зафиксировали, и Адам присоединился к нему. Теперь они оба смотрели на коробку и не находили слов.

– Во сколько точно её доставили? – спросил Голд через некоторое время.

– Без двадцати три, – ответил Адам и потёр руки, будто те замерзли. – Я позвонил тебе сразу.

– Ты сам открыл непонятную коробку?

– Нет. Она была открыта.

– Видеонаблюдение?

– Да, вот, – он открыл лэптоп, быстро ввёл пароль и показал Голду записи. – И вот курьер.

На записи было видно только неясную мужскую фигуру в чёрном, причём по камерам нельзя было отследить, откуда именно пришёл этот человек. Пока нельзя.

– Плохо, – прокомментировал Голд и вдруг понял, чего не хватает: – А где Келли?

– Тут голова в коробке, а ты хочешь знать, где Келли? – горько усмехнулся Адам. – По-моему, даже хорошо, что её здесь нет.

Был у Голда ещё один важный вопрос, и теперь ответ на него стал почти очевидным.

– Скажи-ка мне… Ты с самого начала знал, куда ты лезешь?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты с самого начала знал, что ему нужно? – Голд ткнул в сторону коробки. – Не так ли?

– Знал, – признался Адам и отвёл взгляд в сторону.

– Тогда какого чёрта?!

– Не кричи на меня! Ты сам отличился! – защищался парень и даже вскочил от перевозбуждения. – Если бы ты не полетел в Испанию, то всё могло сложиться совсем иначе!

– Если бы ты с самого начала сказал бы мне правду, то я бы не полетел в Испанию! – Голд тоже вскочил.

– Ты не думал, что просто должен был мне доверять?!

– Доверять так, как ты доверяешь мне?!

– Не передёргивай! Это было только моё дело!

– Нет, сынок. Это никогда не было твоим делом! Никогда! – прошипел он. – И ты променял всё, что у тебя было, на сомнительную помощь какому-то придурку!

– А что у меня было?! – сдаваясь, отчаянно огрызнулся Адам, на что Голд не успел ответить.

Приехала полиция и судмедэксперт. Голову и коробку упаковали, взяли записи с камер, опросили Голда, Адама и охранников. К половине пятого они наконец-то управились и уехали, назначив Адаму встречу в полицейском управлении по округу Хадсон на двенадцать.

– Я тоже поеду домой, – решил Голд, когда всё стихло. – Будь начеку и не убегай, пожалуйста, от моих людей. И вообще лучше не высовывайся.

– Ладно.

– Я серьёзно, Адам.

– Я тебя услышал, – серьёзно кивнул Адам. – Спасибо.

– И к вопросу о том, что у тебя было… – Голд не мог промолчать. – У тебя были все мы. У тебя был я. Иногда этого достаточно.

Он не сразу поехал домой. Сперва ему нужно было кое-что проверить. Он попытался найти людей Риза, которые должны были охранять Адама, и нашёл только одного, да и того не там, где нужно. С Ризом связаться не удалось, и он просто приказал оставшемуся телохранителю дежурить у самой двери, отменяя тем первоначальные инструкции, которые, судя по усталому взгляду мужчины, менялись не так уж и редко.

Домой он пришёл почти в шесть, мрачный, как грозовая туча. Крис ещё спал, а Белль ждала в спальне, тревожно жалась в постели с книгой Клайва.

– Почему не спишь?

– Шутишь?! – возмущённо ответила она. – Надеюсь, что шутишь… Что случилось?

– Кое-что подтвердилось, – с тяжким вздохом сказал Голд и сел на край кровати. – Всё очень и очень плохо…

Он рассказал ей всё как есть, и потом они всё говорили и говорили, пока не проснулся Крис и им не пришлось как ни в чём не бывало шагнуть навстречу новому дню.

Голд с трудом высидел утро в офисе и потом долго разбирался по телефону с полицией, договариваясь о допросе Адама. Дело передали в Федеральное Бюро Расследований, потому что собранных улик хватило, чтобы связать убийство Стефано Ортиса с другими подобными случаями, но недостаточно, чтобы поймать убийцу. В итоге вместо Корт-стрит в Хобокене Адаму пришлось ехать на Манхэттен, и это вполне устраивало Голда. А вот то, что его не устраивало, так это привлечение к расследованию в качестве консультанта капитана Маккарти.

– Капитан Маккарти! – нараспев, с саркастической улыбкой «обрадовался» Голд. – Вот так совпадение!

– На вашем месте я бы радовался, что не вам нужен адвокат, мистер Голд, – холодно улыбнулся Рэндл Маккарти. – Вы слишком часто находитесь в центре событий!

Учитывая их взаимную симпатию, совершенно неудивительно, что Голд не позволил Маккарти присутствовать при даче показаний, поэтому его сын разговаривал только с агентом Эваном Пилби. Адам не сообщил им ничего нового. Главным подозреваемым пока был безликий курьер, но Голды знали, что курьер ни при чём, и молчали. Адам подробно рассказал только про дона Гарсию и его возможные мотивы, но сразу стало ясно, что никто не будет расследовать дело в данном направлении.

– Всё правильно.

– Да, всё правильно, – Адам печально согласился с отцом. – Они никак мне не помогут.

– А что ты хотел?! Ты живёшь в моём варварском мире! – невесело усмехнулся Голд. – И им неважно, кто сядет за это, и неважно, сколько ещё людей может пострадать, пока не закончится игра.

– Ах, это всё игра!

– Да, это всё игра. Это всегда игра. И ты либо принимаешь её законы, либо проигрываешь.

– Я не собираюсь делать ни того, ни другого, – заявил Адам. – Ладно. Я поеду домой. Ещё увидимся.

– Да… Увидимся, – попрощался Голд и, глядя, как Адам садится в машину рядом со своим телохранителем, бросил в пустоту: – Надеюсь, мальчик мой, надеюсь: ведь ты сделал и то, и другое.

Если в ФБР не собирались расследовать дело в нужном направлении, то он собирался, а потому поехал к своим основным исследователям, чтобы немного скорректировать цель их поисков.

– То есть на этом всё? – нахмурился Эдди, когда Голд сообщил им последнии новости.

– Нет, Эдди, – покачал головой Голд. – На этом всё только начинается. Найдите мне тело.

– Голова была заморожена, говорите?

– Да.

– А как?

– А сколькими способами можно заморозить человеческую голову?

– Вы удивитесь.

– Чтобы найти тело, нам нужно изучить голову, – подал голос Кодди.

– Это невозможно.

– Тогда нам нужен хотя бы отчёт, заключение экспертов.

– Это ещё может быть, – задумался Голд и переключился на другую тему: – Есть какие-нибудь новости о Гарсии?

– Ни разу не покидал Толедо за последний месяц, – ответил Эдди. – Если появятся новости, то я сразу свяжусь с вами.

Голд устало кивнул и отправился разбираться со следующим пунктом в списке: с Оуэном Ризом. Риз долго отпирался, но Голд настоял, и вот они снова встретились всё в том же невзрачном кафе с пыльными витринами и заняли всё тот же столик в углу.

– Я не доволен вашей работой, – сразу же сказал Голд, и Риз мрачно кивнул, понимая справедливость этих слов.

– Вчера моему сыну доставили голову, – спокойно и чётко продолжил Голд. – Голову Стефано Ортиса, мистер Риз. Голову человека, которого вы должны были защищать и которого вы же обвинили в убийстве. Теперь совершенно ясно, что Стефано Ортис пострадал из-за некомпетентности ваших людей.

– Учитывая условия работы моих людей – неудивительно, – уклончиво сказал Риз. – Сложно защищать того, кто избавляется от внимания охраны при любом удобном случае.

– Я предупреждал, что будет непросто, но вы уверяли меня, что ваши люди справятся, мистер Риз, и в итоге мы имеем то, что имеем. Это ещё не всё, – Голд начал давить на Риза. – Отчёты, которые я получаю автоматически, далеки от реальности. И в ночь, когда принесли голову, был всего один охранник, и то не на месте. И где ваш внедрённый человек?

– Все работают согласно указаниям с вашей стороны, мистер Голд, – сказал на это Риз. – Нарушений с нашей стороны не было. Внедрённый человек на месте, но он не мог знать о посылке.

– Ладно. Ещё вопрос. Келли Голд.

– Вы ведь шутите?

– Вовсе нет.

– Вы сами отменили задание.

– Я этого не делал.

Голд был поражён новостью, но очень быстро сообразил, что Адам вполне мог это провернуть, и он же скорее всего был причастен к остальным сбоям в работе людей Риза. В конце концов, как и говорил Адам, люди предсказуемы, и Голд был предсказуем, как и все люди. Пора было многое изменить, чтобы всё вновь находилось под его контролем, и, конечно, он надеялся, что Адаму достанет ума не подставлять себя под удар.

– Я не хочу портить наши деловые отношения, мистер Риз, – Голд решил расставить все точки над «i». – Но очевидно, что ваша система не работает. Теперь я хочу, чтобы все указания шли лично от вас с моего разрешения или от меня, а не через какую-то программу. И отчёты, мистер Риз, я тоже хочу получать лично от вас. Достоверные отчёты раз в неделю, и сразу – в случае экстренной ситуации!

– Идёт, – согласился Риз.

– И за Келли вновь нужно присматривать.

– Да, если вы сообщите её новый адрес.

– В смысле?

– По предыдущему она не проживает уже больше месяца.

– Ясно… – растерялся Голд и уставился на чашку с остывшим чаем, в котором уже плавали пылинки.

– Что-то ещё? – привлёк его внимание Риз. – Потому что если…

– Да, есть кое-что ещё, – оживился Голд. – У вас много знакомых в правоохранительных органах, верно, мистер Риз? Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня выяснили.

========== Взлетая до небес ==========

И снова жизнь мистера Голда обернулась его персональным адом. Он бы не сильно переживал, если бы проходил через всё это в одиночку, но он, к сожалению, был не один. Белль неотступно за ним следовала и ещё верила, что он справится. Румпель понимал, что вера её продиктована нежеланием верить в иной возможный исход, но всё равно был благодарен за поддержку. Сама она ушла в себя, закрылась непробиваемой безэмоциональной бронёй и делала то, что должна была. Единственным проявлением стала лишь бессонница: он это знал, потому что и сам едва ли спал по ночам. Так они вдвоём и лежали в темноте, отвернувшись друг от друга, и хранили молчание, хранили иллюзию порядка так же умело, как и прятали лица за масками, вылезая утром из постели.

Они делали это не только ради себя, но и ради Кристофера, который пусть и не знал всех подробностей, но понимал, что что-то не так. Впрочем, он также чутко улавливал, что лучше не задавать вопросов и не разрушать эту многозначительную громкую тишину, в которой они все теперь обитали, и если и говорил, то затрагивал лишь самые нейтральные, распространённые или попросту бытовые темы.

Одной из таких тем было бракосочетание Хьюберта Розенблума и Абигейл Нолан, которое должно было состояться в ближайшее воскресенье. Белль не знала, как поступить: с одной стороны, она уже пообещала Авроре помощь, но с другой, у неё не было настроения участвовать в этом радостном мероприятии. Эти её колебания заняли весь вторник и продолжились бы, если бы Голд не положил им конец за завтраком в среду. Справедливости ради стоит сказать, что эту тему затронула не она.

– Я подумал, что могу поехать с тобой, мам, – сказал Крис. – Я мог бы тебе помочь.

– Это ужасно мило с твоей стороны, – улыбнулась Белль, – но я сама скорее всего не поеду.

– Почему? – устало отвлёкся от газеты Голд.

– Потому что сейчас не время.

– Всегда не время.

– Считаешь, что мне стоит поехать? – недоверчиво спросила она. – Нет ли сейчас дел поважнее?

– У тебя, насколько я знаю, нет, – довольно резко ответил на это Голд, чем ненамеренно её обидел. – Тем более ты уже пообещала.

– Ладно, – недовольно повела бровями Белль. – Крис, буду рада, если ты в субботу поедешь со мной.

Крису было неловко находиться между ними в эту минуту, и Голду тоже было бы немного неловко, если бы это было самым безобидным проявлением его отвратительного настроения за последние три дня. В действительности он начал частенько срываться на людей по поводу и без, начиная от продавцов и курьеров и заканчивая собственными сотрудниками. Некоторые из них, вероятно, начали думать, что он окончательно спятил, и в чём-то были правы. Масло в огонь подлил Эдвард Мэйн. Накануне, во вторник, они снова встречались, чтобы обсудить последний случай, который никак не вписывался в представления Эдварда. Голд быстро сообразил, что прокурор точно знает, кто стоит за всеми остальными убийствами, и не понимает, как к ним относится какой-то приезжий испанец. Стало ясно, что об убийстве Кайла Портера, который работал на Голда и защищал этого самого приезжего испанца, все благополучно забыли, и он не стал об этом напоминать.