Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 81 страниц)

– Я обойдусь кофе, – решил Голд. – А ты развлекайся.

Крис купил себе хот-дог, а ему прихватил кофе, и они продолжили путь. Они приближались к перекрестку Амстердам-авеню и 79-й, где образовалась подозрительно непривычная нехорошая пробка, и скоро, когда они дошли до перекрестка, стало ясно почему. Насмерть сбили человека. Полиция и скорая уже приехали, тело накрыли, но ещё ничего не убрали, разбирались в ситуации. На асфальте блестела кровь. Неприлично много крови.

Крис остановился, чтобы посмотреть. Лицо его стало очень серьёзным и каким-то обеспокоенно-сердитым.

– Пойдём! – Голд обнял его за плечи и увёл прочь. – Смотреть здесь не на что.

– Да, – согласился Крис и выкинул остатки своего хот-дога в ближайшую урну. – Больше я есть не хочу.

– Случается.

– Да, ему не повезло. Разве счастливый конец одного дня хуже, чем у целой жизни? По мне, так он важнее.

– Возможно, если жизнь определяет всего один день. Последний день.

– Может, и стоит верить только в последний?

Этот короткий диалог был самым странным, что случилось с Голдом за весь вечер. После Крис ушёл вперёд, а он остановился, обернулся на труп и внутренне согласился с сыном. Он понял, что ему пора принять как факт существование проблемы и право на слабость, которое есть у всех, и которое есть и у него тоже. Он не герой и не злодей, он в первую очередь человек. Он сам выбрал это. А никакой человек не может быть в порядке после того, через что он прошёл в Сторибруке, никто не может быть в порядке, после того, как его непрерывно изматывали физически и эмоционально, заставили испытать невыносимую боль, пережить заново всё то, что хочется навсегда стереть из памяти, а потом попытались убить и уничтожить методами, от которых спасение нашлось по чистой случайности и только из-за просчёта самого врага. Он выжил, он вырвался из невозможного места и пребывал в ужасе, отрицать и подавлять который было тщетно и глупо.

– Пап? – окликнул Крис. – Ты идёшь?

– Иду…

Дальше они мало разговаривали, просто шли домой, подсознательно осторожничая на перекрёстках, да и дома больше к беседе не вернулись.

– Мам? – позвал Крис и заглянул в гостиную, – Спит.

– Да, – согласился Голд и тоже посмотрел на Белль, которая и правда крепко спала, свернувшись под пледом на диване. – Сейчас унесу её…

– Я к себе пойду, – решил сын и сказал ему с улыбкой: – Было интересно.

– И мне. Спасибо.

– Спокойной ночи, папа.

– Спокойной ночи, Крис…

Крис ушёл в свою комнату, а Голд подошёл к Белль и попытался её разбудить. Она ни на что не реагировала. Тогда он осторожно поднял её на руки и отнёс в спальню, и когда он неловко укрыл её одеялом, она всё-таки проснулась и открыла глаза.

– Прости, – виновато улыбнулся Голд. – Не хотел будить.

– Лучше бы сразу разбудил, – заметила Белль. – Как прошло?

– Отлично. Всё отлично, – он сел на краешек кровати рядом с ней. – Но ты мне не поверишь.

– Поверю, – не согласилась она и обняла его. – Верю.

– Знаешь, милая, я, кажется, теперь вижу причину, – прошептал Румпель, крепко обнимая её в ответ.

========== Чашка зеленого чая ==========

Ночью Голд без прикрас рассказал Белль о Сторибруке и о том, через что ему пришлось пройти, и о том, что он чувствовал. Настоящий ужас, какой бывает, когда накатывает осознание, что удалось избежать неизбежной опасности, внезапного падения, и сердце замирает в груди, потом его биение учащается вместе с дыханием, после чего наступает тревожный покой и тихое отчаяние, которое никуда не уходит, оставляет свой след на холсте памяти.

– Я понял это только сейчас, – признался он. – Я в ужасе, Белль. В ужасе! Я постоянно думаю, а что если бы… Что если бы мне не повезло? Что если бы он своего добился? Как бы он меня использовал? Какой силой он бы тогда обладал? Я – заряженный пистолет, и как подумаю… Я не знаю, как с этим справиться.

Белль тоже была в ужасе, смотрела на него широко открытыми испуганными глазами и пыталась найти слова, чтобы как-то успокоить его и себя. Она ожидала не этого, а чего-то проще и понятнее.

– Ты с этим справишься, – она приблизилась и бережно обняла его. – Я с тобой.

Голд с ней согласился и обнял её в ответ. В конце концов ничего большего она не могла для него сделать, только посочувствовать и пообещать помощь, невозможную в его положении. Если бы он мог, то наверное, заплакал бы, да только был будто парализован. Однако вскоре ему полегчало, и навалилась усталость, но, невзирая на это, он не хотел ложиться спать, не думал, что сможет, и всё же Белль удалось его уговорить. В результате он провалился в сон, а когда проснулся и взглянул на часы, то понял, что проспал пятнадцать часов. С превеликим удовольствием он бы снова лег в постель, чтобы проспать ещё пятнадцать, но вспомнил об обещании, данном Коль.

Голд подошёл к двери, прислушался к голосам в гостиной и, убедившись, что говорят не о нём, вышел из спальни. Крис что-то рисовал в скетч-буке, а Белль резала лимон.

– Проснулся! – обрадовалась она и грустно улыбнулась ему. – Как ты?

– Нормально… – ответил он, пытаясь спрятать руки в карманы халата, который забыл надеть. – Я сейчас хотел поехать к Коль. Обещал ей…

– Отлично! Я с тобой! Крис?

– Не могу, – пробурчал Крис. – Через час сам уйду по делам.

– Интересно, каким… – неопределённо протянула Белль.

– Вдвоём прокатимся. Я в… – тут Румпеля осенило, что с Белль сняли гипс. – Стой!

– Стою!

Он подошёл к ней, взял за запястья, нежно сжал их и обрадовался.

– Прекрасно! Не болит? Нет никаких… неудобств?

– Лучше чем было! – ответила Белль. – Я пошла к другому травматологу, записалась на утро. Он сделал снимки, сказал, что всё зажило, и велел меня освободить. Пластины, правда, останутся, но они мне не мешают. Так что я хочу тебя поблагодарить и могу пожать тебе руку!

Вместо этого Голд обнял её и почувствовал не жёсткое прикосновение холодного твёрдого гипса, а тёплых мягких рук.

В Бруклин они поехали к пяти. Белль вела машину и чувствовала себя уверенно. По пути они разговаривали. В основном о Коль, их милой и вновь счастливой Коль. Одна её улыбка стоила любых страданий.

Дверь им открыл не Роланд, и даже не Коль, а Ив. Вот уж кого он никак не ожидал увидеть, но, подумав, решил, что это не так и удивительно. Помимо Ив в доме присутствовали Коль, Стелла и сыновья Робин. Стелла и Том на минуту высунулись из кабинета, где им, видимо, позволили играть, и поздоровались. Кайл под надзором Коль играл на планшете в какую-то яркую чушь. А Робин и Роланда нигде не было видно, и когда все закончили с приветствиями и радостью по поводу исцеления Белль, он о них спросил.

– Они оформляют аренду, – пояснила Коль. – Меня ненадолго одну оставили, не беспокойся. Сядь лучше сюда.

– Как скажешь, – согласился Голд и сел на диван справа от неё.

Коль тут же к нему привалилась, а потом резко оживилась и предложила приготовить чай.

– Я сделаю! – вызвалась Белль. – Кому?

Голд и Коль подняли руки, Ив продемонстрировала полбокала вина, и Белль ушла на кухню. Рядом с креслом, в котором сидела Ив, стоял чехол со скрипкой.

– Не думал, что ты ещё играешь, – заметил Голд. – Кажется, не слышал со школьных концертов.

– Не напоминайте! – весело отмахнулась Ив. – Мама меня заставляла выступать. Решила вспомнить. Купила её тут, а потом забежала в гости. Думала, никого не будет, но…

– Наткнулась на Робин, – закончила за неё Коль.

– Да уж! Но я рада. И Стелла поладила с Томом.

Белль вернулась с чаем и печеньем, пододвинула своё кресло поближе к Румпелю с Коль и устроилась в нём поудобнее.

– Так что меня даже не одну оставили, – подвела итог Коль. – Да и Клэр она забрала с собой. Ой!

Она вдруг схватилась за живот.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросил Голд. – Больно?

– Всё хорошо! – успокоила дочь. – Просто мне надоело быть беременной. Это издевательство. Никогда больше на это не соглашусь!

– А ещё ты уже никогда не вышла замуж, – насмешливо напомнила Белль. – И никогда даже не начинала изучать литературу.

– Зато французский не пригодился!

– Пригодился. Когда тебе пришлось брать интервью у того французского геолога, который стал разговаривать с тобой только потому, что ты знаешь язык.

– Чёрт! – с досадой воскликнула Коль. – Да, вредный был тип.

– Никогда не говори “никогда”, – глубокомысленно отметила Ив. – У человека есть один хороший друг и при этом самый страшный враг: слабая память.

Голду стало жаль, что у него память совсем не слабая. Задумчиво, не слушая продолжение разговора, он принялся мешать ложечкой зелёный чай, хотя сахар он никогда в чай не добавлял, и особенно в зелёный. Глядя, как пара чаинок крутится в созданном им вихре, он погрузился в свои мысли, практически впал в транс, из которого его вырвал вбежавший в гостиную Том.

– Тетя Коль, а там собачку стошнило! – сообщил мальчик.

– Вот ведь… – вздохнула Коль, а потом с улыбкой обратилась к мальчику: – Томас, давай забудем, что ты мне это сказал, а когда вернётся дядя Роланд, сразу вспомним!

– Я уберу, – снова вызвалась Белль.

– Мам!

– Мне не сложно. Томми, не проводишь меня?

Томми серьёзно кивнул и повёл Белль за собой.

– Ей руки теперь покоя не дают, – добродушно проворчала Коль.

– Очевидно, что да.

– Ты тут явно приложил руку.

– Да. Хочу, чтобы моя жена была здоровой, – признался Голд. – Потом я подумал, что она и её руки тебе очень скоро пригодятся.

– Да, верно, – согласилась она и погладила свой живот.

Голд не смог поддержать беседу и вернулся к своему чаю, а Коль разговорилась с Ив о какой-то писательнице, и позже Белль, которая как раз по чистой случайности читала книги этой самой писательницы, присоединилась. Он же, убаюканный их весёлым чириканьем, едва не заснул, удержался только из-за чашки чая и Белль, ласково сжимающей его руку.

Роланд и Робин вернулись с большим опозданием, и пусть их отсутствие никого не заставило скучать, Коль всё же потребовала у мужа объяснений.

– Опоздал не я, а этот…

– Этот? Что он ещё сделал?

– Роланд считает, что приставал ко мне, невзирая на присутствие младенца, – весело фыркнула Робин, поправила кофточку дочери, которую всё так же не выпускала из рук, и поприветствовала Румпеля и Белль.

– Извини, что я проявляю заботу, – буркнул Роланд сестре.

– Это называется опека, а не забота. Не путай понятия.

– Так что? – остановила их перепалку Коль. – Ты не получила квартиру?

– Получила, не беспокойся! – ответила Робин. – Завтра утром переберусь.

– Я не беспокоюсь.

– Славно! Пойду уложу Клэр, – она вышла из гостиной, сделала замечание детям и поднялась наверх.

Роланд приготовил всем ещё чаю и занял место на диване по другую сторону от Коль, посадив Кайла на колени и заставив его оторваться от игры. Когда Робин снова к ним присоединилась, все опять разговорились, и как-то каждый раз получалось, что разговор неизменно приводил к Сторибруку. Голд ушёл в себя и никак не напоминал о своём присутствии. Когда Роланд передал ребёнка Робин и пошёл готовить ужин, а Белль решила помочь ему, Голд тоже покинул комнату, будто хотел присоединиться, но вместо этого вышел на крыльцо.

В осенних сумерках Бруклин казался синевато-серым, расплывался во влажном воздухе и этим очаровывал. Тут было хорошо, спокойно, и Голд надеялся, что его отсутствие нескоро заметят, но надежда оказалась тщетной.

– Мистер Голд?

Он обернулся и увидел Роланда.

– Вам не холодно?

– Нет, – улыбнулся Голд. – Совсем нет.

– Вы выглядите уставшим, – сказал Роланд, шагнул на крыльцо и прикрыл за собой дверь.

– Потому что я устал, – снова улыбнулся Голд. – Но это пройдёт. Всё проходит рано или поздно. Зачем беспокоиться о прошлогоднем снеге, когда грядут новые снегопады, не так ли?

– Всё так.

Они обменялись ещё несколькими ничего не значащими фразами и замолчали. Замолчали, потому в ноябре в Бруклине пошёл снег. Снежинки были липкими, маленькими и таяли быстрее, чем успевали долететь до земли.

– Смотри как угадал! – Голд слегка развеселился. – Первый снег!

– Да уж, – усмехнулся Роланд. – Не последний.

Дом дочери они покинули почти сразу после ужина. Прощаясь, Коль почти перед ним извинилась за непредвиденную толпу и выразила сожаление, что им не удалось пообщаться. Однако она не заметила его подавленного состояния, чему он искренне радовался, да и в целом день оставил приятные впечатления и немного его успокоил.

Воскресенье он полностью проспал, а потом и почти весь понедельник. Теперь, когда ему не нужно было постоянно заботиться о Белль, он легко мог себе позволить подобную блажь. Во вторник он встал, как обычно, и собрался идти в офис.

– Может быть, отдохнёшь ещё пару дней? – робко поинтересовалась Белль. – Ты выглядишь неважно.

– Мне нужно лично поговорить с Сюзанн, – пояснил Голд. – И думаю, что до нового года я буду работать из дома. Как считаешь?

– Считаю, что это отличная идея, если тебе так легче.

– Вот и узнаем.

Он поцеловал её на прощание и поехал в офис, где ему пришлось задержаться намного дольше, чем он планировал.

Сюзанн на месте не было, и Голд попросил Джиллин сообщить, когда она придёт, а сам, не желая никого видеть, закрылся в своём кабинете. Он пытался работать, но ни на чём не мог сосредоточиться, пребывая в странном томительном ожидании, которое не испытывал со времён своего детства, когда ему нужно было прясть, а хотелось на ярмарку, и всё зависело от решения его справедливых воспитательниц. Сейчас это был сложно сопоставить, но чувства были похожие, а само воспоминание выдавило у него вполне искреннюю ностальгическую улыбку.

Джиллин позвонила в половине двенадцатого, и Голд, выдержав паузу, поспешил к Сюзанн и столкнулся в коридоре с Ив.

– Мистер Голд! – растерялась она. – Не знала, что вы здесь.

– Я очень старался, чтобы и не узнали, – смущённо улыбнулся он. – Я иду к Сюзанн.

– Тогда я зайду к ней позже, – кивнула Ив и открыла дверь своего кабинета.

– Ив, – остановил Голд. – Можно задать тебе личный вопрос?

– Хорошо… – насторожилась она. – Какой?

– О твоём муже. Вы ведь не разводитесь?

– Нет, не разводимся. Это точно.

– И какие у тебя планы на будущее? Снова переедешь в Чикаго?

– Нет, мистер Голд, – улыбнулась Ив. – Лэнгдон переведётся в Нью-Йорк. Я сказала ему, что для нас это единственный способ восстановить отношения. Так что пока я остаюсь!

– Отлично. Это то, что я рассчитывал услышать. Ну, не будем друг друга задерживать.

Ив снова улыбнулась ему и ушла к себе в кабинет, а Голд направился вперёд по коридору к кабинету Сюзанн. Когда он к ней постучался, она только-только успела разложить вещи и поставить чайник.

– Руперт, здравствуйте! – обрадовалась Сюзанн. – Пожалуйста, проходите! Мы за вас беспокоились. Ив убеждала, что нет причин переживать, но при этом не могла сказать, на сколько вы нас покинули.

– Причин нет, – не очень уверенно согласился Голд и сел в кресло. – Всё в норме. Конечно, положение дел таково, что я не могу ничего разглашать. В целом всё прошло на удивление удачно. Как ваша поездка в Вашингтон?

– О, неважно! Хотите чаю?

– Да, пожалуйста.

Сюзанн приготовила зелёный чай, поставила перед ним чашку и села напротив. Они говорили о её командировке в Вашингтон, о делах фирмы, о планах на остаток 2041 года. В целом он был доволен тем, как идут дела.

– Сюзанн, я, наверное, на некоторое время снова исчезну из поля зрения, – сообщил Голд. – Буду работать из дома. И приезжать буду только на совещания. Джиллин я ещё проинструктирую.

– Если вам необходим отдых, то вы могли бы взять отпуск, – сказала Сюзанн, сделав большой глоток из своей чашки. – У вас с двух прошлых лет осталось прилично отпускных. Все дела под контролем.

– Мне не нужен отпуск. Я ещё не настолько слаб.

– Простите?

– Собственные мысли, – отмахнулся Голд и горько усмехнулся. – Мне просто необходимо… Я даже не знаю, как выразиться. Что-то вроде передышки.

– От усталого человека проку меньше, – согласилась Сюзанн Уайз. – Легче предотвратить, чем потом чинить. Грубо говоря.

– Да… Да, вы абсолютно правы. Скажите, Сюзанн, я никогда не внушал вам неприятных чувств? Страха? Отвращения?

– Не могу вспомнить ничего подобного. А почему вы задали такой вопрос?

– Сам не знаю, – пожал плечами Голд и рассмеялся, скрывая неловкость. – Наверное, я слегка сумасшедший.

– Мы все слегка сумасшедшие, – тепло улыбнулась Сюзанн. – Абсолютно нормальных людей нет.

Они ненадолго замолчали, рассматривая стены. Казалось, больше им говорить было не о чем, но и расходиться по своим углам тоже не хотелось.

– Кстати, – вспомнил Голд. – Как бы вы отнеслись к Ив в качестве третьего партнера?

– Думаю, она это заслужила, – серьёзно сказала Сюзанн. – Другой кандидат – Джаред Корсак, но не Джаред Корсак в первую неделю работы заключил контракт на полтора миллиона долларов. Так что это самый очевидный выбор.

– Тогда объявлю об этом в следующем месяце. Ну, мне пора.

Он встал, допил остатки чая, попрощался с ней и ушёл: сначала из её кабинета, потом из офиса, с намерением не возвращаться сюда до конца этой недели, а может быть, и дольше.

Вернувшись домой, Румпель сразу же кинулся искать Белль и нашёл её в спальне с книгой в руках. После короткого дежурного приветствия он сдернул с себя галстук, снял пиджак и забрался на кровать, где притянул к себе слабо сопротивляющуюся жену и положил свою голову ей на живот.

– Ну, и что это такое? – засмеялась Белль и погладила его по голове. – Я что? Подушка?

– Тише! – добродушно проворчал Румпель. – Подушка, и очень нехорошая. Хорошие подушки не разговаривают!

– А ещё не дышат и не думают. Как ты?

– Хорошо, – он оторвался от неё и сел. – Знаешь, всё будет хорошо. В итоге всё можно починить. И даже меня.

И именно этим Голд и занимался следующие несколько дней, приводил в порядок всё, до чего мог дотянуться. Починил несколько занятных механических безделиц, поменял износившуюся часть трубы в дальней ванной, подтянул дверцы всех шкафчиков, перешил папки с документами, отремонтировал парочку книг и потом забавы ради, а ещё потому, что дома ничего больше не нашлось, поковырялся в гараже в двигателе кадиллака. В последнем поучаствовала и Белль, которая так и норовила куда-нибудь залезть руками.

Но всё началось с часов, старинных сломанных карманных часов, которые он как-то приобрёл на барахолке. Белль и тут навязалась в помощницы. Он не был против её общества, никогда не был. Под его тщательным руководством она разобрала механизм, а дальше он внимательно изучил каждую деталь.

– Увы! – вздохнул Голд, откладывая в сторону увеличительное стекло. – Собираем как есть.

– У тебя нет таких деталей?

– Да, тут не хватает четырёх деталей. И вот ещё, – он показал ей покорёженный фрагмент, возмутивший его больше всего. – Смотри на барабанный мост… Так быть не должно.

– Понятно. И долго искать детали?

– Подходящие – долго.

– Может, в следующий раз просто купишь пазл? – полушутя предложила Белль.

– Тебе работать не нужно? – фыркнул Румпель в ответ. – Пазл…

– А тебе? Ты же вроде хотел работать из дома.

– Я и работаю.

Это было неправдой. Всё это время он упорно находил себе причину, чтобы не работать. Впрочем, не ей было судить: она до сих пор в разговорах с Хелен жаловалась на сломанные руки, объясняя это нежеланием привлекать к своему исцелению пристальное внимание болтушки вроде Хелен, которая, однако, вряд ли могла на это кому-нибудь пожаловаться.

В пятницу утром Голд встал с твёрдым намерением составить один договорчик, но вся его твёрдость рассыпалась на части, когда Крис предложил ему прогуляться в парке. И он согласился, прихватил Раффа и отправился в парк мёрзнуть и наблюдать, как Крис фотографирует ветви деревьев. Потом он, разумеется, вызвался проводить Криса до школы, а после нарочито медленно побрёл домой, сжимая в руках поводок. Даже пёс, обычно степенный и спокойный, его торопил. Дома, также растягивая время, он мыл лапы Раффа, а потом долго расчёсывал щёткой короткую шерсть.

– Ты там что так долго с собакой делаешь?! – крикнула Белль из гостиной. – За это время его можно было уже целиком помыть шампунем и высушить!

– А ты сама что делаешь? – ответил Голд и зашёл в гостиную, где Белль сидела в кресле со спицами и вязание в руках. – С каких пор вяжешь?

– С тех самых, как у меня снова есть руки. Начинаешь больше ценить свои возможности. К тому же скоро это мне станет по статусу.

– Статусу бабушки?

– Именно!

– А можно взглянуть? – попросил он, присаживаясь рядом.

– Нет, – отказала Белль и тут же недовольно скривилась, услышав звонок телефона из спальни. – Ну, кто это?! Я сейчас. Не трогай!

– Не буду.

Она ушла, а он, естественно, проигнорировал её слова.

– Ну кто так делает?! – покачал головой Румпель и распустил последний ряд. – Петли перекручены чуть ли не через одну…

– Эй! А ну отдай! – рассердилась Белль, когда вернулась и увидела, как он исправляет её работу. – Найди себе свою пряжу!

– Я даже не знаю, откуда эта! Где я возьму другую?

– Напряди! – она отобрала у него вязание. – А это моё!

– Но у тебя там…

– Моё! Неважно, что у меня там не так!

Она нахмурилась и сама распустила ещё ряд.

– Ещё один ряд и…

– Румпель!

– Молчу! – сдался Румпель и предложил: – Чаю? Завтрак?

– Было бы неплохо.

– Кто звонил?

– Хелен, – улыбнулась Белль. – Я тут во всём созналась, и она хочет завтра встретиться за обедом и что-то обсудить. Думаю, это затянется.

– Завтра суббота? – спросил он и начал готовить завтрак.

– Да. Ты уже потерял счёт времени?

– Дни быстро пролетели, – с улыбкой обернулся к ней Голд и присмотрелся к тому, что она делает. – Ну, вот ты опять…

– Румпель! Ну отвяжись, а?!

На тот день он от неё отстал, но в субботу, когда она ушла, нашёл её работу и полностью исправил.

– Она на тебя за это обидится, – сказал ему Крис.

– Ну, не могу я! Да, обидится…

– Она надолго?

Часы показывали три часа дня.

– Возможно, – протянул Голд. – Знаешь, а пойду-ка я за ней.

– Всё, чтобы не работать?

– Почему все мои дети такие бестактные умники?

– Потому что твои?

– В общем, я за ней. И…

– Что и? Пап?

Он принял спонтанное решение пригласить Белль на непрошенное свидание. Он не знал, как она отреагирует, но надеялся, что согласится. Им это было нужно, или, по крайнем мере, лишним не было.

С нарядом он немного переусердствовал, надел белоснежную рубашку, смокинг и галстук-бабочку. Сама Белль ушла в сером клетчатом брючном костюме, и он мог бы ей соответствовать, но хотел выглядеть одновременно красиво и нелепо.

– Не слишком ли ты разоделся? – скептически отметил Крис. – То есть вас не ждать к ужину?

– Очень может быть.

– Это странно, но удачи, Ромео.

– Неудачная аналогия, сынок, – ответил на пожелание Голд. – Он плохо кончил. Я же рассчитываю на счастливый конец.

– Как скажешь. Всё равно удачи.

По дороге он купил одну красную розу – неизменное признание в любви – и отправился к месту встречи Хелен и Белль, в кофейню в Мидтауне. Белль даже не сразу его заметила, а когда увидела, то на мгновение утратила дар речи от изумления. Неизвестно, что её поразило больше: то, что он внезапно пришёл за ней, или его внешний вид. В кофейне было жарко, поэтому он расстегнул пальто.

– О, привет, Руперт! – весело поздоровалась Хелен. – Чудесный смокинг!

– Привет, Хелен. Спасибо, – улыбнулся он в ответ и повернулся к жене. – Здравствуй. На меня тут что-то нашло… И вот я здесь, чтобы спросить: не хотела бы ты прогуляться?

– Прогуляться… – эхом ответила Белль. – Боюсь, я не одета подобающим образом. И мы тут ещё не закончили.

– Закончили, – усмехнулась Хелен. – Она согласна. Просто цену себе набивает.

– Хелен!

– Я не права?

– Она права, – признала Белль и приняла розу. – С радостью.

Они вместе вышли на улицу. Она взяла его под руку и неспешно последовала за ним вниз по улице.

– Какой у тебя план? – спросила Белль. – Или ты просто так разоделся.

– Ну, я же шёл к принцессе, – усмехнулся Голд. – А план… Его нет. Мы можем делать всё, что ты захочешь. Любая безумная мысль!

– Любая безумная мысль? Совсем любая?

– Совсем.

– Есть одна. Ты, возможно, не оценишь.

Её идею он оценил, но не сразу. Белль предложила поехать в стрелковый тир. Она сказала, что ей просто необходимо было убедиться, что она всё так же метко стреляет, как и раньше. Зарегистрировавшись по номеру лицензии, они выбрали пистолеты и прошли в закрытый стрелковый зал. Белль для удобства сняла пиджак и закатала рукава своей рубашки.

– Я не буду стрелять, но ты развлекайся, – отказался Голд.

Белль отмахнулась от него, будто он сказал глупость, надела специальные наушники и защитные очки и отстреляла первую обойму.

– Да… – отметил он, любуясь результатом. – Не хотел бы я быть твоим врагом.

– Теперь ты, – почти настояла она. – Поверь, тебе полегчает…

– Не уверен. Нет.

– Просто попробуй.

Голд сдался и тоже отстрелял целую обойму. Его успехи были гораздо скромнее.

– У тебя есть шанс взять реванш, – Белль похлопала его по плечу. – Но в целом неплохо.

– Задела, – усмехнулся он. – Придётся взять реванш.

Они потратили на стрельбу ещё час, и свой реванш он взял. После они взяли такси и вернулись в Мидтаун. Долго бродили по улицам, потом слегка подмерзли и нырнули в чайную, где он привлёк к себе всеобщее внимание.

– Что? Нельзя просто надеть смокинг и выйти на прогулку?

– Но не всё ли равно? – лениво протянула Белль, развалившись на уютном диванчике рядом с ним. – Не обращай внимания.

Они задержались там надолго, выпили три чайника чая, скромно перекусили. Болтали, шутили и веселились, не обращая ни на кого внимания, но и не мешая. Белль обнаружила сборник современной поэзии, находила там всякие нелепицы, и они смеялись ещё и над этим. На самом деле на них никто не смотрел, кроме одной официантки с вечно недовольным лицом, которой казалось, что люди старше тридцати не имеют права на беззаботное веселье и самоиронию. Она же не без удовольствия сообщила им о закрытии.

– Кошмар! Уже одиннадцать! – поразилась Белль, и они покинули кафе. – Было весело.

– Было? – Румпель почти расстроился. – Я думал, что мы ещё прогуляемся.

– Давай.

Она снова взяла его под руку и позволила уводить себя всё дальше по улицам Манхэттена. На одной из улиц их едва не сбила группа бегущих молодых людей, но он успел её обнять и увести с дороги.

– Осторожно!

– Спасибо… – ласково улыбнулась она, заглядывая ему в глаза, и поцеловала.

Хороший был поцелуй. Наверное, во многом именно он привёл к тому, что в итоге их, казалось бы, не самое обычное свидание закончилось самым обычным образом: они очутились в постели в одном из отелей, в которых постояльцев регистрировали круглосуточно, а комнаты сдавали на срок от часа до года.

– Хороший был вечер, – потянулась Белль и обняла его, прижимаясь щекой к его голой груди. – Но не стоило ли нам пойти домой?

– Ах так! – притворно возмутился Голд. – Ну, пошли домой…

Он отполз от неё, из-за одеяла не заметил край кровати и, вместе с этим самым одеялом, мягко скатился на пол. Белль рассмеялась и свесилась с края, чтобы посмотреть на него. Он думал в шутку заползти под кровать, но вместо этого поднялся и начал одеваться.

– Куда ты? – обиженно спросила она, как будто он собирался её здесь оставить.

– Домой, – подмигнул Голд. – Нам давно стоило вернуться.

– Вот же противный!

Аккуратно застегнув на себе рубашку и брючный ремень, он сел в кресло, закинул ногу на ногу, подпёр голову кулаком и принялся с наслаждением разглядывать жену.

Белль тоже недолго оставалась в постели, вскоре последовала его примеру и оделась, затем заказала чай в номер, а после забралась к нему на колени. Одной рукой она обнимала его за шею, а второй изучала его лицо, ни одну морщинку, ни одну чёрточку не обошла вниманием, и он прикрыл глаза, отдаваясь её ласкам. Затем она склонилась к его плечу и зашептала на ушко всякие нежности, и он прервал её поцелуем, долгим и нежным, как её слова. Поцелуй заставил их напрочь забыть о чае, и когда их прервал стук в дверь, Голд про себя проклял чай и систему обслуживания номеров. Но делать было нечего: пришлось открыть дверь и забрать заказ.

В три часа ночи они покинули отель и продолжили прогулку, зачарованные ночным Нью-Йорком и мириадами его манящих огоньков.

– Умираю от голода, – пожаловалась Белль, спустя ещё час или полтора.

– Да, надо было нормально поужинать, – ответил Голд, чувствуя то же самое. – Идём найдём, где можно перекусить.

Они набрели на крохотную пустующую закусочную, заказали по чашечке кофе и пару сэндвичей.

– Вы с какого-то праздника? – поинтересовался повар-кассир.

– С благотворительного вечера, – нашёлся Голд. – Собираем средства для новой психиатрической больницы.

Продавец криво улыбнулся, пожал плечами и оставил их.

– Психиатрическая больница? – переспросила Белль.

– Никто не хочет говорить о психиатрических больницах, – усмехнулся Румпель. – Тем более у меня и правда есть такой клиент. И я всю неделю пытаюсь приступить к составлению договора между больницей и одним благотворительным фондом.

– Да, куда тебе! И так в поте лица трудился всю неделю! – рассмеялась жена.

Домой они вернулись в шесть утра.

– Постараемся незаметно прокрасться в спальню и сделаем вид, что вернулись раньше, – предложила Белль.

– Да, – согласился Голд, проходя в гостиную. – Если повезёт, то сможем ещё часа четыре проспать.

– Так, так, так, – в гостиной их поджидал Крис. – Ну, и что вы скажете в своё оправдание?

– Что мы не будем отчитываться перед собственным сыном, потому что… – ответил Голд. – Потому что! А почему ты не спишь?

– Не спится. Хорошо время провели?

– Вполне! – Белль упала на диван. – Но немного замерзли и устали. Приготовить тебе завтрак?

– Сам справлюсь. Идите спать.

– Спасибо, что разрешил, – повёл бровями Голд. – Сам бы не догадался.

– Спасибо, милый, – Белль восприняла это как пожелание, подошла к сыну и чмокнула в щёку. – Я тебя люблю.

– И я тебя, – Крис ответил ей тем же.

Белль ушла, и Голд последовал за ней, но прежде обнял сына и дружески хлопнул по плечу.

Проспали они до десяти утра, позавтракали, после чего Белль ушла гулять с собакой и Крисом, а Румпель сел составлять тот самый договор и почти закончил к их приходу.

Белль принесла ему в кабинет чашку зеленого чая, на секунду присела к нему на колени и поцеловала, чем оживила воспоминания прошлой ночи. И на этот раз их тоже прервали звонком в дверь. Белль пошла открывать, остановив по дороге Криса, который с той же целью вышел из своей комнаты.

– Альберт? – раздался её удивленный голос.

– Да! – нетерпеливо крикнул Альберт. – Где он?

– В кабинете.

В следующую минуту он ворвался в кабинет.

– Ты! Ты!

– Выйди, пожалуйста, сформулируй свои претензии и зайди обратно, – спокойно сказал Голд.

– Ты кое-что скрыл от меня!

– Да, определённо я это сделал.

– Почему?

– Мне казалось, что тебе следует узнать об этом лично, – бесстрастно пояснил Голд, не желая растрачивать хорошее настроение на бесполезные бесконечные споры о правильности его собственных решений.