Текст книги "Последний аккорд (СИ)"

Автор книги: Blitz-22

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 81 страниц)

– Совсем забыла! – спохватилась Сюзанн. – Догоню!

– Я сам догоню, – остановил её Голд и взял ключи. – Не переживай.

Он нагнал Ролло у лифта: его спутник уже был в лифте, а Ролло будто нарочно медлил.

– Вы кое-что оставили, мистер Принс! – окликнул Голд, которому просто необходимо было лично проследить, чтобы Принс не оставил и следа на его территории.

– Езжай без меня, Гэвин, – небрежно махнул Принс молодому человек и шагнул навстречу Голду. – Что же я забыл, мистер Голд?

– Ключи.

– Ах, ключи… – он снисходительно улыбнулся, забрал ключи и спрятал их в карман. – Вы всегда очень аккуратны, не так ли?

– К сожалению, не так, как хотелось бы, – многозначительно ответил Голд. – Будь я действительно так аккуратен, как вам кажется, то мы бы здесь не стояли.

– Отрадно слышать.

– Удачи, мистер Принс.

– О, мне не нужна удача, – усмехнулся Ролло. – Но спасибо на добром слове.

– О, удача вам понадобится, – угрожающе улыбнулся Голд. – Вы просто недооцениваете свою удачу.

Принс больше ничего не сказал Голду, нервно ударил по кнопке, шагнул в лифт и исчез за его металлическими дверями. Голд расправил плечи, строго посмотрел на притихшую Джиллин и вернулся к Сюзанн и Ив, чтобы провести маленькое внутреннее совещание и дать им пару необходимых указаний.

– Ив, проследи, пожалуйста, чтобы Арнольд Фрост не принимал никаких решений без нашего ведома, – перво-наперво сообщил Голд, когда они закончили с общей оценкой состояния фирмы. – Тебе он доверяет.

– Хорошо, – согласилась Ив. – Будет сделано.

– В остальном у меня одно текущее дело, которое подождёт до мая, – продолжил он. – Если что-то появится, то распределите обязанности между сотрудниками. Я буду на связи и обещаю читать чат. Неплохо было бы создать отдельный чат только для нас троих. Номер, по которому со мной можно будет связаться, я пришлю уже из Парижа.

– Учтём, – улыбнулась Сюзанн.

– Тогда всё? Я побежал?

– Отпускаем вас, – засмеялась Ив. – Желаю приятного отдыха!

– Спасибо, – кивнул ей Голд. – До пятого мая. Берегите себя.

– Это ты береги себя, – добродушно поддела Сюзанн. – Пока, Руперт. Привези нам что-нибудь французское.

– Будто в Нью-Йорке не найдёте, – насмешливо фыркнул Голд. – Всё: я ушёл!

И на этот раз он действительно ушёл, собрал вещи, спрятал папку в сейф в своём кабинете и поехал домой.

– Привет! – обняла его Белль, когда он переступил порог квартиры. – Ты быстро. А мы уже всё собрали.

– Какие же вы молодцы! – похвалил Румпель и коротко поцеловал её в губы. – Привет. Коль ещё не приезжала за Раффом?

Он прошёл в гостиную и плюхнулся на диван рядом с Крисом, которого Белль, по всей видимости, заставила сообщить об их отъезде всем, кому они они могли понадобится.

– Мы подумали, что можем завтра отвезти Раффа, а Адам заберёт нас уже оттуда, – пояснила Белль. – К тому же от Коль легче добраться до аэропорта, и мы сможем нормально попрощаться.

– Не спорю, – улыбнулся Голд. – Это логично. Что у тебя с работой?

– Всё нормально, – ответила она. – Я себя освободила.

– А что у тебя со школой?

– Очень смешно, – буркнул Крис. – Мам, я всем сообщил. Пойду подготовлю Мэгги.

– Мэгги летит с нами?

– Да, Мэгги летит с нами, – резко произнёс Крис. – Мне некому её оставить.

– Я просто спросил, – проворчал Голд, когда Крис уже не мог его услышать. – Что я такого сказал?

– Не обращай на него внимания, – примирительно сказала Белль. – Он сегодня страдает внезапными перепадами настроения. Лучше расскажи, что делал ты.

– Ничего примечательного, – приврал Румпель. – Всё как всегда.

Он не хотел говорить Белль о папке до отъезда, а ещё ему нужно было сперва поговорить об этом с Ричардом, чтобы получить полную картину происходящего. Он подумал даже о том, что ему стоит съездить к Ричарду прямо сейчас, но колебался. Колебался до ночи, а потом решил, что не сможет спокойно наслаждаться отпуском, если не поговорит с другом.

– Слушай, Белль, – осторожно начал он. – Можно я завтра утром съезжу к Ричарду?

Они готовились ко сну. Белль лежала под одеялом и ждала только его, чтобы наконец выключить свет.

– А это не подождёт недельку? – нахмурилась она. – Что у вас опять?

– Ничего особенного, но я должен с ним поговорить, – убеждал Голд. – Я рано уеду и к двенадцати вернусь.

– В половине двенадцатого мы уже должны будем выехать к Коль, – надулась Белль. – Так что ты опять задумал?

– Ну почему ты сразу подозреваешь плохое?!

– Потому что всё, как правило, оказывается ещё хуже…

– Всё в полном порядке, – вздохнул Румпель, забрался к ней и легко поцеловал в губы, на что она вяло ответила. – Обещаю.

– Ты знаешь, где у меня уже твои обещания? – устало произнесла Белль, слабо отталкивая его от себя.

– Не сердись, – ласково уговаривал он. – Это неважно. Завтра мы уже будем в Париже.

– Ну, да… – она всё ещё хмурилась.

– Вот и улыбнись! – Голд начал её щекотать. – Ну же! Улыбнись!

– Прекрати! – засмеялась Белль, отодвигаясь от него и перехватывая его руки. – Прекрати, дурак! Ну всё! Хватит!

Он снова её поцеловал. Она выключила свет.

Утром, чтобы задобрить Белль, Румпель приготовил завтрак, а сразу после взял такси до Форест-Хиллс и в половине одиннадцатого уже стоял у Ричарда на пороге.

Открыл ему, как всегда, Фред, неизменно усталый и обходительный.

– Доброе утро, мистер Голд! Мистер Брэдфорд занят, но вы можете…

– Подождать в гостиной. Я понял.

– Я вас провожу.

– Не нужно, – отказался Голд. – Я знаю дорогу.

– Как угодно, сэр.

Провожаемый равнодушным взглядом дворецкого, он быстро прошёл по коридору в сторону маленькой гостиной и немного растерялся: там за низеньким столиком сидели Рита Билсон и Гарри Майер и играли в шахматы. Гарри был неотразим, как и всегда: весёлый, непринуждённый и чрезвычайно внимательный. Рита тоже была прекрасна, казалась уверенной и счастливой, хотя страх всё ещё жил в её сердце, и то, насколько быстро и резко она повернулась, чтобы посмотреть на неожиданного гостя, как неосознанно прикрыла руками свой округлившийся живот, подтверждало этот факт. Уверенность её была связана с другим немаловажным изменением: Голд заметил кольцо на её руке, что в её сознании наверняка закрепило за ней статус хозяйки этого дома. Интуитивно он понял, что ему лучше не заострять на этом внимание и дождаться, пока они с Ричардом сами заговорят о помолвке.

– Мистер Голд, – Гарри поднялся навстречу и крепко пожал ему руку, будто они были друзьями. – Как чудесно, что вы заглянули!

– Доброе утро, Гарри, – дружелюбно ответил Голд и повернулся к Рите. – Мисс Билсон, вы прекрасны. Ваше положение вам к лицу.

– Спасибо, мистер Голд. Вы очень добры, – заулыбалась Рита. – Я рада вас видеть. Прошу, сядьте рядом со мной.

– Как скажете, – он охотно выполнил её просьбу.

– Я слышала, что с вами случилось, – продолжила она. – Ужасно за вас переживала.

– Что вы! Не смейте переживать из-за такой чепухи! – в шутку пожурил её Голд. – Вам это вредно.

– Постараюсь.

– Играете в шахматы?

– Пытаюсь. Я знаю только азы, – ответила Рита и ласково посмотрела на Гарри. – Гарри учит меня.

– И у вас неплохо получается, – расплылся в улыбке Гарри. – Осталось перебороть ошибки новичка, и вы несомненно меня обыграете.

– Гарри очень добр, – сказала она Голду.

– Не сомневаюсь, – согласился Голд и присмотрелся к фигурам на доске. – Вам стоит сделать ход конем на D2. Тогда через три хода вы поставите Гарри мат. Полагаю, он рассчитывал, что вы этого не заметите.

– Раскусили! – Гарри поднял руки, будто сдаваясь.

– Я бы не заметила, а теперь вижу, – весело произнесла Рита. – Мне определённо нужно этому научиться.

– Вам придётся научиться, – сказал Голд и покосился на Гарри. – И не только вам.

– Руперт, вы с Белль должны прийти к нам завтра на ужин.

– С радостью бы принял приглашение, но не могу, Рита, – вежливо отказался он. – Мы решили устроить себе небольшие каникулы в Париже. Отправляемся сегодня.

– Тогда желаю вам хорошо провести время.

– Спасибо. Я очень на это надеюсь, – поблагодарил Голд и вспомнил, что ему стоит поторопиться. – А чем занят Ричард?

– О… – Рита моментально погрустнела. – К нему пришла старая знакомая. Я её не знаю, но Ричард ужасно взволнован.

– Будто привидение увидел, – дополнил Гарри. – Они разговаривают уже больше часа.

– Понятно, – медленно кивнул Голд и встал. – Я, пожалуй, рискну их прервать.

– Но… – начала было Рита.

– Не беспокойтесь. Я уверен, что они не станут возражать.

Конечно, он не имел никакого права прерывать Ричарда и Рене и по пути наверх несколько раз думал, что ему лучше развернуться и пойти назад в гостиную. Однако он всё-таки поднялся на второй этаж, а там в коридоре столкнулся с самой Рене. Женщина остановилась, посмотрела ему в глаза и с трудом выдавила улыбку, и он улыбнулся ей в ответ.

– Я сожалею, что дал вам совет.

– А я не жалею, что к нему прислушалась, – сказала Рене. – Мне нужно было встретиться с ним давным-давно. И отпустить его.

– Куда вы теперь? – участливо спросил Голд.

– Ещё не знаю, но определённо как можно дальше от Нью-Йорка.

– Понимаю.

На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, а потом Рене нетерпеливо её разрушила.

– Мы с вами навряд ли снова встретимся, но я не думаю, что вы будете жалеть об этом, учитывая обстоятельства.

– Да уж…

– Присмотрите за ним, ладно? – попросила Рене. – Я больше не могу.

– Я его не оставлю, – пообещал Голд. – Не сомневайтесь.

– Я вам верю. Думаю, пора прощаться.

– Пора.

– Прощайте, Руперт.

– Прощайте, Рене, – кивнул он. – Несмотря ни на что, я был рад нашему короткому знакомству.

– И я, – тихо согласилась Рене, бесшумно проплыла мимо него, вскользь дотронулась до его плеча и ушла.

Голд смотрел ей вслед, пока она окончательно не скрылась из виду, а потом подкрался к кабинету и робко постучался в дверь.

– Войдите, – похоронным голосом разрешил Ричард.

Румпель застал Брэдфорда в жалком состоянии: таким подавленным и уязвимым он не был никогда. Ричард просто сидел, уставившись в стену и не подозревал, что по его щекам катятся слёзы.

– Ты в порядке?

– Нет, – покачал головой Ричард. – Но буду. Наверное…

– Мне жаль.

– Это не имеет значения. Ты знал?

– Да, я знал, – виновато сознался Румпель. – И Клайв знал.

– Она рассказала мне про Клайва. Всё рассказала, – прорычал Ричард. – Я не уверен, что вообще когда-то знал эту женщину. Кто она?

– Рене Митти.

– В первый раз слышу, – и тут он невесело и надрывно рассмеялся. – Я не знаю, как к этому относиться. Как к этому относиться?

– Это тебе решать.

– Решать… А если я не могу решать?

– То всё равно решать тебе, – настойчиво повторил Голд и задал вопрос, который должен был задать: – Неужели ты всё ещё её любишь?

– Я не знаю, кто она! – повысил голос Ричард, но затем как-то неестественно быстро успокоился: – Я не знаю, кто она… Но да: где-то в глубине души я всё ещё её люблю. Ты даже представить себе не можешь, как часто я фантазировал, что она не умерла. Мне снилось, как я возвращаюсь в наш маленький домик в Квинсе, а она ждёт меня там. Я изо всех сил хотел верить, что эта правда, а её похороны – страшный сон. Они были такими странными. Бывало даже, что я просто представлял её живой. Пусть не со мной, пусть совсем далеко от меня, но живой. И вот когда я уже перестал фантазировать, научился жить с мыслью, что она навсегда исчезла, и почти забыл о ней, мои фантазии оказались правдой… Ты не можешь себе это представить?!

Голд мог, потому что когда-то давно проходил через подобное, но его опыт совершенно ему не помогал. Он не знал, что ему делать и что говорить, а потому просто сел поближе к Ричарду, готовый выслушать всё, что тот захочет ему сказать.

– Я любил её, Руперт, – как-то жалобно проговорил Рик. – Я любил её больше жизни. Я никого и никогда так не любил, как её. А теперь всё внутри выжжено… Почему она мне не доверилась? Почему она ушла?

– Потому что испытывала те же чувства, – просто ответил Голд. – Самые страшные ошибки люди совершают из-за любви. Жертвуя собой, мы никогда не задумываемся о том, какую боль наши жертвы причиняют тем, кого мы любим. Прости её.

Он мрачно подумал, что это справедливо не только для Рене, но и для него самого.

– Я не могу её простить при всём моём желании, – вздохнул Ричард и вытер глаза. – Не могу, потому что не знаю, за что мне её прощать. Я бы хотел её ненавидеть, но это невозможно. Скажи, что мне делать дальше?

– Жить, – ответил Голд, понимая, что друг действительно растерян. – Открыть «Новые горизонты», стать отцом, строить жизнь с женщиной, которая ждёт тебя внизу и очень за тебя переживает. Не разбивай ей сердце, преследуя призраков прошлого. Хотя именно я посоветовал этим самым призракам прийти к тебе.

– И спасибо тебе за это, – удивил его Ричард. – Я ни за что не оставлю Риту, не думай. Я сделал ей предложение.

– Да, я заметил.

– Свадьба тридцать первого мая.

– Совсем скоро.

– Да, – Брэдфорд слабо улыбнулся. – Будешь моим шафером?

– Я? – искренне изумился Голд. – Ты уверен?

– Да.

– Почту за честь, – с сомнением произнёс Голд. – Постараюсь тебя не подвести.

– Не подведёшь, – заверил Ричард и задал другой вопрос: – А моим адвокатом?

– Им я не переставал быть.

– Рад слышать, – Ричард налил себе выпить, предложил и Голду, но тот отказался. – А почему ты здесь, кстати?

– Это подождёт. И я совсем ненадолго зашёл.

– Почему?

– Улетаю в отпуск до четвёртого.

– Да, тебе это нужно.

– Просто необходимо.

– Куда отправишься?

– В Париж, – ответил Голд и внезапно осознал, что нуждается в этом коротком путешествии гораздо сильнее, чем ему казалось. – Он меня уже заждался.

========== Закрытое окно ==========

– Аккуратнее, Румпель! Как варвар!

– Так нормально?

– По-моему, слишком. Да не пихай ты! Быстрее не войдёт.

– Ну, извините! – раздраженно проворчал Голд. – Я похож на торговца френч-догами?

– Очевидно, что нет, – насмешливо фыркнула Белль. – Но это не значит, что нужно быть таким грубым.

– Он просто встал не с той ноги, мам, – сонно сказал Крис. – И вообще… Почему бы нам не пойти куда-нибудь позавтракать вместо того, чтобы доедать вчерашнее?

– Потому что у нас сломан холодильник, – буркнул Голд. – А эти сосиски явно лежать не будут.

– Надо было взять меньше, – вздохнула Белль, – но что уж теперь… Поставлю чайник.

– А почему холодильник сломан? – спросил Крис. – Его нельзя починить?

– Мы в прошлый раз приезжали ненадолго и почти им не пользовались, – пожал плечами Голд. – Не было времени его чинить.

– Хотя мы приезжали для того, чтобы привести это место в порядок, – усмехнулась Белль. – Здесь было не очень уютно.

– А мне нравилось…

В прошлый раз они приезжали всего на четыре дня, кое-что отремонтировали, частично заменили мебель, постелили в гостиной новый ковер, оборудовали свой чердак кроватью, маленьким столом и полками, повесили на стену морской пейзаж, написанный малоизвестным художником из Марселя, купили посуду и обновили на кухне всю технику, за исключением того самого злополучного холодильника.

– Но теперь его придётся починить, – веско сказал Крис. – На случай, если мы застрянем дома.

– Не волнуйся, – улыбнулся Голд и поставил перед ним тарелку с двумя френч-догами. – Я этим займусь.

– Ты не пойдёшь с нами? – удивился Крис.

Белль, которая в этот момент как раз разливала чай, тоже отвлеклась и вопросительно посмотрела на мужа.

– Я устал, и у меня болит нога. Наверное, из-за погоды, – пояснил Голд. – Так что я останусь здесь, буду лежать на диване и запивать вином бутерброды с ветчиной.

За завтраком им нужно было расправиться с яйцами, сосисками и булочками, но ещё оставалась большая упаковка ветчины и целый батон хлеба. Он снова подумал, зачем они купили так много еды, но тут же вспомнил ночь прибытия, мрачное тёмное небо, грозу, пробки, из-за которых они два часа добирались домой из аэропорта, и то, как они бежали под проливным дождём по улице Мон-Сени и, мокрые и уставшие, заглянули в маленький круглосуточный магазинчик с раздражающей мигающей вывеской, чтобы купить чай…

– Сходить тебе за вином? – предложила Белль.

– Там осталась бутылка с прошлого раза, – ответил Румпель и откусил большой кусок от своего френч-дога. – Мне хватит.

– Как скажешь.

Когда после завтрака Белль и Крис отправились на прогулку, он всё же немного жалел, что не пошёл с ними, но очень скоро смирился и занялся делами: ему нужно было слегка прибраться, вызвать мастера, проверить почту, сообщить месье Маруани, что они приехали и ещё ряд мелочей. Это отняло у него два с половиной часа, и то только потому, что мастер слишком долго возился с холодильником и несколько раз посоветовал купить новый.

– Будто я не знаю, что нужен новый, – проворчал Голд, когда мастер ушёл. – Итак… Чем мне заняться дальше?

Ему ничего не оставалось, как перейти ко второй части плана на день, состоявшей из бутылки вина, бутербродов и парочки газет. Газет он не нашёл и был вынужден довольствоваться одной из книг, которые Белль давно купила, поставила на полку на чердачке, но не нашла времени пролистать. На час или более, пока хватало вина и бутербродов, Румпель погрузился в чтение: вспоминал язык, загибал уголки страниц, на которых встречал непонятные ему выражения, и улыбался, представляя в какое негодование придёт Белль, когда увидит это безобразие. Расправившись с вином и скрошив остатки хлеба крысе, он принялся бродить по квартире, открыл окно и по лесенке спустился на крышу навеса, который месье Маруани построил года два назад и превратил в маленькую террасу. В больших городах люди всё чаще сооружали подобные конструкции, стараясь привнести в свою жизнь как можно больше удобств, обустраивали площадки со столиками, чтобы сидеть вечером с чашкой чая, разбивали сады прямо на крышах. Потому Париж утопал в зелени, но сейчас, в конце апреля, зелени было мало, и Голд любовался голыми стенами, в который раз размышляя о том, какое это прекрасное место для жизни. Он подумал, что когда они с Белль совсем состарятся и будут не так привязаны к Нью-Йорку, то, возможно, переберутся сюда доживать свой век. Он ещё не делился с ней этим, хотя именно она когда-то навела его на эту мысль. Постояв немного, он забрался назад, полистал книгу, а потом разомлевший и расслабленный задремал. И проспал до самого вечера, когда после очень долгой прогулки вернулись Белль и Крис. Они принесли ужин и купили ещё вина. Белль накрывала на стол, а Крис вертелся рядом и первый заметил, что Голд проснулся.

– Добрый вечер, пап.

Голос у Криса был весёлый, как и он сам. Это радовало.

– Добрый, – улыбнулся Голд, сладко потянулся и сел. – Хорошо погуляли?

– Неплохо, – устало отозвалась Белль. – Прошлись по магазинам, накупили всякой ерунды. Я купила себе шляпку. Она ужасна.

– Не думаю.

– А тебе галстук.

– И он тоже ужасен, – поддакнул Крис. – Галстук правосудия.

– В общем, тебе не понравится, – заверила Белль.

– Может, я сам решу?! – возмутился Голд. – Что за галстук правосудия?

– Да не правосудия, – улыбнулась жена. – Там просто цитаты римских ораторов и всё. Я не знаю, почему Крис его так называет.

Крис порылся в одном из бумажных пакетов, достал коробку с галстуком и отдал отцу. Голд обнаружил внутри вполне приличный синий галстук с неровным узором, в котором, присмотревшись повнимательнее, можно было разглядеть латинские слова.

– Забавно, – прокомментировал он и прочитал одну из фраз: – Vitam regit fortuna, non sapientia.

– «Жизнью управляет удача, а не мудрость», – перевёл Крис. – Как трагично.

– Трагедия, когда нет ни того ни другого, – улыбнулся Голд и повязал галстук правосудия. – Мне нравится. Спасибо.

– Не обязательно примерять его сейчас, – проворчала Белль.

– Но не могу же я явиться к ужину без галстука, – рассмеялся Румпель и перебрался с дивана за стол. – А выглядит всё очень аппетитно. Из «Доменика»?

– Из «Вергилия», – уточнила она, разливая по бокалам вино. – Мы туда как-то заходили, помнишь?

– Смутно, – покачал головой он, хотя всё прекрасно помнил. – А где вы ещё были?

Голд больше не оставался дома один, следовал по уютным улицам города за Крисом и Белль. Городские пейзажи сменялись интерьерами старых зданий. Крис стремился зайти в каждое, и они заходили, и он в свою очередь терпеливо ждал, когда, заметив нечто интересное, его родители обсудят предмет со всех сторон, что случалось нередко. Если их трогали мелочи, редкие вещицы, оттенки и мгновения, то Крис пытался запечатлеть город во всей его широте и разнообразии, не испытывая потребности подойти и рассмотреть поближе, так что всё, что делал парень, сводилось к поискам идеального кадра: множество снимков улиц, мостов, деревьев, воды и неба, машин, людей и пробегающих мимо кошек… Голд испытывал от этих блужданий особое удовольствие, невозможное в любом другом городе. Именно в Париже ему всегда хотелось быть счастливым и свободным, расслабленным и лёгким, почти невесомым, и таким он и был, когда шагал по улицам, расправив плечи, улыбаясь со всей искренностью, на которую был способен, и смеясь не сдерживаясь над всем, что казалось ему забавным или нелепым. Особенно часто смеялся над тем, как внезапно у Белль менялось настроение. Она то заставляла их идти как можно медленнее, задумчиво и важно озираясь, то убегала вперёд.

– Давайте быстрее! – весело подгоняла она. – Ползёте, как черепахи!

– А как же твоя речь на тему, что нам некуда спешить?! – в тон ей отвечал Голд. – Нам же некуда спешить!

– А я спешу, чтобы снова было некогда спешить! – смеялась Белль.

Он с радостью подумал, что в конце концов она кое-чему научилась у Коль, тому, что он сумел впитать в себя уже очень давно.

А вот кому тоже не мешало бы поучиться, так это Крису. Отдельным поводом для шуток были его бесконечные попытки изъяснятся с французами на французском, которые почти всегда заканчивались совершенно не тем, чего он ожидал.

– Это было очень грубо с твоей стороны, – с напускной серьёзностью сказал Голд, когда сын случайно назвал незнакомую девушку одним обидным словом. – Повезёт, если она не подаст на тебя в суд.

– Я же не специально, – совсем расстроился парень. – Я просто…

– Да, тебе бы стоило подучить язык, – отметила Белль, изо всех сил стараясь не смеяться. – Или выбрать французский в школе.

– Да, знаю… Хотел проверить, насколько я в этом плох.

– Но зачем? Многие здесь прекрасно владеют английским.

– Да, но мне просто хотелось… – Кристофер осёкся и тяжко вздохнул: – Не знаю, чего бы мне хотелось. В общем, у меня есть друг по переписке, который живёт здесь, и я бы хотел с ним встретиться.

– Когда? – поинтересовалась Белль.

Это невольно напомнило им, что уже прошла половина их каникул.

– На днях, – ответил юноша. – Разумеется, не завтра, мам. Не в твой день рождения.

– Ах, да… – выглядело так, будто она только что об этом вспомнила. – У меня же день рождения. Я уже и забыла.

– А мы вот, представь себе, нет, – улыбнулся Голд.

– Может, не надо? – нудным тоном произнесла Белль. – Я совсем не в настроении его отмечать. Забудьте!

Однако выбора у неё не было, потому что Румпель с Крисом уже успели подготовиться к празднику. Заказали столик в ресторане, который ей особенно нравился, и доставку цветов на самое утро. Голд купил ей подарок у букиниста, одно из первых изданий «Обретённого времени» Пруста: она собирала разные издания именно этого романа, и её коллекция состояла уже из двадцати пяти книг, ни одна из которых не была прочитана. На его взгляд, было в этомнечто болезненное, но вряд ли она оценила бы, попробуй он вмешаться. Крис тоже приготовил подарок, но не говорил какой. Расспросы, разумеется, результатов не дали, хотя Голд не отставал от него до самого конца и сдался только утром тридцатого апреля, в день рождения Белль.

Румпель встал пораньше, чтобы сходить за вишнёвым пирогом и принять доставку цветов. Он не успел вовремя вернуться из кондитерской, и доставку принял Крис. Когда отец пришёл, парень уже разместил корзину с цветами на столе и собирался уйти.

– Тут пятьдесят две розы, – протянул сын. – Её не обидит напоминание о возрасте?

– Пятьдесят два года не возраст, – возразил Голд. – К тому же розы не свечки на торте.

– Надеюсь, ты прав.

– Куда ты собрался?

– Не могу сказать.

– Нехорошо так уходить.

– Знаю, – понятливо сказал Крис, – но мне очень нужно.

– Когда вернёшься?

– Я приду уже в ресторан, – он открыл дверь, готовый шагнуть за порог. – Может быть, я ещё зайду, но скорее всего, нет. И думаю, что вы не будете сильно страдать, если останетесь наедине.

– Нахал, – улыбнулся Голд. – Возвращайся. Мы всё равно будем ждать.

Крис убежал, а он приготовил чай, поставил чайник и пару чашек на поднос возле тарелки с вишнёвым пирогом и отправился будить именинницу.

Этой ночью Белль спала особенно крепко, но ей всегда хорошо спалось в Париже, всегда удавалось расслабиться и отдохнуть душой. И сейчас, когда он водрузил поднос на тумбочку и тихо её позвал, она не услышала. Лаской ему очень скоро удалось её разбудить, и вот, блаженно потянувшись, она повернулась к нему, сонно захлопала ресницами и улыбнулась.

– Просыпайся, красавица, – широко улыбнулся Голд и легко поцеловал её в губы. – С Днём рождения.

– Спасибо, – она прильнула к нему, обхватила руками за шею и медленно покрыла поцелуями лицо, положила голову ему на плечо и вдруг заметила поднос: – Это что? Вишнёвый пирог?

– Определённо, это он, – подтвердил Голд. – Решил следовать твоим традициям.

– Всем моим традициям? – промурлыкала она, намекая на то, что обычно следовало за вишнёвым пирогом в его условные дни рождения.

– Вторую часть я планировал оставить на ночь, – нежно сказал он, – но Крис решил ушел и…

– Значит, у тебя нет выбора, – заключила Белль и потянула его на себя. – Иди ко мне.

– Могу я раздеться?

– Потом. Обещаю, что позже помогу тебе с этим, – не согласилась жена. – А сейчас просто иди ко мне и обними меня. Вот так…

Он растянулся на постели возле неё и бережно прижал к себе.

– Я люблю тебя, – прошептала Белль. – До бесконечности.

– И я люблю тебя, – ответил Голд. – До бесконечности и дальше.

Всё произошло стихийно. В какой-то момент их невинные объятия совершенно утратили невинность. Белль выполнила своё обещание и позаботилась о его одежде, небрежно сбросив её на пол: только белая рубашка осталась на краю кровати и слилась с белой простыней. Сердце забилось чаще, ласки становились всё медленнее и сладостнее. Горячие губы обжигали кожу, сладкие губы, которые хотелось целовать снова и снова, пока было можно, пока были только они и ничего больше, и само время подчинялось их воле. Голд закрыл глаза, зарылся лицом в длинные спутанные волосы и почувствовал, как Белль, обнимая, вцепилась ногтями ему в спину и уткнулась в плечо, сдерживая стоны. Она тонула в его любви и топила его в своей, и вместе они проваливались глубоко-глубоко, за линию горизонта, туда, где вещный мир терял свои черты. А потом всё вернулось: они, смятая постель, вишнёвый пирог и парижское солнце, пробивающееся в комнату сквозь жалюзи, такое тёплое и ласковое, что хотелось выйти и погреться в его лучах. Так они бы и поступили, если бы желание остаться в постели не победило в гонке желаний. Голд ощутил вкус вишни. Белль заставила его попробовать кусочек своего пирога, а потом ещё один, пока он не замотал головой в знак протеста, а потом, когда она решила сама съесть наполовину развалившийся кусочек, пара капель сладкого липкого джема упала на белое покрывало.

– Ой! – заулыбалась она и воровато облизнула вилку. – Какая я неловкая. Испачкала. Пятно останется.

– Ничего, – он слизал джем. – Это всего лишь покрывало.

– И всё равно пятно останется.

– И пусть.

– Пусть, – согласилась Белль, поёрзала, устраиваясь поудобнее, и спросила: – Что дальше?

– Дальше… – Голд напустил на себя задумчивый вид. – А дальше я могу набрать тебе ванну.

– А ты ко мне присоединишься?

– Тут слишком маленькая ванна. Нам будет неудобно.

– Тогда я обойдусь душем.

– Как пожелаешь, – улыбнулся он. – Это твой день. Приготовлю-ка я завтрак…

– А это был не завтрак? – насмешливо спросила она.

– Нельзя же питаться одним сладким, – он потянулся всем телом, будто готовился встать, и снова расслабленно упал на подушки. – Не хочешь парочку французских тостов и чашечку кофе?

– Хочу… – улыбнулась она. – Я хочу всё, что ты приготовишь.

– Тогда решено, – весело сказал Голд и поцеловал её. – Иди в душ, а я буду ждать тебя на кухне.

Так и вышло. Она задержалась в душе, дав ему побольше времени, а он приготовил завтрак, правда, с расчётом на троих, в надежде, что Крис вернётся. Белль же оценила его старания и улыбнулась ему с пониманием.

– Ничего, если он не придёт, – пожала она плечами. – Зато мы и правда сможем немного побыть вдвоём. Это тоже важно.

– Важно, – согласился Голд. – Ну, садись, пока горячее.

– Сейчас…

Теперь её внимание привлекли цветы и его глупый подарок. Она задумчиво взяла одну из роз и вдохнула, наслаждаясь ароматом.

– Готова поспорить, что их здесь пятьдесят две…

– Да, – кивнул он. – И тебе придётся очень постараться, чтобы получить целую сотню!

– Страшно представить, как я буду выглядеть, когда получу целую сотню, – усмехнулась Белль. – Мне кажется или это уже когда-то было?

– Всё когда-то было, – веско сказал Голд. – Жизнь есть бесконечное повторение одних и тех же событий. Только у них иногда меняется смысл.

– Верно, – согласно улыбнулась она, положила розу к остальным и обратила внимание на его маленький глупый подарок: – А что это?

– Мелочь, – отмахнулся он. – Если не понравится, то я придумаю что-нибудь ещё.

– Судя по всему, это книга, – она взвесила сверток на ладони, а затем развернула его и внимательно посмотрела на то, что было спрятано внутри. – Не нужно ничего придумывать. Мне нравится.

После завтрака они, сытые и сонные, выбрались на террасу и развалились в плетёных креслах, как пара ленивых котов. Голд был в одной футболке и брюках, и если бы он оделся так ещё вчера, то, несомненно, замерз бы, а сегодня нет: ни дождя, ни ветра, только безоблачное синее небо над головой.

– Какой прекрасный день, – отметила Белль. – Не хочется никуда идти…

– Если хочешь, то мы можем и не идти, – сказал Голд. – А день действительно прекрасный.

– Ты так и не сказал мне, куда мы идём.

– Забронировали столик в «Талисмане Монмартра» на три, но если хочешь…

– Нет-нет. Это замечательно, – заверила Белль. – Просто я всё никак не проснусь. Может, ещё кофе? Ты будешь?

– Хорошая идея, – оценил он. – Я сделаю.

– Я сделаю, – остановила она и неохотно встала, расправив юбку лёгкого домашнего платья. – К тому же мне всё равно нужно в туалет.

– Ладно…

Она поднялась по лестнице и не смогла попасть в квартиру. Они слишком долго сидели на крыше, и, вероятно, в это время Кристофер вернулся и закрыл окно, не подумав о том, что они могут оказаться снаружи.