Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Следом налетел ветер. Горячий. Сухой. Он принес запах пепла, раскаленного железа и чего-то еще – резкого, колющего ноздри, почти как гроза, только гроза здесь была бы слишком милосердна. Пыль поднялась с дороги волной, потекла по склону, заползла под щитки и в складки доспехов.

Освальд замер.

И уставился туда, где в небе еще жила алая нить.Теперь он видел её ясно. Не вспышку. Рану в небесах. В темной ткани небес зияла огромная раскаленная прореха, словно кто-то пробил мир насквозь. Края её мерцали тусклым золотом и багровым жаром, медленно остывая, будто раскаленное железо, только что вынутое из горна. От этого зрелища по спине пробежал холодок, совершенно неуместный в жарком, пыльном воздухе.

Это не демоны, подумал он. Демоны рвут, ломают, сражаются в ближнем бою, игнорируя боль и раны. А это была магия, магия уровня Архимага Школы Огня. Если бы у третьего пехотного в составе был маг такой силы, то еще неизвестно как бы закончилось сражение на холме.

Освальд медленно выдохнул через зубы. Позади у него кто-то выругался. Внизу – замерла стальная река, остановилась. Всадники смотрели на раскаленную дыру в небесах.

– Значит третий пехотный еще сражается. – сказал старый барон и в его голосе прозвучало невольное уважение: – крепкие ублюдки сражаются за Узурпатора, ничего не скажешь. Но откуда у них маг такой силы?

– Это – магия⁈ Никогда в жизни не видел такого… – пробормотал младший Вильгельм.

– Магистр Элеонора Шварц. – в голосе наемника Освальд отчетливо услышал горделивые нотки: – зазноба Мессера. Такая же оторва, как и старый капитан…

– Магистр Элеонора фон Шварц? Та самая, которая спасла Вардосу в свое время? – моргает Освальд: – которая билась на стенах вместе с той самой, с Безымянной Дейной? Я же ее знаю! Что с ней случилось? Как она тут оказалась?

– Инквизиция с ней случилась. На Цепь ее посадили… ну да ничего. Теперь, когда она освободилась… – наемник оскаливается: – уж она развернется. На месте инквизиторов я бы из страны убрался как можно подальше. Но они же тупые… земля пухом.

Глава 16

Глава 16

Магистр Элеонора фон Шварц

Твари – давили на строй обгоревших мертвецов внизу, но те – держали строй, исправно перемалывая демонов в фарш. Машинально она отметила, что твари облегчают мертвецам работу, не обращая на них внимания, а пытаясь прорваться через строй… она сглотнула.

Твари – чуют живых. Они не замечают мертвых. И прямо сейчас они изо всех сил рвутся прямо к ним – к этой скальной площадке на склоне ущелья, туда, где остались последние живые люди.

Мелкая каменная крошка посыпалась сверху, застучала по наплечникам стоящих рядом. Элеонора вскинула голову, уловив краем глаза то, чего там быть не должно.

На отвесной стене ущелья появились несколько тварей, которые почему-то выбрали не легкую дорогу – напрямую, а пошли в обход. Видимо их было слишком много, мелькнуло у нее в голове, слишком много, вот часть и выдавили вверх, а там они пошли по хребту, по горной тропинке и вышли вот тут…

Но эти мысли проносились у нее в голове как будто в стороне, где-то далеко, потому что тело – привычно среагировало на угрозу, наполнились каналы, проводя жгучую, кипящую энергию Огня через тело и магический круг, вытатуированный на коже живота, прямо перед ней в воздухе – вспыхнула яркая точка фокуса и она – развела руки в стороны, выбирая между большим Гранде, который наверняка накроет всех атакующих поверху тварей, но будет долгим, а твари уже близко… или малым, что будет быстрым, но оставит половину в живых и они – растерзают оставшихся… и тут она вдруг понимает что энергии больше нет. Не хватит даже на малый Игнис. Вот и все, думает она, закончилась магистр фон Шварц, как же смешно все вышло, только освободилась от Цепи… а ведь я даже горячую ванную принять не успела…

– Магистр! – сбоку встает Хельга Зеленая Ножка, подумать только, полковник, баттеримейстер и боевой маг. Оставшийся с ними десяток пехоты – ощетинивается пиками, вперед выходят Рудольф и Густав с молодым Ференцом, обнажая свои палаши.

Твари тем временем – вздергивают головы вверх, тянут воздух, чуя живых, в их глазах вспыхивает кровожадный огонь, они – разворачиваются мордами вниз. Среди мелких видны фигуры крупных тварей – больше похожие на быков, которые встали на задние ноги, а вместо передних отрастили лапы с серповидными когтями.

Энергии почти не осталось, думает она, я же сейчас пережгу каналы к такой-то матери, пережгу каналы и потом не смогу даже огонька зажечь недели две не меньше… а с другой стороны – какие к черту две недели? Скорее всего они тут все следующий рассвет не увидят.

– Тц. – в наступившей тишине неожиданно громко звучит короткий звук: – опять они. Правда тут они мелковаты, по сравнению с теми, что ночью… Лео, я твой ножик сломала.

Элеонора поворачивает голову. Эта странная девица, что пришла с Лео – взвешивает в руке обломок пехотного «крысодера», сталь клинка – блестит на изломе. С какой силой нужно бить, чтобы сломать такой широченный и толстый клинок?

– Погоди, дорогая. Эй, Кусок! Брось свой «крысодер» даме!

– У меня только один и есть, Виконт!

– Он тебе не пригодится.

– Черт. Ну смотри, с возвратом! – один из пехотинцев вынимает из-за пояса короткий и широкий меч и подкидывает его в воздух, назад, видимо желая воткнуть в землю, но на пути траектории падения – вспыхивает что-то белое. Волосы! Белые волосы этой странной девушки! Она уже стоит там, перехватив меч за рукоять и пробует заточку большим пальцем.

– Тц. – говорит она и кривит рот: – только у тебя клинок с нормальной заточкой был…

– Ну так. Позаботься о своем оружии и однажды оно позаботиться о тебе. – отзывается Леонард, и она находит этот разговор нелепым и неуместным. Еще чуть-чуть и учуявшие кровь и плоть демоны – рванут к ним по прямой, а у них и защиты толком нету, десяток пехоты и пятеро людей Рудольфа не в счет… она переводит взгляд вверх. Твари уже учуяли их, подобрались, вот-вот рванут. Их слишком много, а энергии у нее не хватит даже на Игнис Гранде, девочки Хельги и вовсе высушены, даже огонька не зажгут, видимо придется сражаться врукопашную… но даже так, маг ее уровня в состоянии постоять за себя! Легис Гранде Фламме Лэнс! И ее ладони вспыхивают огненными копьями! Заклинание последнего шанса… а тем временем твари – заверещали и рванули к ним!

– Кажется я сказала, чтобы вы не беспокоились, магистр… – звучат насмешливые слова, а потом эта девица с белыми волосами – исчезает, превратившись в смазанную полосу!

Элеонора успела только вдохнуть. Воздух вокруг дернулся, сжался в тугой виток. Глазу не угнаться, белая вспышка там, где только что стояла девица с мечом. За ней хлестнул порыв ветра, воздух ударил в лицо, мелкой пылью, заставив задержать дыхание, зажмуриться…

Вдали – резко прервался истошный вой-визг, что подняли твари, почуявшие плоть и кровь. Вот только что они верещали, покрывая расстояние длинными прыжками и вот уже – тишина. Как будто невидимой рукой набросили плотное одеяло, заткнув всех тварей. И это невидимое одеяло – врезалось в эту кучу тварей, мгновенно превратив их в темные брызги и ошметки, взлетевшие в стороны… и все.

Некоторое время все стояли молча, глядя туда, где только что бежали к ним несколько десятков демонических тварей – от небольших и до огромных. Только что бежали, а теперь – нет. Остались лишь брызги темной жидкости, куски тел, начинающие тлеть алым, превращаясь в пепел и стоящая посреди всего этого девушка с белыми волосами и обломком меча в правой руке.

– … что это было? – наконец спросил кто-то тихим голосом, осеняя себя святым знамением: – пресвятая Триада, да кто она такая?

– Какая быстрая… – сглотнула Элеонора, чувствуя, как у нее пересохло в глотке: – невероятно быстрая. Это… это благословение? Она – паладин? Слово Ускорения?

– Я видел паладинов в бою. Они так не умеют. – выпрямляется Рудольф, вкладывая палаш в ножны. Ему приходится опустить голову вниз, потому что он никак не может поймать клинком устье ножен, он хмурится и кусает свой ус.

Элеонора смотрит вперед. Оттуда к ним идет эта странная девушка… полно, да девушка ли это? Ни один живой организм не способен двигаться так быстро… но способен ли мертвый? Значит она все же – мертвячка? Но даже Безымянная Дейна во время осады Вардосы не двигалась так быстро.

– Я опять сломала твой ножик! – весело говорит это существо, подходя к ним. Стоящие в позиции пехотинцы при ее приближении – дрогнули и расступились в стороны.

– Это не ножик, это «крысодер». Короткий и тяжелый клинок для ближнего боя в плотном строю. – отвечает ей Леонард: – и как ты умудряешься их ломать? Это же закаленная сталь, да еще и толстая. Я понимаю твои метательные ножи, но «крысодер»… эй, Кусок! Боюсь эта прекрасная леди сломала твой меч!

– … да и пес с ним. – слабым голосом отзывается пехотинец: – как вернемся я себе другой выправлю. Не переживайте об этом, благородная дейна… ломайте что душе угодно. Ежели хотите, так я вам свою пику отдам… или вон у Йохана «крысодер» возьмите, он все одно им махать не умеет.

– У нас в деревне тоже такое было. – отзывается другой пехотинец, опираясь на ростовой щит: – точь-в-точь!

– Тоже благородная дейна в одиночку два десятка демонов зарубила за пару секунд?

– Ну почти. Старый Блажек как-то раз вздумал траву на заливных лугах выкосить для своих коров, а деревенские там траву никогда не косили, пастись загоняли, но не косили. Потому как общая земля. Ну он такой подумал – раз общая, значит ничья, встал спозаранку, сыновей своих кликнул, Янека и Криштофа, того, что с родинкой на половину лица. И принялись они траву косить. Да только за дело взялись, как Янек косу сломал. На камень напоролся. Блажек отругал его как следует и в деревню за новой косой послал. Тот побежал, а Блажек с младшим сыном продолжили косить. Да только и свечи сгореть не успело как Криштоф тоже себе косу сломал. Старый Блажек костерил его на чем свет стоит и в деревню за косой послал. Пока он их ждал – сам на камень напоролся. Уж и не рад, а все равно задело его за живое и продолжил он косить. Деревенские то чего тут не косили – да потому что там на каждом шагу каменные столбики стояли, то ли оградка раньше там была, то ли кладбище древнее, а может это грибы каменные. Так что накосить он, конечно, накосил, да только сена там было на серебряк, а кос он поломал на два десятка. Вот и весь сказ. – закончил пехотинец.

– Сена? – спросила девушка, подойдя ближе.

– Ага. – кивнул пехотинец.

– А сколько сена можно купить за серебряк? – спросила она.

– Это смотря в какой день и какого сена. – ответил тот, опираясь на свой щит: – ежели скажем хорошего сена с клевером в разнотравье, то один воз с горкой. А ежели обычного, а то и худого, с полынью – так и три, а то четыре повозки. По-разному. Опять-таки в ярмарку все дороже стоит, а в обычный день по домам пройтись да прикупить сразу после сенокоса – всяко дешевле выйдет. А благородной дейне зачем знать? Сена хотите купить? Так давайте помогу, как тут разберемся – так я с вами по домам пройдусь, покажу какое хорошее, чтобы вас не надули часом, мужики тут ушлые, в момент как липку обдерут!

– Ты дурак совсем? – интересуется у него сосед: – какое к черту сено благородной дейне⁈ Она просто интересоваться изволит! Потому что… наверное во дворце жила, вот!

– Сено едят лошади. – говорит девушка и смотрит на Лео: – про лошадей ты мне не так много рассказывал. Помнишь, когда мы плыли на корабле?

– Я не очень их люблю. – признается тот: – меня вон даже Ференц поймал что я ездить не умею, когда я себя за благородного пытался выдать.

– Ха. Это точно. – Рудольф выпрямился и посмотрел на эту девушку со странным выражением на лице: – малыш держаться в седле совсем не умеет. Скажите, уважаемая Беатриче… а вы к нам надолго?

Девушка повернулась к нему. Взвесила обломок короткого меча, покрутила его в руке, потом – отбросила в сторону. Металл глухо стукнул о камень.

– А это зависит. – сказала она: – зависит от этого Леонарда Штилла, который упрямится.

– Вот как. – протянул Рудольф. Он сделал шаг в сторону, загородив дорогу девушке в зеленом платье и покачал головой, глядя ей в глаза.

– Нет, я скажу. – возразила девушка: – я все ей скажу. Что она вообще себе позволяет?

– Кристина, дорогуша, ты же видела, что эта самая «она» с демонами сделала? После такого на может позволить себе что угодно. – сказал Рудольф: – и вообще, свет клином на этом конкретном молодом человеке не сошелся. Оно тебе надо вообще? Чего ты в нем нашла? Я тебе таких головорезов в любой таверне пучок за две серебрушки найду. О! У меня вон Ференц одинокий, а он знаешь какой удалой стервец?

– Я, кстати, согласен. – говорит Лео, не сводя взгляда с лица Беатриче: – у меня куча недостатков, Беа. Ты вполне можешь себе Ференца выбрать в качестве… объекта обожания. А я пойду. Ножками. А?

– Даже не пытайся, Леонард Штилл. За тобой должок. – отвечает девушка с белыми волосами и подходит ближе к ней! Совсем близко! Элеонора переступает с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно рядом с… этим.

– А ведь я сюда за тобой пришла… – тихо говорит она и Элеонора пытается найти в себе страх. Холодный, липкий ужас. Она же только что видела, как эта девушка с белыми волосами в мгновение ока растерзала несколько десятков демонов, среди которых были и крупные. И самое главное – как она это сделала! Так быстро что и глазом моргнуть не успеть. И по-хорошему она. Магистр Элеонора фон Шварц – должна была похолодеть от услышанного, от того, что существо такой силы – пришло сюда за ней.

Но…

Она уже устала боятся. Сперва она боялась, что ее не отпустят с Цепи. Потом боялась, что догонят. Боялась возвращаться. Боялась принять этот бой против демонов. Боялась, что умрет, так и не приняв горячей ванной и не попробовав нагретого вина в последний раз. Боялась, что больше никогда не увидит рассвет. Но больше всего боялась – еще раз подвести своего ученика, который пришел спасти ее несмотря на то, что она в свое время – выдала его властям. У нее попросту не осталось больше сил боятся.

Поэтому она повернула голову и посмотрела на это существо. Белые волосы, гладкая кожа, внешность привлекательная, движения – человеческие. Ровно до той поры пока она не начинает двигаться быстро, очень быстро. Тогда она перестает быть похожей на человека, напоминая скорее насекомое, стремительное и безжалостное. Богомол?

– За мной? – эхом откликнулась она: – почему?

– Квестор Верди сказал, что ты – важна для этого Лео. Что он – твой драгоценный ученик, а ты – его любимая наставница. Это так? – звучит тихий голос. Элеонора усмехается. Так она и думала. Все уроки возвращаются на круги своя, ничто и никогда не остается без последствий в этой жизни. Если и есть бог в этой вселенной, то это не всемогущий Архангел как об этом учит Церковь, это скорее закон кармы и возмездия, предписывающий что каждый должен пройти свои уроки а если не сдал на «удовлетворительно», то будешь обречен повторять эти уроки – снова и снова. И с каждым разом – все болезненней. Один раз она уже выдала своего ученика. Какой счастье, что он все же сумел бежать из города. Она много раз задавала себе такой вопрос – а если бы не сумел? У него нет существенного дара, кроме некромантии, это она – нужна Инквизиции, а его бы пытали, а потом – сожгли бы на площади. И сперва ей казалось, что она смогла бы жить дальше с этим знанием, но с каждым днем ей становилось все хуже. Особенно сейчас, когда она увидела его лицо и поняла, что он – ни в чем ее не упрекает и по-прежнему обожает. А ведь я должна служить ему примером, подумала она горько.

– Я не знаю. – ответила она честно: – насколько я его драгоценная наставница. Но для меня он всегда был и остается моим любимым учеником. Зачем тебе это знание, Беатриче Гримани?

– Я хочу убить Леонарда Штилла. Нет, не так… – девушка задумалась: – я хочу сделать ему так больно, чтобы он наконец меня понял. Этот человек – предал меня и сделал мне так больно, как никто и никогда не сумел бы. Я хочу отомстить ему, а Квестор Верди считает, что сперва нужно на его глазах уничтожить все, что он любит. Его близких и друзей. Его дом, его город. Его проклятого кота, который всегда меня ненавидел. И конечно же, вас, магистр.

– Понимаю. – говорит Элеонора, не испытывая ни страха, ни ужаса от этих слов, чувствуя себя одновременно опустошённой и легкой: – однажды я тоже предала человека, которого любила. Тогда я не понимала этого, но сейчас… – она смотрит вперед, туда, где Лео прикладывает ладонь ко лбу, вглядываясь в долину.

– Кого же вы предали, магистр? – интересуется Беатриче.

– Своего любимого ученика. Леонарда Штилла. Видишь ли, это именно я выдала его Инквизиции…

– Серьезно? – девушка подошла ближе: – и… как он сумел простить вас? У меня в груди будто раскаленные угли горят каждый раз как я вижу его лицо!

– Не знаю. Спроси у него. А лучше спроси Квестора Верди, раз уж он такой разговорчивый. Уверена что за второй глаз он все тебе расскажет…

Глава 17

Глава 17

Последняя демоническая тварь захрипела и обмякла, пронзенная черными пиками мертвецов из Третьего Пехотного, осыпалась алыми хлопьями, ветер развеял серый пепел. Мертвые пехотинцы тут же выровняли строй, ощетинившись остриями пик как на параде или полевых учениях. Откуда-то из долины повеяло гарью и серой, она – вскинула голову и посмотрела туда, где небо было расколото алой трещиной Прорыва. Третья волна демонических тварей была отбита.

– Наверное вам уже пора, магистр. – послышался голос сзади: – пока она… пока она в хорошем настроении. Я ее знаю, сейчас она вас отпустит. Доберетесь с Рудольфом до города, а потом – на юг. И… если сможете, то заберите Нокса в Тарге, в таверне.

– Твоя кошка все еще… жива? – она поворачивает голову к нему.

– Нокс жив. Я так и не привык к мысли что он – кошка а не кот. И еще – Алисия… я ее спрятал за городом. Но если я не вернусь, то, наверное, следует похоронить ее по-человечески. Хотя это сложно… но если у вас получится, то в фамильном склепе де Маркетти есть место.

– … я сделаю что смогу. – отвечает она: – уверен, что она отпустит меня?

– Да. Я видел, как вы разговаривали. Почему-то она отнеслась к вам иначе. – он пожимает плечами: – не знаю почему. Обычно она начинает с того, что хотя бы один глаз вырежет.

– Ну и девица… – она качает головой. Она знает, почему эта Беатриче отнеслась к ней иначе, но не может сказать Лео. Потому что она – предала его в свое время, а он этого даже не понимает. Беатриче же считает, что Лео – предал ее, ударил в спину. И не может его простить. Потому она смотрит на них и не понимает. Не понимает почему Лео сумел ее простить… вернее – отказывается признавать ее предательство. Не понимает, сделает ли она больно ему убив ее или же – наоборот, поможет отомстить.

Она вздыхает и поворачивает голову, влево, туда, где чуть выше по склону – сидит эта девушка с совершенно белыми волосами, взвешивая в руке подобранный где-то короткий и кривой нож, выверяя его лезвие. Она только что вырезала два десятка демонов и даже не поморщилась, а сейчас сидела на камне и проверяла заточку у ножа, так буднично, как будто не с демонами сражалась, а хлеба нарезала. После того, что произошло вокруг нее как-то само собой образовалось пустое пространство, никто не осмеливался подойти ближе, все старались держаться подальше.

Эта девушка – чудовище, никто на свете не может двигаться так быстро и точно, ее удары крушат демонов и те падают перед ней как снопы пшеницы перед жнецом, она сильна, она безжалостна и… невероятно наивна. Бедная девочка.

– Никуда я не пойду. – говорит она наконец.

– Что? Но, магистр…

– По крайней мере пока не выбью из головы одной девчонки всякую дурь. – она выпрямляется и шагает вверх по склону, туда, где на камне в полном одиночестве сидит Беатриче Гримани по кличке «Ослепительная». При звуке ее шагов Беатриче поднимает голову и смотрит на нее вопросительным взглядом. Элеонора продолжает идти. Спокойно, неторопливо. Каждый шаг дается с трудом, все же склон довольно крутой, а она так устала после трех заклинаний уровня «Прима Грандэ», после всего что с ней произошло, после сражения и того, как она уже совсем смирилась со своей смертью.

Она подходит к девушке с белыми волосами и садится рядом, выбрав камень с относительно плоской поверхностью. Садится, устраивается поудобнее и смотрит на ущелье сверху. Геометрически безупречный прямоугольник строя мертвецов Третьего Пехотного, острые наконечники пик, пыльная дорога, каменистые склоны, площадка с магическим кругом, на ней – немногие оставшиеся в живых, Хельга, рыжая Кристина и еще две магички в боевых мантиях, Рудольф со своим Ференцом, Густав со своим топориком, десяток пехотинцев, вот и все, что осталось от Третьего Пехотного. Дальше – долина, над которой в небесах красовалась кроваво-алая трещина Прорыва, а прямо над ущельем медленно сходились облака, закрывая рваную рану от трех подряд заклинаний класса «Инферно».

Она вздохнула и перевела взгляд на сидящую рядом девушку. Кожаная куртка, шелковый шейный платок, кожаная же перевязь для ношения не то дротиков, не то ножей – вон там кармашки есть, но они пустые. Перевязь – порезанная, но аккуратно починенная, подшитая нитками в цвет, стежок к стежку. Неужели она и шить умеет? Сапожки – облегающие ногу, высокие, почти до колена, испачканные, покрытые темными пятнами… и она может сказать откуда эти пятна. Плоть демонов исчезала, растворяясь алыми хлопьями, рассыпаясь в пепел, но их кровь оставляла такие вот пятна. А вот пятно на рукаве – совсем другое. Это уже обычная кровь. Чья? Может быть Квестора Верди, лицо которого теперь украшает повязка. Эта девушка – вырезает глаза своим врагам.

– А ты красивая. – говорит она и видит, как зрачки этих хищных глаз на секунду – расширяются.

– Что?

– Я говорю, что ты – красивая, Беатриче Гримани. – повторяет она и глядит вдаль, на остаток синего неба между серыми тучами и кровавыми разрезами: – я всегда думала, что у Лео будет девушка такая же как его матушка. Спокойная и тихая, хозяйственная. Такая, что и пирогов напечет и рубашку починит и постирает, и вымоет все… но поди ж ты. Жизнь продолжает меня удивлять. Хельга Зеленая Ножка стала боевым офицером, баттеримейстер, подумать только. А девушка Лео обращается с ножом лучше любого мужчины. Впрочем… теперь я вижу что вы друг другу подходите.

– Ты не поняла, женщина. – эти глаза прищуриваются: – я не его девушка. Я та, кто пришла отомстить ему за всю ту боль, что он причинил мне. Я его ненавижу.

– Вот видишь. Думаю, что он тоже не признает своих чувств к тебе. – она устраивается на камне поудобнее: – ты красивая, но такая дурочка, Беатриче.

– … сейчас ты ступаешь по очень тонкому льду, магистр… хочешь, чтобы начиная с этого дня тебя называли «Одноглазая фон Шварц»?

– Это что-то изменит? – она наклоняет голову к этому чудовищу в облике красивой девушки: – ты перестанешь быть дурочкой? О, я не сомневаюсь, что ты сможешь вырезать мне глаз… оба глаза. Ты – сильная. Человеку, у которого в руках молоток все проблемы кажутся гвоздями. Человеку, у которого в руках нож…

– Человеку? – нож мелькает серебристой рыбкой, прокручиваясь между пальцев: – ты уверена, магистр что я – человек?

– Конечно. Мстить за боль и не признавать своих чувств – что может быть человечнее? Ты видела демонов – у них нет чувств, нет мыслей, есть только клыки и когти. Врать самой себе о том, что ты ненавидишь кого-то – очень по-человечески. Ты быстрая и сильная, уверена, что у тебя есть и другие таланты, но прежде всего – ты человек. И прямо сейчас – ты просто одна запутавшаяся и испуганная девочка.

– Я – испуганная? Ха! Чего же я, по-твоему, боюсь, магистр? – нож замирает в руке.

– Себя. Правды о себе. Своих чувств. Ты такая же как все мы – боишься признаться себе какая ты на самом деле. Боишься быть человеком. Боишься оказаться слабой. Знаешь… – Элеонора опирается руками на камень и вытягивает ноги вперед, с наслаждением потягиваясь: – я тоже была такой. Это нормально. Все мы боимся признавать свои слабости.

– Хм. – кончик клинка покачивается в воздухе: – а ты? Чего боишься ты, магистр? Если и ты человек и твоя слабость тебе известна… чего ты боишься?

Вот оно, думает Элеонора, вот этот вопрос. В первый раз за все это время эта Беатриче – взглянула на нее. Заинтересовалась. И сейчас… сейчас ей нужно ответить. Правду, только правду, какой бы болезненной она не была, эта девушка сразу же поймет, что ее обманывают, нельзя ей врать, нельзя юлить, нельзя скрывать и недоговаривать.

– Я боюсь простить себя. – медленно говорит Элеонора: – за то, какой я оказалась. Я всегда думала, что я – сильная. Третий Круг магии в шестнадцать лет, почетное место в Столичной Академии, лучшая выпускница, кафедра, стипендия, звание преподавателя. Боевой маг, битва при Кресси, я видела кровь, я участвовала в войне. Потом – этот ублюдок Северин и его клетка, но и это меня не сломило. Каждый раз я уверялась в том, что я – сильная. Осада Вардосы, мои ученики, умирающие от арбалетных болтов и заклинаний… ничто не могло меня поколебать. Понимаешь?

– Нет. Да. Наверное.

– Попробуй понять. – Элеонора запрокинула голову и прищурилась на багровую рану в небесах: – я была магом Третьего Круга только на бумаге. Фактически же… Четвертый, а может и Пятый. Лучшая из лучших, благородная дейна и могущественный маг. И в одночасье меня лишили всего. Титула, дворянского рода, имущества и защиты Академии. Только что я была на вершине и через секунду – уже никто, распятая на пыточном станке в подвале Инквизиции… только что – уважаемая маг, столп общества и никто ко мне иначе как с поклоном и «благородная дейна» не обращался и вот… – она покачала головой: – на пыточном станке ты просто кусок плоти. Не более. Я думала, что справлюсь…

– Никто не справляется. Когда им отрезают пальцы и вырезают глаза – никто не справляется.

– Посчитай мои пальцы, Беловолосая. Посмотри мне в глаза. У меня все на месте… меня даже не пытали толком. Не успели, понимаешь?

– Я могу пытать человека так, что на нем не останется следов.

– Ты довольно разносторонне развитая девушка. Но правда в том, что я – испугалась. И выложила все. Я ведь умная, я могла придумать что-то, не упоминать имя Лео или Мессера, сказать, что они тут не причем, что я сама… ну или придумать незнакомца. Но я не просто рассказала все как есть, нет… – она качает головой: – я приложила все усилия, чтобы выставить Лео – коварным некромантом, который заставил меня заниматься запрещенным искусством. Это он – так говорила я, он виноват, он меня принудил… понимаешь?

– Нет. – говорит Беатриче, колеблется: – Да. Наверное…

– Так что я боюсь – простить себя за эту слабость. И себя и других. – она сглатывает, вспоминая липкие руки своих Хозяев. На что она только не пошла, между болью и позором она выбрала позор, а получила, получила – и то и другое. Уже потом, на Цепи она призналась сама себе что лучше бы она сгорела в костре на центральной площади на потеху ликующей толпе чем доживать жизнь… вот так. Она закрыла глаза и вздохнула. Открыла глаза и посмотрела на свою собеседницу.

– … но я себя простила. Не до конца, пока еще не совсем. – говорит она: – пока я все еще не могу с этим смириться, но рано или поздно я смогу. И самое главное в том, чтобы не просто переживать, а – исправить то, что ты неправильно сделал. Я подвела своего ученика когда-то, но отныне – я на его стороне. До конца, каким бы он ни был.

– Но… если это он меня обидел, то…

– То дай ему возможность искупить свою вину. К сожалению, это у него получится намного лучше если он будет жив… и с глазами.

Некоторое время они молчат, просто сидя рядом. Внизу, в ущелье – молча стоят мертвецы Третьего Пехотного, непоколебимые, спокойные и уверенные в собственной правоте, как все мертвые. Тихо переговариваются между собой пехотинцы, усевшись на собственные щиты и передавая фляжку по кругу. Стоит, опираясь на свой топорик старый Густав, рыжая Кристина в своем зеленом платье что-то горячо втолковывает Лео, тот виновато кивает и разводит руками.

– … ты – странная, магистр. – наконец доносится тихий голос: – ты меня совсем не боишься?

– Боюсь. – улыбается она: – конечно боюсь. Ты же – страшная, Беатриче. Страшная, сильная, быстрая…

– Я знаю когда люди врут мне, магистр.

– Это отличная способность. Очень поможет тебе в семейной жизни. Кстати, у меня есть просьба. Пожалуйста не убивай эту дурочку Кристину, она просто молодая девчонка, которая сделала себе кумира из того, что было. Она думает, что Лео ее рыцарь… а он и раньше таковым не был, а уж после Тарга… – она качает головой: – она поймет, что ошибается.

– Она – «просто молодая девчонка»? Ты же сама сказала, магистр, что и я – просто девчонка?

– Ага. Только ты – сильная и быстрая девчонка, Беа. Я же говорила – ты страшная…

Они продолжают сидеть рядом молча. Элеонора глядит в сторону долины. Сегодня здесь никто не пройдет, думает она, Третий Пехотный выполнил свой долг, погибнув почти в полном составе, но заперев Бутылочное Горлышко своими телами. И некромантия Леонарда Штилла не дала этой жертве стать напрасной. Ни один демон не пройдет через строй воинов, верных своему долгу даже после смерти. Теперь – дождаться подкрепления и уже тогда пусть Церковь, короли и клирики – занимаются закрытием Прорыва, а с нее – достаточно. Она – отдала все долги. Даже спасла этого Лео – вот только что. Она улыбается про себя. Как же приятно снова чувствовать себя наставницей… видеть пытливые глаза молодых, отвечать на вопросы, наслаждаясь тем моментом, когда в этих глазах словно маленькие звезды, озаряя их изнутри – вспыхивает понимание…

– Это не значит что он легко отделается… – вполголоса ворчит себе под нос Беатриче: – не значит. Я все еще сержусь.

– Конечно не значит. – легко соглашается с ней Элеонора: – хочешь – помогу тебе придумать как именно его наказать? Я его довольно хорошо знаю, он терпеть не может убираться…