Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Глава 17

Глава 17

Шатёр командующего стоял на вершине холма, откуда открывался вид на лагерь, раскинувшийся по склону, и на крепость, темневшую на соседней возвышенности.

Сине-золотые знамёна трепетали на вечернем ветру. Арнульф скользнул по ним взглядом – до сих пор непривычно. Чёрное с золотом нравилось больше, цвета дома Райхен, цвета отца. Но кардинал Альберт мягко намекнул, что чёрный цвет… смущает людей. Цвет ночи, цвет смерти, цвет некромантии. Крестьяне шептались, что под чёрными знамёнами идёт войско мертвецов. Глупость, конечно. Но глупость, которая стоила рекрутов.

К тому же – и это Арнульф не сказал бы вслух, но думал часто – чёрные красители стоили безумных денег. Каждое знамя, каждый плащ офицера, каждая лента на копье – золото, утекающее в карманы красильщиков. Синий был дешевле втрое. На сэкономленное можно было содержать полк лёгкой кавалерии, особенно сейчас, когда поставки тирского пурпура стали затруднительными из-за ситуации на дорогах Юга.

Так что теперь – синий и золотой. Цвета неба и солнца, как объяснял солдатам капеллан. Цвета надежды и справедливости. Цвета, которые не пугали набожных старух и не разоряли казну, ведь вайда и охра с луковой шелухой были дешевы и не переводились. Перекрасить все войско обошлось в сущие гроши.

Прагматизм. Арнульф усмехнулся. Вот из чего на самом деле делаются королевства.

Он вошёл в шатёр, откинув полог, и на мгновение задержался у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Шатёр был большим, но не роскошным – Арнульф терпеть не мог показную пышность, которой окружал себя Гартман. Стены из плотного серого полотна, без гобеленов и вышивок. Пол застлан потёртыми коврами – не для красоты, для тепла в холодные ночи. В углу – походная кровать, узкая, жёсткая, застеленная простым шерстяным одеялом. Рядом – кованый сундук с личными вещами, запертый на тяжёлый замок.

В центре – массивный дубовый стол, который таскали за армией на отдельной телеге. Столешница была завалена картами – подробными, с пометками, испещрёнными стрелками и кружками. Карта королевства, карта провинции, карта окрестностей Хоэнвальда. Свинцовые фигурки обозначали войска: синие – свои, красные – Гартмана, серые – неизвестно чьи. Рядом – стопки донесений, скреплённых сургучом, чернильница с торчащими перьями, песочница для промокания, огарки свечей в лужицах застывшего воска.

На стенах – оружие. Не для украшения, для дела. Меч в простых кожаных ножнах, тот самый, с клинком из вардосской стали. Кинжал с костяной рукоятью – подарок отца, единственное, что осталось от него. Арбалет – он не любил это оружие, но времена диктовали свои условия. И щит с новым гербом: золотой лев на синем поле, оскаленная пасть, поднятая лапа.

У дальней стены стоял буфет – походный, складной, но добротный. На нём – кувшин с водой, кувшин с разбавленным вином, несколько глиняных кружек. Блюдо с остатками ужина: краюха серого хлеба, ломоть сыра, половина копчёной колбасы, несколько яблок. Еда простая, солдатская. Арнульф ел то же, что его люди – ещё одна привычка, которая стоила немного, а давала много.

Свечи в тяжёлых походных подсвечниках отбрасывали неровные тени. Пахло воском, чернилами, дымом от жаровни в углу – там тлели угли, готовые подогреть еду или согреть замёрзшие руки. И ещё – едва уловимый, но постоянный запах армии: кожа, металл, пот, конский навоз. За год Арнульф привык к нему настолько, что перестал замечать.

Они уже ждали его – четверо, рассевшиеся вокруг стола на складных табуретах. Арнульф обвёл их взглядом, мысленно отмечая: все на месте, самый близкий круг. Не совещание с военачальниками, а буквально ужин с теми, кому он мог доверять, а таких было немного.

Маршал Эрвин фон Штайн сидел справа – грузный, седой, с лицом, изрезанным шрамами. Старая гвардия. Единственный, кого Арнульф оставил из прежнего командования. Не потому, что любил – потому что тот был полезен. Эрвин не понимал новой тактики, ворчал на «мальчишеские выдумки», но умел держать строй и не терял головы в бою. Этого хватало.

Напротив него – генерал Массен Ожеро. Тридцать два года, чёрные волосы с ранней проседью на висках, шрам через левую бровь. Начинал простым барабанщиком, дослужился до генерала за шесть лет. Арнульф сам поднял его – увидел, как тот командует во время хаоса под Серыми Холмами, когда левый фланг дрогнул и побежал. Ожеро остановил бегущих, развернул, ударил во фланг наступающим. Спас сражение. На следующий день получил офицерское звание, через шесть лет – генеральские эполеты.

Рядом с Ожеро – полковник Виктор Ренар. Молодой, двадцать шесть лет, худощавый, с острым лисьим лицом и внимательными карими глазами. Командир разведки. Тоже из новых – сын мелкого торговца, без титула, без связей. Зато умел добывать информацию там, где другие видели только пустоту.

И наконец – Изольда фон Райн. Пепельные волосы собраны в тугой узел, серебристое платье с высоким воротом, поверх – дорожный плащ цвета грозового неба. Лицо спокойное, холодное, красивое той красотой, что не греет, а обжигает. Глаза – голубой лёд. Маг Пятого Круга. После смерти Теодориха под Вардосой – главный маг армии.

Арнульф прошёл к своему месту во главе стола, но садиться не стал. Стоя думалось лучше.

– Добрый вечер, – сказал он: – ладно уж, огорчайте меня…

Ренар заговорил первым – коротко, по существу, как всегда:

– Ваше Величество. Крепость Хоэнвальд. Гарнизон – около восьмисот человек. Командует барон Фридрих фон Хоэн, шестьдесят два года, старый служака, верен Гартману до мозга костей. Стены крепкие, запасы – на два-три месяца осады. Колодец внутри, так что воду не перекрыть.

– Маги?

– Двое. Может трое. Не выше Третьего Круга. Ничего серьёзного.

Арнульф кивнул, глядя на карту. Хоэнвальд. Маленькая точка на пересечении двух дорог. Сама по себе – ничто. Но эти дороги вели на восток, к переправам через Варду, и на юг, к житницам Вестмарка. Кто контролирует Хоэнвальд – контролирует снабжение всего региона.

– Армия Гартмана? – спросил он.

– Три недели пути. Может, чуть больше. – Ренар положил на стол свежее донесение. – Третья ударная под командованием герцога Освальда фон Эйхенвальда. Пятнадцать тысяч, если верить донесениям. Может, чуть меньше – он оставил гарнизоны в занятых городах.

При имени Освальда в шатре повисла короткая тишина.

Арнульф медленно кивнул. Освальд. Не Вальдштейн, не какой-нибудь купленный дурак. Освальд.

– Старый знакомец, – сказал Эрвин, нарушив молчание. – Который под Вардосой…

– Да, – коротко ответил Арнульф. – Тот самый.

Он помнил. Вардоса. Год назад. Ворота уже пали, армия втягивалась в город колоннами, победа была в руках – и тут удар в спину. Тяжёлая кавалерия Освальда, его знаменитые «Крылатые», врезалась в растянутые порядки как молот в стекло. Идеальный момент. Идеальный удар. Любой другой командующий довёл бы дело до конца – разгром, бегство, резня.

Но Арнульф не был любым другим.

Шесть часов. Шесть часов он собирал людей, перестраивал, отступал шаг за шагом, огрызаясь контратаками. Переправился через реку. Разрушил мост. Сохранил армию.

Но потерял Теодориха. И Вардосу. И почти потерял всё.

– Освальд – не дурак, – сказал Арнульф, возвращаясь к карте. – Он лучший полководец Гартмана. Может быть – лучший в королевстве. После меня.

Ожеро фыркнул, но промолчал.

– Он быстр, – продолжил Арнульф. – Решителен. Умеет рисковать. Под Вардосой он бросил обозы, тяжёлую пехоту – всё ради скорости. И почти выиграл.

– Почти, – подчеркнул Эрвин.

– Почти, – согласился Арнульф. – Но «почти» в нашем деле не считается. Он проиграл. Я ушёл. А теперь – он идёт сюда. И у нас есть три недели.

Он постучал пальцем по карте, по маленькому квадратику Хоэнвальда.

– Три недели, чтобы взять крепость. Закрепиться. Подготовить позиции. И встретить его так, как он заслуживает.

– Штурм? – спросил Эрвин с надеждой в голосе.

– Нет. – Арнульф покачал головой. – Не сразу. Сначала – другое.

Он повернулся к Изольде:

– Круги готовы?

Магичка чуть наклонила голову, и свет свечей скользнул по её лицу, высветив скулы.

– Все двенадцать, – сказала она. – Можем развернуть завтра на рассвете. К полудню от ворот останутся щепки.

– А от стен?

– Груда камней. – Она пожала плечами. – Огненные шары, цепные молнии, ледяные копья. Три часа работы, может четыре. Потери среди наших – минимальные. Среди защитников… – пауза, – … значительные. Мы подведем землемагов под самые стены и обрушим их.

Арнульф подошёл к столу, упёрся ладонями в карту. Смотрел на маленький квадратик, обозначавший Хоэнвальд. Восемьсот человек внутри. Солдаты, слуги, может – семьи некоторых из них. Люди, которые через год будут его подданными. Если выживут.

– Вот что мы сделаем, – сказал он. – Завтра утром я снова поеду к стенам. Предложу барону сдаться. Лично, под белым флагом. Условия – щедрые. Сохранение жизни, титула, части земель. Его людям – свобода, кто захочет – может присоединиться к нам.

Эрвин нахмурился:

– Вы уже предлагали сегодня. Он отказал.

– Сегодня он не видел кругов.

Арнульф повернулся к Изольде:

– Ночью разверни все двенадцать. Пусть стоят на виду. Пусть барон смотрит на них со стен и подумает. Пусть его маги объяснят ему, что это такое и что будет, если мы их задействуем.

Изольда кивнула:

– Будет сделано.

– Если откажет снова – сносим ворота. Входим. Но даём шанс сдаться даже тогда. Мне не нужны трупы. Мне нужна крепость. Целая. С гарнизоном, который перейдёт на мою сторону.

Ожеро потёр подбородок:

– А если всё-таки будут сопротивляться?

– Мой кровожадный Ожеро, мой генерал… – покачал головой Арнульф: – столь приятная твоему глазу резня будет только если защитники будут стоять до последнего. Старый барон, конечно, идиот и фанатик, но не до такой же степени.

– Я понял, Ваше Величество.

Арнульф отошёл от стола, подошёл к пологу шатра, откинул его. Вечерний воздух хлынул внутрь – тёплый, пахнущий дымом костров и чем-то цветочным, летним. Внизу, на склоне холма, горели сотни огней. Его армия. Двенадцать тысяч человек.

– Освальд будет здесь через три недели, – сказал он, не оборачиваясь. – С пятнадцатью тысячами. Со своей тяжелой кавалерией, закованными в доспехи «Крылатыми». Со своим опытом и своей яростью. Он хочет реванша за Вардосу. Хочет доказать, что в прошлый раз ему просто не повезло.

Он обернулся, обвёл взглядом присутствующих.

– Но в прошлый раз ему повезло. Он застал меня врасплох – и всё равно не смог добить. Теперь я буду готов. Теперь у меня будет крепость за спиной, укреплённые позиции, свежие люди. И круги.

Он указал в сторону лагеря, туда, где под охраной стояли телеги с магическими кругами.

– Благодаря этому изобретению наши маги будут мобильными, никто не застанет нас врасплох. Мы сможем мгновенно ответить огнем на любую атаку, с любой стороны.

Он помолчал, почесал себе подбородок.

– Освальд – достойный противник. Может быть, единственный достойный противник, который есть у Гартмана. Но он служит не тому королю. И сражается не за то дело.

– Говорят, его семья в столице, – тихо сказал Ренар. – Жена. Дети. Фактически – заложники.

Арнульф кивнул.

– Знаю. Габриэлла не дура. Она понимает, что Освальд – единственное, что стоит между мной и столицей. И держит его на коротком поводке.

– Может, стоит… – начал Ренар.

– Нет. – Арнульф покачал головой. – Освальд не предаст. Не потому, что любит Гартмана – он его презирает, как и все, у кого есть глаза и толика разума. Но он дал присягу. И он не нарушит её, пока его семья в опасности. Это… – он помедлил, подбирая слово, – … достойно уважения. Даже если это уважение к врагу.

Повисла тишина. Сам Арнульф смотрел на карту. Крепость нужно взять и нужно взять быстро. И желательно – с минимальными разрушениями укреплений. Такая крепость в дальнейшем будет занозой в боку армии Гартмана, уже он сможет маневрировать, растягивать линию столкновения, вытягивая Освальда на себя… вынуждая подвергать опасности пути снабжения, пролегающие как раз вот здесь, в этой долине. Уйти из долины не взяв крепость Освальд не сможет, но и взять ее в полноценную осаду означало бы подставить свой тыл. Ему придется одновременно следить и за крепостью, и за вражеской армией… что было бы так же удобно как жонглировать восемью мечами, балансируя на проволоке над пропастью. А в таком состоянии люди часто совершают ошибки.

Освальд обязательно совершит ошибку, но для этого сперва нужно взять крепость Хоэнвальд, скальный зуб, господствующий над долиной. Справа и слева от нее возвышаются горные кряжи, а единственный путь перекрывает Хоэнвальд. И как бы он не хотел свести жертвы к минимуму – у него есть всего несколько дней. Захватить крепость, затем – подготовить ее к осаде. Встать лагерем под ее стенами, с тем чтобы была возможность отступить, давая Освальду растянуть свои боевые порядки. Отойти к перевалу, туда, где «Крылатые» станут бесполезными, туда, где не будет места для разгона и последующего таранного удара, не будет возможности зайти во фланг… и если Освальд все же решится сунуться туда за ним – накрыть его огнем сбоку и сверху. А если нет, то вымотать его постоянными вылазками из крепости и навесным огнем с вершин ближайших гор, благодаря новому изобретению он мог себе это позволить.

– Маневр и огонь. – сказал он, возвышаясь над столом с картами: – вот залог успеха. Раньше маги были стационарным фактором на поле боя, сколько времени они чертили свои круги? Сколько времени насыщали их? Теперь я могу быстро передвинуть их в любую точку и накрыть врага огнем.

– Эти новомодные изобретения крайне осложнят жизнь пехоты. – недовольно крякнул маршал фон Штайн: – шила в мешке не утаишь, на следующую кампанию все так делать станут, все своих магов в телеги посадят и круги портативные сделают. Что мы будем делать, когда уже нашу пехоту огнем встретят?

– Когда это будет, то мы придумаем что-то еще. – отвечает Арнульф: – я уже знаю как бороться с мобильной артиллерией противника, когда она появится. У тебя есть что сказать, по существу, старый ворчун?

– Ваше Величество еще когда были ребенком, уже тогда имели склонность меня не слушать. – машет рукой маршал: – что толку вам говорить. Но охрану этих ваших новомодных тележек надобно усилить. Сейчас они что? Десяток легких всадников и телега. Добавьте туда тяжелую пехоту, хотя бы по два-три десятка на телегу.

– Смысл? – пожал плечами Ожеро: – они все равно не выдержат серьезного натиска, да и телеги с магами не для того, чтобы в ближнем бою…

– Смысл в том, что не вы одни такие резкие. – не остался в долгу маршал фон Штайн: – а ну как у Освальда такой же сорвиголова появится? Пары десятков легкой конницы, которые к вашим телегам в бок выйдут будет достаточно чтобы у нас потом магов не осталось. А уж легкой конницы у Освальда хватает, в основном унгарнские наемники, но есть и местные.

– Весь смысл мобильной артиллерии в ее мобильности. – возразил Ожеро: – маневр и есть броня наших магов. Если мы каждой боевой платформе придадим еще и по роте тяжелой пехоты, то передвигаться все это будет исключительно шагом. Да пока они высоту для ведения огня займут враг уже от старости умрет. Смысл мобильности наших магов с передвижными кругами сразу же теряется.

– К первой телеге-платформе с готовым передвижным кругом и магом – добавим еще одну. – находится Арнульф: – возьмем необходимое из обоза. На эту телегу погрузим щитоносцев, которые если что – сдержат атаку легкой кавалерии. Немного – два десятка, а то и десяток на каждую платформу. Скорость передвижения таким образом мы не снизим.

– Пехоту на телегах возить – где это видано. – проворчал маршал: – совсем уже… да и что щитоносцы сами сделают? Нужны еще пикинеры, да не два десятка, а побольше.

– Маги могут за себя постоять, особенно с развернутыми боевыми кругами. – говорит Изольда: – если нас прикроют щитами и не подпустят врагов близко – мы сумеем отбиться. Небольшими, переносными кругами, что расчерчены на внутренней стороне мантий… или же развертыванием новых прямо на телегах. Даже если нас застанут сразу после мощного залпа – у многих останется достаточно энергии для парочки ледяных стрел или малых огненных шаров. Посылать с магами больше десятка щитоносцев – значит замедлить. Уже сейчас в телеги впрягаем не двойку, а четверку лошадей – для скорости и проходимости… Его Величество прав, вся соль его изобретения – в скорости и маневре, нельзя замедлять нас.

– Значит решено. – Арнульф кладет ладонь на стол: – придаем магам по десятку щитоносцев. Займитесь этим. И погоняйте их, чтобы мне магов не замедляли, чтобы и на телегу и с телеги быстро спрыгивали и забирались, ни секунды не задерживали. Завтра у нас еще один день демонстрации и переговоров, а послезавтра мы займем эту крепость. У нас нет времени возиться с чувствами старого барона Хоэна. Нам нужна эта крепость. На сегодня все.

Они поднялись, откланялись, вышли один за другим. Несмотря на его опасения – Изольда откланялась вместе со всеми.

Арнульф остался у стола. Смотрел на карту, на маленький квадратик Хоэнвальда.

Три недели. Освальд. Его тяжелая кавалерия, «Крылатые».

Он усмехнулся и покачал головой.

Пора показать старому знакомцу кое-что новое.

Глава 18

Глава 18

Телега подпрыгнула на ухабе, и Лео стиснул зубы, с размаху опустившись вниз, на деревянную скамью и придержав древко. Длинные, в три человеческих роста, пики стояли вертикально, упираясь в дно телеги, придерживаемые коленями и руками солдат, они торчали вверх, как голый зимний лес. Щиты, тяжёлые и окованные железом, стояли вдоль бортов, прислонённые друг к другу, и каждый раз, когда телегу трясло на неровностях, они громыхали в лад.

– Какого демона так трясёт? – выругался Лудо, одной рукой придерживая сползающий на глаза стальной шлем.

– Это телега, Кусок, а не карета герцогини, – прохрипел в ответ Фриц, которого очередной ухаб бросил на соседа.

Телега снова подпрыгнула, и Лео ударился коленом о чьё-то колено. Их было десять человек, десять человек в латах, и они сидели, притиснутые друг к другу, латы делали их больше и там где спокойно разместилась бы дюжина людей без лат, людям в латах было очень тесно. А еще по бортам стояли щиты…

Кого-то из новичков тошнило. Вилли, кажется. Он склонился за борт и давился там тихо, стараясь не привлекать внимания. Лео старался не смотреть в его сторону, делая вид, что не замечает. Лудо же не преминул поддеть новенького, сказав что-то обидное про его матушку. Впрочем, Вилли было все равно, он был занят.

Колонна растянулась по пыльной дороге, и если обернуться, можно было увидеть все двадцать четыре телеги – двенадцать с магами и двенадцать с охраной. Сто двадцать человек пехоты, двенадцать магов. Они возьмут эту крепость, сказал капитан. Мобильная артиллерия – новое слово в военном деле, и они обязательно попадут в историю, так сказал капитан на построении. Лео подозревал что в историю они уже попали, тут главное было – выбраться из нее живыми и относительно неповрежденными, желательно – одним куском.

Лео посмотрел вперёд, туда, где в десяти шагах тряслась другая телега. Там, на козлах рядом с возницей сидела рыжая магичка – молодая девушка с волосами, собранными в тугую косу, в сером дорожном плаще поверх синего платья. Она сидела неподвижно, вцепившись в борт побелевшими пальцами, и смотрела прямо перед собой. Ни разу не обернулась. Их десяток прикрепили именно к ней – защищать. Лео не знал даже как её зовут. Молодая… интересно какой Круг она успела взять?

Где-то позади раздался крик – резкий и короткий, как будто кто-то начал кричать, но его тут же оборвали. Колонна не остановилась и даже не замедлилась. Кто-то упал с телеги, понял Лео.

– Не отвлекаться! – рявкнул Мартен, их десятник. – Вилли, твою мать растак, не перегибайся через край, вылетишь из телеги – стопчут!

Рядом с Лео сидел Ганс – один из двух новичков, которых прислали в десяток после осады прошлой крепости. Взамен Рыжего и Коровы. И того и другого в десятке сразу же забыли, разве что Фриц своего брата помнил… остальные старались не вспоминать.

Новый Ганс был бледный, с лихорадочно блестящими глазами, и он вцепился в борт телеги так, что костяшки пальцев побелели.

– Н-нормально всё б-будет, – пробормотал он, то ли обращаясь к Лео, то ли пытаясь убедить самого себя.

– Будет, – сказал Лео. Не потому, что верил в это, а просто потому, что надо было что-то сказать. Новичку нужна была поддержка, даже если эта поддержка – пустые слова. Он чуть приподнялся, опираясь на древко пики повертел головой, оглядываясь.

Холм был невысокий, поросший редкой травой, выгоревшей на летнем солнце. С его вершины открывался хороший вид на крепость Хоэнвальд, которая темнела на соседней возвышенности – серые каменные стены, приземистые башни и знамёна на шпилях, лениво колышущиеся на слабом ветру.

Телеги остановились, и лошади захрапели, роняя пену с удил. Возницы натягивали поводья, перекрикивались друг с другом.

– Пошли, пошли, пошли! – заорал кто-то из офицеров, и его крик подхватили десятники по всей колонне.

Лео схватил свой щит, который тут же показался слишком тяжёлым, потом подхватил пику – длинную, неудобную, точащую вверх. Руки затекли от тряски, ноги подгибались, когда он спрыгнул с телеги на землю. Он едва не упал, но удержался и побежал к своему месту в строю.

Вокруг царил хаос – люди прыгали с телег, хватали оружие, строились. Телеги с магами съезжались в центр позиции, борта падали с глухим стуком, образуя ровные площадки и открывая холсты с начерченными на них магическими кругами. Лео мельком видел эти круги – сложные переплетения линий и рун, значение которых знал хорошо, помнил по году обучения в Академии. Осадный Игнис Гранде, огненный шар огромной мощи… такой может и стену снести. Не сразу, но если в одно место сразу два десятка прилетит…

Десяток Мартена занял своё место в общем строю. Строй – полукругом вокруг телег. Щиты пока – опущены вниз, придерживаются коленями, чтобы не уставать. Пики торчат вертикально вверх, когда будет дана команда – щиты поднимутся, а наконечники пик – опустятся на уровень глаз. Если последует кавалерийская атака – то концы древков упрутся в землю, передние ряды опустятся на колено, задние – притопчут древка стопами, чтобы не соскользнули при столкновении назад. Если пехота – то задние ряды будут удерживать пики двумя руками примерно на уровне плеч, с тем чтобы сделать длинный выпад вперед всем телом по команде, припадая на колено и выбрасывая пики вперед.

Лео занял свое место в строю, опустил щит нижней кромкой на еще влажную от утренней росы траву, придержал его коленом, воткнул рядом с правой ногой в землю древко пики. Огляделся по сторонам.

Справа стоял соседний десяток, слева – ещё один. Сто двадцать человек, растянувшихся полукругом. Тонкая линия между тяжёлой кавалерией врага и беззащитными магами за спиной.

Телега рыжей магички оказалась прямо за спиной Лео, в каких-то десяти шагах позади строя. Девушка уже стояла в центре своего круга, глаза её были закрыты, а руки подняты перед собой. Лео почувствовал, как мана течёт из неё в круг под ногами – воздух вокруг телеги стал гуще, теплее, словно перед грозой. Быстро, подумал он, как же все быстро.

Он привык к тому, что магам нужно подготовиться к заклинанию, нужно подготовить площадку, выровнять ее, нарисовать круги, вычертить руны, проложить каналы… но благодаря изобретениям Арнульфа все упростилось донельзя – телеги доставляли магов куда нужно, а там – опускались борта и внутри телеги уже был нарисован магический круг! Все что оставалось – накачать его энергией и ударить!

Такая простая идея, подумал он, но никто раньше не додумался… просто поместить мага на передвижной круг. Нет необходимости выравнивать площадку… а сперва ведь нужно было еще найти подходящую. Нет необходимости чертить круг – а ведь ошибки в таком деле недопустимы и его в Академии учили что основная добродетель мага – чертить круг несмотря ни на что, не поддаваясь эмоциям и не совершая ошибок… а у магов Арнульфа теперь нет нужны в том, чтобы внимательно чертить круги – они уже заготовлены. Казалось бы – вот уже столько лет маги носят портативные круги на подкладке мантий, но додуматься до телег… хотя и пехоту в телегах перевозить – тоже никто не додумался.

Он быстро прикинул, сколько времени заняло бы все то же самое у армии старого образца, у того же Освальда, лучшего военачальника Гартмана Благословенного. Покачал головой. За два дня, наверное, управились бы… а может и нет. А тут… двадцать минут тряски в телегах и вот уже маги накачивают энергией свои круги. Еще… минут двадцать, может полчаса – и по крепости будет нанесен сокрушительный удар.

– Здесь направление главного удара, – пробормотал Никко, стоявший рядом с Лео в строю. В голосе его звучала смесь страха и возбуждения. – Мы им покажем.

По другую сторону от Лео Вернер бормотал что-то себе под нос – то ли молитву, то ли проклятие, не разберёшь. Он всегда так делал перед чем-то важным, и парни давно к этому привыкли.

– Ворона, хорош каркать, – бросил Фриц, не поворачивая головы.

– Плохое место, – тихо ответил Вернер, и голос его звучал глухо, как будто доносился откуда-то издалека. – Плохой день. Я чувствую.

– Сделаем мы с ребятами тебе темную после отбоя, клянусь.

Лео промолчал. Он смотрел на крепость и ждал. Позади наливались энергией магические круги на телегах, воздух начинал гудеть от избытка магии.

Ворота крепости распахнулись. Тяжёлые створки, окованные железом, разошлись в стороны, и из них хлынул стальной поток. Тяжёлая рыцарская кавалерия.

Лео считал машинально, как учили – десять, пятнадцать, двадцать… Он сбился где-то на двадцати пяти, потому что всадники всё продолжали выезжать из ворот. Двадцать пять рыцарей, может быть, тридцать. Все в полных латных доспехах, с закрытыми шлемами, на огромных боевых конях, тоже закованных в железную броню. Копья длиной еще не опущены, торчат острыми наконечниками вверх, на них развеваются небольшие флажки.

Грохот копыт и лязг железа донесся до них издалека. Лео очень сильно пожалел, что холм, на котором заняла позицию их батарея оказался таким невысоким. Он бы предпочел, чтобы он был выше. Возможно даже, чтобы был скалой с отверстыми краями.

– Триада убереги нас, – выдохнул Никко, и голос его дрогнул.

– Держать строй, обезьяны! – заорал офицер где-то справа, и его крик подхватили другие. – Пики вверх! Держать! Пока вы вместе – вы живы! Слышали⁈ Готовность!

Лео сглотнул. Если бы бой был накоротке, в подворотне Тарга, в узких переулках Нижнего города… там он знал, что делать. Как остаться на ногах, как скрадывать расстояние, как нанести тычок ножом так, чтобы враг не понял угрозы, чтобы кровь хлынула на грязную землю… там он знал свои шансы. И там его выживание зависело только от него самого. Тут же… он оглянулся по сторонам. Стоит кому-то дрогнуть, стоит строю начать разваливаться – все. Их стопчут. Люди начнут бежать… а бежать от конницы – дурная идея. Те же кто останутся на месте – погибнут первыми, пехота живет только пока держит строй.

– Пики к бою! – крик офицера, Мартен орет, вторя ему, без необходимости повторяя приказ. Лео опускается на колено, упираясь плечом в поставленный перед ним щит, убирает древко пики назад, опуская наконечник. Позади него кто-то – придавливает торец древка ногой в мягкую землю, заодно выставляя через его плечо и свою пику. Маневр, неоднократно проделанный в обучении. Перед строем разом вырастает стальная щетина острых наконечников.

Так учили. Конь не пойдёт на пику, говорил капрал на учениях. Инстинкт самосохранения, животное не станет напарываться на острое железо.

Но глядя на железную стену, что неслась на них через поле, поднимая облако пыли, Лео в этом сильно сомневался, эти кони были закованы в стальные доспехи точно так же как и их всадники. Они приближались неторопливой рысью, постепенно ускоряясь, но не выказывая никаких признаков колебаний или сомнений.

Четыреста шагов.

Триста. Маги за спиной продолжали накачивать энергию в круги… Лео чувствовал это.

Железная стена приближалась, и земля дрожала всё сильнее. Раздалась громкая команда и копья тяжелой рыцарской конницы, до сих пор торчащие вверх – разом опустились вниз и нацелились вперед. Кони слажено перешли на галоп!

Грохот копыт заглушал все остальные звуки – крики офицеров, бормотание Вернера, чьё-то тяжёлое дыхание рядом. Блеск начищенной стали, яркие гербы, красно-белые перья на шлемах, пена на губах у лошадей,

Казалось, Лео видел прорези забрал, видел глаза за ними – холодные, сосредоточенные глаза. Рядом кто-то тихо заскулил. Вилли, один из новичков. А потом Лео почувствовал запах – резкий, кислый, безошибочно узнаваемый. Никто не сказал ни слова. Не до того было. Да и какая разница – через минуту они все могут быть мертвы.

Стена из копий, стали, гербов, перьев на шлемах, ярких накидок и лошадиной плоти – была уже совсем рядом!

Лео стиснул древко пики и уперся плечом в щит, ожидая удара, инстинктивно зажмурил глаза…

Грохот! Крики! Истошное лошадиное ржание! Лео не понял, что произошло – понял только, что совсем рядом, справа больше никого нет. Там, где строй был тоньше всего, там, где стояли два десятка из третьей роты, теперь было месиво из тел, обломков и конских туш. Люди взлетали в воздух, как тряпичные куклы, отброшенные страшной силой удара. Копья пробивали щиты насквозь, пробивали людей за щитами. Кони, даже падая, продолжали топтать упавших, а следом через них уже перескакивали другие рыцари.

Крики, хруст костей, ржание раненых лошадей – всё слилось в один непрерывный кошмар.

Рыцари врезались в строй – и строй прогнулся, но не сломался. Пики вонзались в коней, и кони падали, увлекая за собой всадников. Но другие рвались вперёд, переступая через тела своих же товарищей, и рубили, рубили, рубили сверху тяжёлыми мечами.

Лео держал пику, потому что больше ничего не оставалось. Перед ним вдруг оказался конь – огромный, закованный в железо, с налитыми кровью глазами. Всадник на нём уже замахивался мечом, собираясь рубить кого-то справа. Лео ткнул пикой, не целясь, просто вперёд, и наконечник скользнул по пластинам накладной брони. Конь заржал, дёрнулся, и всадник повернул голову к Лео, занес над головой длинный меч…

В этот момент Томас, молчаливый здоровяк, которого все звали Болтуном, шагнул вперёд, сжимая «крысодер», поднырнул под конское брюхо…

– Держать строй! – орал где-то Мартен. – Держать, суки, держать!

Справа закричал Вернер – громко, от боли. Какой-то из рыцарей достал его мечом. Вернер отшатнулся, схватился за плечо, и кровь потекла между его пальцев.