Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Глава 21
Полет

Как проходит полёт участника первой экспедиции на Марс? Очень насыщенно! Это только кажется, что предстоит лететь в одну сторону два месяца и страдать от безделья. На деле каждый день наполнен массой важных дел. Пусть курс заложен автоматически, это не значит, что баллистики смогли предусмотреть все проблемы, которые встретятся нам на пути. Хорошо, что нам удалось беспрепятственно преодолеть орбиту, потому как там скопилось такое количество космического мусора и спутников, что проще по Москве проехать в шесть вечера, чем протиснуться мимо десятков тысяч объектов, летающих на огромной скорости вокруг Земли.

Мы сговорились с ребятами дежурить по восемь часов, сидя за приборной панелью. Что мы могли сделать? Вовремя заметить утечку кислорода, разгерметизацию, контролировать уровень кислорода в отсеке, силу искусственного гравитационного поля, следить за десятками датчиков за пределами корабля и любоваться ростками овощей, проклюнувшихся на нашей гидропонной ферме. К нам тоже было подключено множество датчиков, контролирующих состояние здоровья. Вот только рядом не было врачей, которые в любой момент были готовы примчаться на помощь. В случае критических ситуаций рассчитывать можно было только на самих себя.

Полёт туда и обратно по предварительным данным должен занять чуть больше пяти месяцев, а это значит, что никакой провизии не хватит, чтобы обеспечить наше постоянное питание. Сколько должны весить эти тюбики с пастой и насколько тяжелее станет ракета в таком случае?

В условиях дальнего перелёта мы делали ставку на урожай. Конечно, провизия была рассчитана на все пять месяцев, но этого был минимум, которого явно оказалось недостаточно, чтобы полноценно питаться, а значит, без фермы нам будет тяжко.

К тому же, во время экспедиции на орбитальную станцию мы оценили важность фермы для психического состояния здоровья. Выращивание растений на борту корабля играет важную роль не только для пропитания космонавтов, но и для поддержания хорошего настроения. Возня с растениями была своего рода антистрессом, помогавшим отвлечься от тяжёлой работы и замкнутости пространства.

Время полёта казалось небольшим, мы дольше проторчали на РОС, но там хотя бы была предыдущая экспедиция, следующая, посылки из дома и телемосты, а тут лишь короткие созвоны с Центром и видео от родных, которые транслировали нам для поднятия настроения. Я заранее просил не рассказывать о различных проблемах Даше, чтобы не волновать лишний раз. В её положении волнения противопоказаны, поэтому пусть думает, что всё хорошо.

– Господа, я не совсем улавливаю новую тенденцию, – произнёс по связи Панкратов, когда мы связались с Центром. Филиппыч был нечастым гостем в Центре управления полётами, поэтому я сразу догадался, что его позвали намеренно. – Выходит, ребёнка заделал, и умотал в космос?

– Это вы о чём? – удивился Абрамов.

– А я о вашей жизненной позиции, – отозвался Анатолий Филиппович. – Сначала ты улетел в экспедицию, когда жена была в положении, теперь Чудинова научил. Блестящий план, парни, но только уйти от отцовских обязанностей не выйдет. Мишка, ты ещё успеваешь на выписку из роддома, так что не думай, что вернёшься на всё готовенькое.

– Не волнуйтесь, я с женой ещё и на роды пойду, – ответил я, заставляя Филиппыча покачать головой.

– Сумасшедший человек! Нужно присмотреться к нашим психологам. Как только они таких безумцев в ракету пустили?

Вообще, я здорово переживал из-за беременности Даши, ведь меня не будет рядом, и я не смогу убедиться, что всё хорошо. Да, к ней приедет тётя Марина и будет помогать, но когда сам следишь за порядком, на душе всё-таки легче. Опять же, я уверен, что Даша волнуется из-за моего полёта. Как это скажется на ребёнке? Перед отлётом я предупреждал, что случиться может что угодно, поэтому девушка не должна близко воспринимать информацию о происходящем на борту корабля. Отклонимся от курса? Ничего страшного, главное, что долетим. Произойдёт какая-то поломка? Починим! Зря что ли на борту целых три высококлассных специалиста с опытом? Только бы ракета не взорвалась, как случилось с предыдущей, потому как в таком случае мы уже ничего не исправим.

Я нисколько не удивился тому, что Панкратов отправил именно нас. Наша троица показывала лучшие результаты. К тому же, мы с Захаровой уже летали, а с Артёмом дружили больше десяти лет, ещё задолго до попадания в Центр. С учётом выбывания Коляды, по слаженности действий наша команда была наиболее оптимальным вариантом. И потом, мы был одними из немногих, кто не пытался откосить от рискованной экспедиции.

Опыт межпланетного полёта разительно отличался от того, что мы получили за время пребывания на орбитальной станции. Во-первых, мы включали поле искусственной гравитации, которое позволяло воссоздать приблизительные условия с земными. Пока мы восстанавливались после полёта и готовились в общей группе, следующие экспедиции на РОС протестировали оборудование для создания гравитации в отдельных отсеках станции, что позволило использовать его в ходе нашего полёта. Учёные надеялись, что с полем искусственной гравитации невесомость не будет оказывать настолько сильное влияние на организм, и мы не будем испытывать дискомфорт.

Ещё одной новинкой стала доработанная активная защита от радиации. Она работала в фоновом режиме, но мощность можно было регулировать в случае солнечных вспышек. Очень бы хотелось избежать таких неприятностей, но на деле никто от них не застрахован. Не стоило забывать и о физических тренировках, которые проводили ежедневно, чтобы поддерживать тело в хорошей форме.

Помимо всего прочего приходилось снимать показания с десятков приборов, которые отслеживали наше положение и расположение других космических объектов относительно нашего корабля и Земли. По сути сейчас мы были теми самыми первопроходцами, которые первыми проходили там, где до нас бывали только бездушные ракеты и разведывательные зонды.

Чтобы не сойти с ума от постоянного пребывания в замкнутом пространстве и не переругаться, мы старались проводить свободное время за настольными играми или уединяться за любимым делом. Я взял с собой пару книг фантастики и с головой погружался в фантастические миры. Конечно, было немного непривычно читать о космических путешествиях, находясь на борту межпланетного корабля. Чувствовалась в этом какая-то ирония. Артём собирал кубик Рубика и резался в игрушки, а Захарова вязала, вышивала и даже рисовала. Всеми силами мы старались избавиться от мысли, что в любой момент может произойти взрыв, и наше путешествие закончится. За два месяца мы перепробовали почти всё: оказались прочитаны книги, вышла из строя портативная игровая консоль Абрамова, закончились краски и нитки у Алёны. Единственным развлечением, которое нам оставалось доступно, оставались настольные игры, которые помогали укрепить командный дух. А иногда мы просто болтали, вспоминая прошлое и мечтая о будущем. Непременно счастливом будущем, как же иначе?

Но свободного времени у нас было не так-то и много, а потому рутина заедала. Это на орбитальной станции можно было разгуляться. Если разобраться, там было целых восемь отсеков, и в каждом своя обстановка, а тут всего три отсека и то для посещения доступен всего один.

Именно поэтому, когда Красная планета показалась впереди, мы были вне себя от счастья. Нам удалось попасть туда, куда не добирался ещё никто из людей! А кроме того, в нашем путешествии появилось хоть что-то новое. Усталость и тоска вмиг улетучились, у всего экипажа загорелись глаза, потому как мы готовились к ответственному этапу, ключевой части нашего путешествия.

– Готовим планетарный корабль к посадке на поверхность Марса, – отчиталась Захарова, выйдя на связь с Центром. Благодаря ретрансляторам, запущенным с нашей орбитальной станции, нам удалось поддерживать устойчивую связь с Землёй.

Спускаться в корабле предстояло Захаровой и Абрамову. Я знал, что мне не суждено ступить на поверхность Красной планеты, потому как так было решено в Центре управления полётами ещё в то время, когда мы были на земле. Был ли я расстроен тем, что окажусь единственным членом экипажа, кто оказался так близко от поверхности Марса, но так и не побывал там? Да, я печалился, но для меня это не было катастрофой. Я своими глазами увижу как друзья спустятся на поверхность соседней планеты и установят флаг нашей Родины. Пусть через камеры наблюдения, но в этот момент я буду ближе к ним, чем миллиарды других людей.

– Посадку разрешаю! По нашим наблюдениям на поверхности планеты всё спокойно, – отчитался диспетчер.

Мы обнялись с Алёной и Артёмом перед расставанием, я закрыл за ними шлюз и проследил как небольшой корабль устремился к поверхности планеты. Конечно, в размерах он был огромным, но ему никак не сравниться с той громадиной, на которой мы летели сюда. А всё потому, что у этого корабля была одна единственная цель – добраться до поверхности планеты и вернуть экипаж обратно на орбиту, где ждёт основной корабль «Буран-1». Остальное уже на совести межпланетного корабля, заправленного топливом на сколько хватило мощностей.

Я устроился в кресле и запустил системы мониторинга поверхности планеты. И тут меня ждал неприятный сюрприз. Мгновенно связался с кораблём и передал обновлённые данные.

– Тёма, отбой отправки корабля! К вам двигается мощный ураган. Возвращайтесь обратно, и будем дожидаться более благоприятных условий.

Не понимаю, как с Земли могли проморгать такую серьёзную бурю? Хотя, если учесть, что до них картинка доходит немного позже, ничего удивительного в этом нет. Пылевые вихри – обычное дело на поверхности планеты и возникают они невероятно быстро. Перед отправкой корабля мы проверяли условия и не видели даже намёка на приближающуюся бурю, но вот солнце пригрело поверхность, и разогретый разреженный воздух устремился вверх. И это при том, что Марс сейчас находится на максимальном удалении от Солнца, и такие являения должны быть совсем редкими. Надеюсь, что моей расторопности оказалось достаточно, и я смогу вовремя предупредить друзей.

– Прости, брат, но мы уже вошли в атмосферу и направляемся к поверхности планеты. Сейчас нас немного потрясё-ё-ёт… и мы вернёмся. Не скучай!

Судя по всему, прямо сейчас корабль совершал посадку на равнину Эллада и остановить спуск было слишком поздно. Это место, расположенное на дне огромного кратера, выбрали неслучайно: здесь и достаточное количество ровного пространства, и прочный грунт, и более плотная атмосфера, облегчающая торможение корабля при посадке. А ещё природные условия отлично защищают от сильных бурь, которые случаются здесь довольно часто. Пылевой вихрь, в который попали Алёна с Артёмом – сущая ерунда в сравнении с той бурей, которая затрагивает целые регионы, а раз в несколько лет эти бури сливаются воедино и полностью покрывают пылью планету.

– Чудинов… как слышно? – прохрипел в динамике напряжённый голос Абрамова, а затем связь оборвалась.

Мне оставалось только гадать что сейчас происходит с планетарным кораблём и его экипажем. Надеюсь, им удалось успешно совершить посадку. Я не мог ни выйти на связь, ни получить данные с их внешних камер, ни рассмотреть положение корабля с орбиты с помощью специальных устройств. Песчаная буря полностью застилала обзор и глушила любые попытки выйти на связь.

– МКК «Буран-1», как прошла посадка планетарного корабля? – потребовали от меня информацию в Центре, а я даже не знал что и ответить.

– Корабль попал в пылевую бурю, которая стихийно образовалась непосредственно после отправления экипажа, – отчитался я, как только голос диспетчера послышался в динамике, а затем описал ситуацию.

– Продолжайте наблюдение! Обо всех изменениях докладывать незамедлительно!

Хорошо вам там сидеть и командовать, а какого быть мне здесь, молча наблюдая за тем, как друзья находятся в беде, а я ничем не могу им помочь? Ждать пришлось несколько часов, пока условия наладятся. Но как только наступило затишье, я получил награду. Абрамов попытался выйти на связь.

– Пшшш… Мишка… пшшш… слышно? – послышалось по связи. – Захарова… сказала… не выйти наружу.

Судя по всему, Артём пытался выйти на связь как только я сделал оборот вокруг Марса и оказался достаточно близко, чтобы принять сигнал. Уже то, что Абрамов пытается выйти на связь, означает, что он жив и находится в сознании. И, судя по всему, Захаровой тоже удалось выжить после неудачной посадки.

– Центр, получил сигнал с поверхности Марса. Захарова и Абрамов живы, но заблокированы внутри корабля и не могут выбраться наружу. Системы управления также вышли из строя после бури. При детальном осмотре с орбиты вижу механические повреждения на поверхности корабля. Разрешите совершить посадку, чтобы помочь членам команды.

– Ожидайте решения комиссии! – строго ответил мне диспетчер и отключился. – Самостоятельно никаких решений не принимать.

Ожидание тянулось словно целая вечность. Я не представлял что происходило сейчас внутри развороченного корабля, очутившегося на поверхности Марса. Если там до сих пор остаются выжившие, то им может понадобиться помощь. Наверняка произошла разгерметизация, а это значит, что запас кислорода у экипажа крайне ограничен.

Сейчас межпланетный корабль вращался на орбите Марса, делая полный оборот за два часа по земному времени. В первый раз, когда я оказался неподалёку от места посадки нашего корабля, ещё бушевала буря, во второй раз я смог выйти на связь, но теперь, спустя следующие два часа, я понял, что у меня есть реальный шанс посадить корабль и прийти на помощь друзьям. Почему Центр медлит с ответом? Решение нужно было принимать в ближайшие минуты.

– Центр, как слышно? Через несколько минут буду находиться непосредственно над местом посадки планетарного корабля. Пробивается связь, я слышу голоса Абрамова и Захаровой, но им может понадобиться помощь, чтобы вернуться обратно на корабль. Дайте разрешение на посадку!

Тишина в эфире прервалась далеко не сразу.

– МКК «Буран-1», решение по поводу посадки корабля на поверхность планеты пока не принято. Ожидайте дальнейших инструкций, – послышалось после длительной паузы.

Чем они там вообще занимаются? Наверняка звонят по всем инстанциям, советуются и перекладывают друг на друга ответственность за происходящее. Дайте уже кому-то решительному сделать выбор и спуститься на помощь!

– МКК «Буран-1», перспектива спуска на поверхность планеты расценивается как крайне рискованная. Принято решение возвращаться на Землю. Сейчас я пришлю инструкции для активации курса на обратный полёт…

– Вы что там, вообще рассудок потеряли? Два ваших космонавта находятся на поверхности чужой планеты, а вы предлагаете мне развернуться и лететь домой?

– Чудинов, выполняйте указания Центра! Решение принято на основании всех полученных данных и с учётом рисков.

Риски они учитывают! А как мне возвращаться домой, оставив друзей на верную гибель? Как я буду жить, зная, что оставил их на поверхности Красной планеты без помощи? А как буду смотреть в глаза Кире и маленькому Костику? Как я буду рассказывать своему ребёнку о том, как летал на Марс? Нет, я отправлюсь за ними, а там будь что будет. Если поначалу я ждал окончания бури, затем надеялся получить разрешение на посадку с детальными инструкциями, то после отказа всё со щелчком стало на свои места. Счёт и так идёт на часы, а то и на минуты, от недостатка кислорода или от полученных ран друзья могут погибнуть, а я болтаюсь на орбите без дела.

Корабль пролетал как раз недалеко от того места, где произошла посадка, поэтому нужно действовать решительно.

– Центр, начинаю спуск на поверхность планеты.

– МКК «Буран-1», посадку запрещаю! Повторяю: посадку запрещаю. Возвращайтесь на Землю!

– Русские своих не бросают, – отрезал я и переключил управление кораблём на ручное управление.

Всю жизнь меня учили: «сам погибай, а товарища выручай», «наши люди друзей в беде не бросают», а тут решили поберечь корабль и единственного пилота! Хотя, готов поспорить, что Центр управления полётами пытался сохранить лицо и хотя бы вернуть корабль обратно. Возможно, даже придумают сказочку, что мы все побывали на поверхности Марса, но назад вернулся только я, а остальные погибли по дороге обратно, но это на нас не похоже. Сочинять небылицы больше по части наших заокеанских партнёров по освоению космоса.

– Чудинов! Говорит начальник смены Центра управления полётами Андрей Семёнович Золотухин. Немедленно смени курс, установи автоматическое управление и возвращайся на Землю. Ты ведь понимаешь, что вам не хватит топлива, чтобы вернуться домой? Даже если взлетишь, вы застрянете в миллионах километров от Земли.

Я игнорировал обращения Центра, поэтому там перешли на угрозы:

– Выполняй данный тебе приказ. Специалисты всё рассчитали, нам лучше знать, чем тебе. Ты находишься в стрессовой ситуации, поэтому не можешь трезво оценить обстановку. Не дури, пожалеешь.

Единственное, о чём я думал сейчас, так это о том, что лучше бы связь с членами экипажа планетарного корабля работала так хорошо, как с Центром.

– По возвращении ответишь! – пригрозил мне напоследок Золотухин и оставил попытки хоть как-то повлиять на меня.

Ага, вот если вернусь, тогда и разберёмся, а пока это не более, чем сотрясение воздуха.

Корабль гудел, словно разъярённый зверь, входя в разреженную атмосферу планеты. Несмотря на разницу с Землёй, меня здорово трясло. Возможно, ощущения были настолько острыми из-за нервов. Руки тряслись от напряжения, но я полностью контролировал себя.

Смирившись с неизбежным, диспетчер давал советы касательно управления. Корабль был оснащён функцией вертикальной посадки, поэтому стартовать с поверхности мы могли классическим образом, вот только где бы взять стойки? Если маневровые двигатели, обеспечивающие вертикальный взлёт и посадку, не сработают, шансов покинуть планету у нас не останется. Впрочем, я слишком рано задумался по поводу возвращения, нужно ещё успешно посадить корабль.

– Активирую автоматическую программу посадки, – прокомментировал я свои действия, выбирая необходимые функции. Какое счастье, что наши инженеры предусмотрели такой вариант, иначе у меня просто не осталось бы никакого варианта, кроме как безучастно болтаться на орбите, а затем улететь домой.

Во время посадки ощутимо трухнуло, системы жизнеобеспечения корабля на какое-то мгновение вышли из строя, но затем запустились заново. Диагностика не выявила никаких явных повреждений, да и я сам не замечал никаких проблем после визуального осмотра, а это значит, что задача выполнена!

Теперь на выход. Я и так сидел в скафандре во время спуска, поэтому мне осталось лишь обеспечить его герметичность и прихватить с собой шар-инспектор «Десница-2В», который мы изобретали во времена студенчества и доработали учёные и инженеры. Кто бы знал, что спустя столько лет он сослужит мне верную службу!

Увы, корабль совершил посадку в трёх с половиной километрах от места падения корабля Абрамова и Захаровой. И никакого марсохода у меня в распоряжении не было – только ноги. Правда, я всё-таки решил схитрить – схватился за помощника и отправил его по указанным координатам. Конечно, мощности «Десницы» было недостаточно, чтобы использовать его как летающий аппарат, но с ним скорость передвижения заметно ускорилась. Было достаточно как следует подпрыгнуть, чтобы пролететь сразу несколько метров. Если в неудобном скафандре я бы шёл три с половиной километра часа два, с помощником удалось преодолеть это расстояние всего за сорок минут.

Корабль действительно здорово пострадал при падении. Это даже нельзя было назвать спуском. Одна сторона обшивки вмята, а на краю разорванной части корабля заметны глубокие царапины. Такое впечатление, что после падения корабль протащило какое-то расстояние. Об этом говорили глубокие борозды, которые не удалось полностью скрыть даже урагану.

Я отправил шар-инспектор внутрь корабля и с облегчением увидел, что один из шлюзов надёжно закрыт. Значит есть шанс, что у экипажа хватило кислорода, чтобы пережить бурю и дождаться помощи.

– Чудинов вызывает экипаж, как меня слышно? – попытался я снова, надеясь, что с близкого расстояния мощности локальных раций будет достаточно для связи.

– Мишка! – послышался радостный голос Абрамова. – Наконец-то я до тебя достучался. Это кошмар какой-то, а не связь!

– Это не вы до меня достучались, а я до вас допрыгал. Пустите погреться, или так и оставите гостя у порога стоять?

Абрамов ненадолго завис то ли переваривая мои слова, то ли проверяя с помощью камеры что происходит за пределами их корабля. Хотя я очень сомневаюсь, что хоть одна внешняя камера уцелела после такого спуска.

– Ты с ума сошёл! – выпалил Артём. – И как мы теперь вернёмся обратно?

– Если ты возражаешь, я могу улететь обратно на орбиту, но мне просто интересно как вы собираетесь на этой груде металла взлететь?

– Да никак! – отозвался Абрамов. – Давай скорее заходи, а то у нас и так кислорода в обрез осталось.

Шлюз отворился, а когда я оказался внутри корабля, меня ждало жуткое зрелище. Всё перевёрнуто, разбросано, будто ребят крутило в центрифуге, а приборная панель просто не выдержала таких испытаний и разлетелась по всему отсеку. Алёна неподвижно лежала в кресле, и на первый взгляд мне показалось, будто она без сознания. Но в следующий миг девушка открыла глаза и помахала мне рукой.

– У неё, кажется, сотрясение, – заметил Абрамов.

– Придётся транспортировать, – принял я решение. К счастью, возможность была, но перспектива тащиться с ношей обещала стать сложным путешествием.

Мы обследовали корабль и забрали всё необходимое, что могло нам пригодиться. Пока Артём складывал небогатые пожитки, я забрал флаг и древко. Провизию решили не трогать – и так груза больше, чем можем унести, а если нам не удастся улететь, то вернёмся сюда ещё раз.

– Жаль, что не сможем топливо перелить с планетарного кораболя на межпланетный, – огорчился Артём. – Может, попробуем на маневровых двигателях доползти поближе и дозаправиться?

– А ты уверен, что мы сможем корректно провести эту процедуру в таких условиях? – засомневался я. – Честно говоря, я бы не лез туда. Как специалисты закачали топливо, так пусть и остаётся что есть. И потом, пока мы будем маневрировать на такой громадине, больше топлива сожжём, чем заберём с крохотного планетарного кораблика.

– И то верно, – после недолгих раздумий согласился со мной Артём.

Я понимал причину его смущения. Нам катастрофически не хватало топлива, чтобы долететь хотя бы до орбиты Земли, и перед нами стала перспектива остаться в космосе, пока учёные и инженеры не придумают как вернуть нас обратно.

К месту посадки «Бурана» мы ползли, словно черепахи. В какой-то момент показалось, будто буря возвращается, но мы только ускорились.

– Ещё один такой ураган мы точно не переживём! – объяснил Артём. – Челнок и так пострадал, а если его подбросит или протащит, то ни о какой герметичности и речи быть не может.

А это значит, что нам нужно вернуться на «Буран» раньше, чем начнётся новая буря. И желательно к тому времени убраться с этой негостеприимной планеты.

Мы были совершенно истощены, когда наконец-то добрели до межпланетного космического корабля. Последний километр вообще прошли на одном волевом усилии и едва не падали от усталости.

– Не мог поближе припарковаться? – попытался острить Артём. – Нет, Мишка, тебе точно машину нельзя доверять. Паркуешься как…

– Тихо! – скомандовал я, подняв руку вверх, призывая соблюдать тишину.

Абрамов вмиг замолк и принялся озираться по сторонам. Очередной пылевой вихрь понемногу набирал обороты, но к нашему счастью пока двигался в другом направлении.

– Что-то мне подсказывает, что нам пора отсюда сматываться, – отозвался Артём. – Ты как хочешь, а я внутрь.

– Погоди, есть ещё одно дело! – я помог Абрамову затащить командира экспедиции внутрь корабля, уложил уставшего Артёма на пол отсека и закрыл за ними шлюз, а сам развернул флаг и направился к каменистой возвышенности посреди равнины Эллады. Не знаю как долго продержится здесь наш флаг, учитывая местные ураганы на поверхности планеты, но это будет первый флаг, установленный на Марсе. И этот флаг будет наш!

Установив триколор, я невольно залюбовался тем, как он возвышается над округой. Приказал шару-инспектору сделать несколько снимков для архива и отправить их на Землю, как только появится такая возможность. Мы сделали это! Мы стали первыми, кто ступил на поверхность Марса и можем гордиться. Годы тренировок, научных исследований, попыток и неудач привели к тому, что человек добрался до поверхности соседней планеты. И это только начало! Готов поспорить, пройдут десятки лет, и человечество дотянется и до других планет.

Вернувшись на корабль, я сразу помчался к панели управления, где уже хозяйничал Абрамов.

– Всё готово, жду тебя, чтобы начать прогрев двигателей, – произнёс Артём, уступая мне место первого пилота. Пока Захарова была не в состоянии управлять кораблём, управление негласно перешло мне.

– Всем пристегнуться! До старта три… два… один… Старт!

Ракета затряслась, выдала клубы дыма и пламени, поднимая пыль и превращая окружающий грунт в безжизненный пласт оплавленного камня.

– Включаю маневровые двигатели! – скомандовал Абрамов, который подстраховывал меня, пока я следил за состоянием основного двигателя. Без маневровых двигателей ракета наверняка рухнула бы набок и никуда не полетела, поэтому задача у Артёма была не менее важной, чем у меня.

Мы с облегчением выдохнули лишь после того, как корабль оторвался от поверхности планеты и устремился прочь от негостеприимного Марса, которого недаром назвали в честь вспыльчивого римского бога войны. Пламя от двигателей ракеты настолько прогрело воздух, что на месте нашей посадки образовался очередной пылевой вихрь, заметающий следы нашего пребывания. Но триколор, установленный в стороне от места пуска, продолжал гордо развеваться на жестоком марсианском ветру.