Текст книги ""Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Сергей Баранников

Соавторы: Виталий Хонихоев,Рита Лурье,Елена Амеличева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 359 страниц)

Лорна втоммире тоже больна?

Жаль, что я не могу спросить у Джуди прямо. Это немного обелило бы мою совесть, сняло бы с меня хоть часть вины.

Что, если Лорне просто суждено было заболеть?

Во всех измерениях, при любом стечении обстоятельств.

Я так и не придумал, как аккуратно сформулировать вопрос. Джуди дошла со мной до переправы, любовно прижимая томик стихов к груди. Вместо того, чтобы заговорить о другойЛорне я поинтересовался делами «мамы Сэнди». Джуд отчиталась, что с ней всё в порядке. Они, по сложившейся у них традиции, собираются смотреть фильмы ужасов и есть пиццу всю ночь напролёт.

Так проводят этот праздник нормальные люди – смотрят страшные фильмы, ходят на вечеринки в глупых костюмах, собирают конфеты. Всё это кажется таким далеким, таким нереальным. Джуди заберёт это с собой. А я вернусь

домой

в фамильный склеп к больной матери, к отчаянию, саморазрушению и пустоте.

Это почти смешно, как отличны друг от друга наши с Джуди миры, даже если бы мы жили в одной плоскости, а не по разные стороны.

1 ноября 2009.

Лорна больше не ездит в Луизиану, хотя её и не призвали к ответу за массовое убийство своих сестёр. Она – Верховная; раз прикончила их, значит, так было нужно. Лично мне было бы стыдно появляться пред и без того немногочисленным магическим сообществом, если бы я одним махом выкосил почти весь собственный Ковен. Ей – вряд ли.

Но в «Незримом мире» все друг друга ненавидят. Южанки, поди, только порадовались, да и для них подобная жестокость в пределах нормы. Сумасбродная мамаша Мэл могла отправить кого-то на костёр и за меньшее, просто оттого, что в её безумную голову что-то втемяшилось.

Я когда-то присутствовал на казни одной из сестёр Юга, заподозренной в подготовке покушения на старшую Макбрайд. Лорна потом сказала мне по большому секрету, что никакого покушения не намечалось. Просто та ведьма была талантлива, и Аманда углядела в ней конкурентку.

Мамаша Мэл ещё та злая колдунья из сказки – никто не имел права хоть в чём-то быть лучше неё. За красоту, неординарные магические способности или другие достоинства платили жизнью.

Но их много. Южные ведьмы могут позволить себе изредка прореживать свои ряды. А нас было восемь, но осталось трое. Габриэлла могла стать одной из нас, но, надеюсь, сейчас так далеко, что до неё не добраться, и смерть пяти старых ведьм не была напрасной.

Пять жизней за одну. Жуткая математика.

Впрочем, это не лишено символизма: нам аукнулось наше прошлое. Ведьмы, что в конце семнадцатого века спрятались за спинами пуритан, сами обвиняли невиновных, чтобы отвести подозрение от себя. Сколько несчастных взошло на виселицу вместо них? Куда больше, чем пять. Долг уплачен. Долг наших предков.

История, написанная кровью. Прости, Джудс. Я знаю её слишком хорошо, потому ненавижу. Я не смог бы тебе рассказать. Никогда не смогу. Тебе лучше не знать.

Как там сказала мама? «Знания могут навредить»? Выходит, что так.

Но даже мамина правота её не оправдывает. В некоторые моменты мне самому хочется её придушить, закончить все страдания одним махом. Её логика непостижима. Она, наверное, всё-таки чокнутая. Не понимаю, что творится у неё в голове.

Мы планировали ограничиться праздничным ужином в честь Самайна, но вечером в дверь позвонили, и на пороге я обнаружил Мэл. Я вернул ей её же слова:

«Какого дьявола ты делаешь на нашей земле, Мелисса?»

«Меня пригласила Лорна», – с ослепительной улыбкой сообщила она. Мама и правда вышла, чтобы оказать почести своей гостье. У неё, видимо, от химиотерапии и препаратов совсем шарики за ролики закатились, а мозги утратили функциональность. Ладно бы ещё позвала Луизу… но…

Ужин обернулся кошмаром.

Мелисса, конечно, расспрашивала, куда я запропастился на целых три года. Всё с той же высокомерной улыбкой, она поведала, что считала меня мёртвым. Ну, мало ли… Вдруг Лорна прикончила не только ковенских старух, но и своего нерадивого наследника? Слишком уж от меня много проблем.

А мама, оказывается, заверяла всех, что я за каким-то чёртом уехал в Эдинбург.

Я не смог отказать себе в удовольствии развенчать её враньё. Рассказал Мэл, что ни в какой Эдинбург я не ездил, а был тут, в родном Массачусетсе, только жил среди простых смертных.

Как тебе такое, Мелисса?

Могу себе позволить.

Она чуть не промазала вилкой мимо напомаженного рта. В её взгляде читалось, как ей хочется выдать какую-нибудь гадость в духе: «Тебе там самое место». Но ей пришлось сдерживаться из-за присутствия Лорны. Будь мы наедине, Мэл с ног до головы выкупала бы меня в своём презрении.

«А как же магия?» – обронила она.

«Нахер эту магию» – заявил я, но на всякий случай покосился на маму. Она не выглядела рассерженной, скорее заинтригованной.

«Не понимаю, – призналась Мелисса, – о чём это ты?».

«Больше никто не будет указывать мне, что делать», – ответил я.

«Так это ты их убил?» – вырвалось у Мэл, но тут же вмешалась Лорна и потребовала оставить эту тему. Как хозяйка дома она запрещает.Запрещаетобсуждать это и за столом, и когда-либо ещё, если мы не хотим испытать на себе силу её гнева, силу её взгляда, обращающего людей в пепел.

До конца ужина мы вели неловкую беседу о какой-то пространной фигне. Мэл очень многозначительно на меня поглядывала, но «держала лицо». Она осмелилась заговорить, только прощаясь. Она сказала мне:

«Ты изменился».

Её фигурку в чёрном пальто проглотила ноябрьская мгла. Она даже не обернулась. Её последние слова еще долго висели в воздухе, и было в них что-то зловещее. Я прекрасно понял, что Мелисса имела в виду. Я тоже это чувствую. Но, если честно, мне наплевать.

«Ты играешь с огнём» – заметила Лорна.

Она то, скорее всего, рассчитывала на трогательное воссоединение бывших влюбленных или напридумывала себе невесть чего ещё. Возможно, она и позвала Мэл сюда, чтобы таким способом отблагодарить за то, что я вернулся домой – сидеть у её смертного одра, как верный пес. Бросила мне кость.

«Пусть проваливает, – сказал я, – не вздумай больше связываться с ней у меня за спиной».

«Пора зарыть топор войны. Нас осталось мало… скоро станет ещё меньше…»

«Прекрати, не хочу это слушать».

Лорна только тяжело вздохнула. Ей хоть и стало легче, но оптимизма в ней не прибавилось. Она по-прежнему пребывает в упадническом настроении и считает, что пришло её время и Ковен должен умереть вместе с ней.

Ковен – да. Она – нет.

Я не позволю этому произойти.

2010

2 января 2010.

В канун Нового года к нам без приглашения завалился отец. Лорна не хотела пускать его в дом, но сжалилась: была сильная метель, и Шейн, топтавшийся на пороге, быстро сделался похож на сугроб. Бедняга! Он в своей Калифорнии и к снегу то не привык, а тут такое ненастье.

Он, как всегда, был сильно навеселе. Пылко сказал, что соскучился, и ему захотелось провести праздник в «кругу семьи». Семья, ага. Ради всего святого! Какая мы ему семья? Женщина, с которой у них не сложилось вечность назад, и ребёнок, о чьём существовании он узнал слишком поздно. Старик совсем расклеился, иначе не сморозил бы такую несусветную чушь.

Шейн признался, что развёлся с Камилой. Я думал, что мама обрадуется новости, но она отчего-то пришла в страшное возмущение и выставила Шейна вон.

Вот и «провел вечер в кругу семьи»…

Лорна ещё долго бурчала, как недовольна его поведением. Какое ей, в сущности, дело до его шлюшки-жены, до него самого? На что Шейн вообще рассчитывал, что она примет его с распростертыми объятиями и станет утешать?

В итоге мы опять поругались. Как в старые-добрые времена. Я всего лишь спросил, зачем мама поступает с отцом так жестоко. Лорна чуть меня не прикончила за этот, казалось бы, невинный вопрос.

Она вспыхнула: а то я не знаю, почему она его прогнала.

Нет! Скажи, почему?

«Потому что мне недолго осталось».

«Прекрати так говорить. И это ты меня обвиняла в «избыточном драматизме»!».

Я запомнил эту формулировку, она мне понравилась. Но Лорне она окончательно сорвала стоп-кран. Или она, или моя пресвятая наивность:

«Если ты думаешь, что тебе недолго осталось, почему бы не позволить себе…»

«Потому что это и будет жестоко по отношению к нему, – заявила мама, – но ты меня всё равно не поймешь, эгоистичный ты говнюк».

Это точно нужно записать!

Мне осточертело с ней лаяться, и я уехал искать Шейна, подозревая, что он надерётся до полусмерти и вляпается в какие-нибудь неприятности. Сядет пьяный за руль в такую погоду или что-нибудь ещё в таком духе.

Отец нашёлся в баре лучшего отеля в городе, куда каким-то чудом умудрился добраться, не смотря на погодные условия. Он забился в самый тёмный угол, подальше от развесёлой толпы, сгрудившейся у экрана с отсчётом времени до полуночи, и хлестал виски, мрачно уставившись в стену перед собой.

«Какие прогнозы?» – спросил он, стоило мне занять место рядом с ним.

«Так ты знаешь».

«Да, я приезжал, пока тебя не было дома, – признался он, – я предлагал ей помощь, определить её в хорошую клинику… у меня много всяких связей…»

«Дай угадаю: она послала тебя к чёрту?»

«Верно, – Шейн грустно улыбнулся, – это же Лорна. С ней никогда не было легко».

«Вот уж точно».

Мы всю ночь пили и говорили о ней.

Шейн рассказал про их знакомство и какой мама была в молодости. Она, оказывается, в ту пору была ещё той бунтаркой: сбежала из дома в Нью-Йорк, чтобы пожить одна, в поганой квартирке размером со спичечный коробок с крысами и тараканами. Она играла в любительском театре, где Шейн её и встретил. Он сам только приехал из своей дыры, никакой крутой курьеры у него еще не было, и в помине.

С ума сойти!

Лорна. Сбежала из дома. Жила в нищете. Играла в театре!

(Впрочем, это объясняет её непревзойденный талант к притворству).

Так вот, почему она их убила… Натаниэля, в чём у меня теперь нет и малейших сомнений, а потом и старых ведьм. Они ломали её годами, чтобы сделать подобной себе. Бабушка, наверное, была с мамой также строга, как и Аманда Макбрайд с Мелиссой. Догадываюсь, как сильно Лорне досталось за её попытку бегства…

Сколько раз она слышала те же слова, что твердила мне?

«У тебя нет выбора».

Я думаю, что не счесть.

Прежде, чем они въелись в её мозги, отпечатались внутри черепной коробки. Прежде чем она наконец стала такой, какой её желали видеть. Она не виновата. Она этого не хотела. У неё не было выбора. Ни у кого из нас его нет.

Смутно помню окончание ночи, потому что надрались мы с отцом, конечно, изрядно. Но, очухавшись невесть где, в постели с какой-то незнакомой девицей, я не стал даже искать Шейна, а сразу помчался домой, просить у мамы прощения.

Лорна уже давно проснулась. Кутаясь в шубу, она бродила по дорожкам в саду, где под снежным одеялом спали её любимые алые азалии. Алые, как всполохи пламени, которым она способна управлять. Пламени, которому она предала мир, отнявший у неё всё. Почти всё. Остался только я.

Мама выслушала мои извинения и сказала:

«Хорошо, Итан. Только, пожалуйста,не бросай меня больше».

22 апреля 2010.

Омерзительная в этом году весна. Весь месяц шёл снег. Шёл и тут же таял, превращаясь в непроходимую жижу. Добежать от тачки до крыльца, не утонув в потоках коричневой мерзости – целое приключение.

Мы немного повздорили с Лорной, хоть я и изо всех сил старался игнорировать её закидоны и провокации. Мол, ей не нравится, что я сижу без дела, быть может, всё-таки пора озаботиться поступлением в колледж? Негоже, что у меня нет образования, у всех в нашей семье оно было, и было приличное. Я же не дебил, да и очень много читаю, получение гуманитарной специальности не стало бы для меня проблемой. Бла-бла-бла.

«Мне это не нужно, – отрезал я, – это твоё «приличное» образование».

«Ну конечно, – фыркнула мама, – тебе куда интереснее пить и валять дурака».

А после она призналась, что результаты последнего обследования были погаными. Тут уже я рассвирепел, но кое-как удержал себя в руках. Какого хрена она молчала?

Да и что я могу сделать? Магия того места давно иссякла…

«Ты, конечно, сейчас начнешь орать как сумасшедшая, но, может, нам стоит обратиться за помощью к Шейну? Он…»

«Нет, Итан, – возразила она, – я не стану «орать как сумасшедшая», как ты изволишь выражаться. Просто скажу, что мы не будем этого делать. Да и меня вполне устраивает мой лечащий врач».

Мне самому хотелось орать, но было стыдно повышать на неё голос, поэтому я смысля, чтобы обмозговать это в одиночестве. На острове. Найду я там Джуди или нет, но это особое место. Я всегда сбегал туда ещё до встречи с мелкой.

Река растаяла и казалась чёрной. Стремнина пенилась, врезаясь в острые камни на дне. Это зрелище почему-то меня окончательно расстроило. Лучше бы я «прогулялся» на тот гавайский пляж. Но там нет Джуди, и никогда не будет. Я никогда не приведу её туда, как и куда-либо ещё. А я, по правде говоря, и потащился на остров, уповая на встречу с ней.

Она пришла.

Мне стало легче. От вида её в край идиотской шапки с помпоном как-то сразу потеплело на душе. Не с растаявшего ли снеговика она её случайно сняла? Где только Джуди берёт свои невообразимо уродливые шмотки? Над ней, наверное, все смеются в школе. В моей бы точно смеялись: там учились одни выпендрежные дуры, они такую, как Джуд, заклевали бы насмерть.

Джуди поймала мой взгляд и засмущалась, тут же сдёрнула с себя шапку.

«Эм, привет» – робко сказала она.

Только тут я заметил, что улыбаюсь, но вовсе не потому, что шапка убогая. Не знаю, почему. А Джуд всё не так поняла. Я отобрал у неё шапку и нацепил обратно ей на голову.

«Еще холодно, – объяснил я, – простудишься».

«Но ты то никогда не носишь головные уборы!» – ощерилась она.

«Не ношу».

«Почему это? – прицепилась Джуди, – боишься испортить укладку?»

Она выдала это и задрала курносый нос, довольная своей шпилькой. Иногда я забываю, какой маленькой врединой она может быть. Она кусается, если её задеть, но не больно.

Я провёл рукой по волосам, взъерошив их. Это вышло как-то неосознанно. Джуд пронаблюдала за этим, и мне стало неловко.

«Конечно, Джудс, – пробормотал я и поспешил перевести тему, – как дела в школе? Как твоя мама?»

Я рассчитывал, что мелкая по обыкновению примется болтать про свою жизнь, а я послушаю и отвлекусь, но она, видимо, была не в настроении. Её что-то беспокоило.

«Скоро лето, – сказала Джуди, – ты же будешь в этом году сюда приходить, да?»

Так вот оно что, вот о чём она думает!

Меня так и подмывало спросить прямо, зачем это ей. Мой мир уродлив, а её красив, гармоничен и прост, нет никакого смысла сбегать из него на

наш

глупый остров.

Зачем ты сюда приходишь? Почему ты хочешь, чтобы я приходил? Если тебе так нужны книжки, сходи в библиотеку. Если тебе хочется с кем-то поговорить, разве нет другой, более подходящей кандидатуры? Что на счёт «мамы Сэнди», твоих школьных друзей и подруг? Вокруг тебя полно людей. Ты не так одинока, как я.

Зачем, Джудс?

Но я сказал, что приду. Куда я денусь? Я буду здесь всё лето.

Подле мамы, ведь я обещал, что больше её не оставлю. До её последнего дня, который, возможно, не за горами. Не летом, так осенью. Не осенью, так зимой.

Этого я, разумеется, не говорил. Так уж у нас с Джуди заведено – я почти не рассказываю о себе, но охотно слушаю её истории.

Просто расскажи мне хоть что-то хорошее.

За этим я здесь.

Но ты?

Зачем?

23 апреля 2010.

Я пытался снова попасть в мир, полный магии, но без присутствия Черноглазого ничего не вышло.

Ладно. Сдаюсь. Мне нужна его помощь.

Я был уверен, что он явится сам, когда ему надоест набивать себе цену, только он не спешит. Ему, в отличие от меня, некуда спешить.

29 апреля 2010.

Лорна поведала, что хотела бы поехать в Луизиану, но… (Очень многозначительные «но» и пауза, последовавшая за ним).

В результате мы оказались на волоске от очередного конфликта. Я держусь, что есть мочи, давлюсь злыми словами, когда мама выводит меня из себя. А она это умеет, особенно если дело касается лицемерных сборищ магической туссовки.

«Так поезжай, почему бы и нет?»

Лорна страшно оскорбилась. Куда она поедет в таком состоянии и в таком виде? Южанки придут в неописуемый восторг от ее худобы, бледности и остриженных волос! Мама смущается своей болезни. Она ненавидит слабость. Она не намерена доставлять сёстрам Юга такое удовольствие. Как я посмел только предложить!

А то я не понял, что она пытается навязывать поездку мне.

«Да плевать на сестёр Юга, – всё-таки возразил я, – там Луиза. Луиза может помочь…»

Луиза обратила даже ублюдского Виктора! Почему она не может проделать это с Лорной?

«Потому что я не хочу такой жизни» – напомнила мама. Шейн прав: с ней легко не бывает. Она ещё и снова завела речь о «примирении» с Мэл.

Я нашёл в интернете несколько методик по контролю над гневом: глубоко дышать, считать предметы в комнате, задавать себе вопросы, вести дневник эмоций (с переменным успехом с 2002 года). Что-то ещё в таком роде. Я перебирал эти способы в голове, слушая Лорну.

Мол, конфликт давно себя исчерпал, мы с Мелиссой могли бы… Бла-бла-бла.

На стене пять картин – три маленьких, две поменьше… Один стол. Шесть стульев. Две чашки, в одной кофе, в другой чай.

Глубокий вдох, Итан, выдох.

«Что скажешь?» – спросила мама, заметив, что я слишком долго смотрю в одну точку.

«Я туда не поеду, – ответил я, – тема закрыта».

Лорна хмыкнула. И добила:

«Как жаль… ты бы мог обсудить с Мелиссой свои искания в области демонологии».

Мама больна, но осталась всё такой же въедливой. Одной, вроде как случайно брошенной фразой, она дала понять, что в чём-то меня подозревает. К счастью, ей и в голову не придёт, для чего я развернул очередное расследование, что я ищу среди пыльных фолиантов нашей библиотеки.

Мне нужно знать, кто такой Черноглазый.

И как его призвать.

12 мая 2010.

Кем бы ни был Черноглазый, в особняк и на нашу землю он не суется. Куда больше шансов на встречу с ним у меня на нейтральной территории.

Я битый час проторчал на парковке у съёмной квартиры. Пробовал читать, но не мог сосредоточиться на тексте, потому больше тупо глазел по сторонам. Выпил много кофе, пива, а потом пошёл ещё за одним и пачкой сигарет, чтобы хоть как-то убить время.

Стоило мне вставить первую сигарету в рот, как Черноглазый явился.

Зря я столько времени ломал голову, как его призвать, и читал всякие богомерзкие тексты про жуткие ритуалы и жертвоприношения! Всё куда проще: он, видимо, яростный противник курения.

Или нет?

«Вы позаимствовали эту привычку у Луизы Ришар? – полюбопытствовал Черноглазый, – чтобы подражать предмету обожания?»

Он ещё и издевается! Спасибо, Мелисса. Твоими стараниями даже монстры осведомлены о моей подростковой влюбленности в предводительницу вампиров.

Но я слишком обрадовался появлению ублюдка, чтобы на месте умереть от стыда.

«Я передумал на счёт сделки», – быстро сказал я.

«Я знаю», – подтвердил Черноглазый и жестом позвал меня за собой. Такие разговоры не ведут на парковке, так что мы пошли на съёмную квартиру.

Я спросил, что нужно подписать, чтобы отдать ему свою душу или чего он там хочет, а он лишь посмеялся. Он сказал:

«Нет, душа мне не нужна, я же не какой-нибудь библейский демон, чтобы претендовать на такие материи. Я хочу другого, но мы поговорим об этом позднее. Всему своё время».

Мне это не понравилось, и я потребовал, чтобы он ответил конкретнее. В «Незримом мире» все любят увиливать и пускать пыль в глаза, но я не вчера родился, кое-что об этом знаю.

«Не в вашем положении выдвигать условия, – заметил Черноглазый, – я могу отозвать своё предложение».

«Я должен знать, что ты… – это оказалось сложно озвучить, – не сделаешь что-нибудь с Лорной».

«Миссис Уокер меня не интересует, – успокоил монстр, – но вы пока не готовы дать то, что мне нужно».

«Что это значит?»

«Этого ещё нет, – таинственно сказал Черноглазый, – не волнуйтесь, Итан. Я не пытаюсь вас обмануть. Я играю по-честному. Аманда Макбрайд нарушила условия нашего соглашения и поплатилась, но нам обоим известно, что она из себя представляла. Вам я доверяю. Вы – благородный юноша с благими намерениями».

Ох, боже, ну и бред. Я посмеялся с этого утверждения, но всё равно напрягся.

Я примерно понял, что нужно монстру: чёртов Румпельштильцхен хочет моего будущего ребёнка. Ребёнка, которого никогда не будет. Я твёрдо решил, что стану последним Уокером, и наша «колдовская династия» сгинет вместе со мной. Черноглазый сам убьет меня, когда догадается, что его снова надули.

Выходит, Аманда Макбрайд посулила ему свою дочь. Вот почему она тогда отправила Мелиссу к нам – чтобы защитить от него.

«Хорошо. Я согласен».

Черноглазый удовлетворенно кивнул. Он порезал себе ладонь, и, как ни странно, кровь у него была обычная, красная, не какая-нибудь пенящаяся кислота или чёрная жижа. Следом он протянул нож мне, и мы скрепили наше соглашение.

Мне не терпелось приступить к делу. Я поторопил монстра с нужной словесной формулой.

«Никуда», – молвил он.

«Как это понимать?»

«Так и понимать. Прикажите зеркалу привести васникуда».

Раствориться в воздухе – было очень благоразумно с его стороны. Нож, брошенный мной в приступе гнева, воткнулся в стену, хотя я бы предпочёл, чтобы это была наглая рожа твари.

Сукин ты сын! «По-честному он играет»…

Я слишком дорого заплатил за одно-единственное слово.

2 июня 2010.

Наконец погода наладилась, а вместе с ней и наши дела.

Лорна заметно воспрянула духом.

Пребывая в хорошем настроении, она принарядилась и велела накрыть завтрак в саду. Изящно сервированный стол венчал букет голубых гиацинтов в хрустальной вазе. Будто сегодня какой-то праздник. Но мама поприветствовала меня словами, от которых мне тут же захотелось разбить вазу о свою голову:

«Что-то у тебя нездоровый вид, милый. Может, тебе прогуляться к реке и подышать свежим воздухом? Такой чудесный день».

Ласковая и заботливая Лорна – уже само по себе подозрительно, тем более когда она предлагает подобные вещи. Она ничего не делает просто так.

«Нет, спасибо» – выдавил я. Я ждал продолжения. Раз она завела речь о походе на остров, то, возможно, прознала про Джуди, и настал момент разоблачения. Это катастрофа. Я не в состоянии выкрутиться и придумать вменяемую ложь.

Маме стало лучше, а мне хуже. Всё связано.

Я вливал в неё магию того мира, и последствия не заставили себя долго ждать. На смену адским болям пришли ночные кошмары и слуховые галлюцинации.

Я слышу голоса. Чужие мысли вплетаются в мои, но я не могу разобрать слова, пробивающиеся через море помех, словно они доносятся из старого радиоприёмника. Они всё шепчут и шепчут, зовут кого-то и спорят друг с другом. Это сводит меня с ума.

В результате я снова стал много пить. Алкоголь помогает заглушить навязчивый гомон в голове. Только с ним я могу заснуть, и то ненадолго. Недостаток сна значительно усугубляет моё состояние.

Этим утром я уже успел приложиться к бутылке.

Поэтому, нет, мам, я не пойду на остров. Не хочу, чтобы Джуди видела меня таким.

Лорна легко догадалась, в чём проблема.

«Ты взялся за старое?» – спросила она, помрачнев.

«Что именно?»

«Ты прекрасно понимаешь, о чём я, – сердито сказала она, – не вынуждай меня с тобой ругаться».

«Ладно. Но я не пойду на злоебучий остров. Что я там забыл? Я уже не ребёнок, чтобы прохлаждаться там целыми днями», – заявил я.

Мама недовольно прицокнула языком, явно жалея, что уже нельзя наказать меня за сквернословие её любимыми способами. Например, крепко двинуть по физиономии. У Лорны, кстати, очень тяжёлая рука. Она прекрасно обходилась без кнута. Мальчишкой она лупила меня абсолютно безжалостно.

«Ну да, – проворчала она, – ты такой взрослый! Достаточно взрослый, чтобы напиваться с утра пораньше».

Мне стало стыдно. Я же поклялся себе, что не буду её изводить.

Что в итоге?

Я одним махом похерил весь свой прогресс.

«Прости, пожалуйста, – выдавил я, – это глупо. Я просто переживаю за тебя. Я научусь справляться другим способом».

«Мне лучше», – заверила Лорна и так тепло на меня посмотрела, что у меня сжалось сердце.

19 августа 2010.

Уже, оказывается, середина августа. Я совсем выпал из жизни, занимаясь «лечением» мамы. Только и думал, как бы уговорить её снова пройти обследование. Быть может, осенью она согласится, а то пока старательно избегает этой темы. Ремиссия и ремиссия. Увы, мне нужно знать точно – магия того мира и правда помогает, или лишь отсрочивает неизбежное?

И я угробил себя зря?

Я накручивал себя и пил, и, хоть и обещал Джуди, что в этом году буду появляться чаще, так ни разу и не пришёл на остров за всё лето. А оно подходит к концу. Конечно, я соскучился по Джуд, и мне страшно неловко перед ней, что я, получается, её обманул, но в то же время стыдно показываться ей на глаза в своём нынешнем виде.

Никого не скрасят беспробудное пьянство и тотальный недосып. А ещё меня постоянно знобит. На улице нетипичная для Массачусетса жара, а я мёрзну даже в свитере и осенней куртке.

Организм слишком медленно адаптируется к магии того мира. Надеюсь, потом станет легче, и я привыкну. Кровавый насморк же прошёл? Что-то во мне меняется, нужно просто набраться терпения. В любом случае, сейчас я не могу остановиться. Нельзя прерывать «лечение».

Но можно позволить себе крошечную передышку, да?

Потому я не пил несколько дней, чтобы привести себя в порядок и сходить-таки к реке. Нужно проверить, появляется ли ещё там Джуди. Вдруг ей надоело меня ждать? Или она обиделась на неисполненное обещание, или нашла себе какого-нибудь другого взрослого нудного приятеля, с которым можно обсудить книжки и подобную чушь. Или, или.

Нет и нет. Джуди, видимо, решила надо мной поиздеваться, наказать за гадство, что я устроил, обманув её ожидания. Будто мне легко жилось! Мало мне умирающей матери, сделки с монстром и магических побочек! Ещё и мелкая взялась самосвалом проехаться по моим и без того расшатанным нервам!

Я застукал её за попыткой забраться в воду.

Какого чёрта!? Или Джуди должна умирать таким идиотским способом во всех мирах, во всех своих воплощениях? Даже писать это трудно, до сих пор страшно зол на неё, трясёт, как вспоминаю этот момент.

Я перехватил её за мгновение до того, как она сделала последний шаг, отволок подальше от края и отругал. Но отругал всё-таки мягко. Мне то хотелось надавать ей пощечин, оттаскать за волосы или прописать ремня, чтобы больше никогда так не делала. Использовать что-нибудь из арсенала суровых педагогических методов Лорны. Они куда действеннее, чём пофигизм пресвятой «мамы Сэнди».

Она нихера не смотрит за дочерью! Да, девчонка приёмная, но это не значит, что можно на неё забить. Миссис Дэвис сама взяла на себя эту ответственность. Мамаша года! Лорна и Аманда Макбрайд посрамлены.

«Да что не так? – возмутилась Джуди, – просто хотела освежиться! Тебе что, совсем не жарко?»

Она стала одеваться, а я невольно задержал взгляд на её ладной фигурке, почти ничем не прикрытой. Джуд сильно подросла за время нашей разлуки, её уже и мелкой не назовешь.

Я извинился, но не мог перестать таращиться, поражаясь открытию: маленький чумазый чертёнок с острова куда-то исчез, а на его месте возникла юная девушка. Красивая, надо признать, девушка. Природа к ней куда благосклоннее, чем к той же Мелиссе, которая в переходном возрасте была настоящим гадким утенком. Наверное, сказывалось, в каких условиях она росла.

Джуди другая.

Господь всемогущий, как же она хороша!

Прежде я совсем к ней не приглядывался. Мне и сейчас по-хорошему не стоило бы замечать эти «расчудесные» перемены.

«Ой, да ладно тебе, – фыркнула Джуд, – я очень хорошо плаваю! Я могу и до другого берега доплыть…»

Только попробуй.

Я сам тебя утоплю!

Она расчесала пальцами и замотала в гульку свои длиннющие волосы, каштановые, чуть рыжие на солнце. Я поймал себя на том, что любуюсь ими, и спешно отвёл взгляд. Как бы Джуди не заметила, какя на неё пялюсь. Выходит, заметила, а потому помрачнела.

Она спросила:

«Ты уезжал куда-то? Я долго тебя не видела».

Я стушевался и не смог соорудить себе оправдание, вот и выдал в край идиотское:

«Меня не было в… городе».

Существует бессчётное количество вещей, что я мог ей сказать, но не сказал. Мои мысли были заняты другим. Я смотрел на чёртову реку, что убила Джуд в моём мире, и размышлял:

Если бы всё тогда случилось иначе, и она не погибла, сейчас у меня была бы такая славная, хорошенькая соседка. Мы могли бы там… не знаю. Подружиться.

Подружиться? Ты правда это написал? Сколько тебе лет, придурок? Десять?

Ладно, хотя бы изредка «по-соседски» общаться.

А потом Лорна узнала бы о способностях Джуди и пригласила бы её в свой «клуб по интересам». Мама бы её испортила, превратила в холодную, жестокую тварь. Мама сказала бы мне – гляди, я нашла подходящую «особь» для размножения. Она, конечно, дворняжка, но можно закрыть на это глаза, ведь особого выбора нет, а девчонка одарена магией и примерно подходит по возрасту.

И я бы её возненавидел. Возненавидел бы Джуд.

Плохой сценарий.

Однако, кажется, пришло время пополнить список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду.

2 сентября 2010.

В конце августа Лорна сдалась: она всё-таки снова пройдёт обследование. Пришлось, конечно, с ней изрядно повоевать, ведь она, несмотря на улучшения в самочувствии, уже, наверное, втихаря подбирала себе гроб.

Она сообщила, что результаты готовы и опухоль перестала расти.

В этом раунде выиграл я. Посмотрим, что будет дальше.

10 сентября 2010.

Возникло сразу несколько новых проблем:

Первая:поскольку Лорна немного оклемалась, теперь к ней не подобраться. Придется как-то самому подмешивать ей снотворное, но с её подозрительностью это задача не из легких. Ломаю голову, как её перехитрить, чтобы лечить и дальше.

Вторая:Лорна сказала: «Давай-ка определим тебя в клинику».

Зачем?

«С твоим алкоголизмом надо что-то делать, пока всё не зашло также далеко, как и у Шейна. Он то остановиться уже не может, даже когда хочет. Ох уж эти гены!»

«Мам, прекрати, ради всего святого. Я больше не пью».

Я просто в край заврался.

Третья:Джуди вознамерилась «наверстать упущенное» за лето, и когда не в школе, постоянно торчит на острове. Не знаю, кстати, почему я тоже оказываюсь там, хотя, вроде как, планировал по возможности избегать встреч со своей

мелкой

повзрослевшей подружкой.

Джуди спросила: «А будут ли ещё книги?»

«Господи, зачем они тебе только сдались?»

«Я что, по-твоему, глупая?»

Нет, ты не глупая, но всё сложно. И стало слишком странно сидеть с тобой на острове и беседовать о литературе. Впрочем, у меня есть на примете кое-что для тебя. Возможно, ты, Джудс, как умная девочка, сделаешь нужные выводы и перестанешь сюда приходить. Что на счёт «Лолиты», Джудс? Слышала про такую книжку? Есть ещё куча экранизаций.

К счастью, я всего этого не сказал.